Фазирование смерти

      – Напомни мне, что мы здесь забыли? – тихо протянул Мирио. Мэдока фыркнул в ответ, не оглядываясь на него, потому что ему вопрос казался глупым.       – Я на дурацкие вопросы не отвечаю, – проскрипел он самым страшным из набора своих потусторонних голосов и услышал, как Мирио с шорохом подскочил на месте и громко икнул, когда мимо него пролетела летучая мышь.       – Мэдока, кладбище – последнее место, которое я хотел бы посетить в три часа ночи, – тихо признался Мирио, но Мэдока только отмахнулся от него и продолжил деловито идти вперед, с любопытством разглядывая надгробия.       – Кому-кому, а тебе уж точно нечего бояться, – фыркнул Мэдока в ответ, когда Мирио в очередной раз шумно выдохнул и максимально сократил дистанцию, стараясь идти след в след с Мэдокой. В какой-то степени это было даже мило, но не так, чтобы Мэдока запросто переносил нарушение границ своего личного пространства – он терпеть не мог, когда люди приближались к нему ближе, чем на три метра. В понятие «человек» Мирио входил в первую очередь, потому что выглядел как человек, хоть и имел все свойства духа. – Не умрешь ты, не переживай ты так. И вообще, держи дистанцию.       – Очень смешно, Мэдока, – тихо проскулил Мирио, который успел подскочить к Мэдоке и схватиться за его руку. В ответ на попытку эту самую руку скинуть Мирио перешел в духовную форму, и Мэдока недовольно заворчал – научил на свою голову.       – Если ты еще не понял, я некромант, – сварливо заметил Мэдока, сумевший-таки вернуть целостность границ личного пространства – его руки на секунду полыхнули ярко-голубым контуром заклинания высшего экзорцизма, и Мирио тут же послушно отступил. Такая магия работала на полудуха, коим и являлся Мирио, лишь вполсилы, но от этого не переставала быть неприятной для него.       – Некроманты не должны знать заклинания экзорцистов! – обличающе и даже как-то обиженно заявил Мирио, скрестив руки на груди. В ответ Мэдока бросил на него раздраженный взгляд.       – Ты меня еще поучи, что я должен знать, а что нет, – сердито ответил он.       Мирио хотел было сказать что-то не менее сердитое, но бросившаяся ему в ноги кошка, невесть откуда появившаяся, вызвала у него приступ ужаса – он заорал не своим голосом и перешел в неуязвимую духовную форму, отскочив вбок на добрых десять метров.       – Я удивлюсь, если ты не поднял своими воплями все кладбище, – равнодушно произнес Мэдока, морщась и демонстративно зажимая уши, как только Мирио перестал вопить. – Ты что, Банан раньше не видел?       – Я видел банан, – уязвленно отозвался Мирио, все еще сверкая ярко-синими глазищами откуда-то издалека. В форме духа он становился полупрозрачным, словно у него выцветали все краски, лишь только глаза оставались яркими и чуть ли не приобретали еще больше цвета. Мэдока тяжко вздохнул и скорбно поджал губы.       – Не банан, – закатил глаза он, наклоняясь, а выпрямился уже с маленькой желтой кошкой на руках, – а Банан.       – Вот это Банан? – недоуменно поинтересовался Мирио, подходя ближе. Он уже вышел из формы духа, но, кажется, был готов в любую минуту войти в нее обратно. – А почему он такой… желтый?       – Это она, – заявил Мэдока и позволил кошке перебраться на свое плечо, где она с комфортом устроилась и уставилась на Мирио, поблескивая ярко-зелеными глазами. – А желтая такая, потому что покрашенная.       – Ты покрасил кошку? – возмутился Мирио.       – Мне что, делать больше нечего? – оскорбился Мэдока и подался чуть вперед, уперев руки в бока. – Она уже была такая, когда я ее нашел. Кто там ее покрасил на самом деле, я понятия не имею.       – Ну ладно, – стушевался Мирио и виновато потупил взгляд. – Прости меня, Банан, я не хотел тебя пугаться и тебя оскорблять. Мир?       Банан прищурилась, а после чихнула. Огнем.       – Так и должно быть? – делано спокойно поинтересовался Мирио, в чью сторону и был направлен обжигающий чих.       – О, да, я думаю, – легкомысленно отмахнулся Мэдока, а после развернулся и снова резво пошагал в нужную ему сторону. – Она иногда шалит, так что это в порядке вещей.       Мирио пробормотал что-то нелестное о некромантах и их демонических кошках, но Мэдока его уже не слушал. «Ну, и где же ты спряталась на этот раз? – подумал он, злорадно ухмыляясь. – Я же все равно найду».       – О, – произнес он пару минут спустя, остановившись около неприметного камня, который едва ли был похож на более-менее приличное надгробие. – Это оно.       – Что оно? – боязливо поинтересовался Мирио, предусмотрительно отступивший на пару шагов назад. Мэдока сдержал в себе порыв по-злодейски расхохотаться и напугать впечатлительного парня окончательно – как-никак он впервые позвал Мирио на ночное рандеву на кладбище, и отвадить его Мэдоке хотелось в последнюю очередь. Некромантская романтика была крайне специфической, но Мэдока выкручивался как мог.       – Оно, – с намеком произнес Мэдока. Банан спрыгнула с его плеча, потерлась о ноги напоследок и потрусила куда-то за спину Мирио, настойчиво мяукнув, мол, иди сюда. Слушать кошку вообще-то было странным делом – у Мэдоки-то хотя бы была связь с Банан, поэтому он мог ее понимать, – но Мирио покорно побрел следом, впрочем, передвигаясь спиной вперед.       Мэдока почувствовал, как глаза заволокла привычная пелена мрака, который выплескивался за пределы склер и растекался по коже ветвистыми узорами. Вены наполнились мягкой, ласковой тьмой, собравшейся на кончиках пальцев сгустками податливой, но беспощадной мощи. Мэдока знал – стоит только поддаться искушению, он сразу же упадет в бездну и не сможет оттуда выбраться. Те прежние разы, когда ему удалось вырваться из плена, были чистой воды везением. Чем старше и могущественнее Мэдока становился, тем сильнее становился соблазн – тем сложнее было не переступить черту, даже имея закаленную силу воли.       Воздух вокруг чуть ли не заискрил от напряжения, когда сила, гнездящаяся внутри, осторожным потоком полилась в землю, туда, где лежало тело. Тонкая нить, протянувшаяся от Мэдоки к трупу, тихо задрожала. Он почувствовал, как некротическая энергия принялась восстанавливать разлагающийся труп, начиная от внутренних органов и заканчивая кончиками волос.       На руках проступили черные вены, когда Мэдока щедро полоснул себя ножом по оголенному предплечью. Капли черной, как чернила, крови упали на землю и тут же впитались в нее, стоило только Мэдоке завести потусторонним голосом, полным силы, напевной мотив.       Когда-то давно он поклялся, что никогда не даст ей умереть. Он не сумел сдержать это обещание, но теперь изо всех сил старался исправить то, что совершил.       Поросшая травой почва взмыла в воздух, словно ее подорвали динамитом. Полыхнуло изумрудное пламя, объявшее кольцами тонкую фигуру, которая медленно выбиралась из земли. Мэдока, не отрывая взгляда от тела, засунул себе два пальца в рот и вынул оттуда небольшой синий шарик, пульсировавший жизненной энергией. Этот шарик он впихнул в губы девушке, которая неподвижно стояла перед ним и пустыми глазами смотрела в никуда.       Стоило ей только проглотить шарик, как она пошатнулась и обязательно упала бы назад, в разрытую могилу, если бы Мэдока не подхватил ее за талию и не притянул обратно.       Девушка медленно моргнула и слабо прищурилась, разглядывая Мэдоку. Мэдока криво оскалился в ответ.       – Это что, твоя сестра, Химэ? – вдруг завопил Мирио где-то позади. Видимо, он сумел догадаться о сути происходящего и теперь явно недоумевал. – Она же умерла пять лет назад! Ты сам мне об этом сказал!