Отрицать бесполезно

***

Какаши сидел пораженный. Столько ругательств он давно уже не слышал. Как его только не называли.  — Ещё немного и я перейду к рукоприкладству! — прокричала Цунаде — Я убью тебя, заразу! Неджи стоял рядом и смотрел на джонина. Если бы взглядом можно было убить, то от него бы и кучки пепла не осталось.

***

Неделя подходила к концу. Юрико надеялась, что ей станет легче, что она забудет обо всем. Каково же было её разочарование, когда каждую свободную минуту в мыслях у неё был Какаши. Этот поцелуй и невинное лицо, будто бы он ничего такого не сделал. Хотя…почему он должен чувствовать себя виноватым? Кто он ей? — Вот правильно, никто. — ответила самой себе Джунко и начала постепенно собирать вещи. Она планировала вернуться домой ночью, когда все будут уже спать. Ни к чему лишний шум. Не хватало еще ночью гостей принимать. А зная ее лучшего друга… Хьюго и в час ночи придет к ней, лишь бы узнать как она. Но неделя не прошла даром. Девушка ловко упражнялась с сюрикенами и кунаями. Развивала технику ведения боя и испытывала свой гендзюцу на ребятах, которые приходили искупаться на водопад.

***

Какаши уже неделю не спалось спокойно. Он только и делал, что прочесывал окрестности леса в надежде найти девушку. Как же он корил себя за эту выходку. Даже не корил, а ненавидел. Похоже взбучка от Неджи дала свои плоды. Молодой человек наконец-то понял в чем дело. Как он мог не замечать столь очевидного? Всё это время его чувства были взаимны, а он так тупил.  — Ну ничего, Юрико… — Какаши присел у дерева в теньке, чтобы отдохнуть — Попадешься ты мне на глаза… Их будет ждать долгий и серьезный разговор. Главное, не спугнуть девушку. Он надеялся, что Майто и Куренай прознавшие обо всем смогут сдержать язык за зубами. Нужно было видеть лицо Гая, который сначала принял это за шутку и стал громко хохотать, согнувшись пополам. — Ну вы и пошутили с Куренай. — он смахивал слезы с лица — Эй, чего такие серьезные лица?  — Гай, никто не шутил. — вздохнул копирующий. Ему было стыдно. Стыдно перед Гаем, Сарутоби и Куренай. За кого они его теперь принимают? Какие же глаза были у Майто тогда. Правда, теперь шутки про педофилию приходилось слышать чаще, чем предложение о соревновании или поединке, но это Хатаке не пугало. 《 — В этой деревне ничего нельзя удержать в секрете долго.》 — подумал пепельноволосый, доставая книгу. Глупо пытаться что-либо отрицать. Он это уже понял и смирился. Это никак не поможет ему сейчас, когда Юрико где-то там, далеко-далеко борется с самой собой.

***

Как только ночь вступила в свои права Юрико приняла решение выдвигаться. По её расчетам она должна была прибыть в Коноху в первом часу ночи. В это время почти все спали и столкнуться с кем-то на улице было почти невозможно. Подходя к деревне Джунко применила гендзюцу, став невидимой. Осторожность не повредит. Идя по улицам Конохи к счастью, она не встретила никого, кроме местных алкашей. Это все облегчило. Зайдя домой она тут же пошла в ванную. Как же она скучала по горячей воде. Но стоило ей в неё забраться, как мысли тут же возвращали её в реальность.  — Почему? — спрашивала она саму себя — Почему всё именно так? Ей было больно. Очень больно. Сердце хотело рваться на куски, и если она надеялась, что за неделю боль утихнет, то нет. Она стала ещё более невыносимой. Пугающая неизвестность. С кем он сейчас? Да и заметил он её уход? Хотя...Почему он должен был его заметить? Юрико такая же ученица, как и Сакура. Нечего себе придумывать. Выходя из ванной взгляд куноичи упал на скальпель. Она взяла его в руки и задумчиво на него посмотрела, а затем перевела взгляд на зеркало. Мокрые волосы, опухшие от слез глаза и лицо. Как же жалко она выглядела сейчас. Быстро переодевшись Юрико нырнула в постель. Но сон совсем отказывался идти. Поэтому она встала и пошла в ванную, где дрожащими руками взяла скальпель. Легкое двидение руки, ощущение железа на руке и легкое жжение — это все отвлекало ее от мыслей о Какаши, это ей помогало. Ненадолго правда. Ближе к утру все руки и ноги девушки были в порезах. Она как наркоман сидела в ванной и тряслась, правда уже не от моральной, а от физической боли. Все порезы ужасно ныли и жгли кожу. Ей хотелось кричать.