Фазирование смерти

      Вообще-то Рюу был хорошего мнения об охране Хрустального Императорского дворца. Примерно триста лет назад он попытался пролезть под защитный купол и закономерно огреб, а потом улепетывал от раздраженного Верховного мага по всей Империи – не то чтобы Рюу ожидал чего-то другого, но тогда, будучи молодым и глупым, ему отчаянно хотелось верить, что он самый сильный и смелый дракон, которому нипочем все тягости и невзгоды.       Вернее, в прошлый раз на эту авантюру его развел Мэдока, ленивый, вредный и очень древний некромант, который, несмотря на свою инертность, стабильно впрягал Рюу в различного рода глупости, о которых он никогда бы не мог подумать в здравом уме и твердой памяти. Как с этим ленивым энтузиастом справлялся его ручной полудух по имени Мирио, Рюу не знал и знать не хотел – с ним он боролся с переменным успехом, из-за чего постоянно страшно оскорблялся.       Вот и сейчас Рюу в своей драконьей форме парил вокруг защитного купола Хрустального дворца, скрывшись под заклятием невидимости, и прикидывал, как сильно он рискует и как подставится в случае провала, а также пространно размышлял о том, почему он снова очутился главным подопытным в каких-то экспериментах Мэдоки.       Видите ли, «дракон не может зваться драконом, пока не украдет хотя бы одну принцессу». Это что еще за новости? На минуточку, у Рюу была самая высокая гора, самая просторная пещера и самая большая гора золота, на которой было очень приятно лежать, разве это не делало его драконом?       Защитный барьер лопнул, как огромный мыльный пузырь, заорали сигналки, понавешенные везде и всюду. Рюу раздраженно плюнул огнем в ближайшие заклинания и, уворачиваясь от ловчих чар, пулей устремился внутрь.       На балкон он спрыгнул уже человеком. Раздражающие людишки суетливо бегали внизу, поблескивая начищенными доспехами, в воздухе клубились вихри собирающейся магии. Рюу механическим движением убрал с лица прядь, мешающую обзору, – кто бы знал, как он не любил слабое человеческое тело, в котором ощущал себя беззащитным, – и двинулся внутрь, пытаясь увидеть или же вынюхать что-то необычное.       Осведомиться о том, есть ли вообще у Империи Эвернарен наследница, Рюу как-то позабыл – это он уже понял, когда вместо испуганной пышногрудой девицы в императорских покоях его встретил равнодушный парень со шрамом в пол-лица, без колебаний наставивший на него какой-то артефактный меч.       – Ты кто такой и что ты здесь забыл? – сухо осведомился мальчишка.       – А это уже совершенно неважно, – безразлично покачал головой Рюу, небрежно отмахнулся от ледяных пик, выросших прямо из пола, сломал одной рукой безумно дорогой меч, схватил ребенка за шкирку и, разбив красивый витраж в окне, незамедлительно выпрыгнул наружу.       Он превратился в дракона только тогда, когда до земли остались жалкие десять метров. Не забывая о том, что в его лапах есть безбилетный пассажир, Рюу осторожно перехватил его поперек туловища, стараясь не раздавить хрупкое тельце, одним мощным взмахом крыльев взмыл в небо и победоносно взревел, выдыхая струю фиолетового пламени. Пока глупые людишки его не словили, Рюу преодолел границы Хрустального дворца и скрылся в облаках, набирая нужную высоту.       Полеты были одним из самых любимых его занятий – Рюу нравилось ощущать мощь своего тела, чувствовать умопомрачительную скорость и играться с бурлящей внутри магией, то облачая ее в разрушительный огонь, то переиначивая погоду вокруг себя. Сейчас ему очень хотелось разогнаться и сделать пару мертвых петель, взмыть к небу и камнем упасть вниз, но, к сожалению, это оставалось невозможным – и у Рюу, и у Мэдоки возникли бы проблемы, если наследник Империи вдруг скоропостижно скончался бы после полетов с Величайшим черным бедствием.       Мальчишка молчал и не шевелился – когда Рюу забавы ради отправлялся в небеса с грузом в виде незадачливого похитителя его драгоценного золота, груз орал благим матом, пытался вырваться – очевидно, чтобы рухнуть вниз, вот идиоты! – или принимался рыдать от ужаса, хорошо еще, если не обделываться. В свою очередь, принц ничего не говорил и даже не дергался, и Рюу невольно забеспокоился, что тот умер.       Склонив голову вниз, Рюу взглянул на свою лапу, в которой был зажат ребенок. Тот встретил его странным взглядом, в котором не читалось и капли страха, наоборот, – легко различалось равнодушие, такое же ледяное, как и его магия. Рюу пыхнул в него жаром, на всякий случай согревая, и снова вернул голову на законное место. Он понятия не имел, была ли это защитная реакция на происходящее или что-то вроде, потому что после своего похищения наследник даже не пытался спасти свою жалкую жизнь магией или как-то освободиться. Он как будто просто смирился со своей участью и… все.       Людей Рюу в принципе не жаловал, а слабаков не любил тем более. Где-то в груди поднималось глухое раздражение и на себя, и на ситуацию в целом. Зачем Рюу вообще ввязался в эту авантюру? Сидел бы на своей горе золота, дышал огнем и в несуществующий ус не дул бы, а тут подорвался с места и снова куда-то улетел, чтобы после выполненной миссии снова вернуться туда, где его, как обычно, не ждали.       В течение всего полета Рюу время от времени выдыхал мягкий жар на наследника, позволяя магии закрепиться на слабом человеческом теле, сохраняя и оберегая, – никто не оценил бы, если бы ребенок замерз на смерть, а на голову Рюу по вине глупых людишек, неспособных сопоставить правду и вымысел, упал бы очередной груз вины, к которому он причастен не был.       Люди вообще любили фантазировать о всякой ерунде и причислять причины ее возникновения к деяниям тех, кто в этом вообще не был замешан. Так Рюу, просто пролетавший мимо какого-то мелкого королевства, оказался виноват в том, что весь урожай пожрали какие-то насекомые, мирно собиравшего какие-то травки на своем любимом болоте Мэдоку окрестили мороком топи, утаскивающим молодых девиц в свое царство, а того же самого Мирио, который в нужный момент мог становиться полупрозрачным и бестелесным, на рынке обозвали неупокоенным духом и попытались прогнать какими-то дешевыми экзорцистскими штучками.       Человеколюбивый Мирио расстраивался каждый раз, стоило ему вляпаться в очередную авантюру, инертному Мэдоке было абсолютно все равно, а в Рюу каждый раз поднималось глухое раздражение, когда к его честному послужному списку добавляли какую-то ерунду. Стоило ли в очередной раз упоминать, что дела, в которых оказывался «замешан» хоть кто-то из них, множились с катастрофической скоростью?       Вдали показался крошечный зеленоватый защитный барьер, который нельзя было увидеть, не обладая магическим зрением. Границы барьера постоянно менялись, из-за чего становилось невозможным предугадать, где конкретно может подстерегать опасность; в прошлом Рюу, будучи молодым и глупым, чертовски сильно намучился с этим оборонительным контуром, который умудрился во всех подробностях изучить своей родной мордой. Мэдока был умным и изобретательным засранцем, а еще удивительно мстительным – хитромудрые проклятия, которые упали на несчастную голову Рюу, он снимал еще с десяток лет.       Но сейчас Рюу был научен горьким опытом, поэтому долбиться головой в барьер не стал, а просто скромненько приземлился около его границы. Сейчас явно был не тот момент, чтобы проламывать контур грубой силой, поэтому Рюу решил подождать, пока придет хозяин.       Территории для места жительства Мэдоке нужно было поразительно мало – он просто отжал себе кусок земли посреди понравившегося ему леса, обнес его рунной защитой, построил себе дом, разбил огород и создал сад, намутил себе кладбище и был таков. Проблема была в том, что Мэдока когда-то поселился на территориях, принадлежавших Рюу, который в честном бою отвоевал их у дракона постарше. Но претензии Рюу Мэдоку не волновали как шестьсот лет назад, так и сейчас.       Рюу издал приветственный рык – только так можно было выманить сварливого некроманта из его логова. Сложив крылья за спиной, как примерный дракон, Рюу осторожно усадил на землю наследника, который до сих пор так и не пошевелился, и принялся ждать.       Сквозь закрытую дверь прошел Мирио, которого, как обычно, такие условности, как двери и стены, вообще не волновали. Он подозрительно прищурился и громко произнес:       – Сегодня не пятница, Рюу, – за его спиной послышался пронзительный, переходящий в рык возглас о дверях, которые созданы для нормальных людей, и Мирио ойкнул. Так могла орать только мертвячка Химэ, истерики которой стояли у Рюу поперек горла, хотя он с ней даже не жил. Как ее терпели Мэдока и Мирио, Рюу не мог себе представить.       – Как ни странно, я умею считать дни. Я здесь не за этим, – пророкотал Рюу, все еще не перекидываясь из драконьей формы обратно. Мирио удивленно вскинул брови и перевел взгляд с морды Рюу на наследника, привалившегося к лапе и сидящего неподвижно.       – Какого черта? – на выдохе спросил Мирио. На его лице читались растерянность и ошарашенность.       Дверь распахнулась, опять пройдя сквозь прозрачное тело Мирио, и на поляну перед крыльцом вылетела Химэ, которая уставилась на Рюу как на врага народа, угрожающе сузила полыхнувшие изумрудной зеленью глаза и набрала в грудь побольше воздуха, чтобы начать орать, но не успела. Следом за ней, потирая лицо и зевая, на крыльцо не иначе как выполз Мэдока собственной персоной, вяло перебирая ногами.       – Что надо? – не размениваясь на сантименты спросил он, вперив взгляд в морду Рюу. Был бы Рюу менее привыкшим, он обязательно вздрогнул бы – глаза Мэдоки были самыми жуткими из всех, которые он когда-либо видел. Склера была полностью черной, а радужки светились потусторонним зеленым огнем. Вкупе с немигающим взглядом это создавало особо тяжелое впечатление и отпугивало нежелательных личностей, но одновременно еще и являлось катализатором для кучи бесполезных сплетен.       – Доказательства принес, – пророкотал Рюу, доверительно склоняя морду ниже и довольно щурясь. Попытке показать себя белым и пушистым Мэдока не поверил, только раздраженно дернул головой.       – Какие еще доказательства? Резче давай, ты отвлекаешь меня от важных дел, – сердито произнес он.       – Твои важные дела – это спать? – возмутилась Химэ, но Мэдока только отмахнулся от ее замечания.       – Ты сказал, что драконы обязаны похищать принцесс, и я похитил, – сказал Рюу, предвкушая, какую реакцию эта фраза вызовет. Глаза Мэдоки полыхнули изумрудным пламенем, когда он резко перевел взгляд на наследника Империи, слегка оклемавшегося после похищения, но теперь почему-то боязливо жмущегося к лапе Рюу. – Я свое дело сделал, теперь это твоя забота.       – Тупая ты огнедышащая рептилия, Рюу! – зарычал Мэдока. Со щелчком тонких пальцев барьер рассеялся, Химэ скакнула к принцу, Мирио впечатал себе ладонь в лицо, а в морду Рюу полетел крупный черный сгусток. – Тебе почти тысяча лет, когда ты, черт возьми, перестанешь воспринимать все слова в буквальном смысле?       – Жалкому человечишке не понять, – демонстративно надменно фыркнул Рюу, уклонившись от пущенного в него проклятия, взмахнул крыльями и взмыл в воздух, и для того чтобы заглушить все нецензурные ругательства обычно невозмутимого Мэдоки, издал торжествующий рев, больше похожий на ехидный хохот.       Рюу людей ненавидел и презирал, но именно Мэдока проходил совершенно по другой категории, оттого и выводить его из себя было чертовски весело.       И плевать, что этот жалкий человечишка был старше почти на семь сотен лет.