Сборник Зависимостей

Сколько помню, последние лет десять в моей груди пустота. Я мало что чувствую, хотя можно сказать даже, что ничего. Желание спать и есть можно отнести к простым инстинктам. Раньше я увлекался плаванием, видеоиграми, ходил гулять с компанией друзей, заигрывал с девчонками с потока, учился. Сейчас нет. Я также прихожу домой и сажусь играть. Но только, чтобы убить время. Это механические движения рук и глаз, голоса - не более. Сижу почти сутки, прокачиваю скилл, бывает, что зарабатываю что-то тестя. Но, пока глаза смотрят в монитор, мысли купаются в пустоте и тонут, не постигнув как же им выплыть. Гуляю я по утрам и до обеда. Один. Никого не осталось рядом. Но я виноват сам. Сейчас уже и на это пофиг. Раньше мне нравился пейзаж, запахи, я высматривал редких птиц, наблюдал, как ветер качает провода и иногда столбы; подкармливал животных, оставляя открытыми консервы в подворотнях. Я испытывал жалость и умиление, ощущал свободу, хотя это была всего лишь тёмная, непримечательная улочка, каких в городах много. Теперь я слоняюсь в надежде увидеть что-то, что сможет зацепить, привлечь внимание, пусть даже на пару мгновений. Не нахожу. Сложно поменять образ мышления. Забавно то, что ничего не ощущая, я продолжаю думать понятиями, выражающими чувства. Те же обороты, типа забавно, надеяться, любить, больно, тяжело, и т. д. Но я не могу по другому. Какие слова нужно придумать, чтобы передать то, что передать невозможно? Почему я потерял эту способность? Знаете, сейчас многих людей в стране, да может и по всему миру, поражает странная болезнь. Ханахаки вроде бы. Люди ходят и плюются кровавыми цветами. И страдают от любви. Говорят, что она смертельная. И говорят, что можно сделать операцию, вырезав корень проблемы, но тогда пропадут все чувства. Не знаю. Но со мной такого никогда не происходило. Я просто проснулся в день после окончания универа и потерялся. Потерялся в пустоте. Мне не хотелось ничего и это затягивало. Я прокручивал в голове всё, что переживал ранее и травил себя этим, надеясь, что вскоре моё состояние станет прежним. Но нет. Вначале прогулки помогали отвлечься от ничего, но где-то через месяц уже нет. Я живу в мире без света, будто сплю или обёрнут плёнкой. Она приглушает цвета и защищает от любых эмоций. Я бы сказал душит, но уже не могу, потому что это ложь. Сейчас мне 34, выгляжу, говорят моложе. В паспорте стоит все то же имя: Рен. Не женат. Не замужем. Работаю. По сути я сам и есть никто. Ничто? Друзья, беспокоившиеся обо мне и не очень, уже давно не пишут. Последняя смс датируется тремя годами ранее. Я забыл как смеяться или плакать. Наверное, это даже пошло мне на пользу? Только иногда, на улице, я слышу как люди кашляют и, бывает, краем глаза вижу падающие лепестки. Они излучают потустороннее свечение. Проходит миг, я моргаю и понимаю, что мне всё это лишь кажется. Сегодня мой телефон впервые ожил. Не, он работает; стабильно будит меня под какую-то странную мелодию больше 10 лет, но сегодня он надрывался минут 5 с такими звуками, будто отыгрывался за все годы бездействия. Кто-то звонил. Я не ответил. К вечеру пришло сообщение. Больше не перезванивали, но смс я решил прочитать. От Нару: "Привет. Я знаю, что мы со студенческих времён не общаемся, но скоро свадьба и я хотел бы пригласить и тебя. Ханна невеста. Посмотри почту, там приглашение. Надеюсь на тебя!" Нару - один из моих университетских друзей. Наверное, лучший. Ханна тоже училась с нами. Никогда бы не подумал, что у них выйдет что-то путное, да вообще что-то. Он всегда был задиристым тусовщиком, про которого гуляло много разных слухов, а она пай-ученица, отшивающая всех и каждого. Бывает же. Но, конечно, не думаю, что я пойду. Накатила усталость и я решил прилечь. Давно такого не было, может заболел? Очнулся я посреди ночи, сердце тревожно стучало, а грудь раздирало изнутри. Вырвался прерывистый кашель. Я ощутил во рту привкус крови и ещё чего-то. Что происходит? Мне страшно? Неужели? Я трясущимися руками нащупал выключатель, и комнату осветило лампой. Мои руки были в крови, а рядом валялось несколько лепестков. Жгло ладони. Похоже на незабудки. Единственные цветы, которые я хоть как-то перевариваю, симпатичные такие. Хотя девчонки возмущались всегда и требовали какие-то лилии и розы. Но незабудки, они ведь намного утончённее, их голубенькие цветы всегда украшали клумбы у нашего дома, когда родители были живы. Сейчас те пустуют. Внутри всё сжалось от горя. Я опешил. Горя? Неужели способность чувствовать вернулась? Да и эти цветы... Что со мной? У меня Ханахаки? Эта мысль прочно закрепилась в моей голове в виде вопроса. Я не мог поверить ни в болезнь, ни в ощущения. Прокашлявшись, сходил в ванную комнату, умылся. На часах было 6 утра, я решил выйти на прогулку пораньше. Сегодня взял с собой чистый платок. Приятная прохлада окутала меня, туман показался вполне уместным, настроение было в статусе "почти счастлив". Где-то зазвучали соловьи. Давно их было не слышно. Приятное во всех отношениях пение. Незаметно для себя мой маршрут прокладывался по местам, памятным для меня и родителей. Парк, в котором мы гуляли по выходным, наша любимая скамейка для поедания мороженого, пруд с утками. Улица свободных художников: здесь можно было попробовать себя в роли портретиста/пейзажиста или просто порисовать баллончиком на стенах, главное – прилично. Кофейня – такая уютная и семейная. Мы всегда заказывали блинчики с малиной. Папа двойной экспрессо, а мы с мамой – банановый латтэ. Уже открыто. Долго же я хожу. Решил зайти и повторить заказ. Ностальгия и светлые воспоминания заполнили все мои мысли. Так ужасно, что произошла та злополучная авария. Я ничем не смог им помочь. Даже не оплакал. Просто стоял и бездумно смотрел на похороны. Я уже не мог чувствовать и говорить искренне в то время. Слёзы сами хлынули из глаз, я скорбел за все те годы, проведённые без родителей. Заплатив и оставив чаевые, поднялся, зашёл в цветочный, купить букет и направился на кладбище. Пешком. Дышалось тяжко, зудело горло, грудь и запястье. Казалось, по венам что-то продвигается и от руки исходит тяжёлый, холодный свет. Неприятно. Но эмоции, будь то радость или скорбь стоили того, чтобы испытывать подобные неудобства. Я оставил цветы на могиле и помолился за души усопших. Извините, что заставил так долго ждать. Я не мог прийти раньше. Несколько дней я примирялся к тому, что чувствую. Вспоминал, каково это. Словно вернулся в глубокое детство, когда разные поступки и вещи вызывали столько радости, удивления, огорчения. Нашёл несколько запылившихся книг и прочитал их от корки до корки. Переживал вместе с героями. Вновь почувствовал вкус к пище. Вспомнил, что просто обожаю пиццу с грибами и роллы «Калифорния». Взял перерыв и не подходил к играм. К сильному зуду привык, к чему только человек не приспособится. Кашель становится чаще – сначала пару раз в сутки, потом раз в три часа. Откашливаться стали уже целые цветочки – листья, сердцевина. Больно, но красиво. На запястье пробился первый росток. Я понимаю опасность, но всё же – как завораживает. Нечто столь прекрасное обосновалось в моём теле и медленно убивает. В кого я был влюблён? Почему Ханахаки? Не уверен. Поэтому вряд ли найду взаимность. Не хочу становиться бесчувственным, поэтому точно не пойду на операцию. Тянуть до последнего, медленно погружаться в пучины отчаяния или быть опьянённым чувствами, зарождающимися внутри. Пожалуй, второе. Я всё больше становился одержим. Эмоции – они как наркотик. Хотелось повеселиться. Случайно вспомнил о приглашении на свадьбу. Нару и Ханна. А почему бы и нет. Если мне суждено сдохнуть, то лучше заранее поразвлечься. Да и, если уж совсем-то честно, с возвращением чувств одиночество становилось в тягость. Я скучал. Заглянул на почту, конечно, вовремя. Свадьба завтра. Встал пораньше, приоделся, взял приготовленный вчера подарок и окрылённый, пустился в путь – на церемонию. Нару я увидел ещё до церемонии. Подлетел, обнял, поздравил, сунул подарок. Так я ещё не радовался. Казалось, минуты, проведённые с ним наедине сделали мой день. Он тоже был искренне рад меня видеть. Я заверил, что всё хорошо. Уже. Сегодня его день. Его и Ханны. Нечего волноваться. Церемония была шикарной. Я даже прослезился. После подошёл поздравить обоих. Мной завладела меланхолия, а в груди поселился червячок зависти. Зубастый оказался, скажу я вам. Но я всё равно был рад. За них. За себя. День замечательный. Вечер тоже. После танцев Нару подошёл ко мне ещё раз, покинув на время теперь уже жену, и мы разговорились. Он признался, что уже не надеялся меня увидеть, но очень рад. Что до сих пор считает меня лучшим другом. Что надеется, что так и есть. Наверняка виноват градус. Он выпил, я тоже. Но Нару признался, что в универе был в меня влюблён. Боялся правда. Но был. Я счастиво рассмеялся, чуть истерически, он ностальгически вздохнул. Я уверил его, что ничего плохого в этом нет, что я бы его не возненавидел. Теперь у него семья. Мы тепло попрощались. Я знал, что вряд ли его увижу ещё раз. Признание всколыхнуло меня. Я понял кое-что и принял неизбежность. Рассудок мой совсем меня подвёл, я погрузился в пучину хаоса, состоявшего из ощущений, жажды чего-то нового, боязни это потерять и странных, немыслимых поступков. Я захлёбывался в крови и лепестках, мчался куда-то, тратил деньги, время и память. Только бережно охранял цветок на запястье. Сегодня мой рассудок совершенно чист. Цветок увял, еле держится последний лепесток, я выворачиваюсь на изнанку чаще обычного. Много чего произошло, и, пока я в себе, пока освобождён от помешательства, медленно, непослушно сгибающимися пальцами записываю свою историю. Думаю, она для тебя. А возможно и нет. Сегодня придёт мой конец. Символично, что мои чувства исчезли с окончанием универа, как и ты, и появились после твоей смс. Теперь я это понимаю. Наверное, тебе тоже было больно. Эта моя чёрствость. Кого я берёг, себя или тебя? Знаешь, наверное, я умираю счастливым. Надеюсь, ТЫ будешь жить счастливо. И всё же, я так и не нашёл ответа на тот вопрос. У меня Ханахаки? Но, даже если нет, я рад, что взял на себя твоё.