Привычное и новое

Михаил давно привык к затяжным гастролям. Научился спать в автобусе, дремать на стуле между репетициями и не забывать важные вещи в гримерке. Но каждая встреча с залом волновала, как и в первый раз, когда он еще студентом увидел каморку, в которой должен был пройти концерт. Солист выходил на пустую еще сцену, останавливаясь у самого края и смотрел на ряды кресел, софиты, колонки и ограждения. Качался с носка на пятку, засунув руки в карманы, перебирая пальцами медиатор-талисман. Тихо. У каждого зала своя энергия, своя геометрия, дыхание. Они живые. Некоторые давят на тебя, выжимают все силы, так что после концерта ты еще сутки не можешь извлечь ни одной ноты. В некоторых твой голос звонко летит даже в финале концерта, и после хватает сил расшевелить группу и затащить их в какой-нибудь бар. Закрыв глаза, Житняков постоял пару минут, позволяя энергии пространства проникнуть в себя, узнать и принять, а после направился обратно в кулисы. И тут же, как по сигналу, тихая пустота наполнилась жужжанием улья: техники, осветители и звукари начали свою важную часть работы. Команда привыкла к его маленькой странности и относилась к ней с пониманием: попробуй-ка заведи и держи толпу несколько часов! Так что пусть хоть целуется со сценой до тех пор, пока все идет по плану. Последний концерт оказался самым тяжелым за тур. И может дело было в легкой простуде, а может в общей усталости или неподходящем зале, но скорее в том, что он наткнулся на очередной текст, размазывающий его у подножия колосса Кипелова. Михаилу искренне казалось, что он привык, перестал обращать внимание, но… черт, нет! Глупо было сомневаться в своих возможностях, в отношении к нему группы или фанатов. Вместе они столько сделали за прошедшие годы, что вопросов к нему, как к новому фронтмену Арии, возникало все меньше. Но все же, все же… Копаться в чувствах не было сил, так что он практически сразу из-за кулис свалил в автобус и устало развалился на сиденье, прижавшись лбом к прохладному стеклу окна. Был слышен гул медленно разбредающихся после концерта зрителей. Кто-то пел их песни, кто-то скандировал «Ария!». Михаил слабо улыбнулся, не открывая глаз. Сейчас немного отдохнет и снова станет искрометным собеседником. Проснулся он, когда автобус уже шуршал шинами по асфальту. Под щекой было чье-то теплое плечо. Толстая, знакомо пахнущая куртка накрывала точно одеяло, защищая от холода кондиционера. Шевелиться не хотелось, слишком уж было хорошо и уютно. Михаил приоткрыл глаза, моргая. В автобусе было темно. Сколько же он спал? - Чаю хочешь? – Раздался тихий шепот у него над головой и Житняков кивнул, чувствуя, как холодная рука тревог отпускает сердце.