Привычное и новое

По скромному мнению Попова, считать Мишу наивной доброй булочкой мог только кто-то очень невнимательный. Или влюбленный. Всех его поклонников можно было отнести ко второй категории, а оставшихся коллег… к обеим? Или все же к первой? Сам он был уверен, что Житняков это тщательно спланированное и подготовленное исчадие ада, которое было послано, чтобы лишить спокойствия его зрелый возраст и помешать наслаждаться заслуженными жизненными бонусами. В одной из поездок он, мучаясь бессонницей, даже составил список доказательств. Прежде всего, Житняков был спокоен. Разумеется, кроме тех моментов, когда он не носился по сцене, как запущенный меткой рукой режиссера резиновый мячик. Он ни разу не повысил голос на коллег и даже улыбался после того, как их дорогой руководятел почти тридцать минут объяснял ему глубинный смысл песни. Дубинин за это время успел два раза сходить покурить, а Удалов заснул в тени своих барабанов. В общем, это был первый звоночек. Кроме того, он был ответственный. Ходил с закрытым горлом, не ел перед концертами острое и горячее, не сидел на сквозняке. Попов сам проверял, не обращая внимания на протесты со стороны вокалиста. Миша его после этого неделю по дуге обходил. И правильно, и нечего ему расслабляться, когда его собрались вывести на чистую воду! Самой главной угрозой Сергей считал сонного Житнякова, который кутался в очередную толстовку, зевал и пытался хоть как-то причесать спутанные волосы. Желая разобраться в природе этой угрозы, Попов брал расческу и сам приводил в порядок его волосы, опять же не обращая внимания на тихие протесты и покрасневшие кончики ушей. А то, что Дубинин и Удалов при этом ржали и пытались заснять это на телефон, так что с них, с клоунов, возьмешь! Перед гастролями Сергей вовремя вспомнил, что друзей надо держать близко, а врагов еще ближе, и решительно поселил Мишу с собой в одном купе. С ними еще ехало оборудование, но оно, к счастью, угрозы не представляло. В отличие от Житнякова, который повесил куртку и шарф на крючок, сел на полку и оглушительно чихнул в локоть. - Так. – Мрачно сказал Попов, и вокалист предпринял героическую попытку спастись в купе у Холстинина. Там его вернувшийся с чаем Сергей и нашел. - Сереженька, а что это ты делаешь? – Почти ласково спросил Холстинин, поглядывая то на пытающегося слиться с чехлом гитары Мишу, то на мрачного Сергея в клубах чайного пара. - Чай. – Лаконично ответил Попов и зафиксировал глазами цель. Цель поежилась. - Причиняет заботу и наносит любовь! – Заявил из-за его плеча Дубинин, привычно просочился мимо в купе и уселся рядом с Владимиром, отбирая у него яблоко и откусывая сразу половину. - Миша, если тебе нужна помощь, мигни два раза. – Добавил Удалов откуда-то с верхней полки. Миша заморгал так, что со стола сдуло листы бумаги. - Ясно. – Поджал губы Попов и ушел обратно в свое купе вместе с чаем. Житняков снова чихнул. Почесал затылок и под насмешливые взгляды коллег поплелся следом, заранее прощаясь с жизнью и молодостью. Сергей обнаружился в купе вместе с обеими кружками чая и выражением скорбной печали на лице. Миша сел рядом, шмыгнул носом и забрал одну кружку, неловко звякая ложкой и подстаканником. - Спасибо. - Пробубнил он, не зная, что сделать дальше, чтобы и признательность выразить и остаться единым куском. Попова он слегка побаивался, особенно когда тот с мрачной решительностью нарушал его личное пространство и заставлял краснеть. Виталий предлагал ему начать заплетать косички, чтобы удобнее было. Максим глумливо советовал подарить ему цветок своей юности, чтобы в группе воцарился мир и покой. Один только Холстинин бровями призывал всех к порядку. Впрочем, это не помогало. - Спасибо. – Снова сказал Миша, не придумав ничего лучше. Сергей кивнул и на всякий случай завернул его в одеяло. Разумеется, ради того, чтобы не лишить группу вокалиста посреди гастролей. Никаких других причин у него не было. Завтра он так остальным и скажет. И может еще и пресс-конференцию устроит, только ради того, чтобы все окончательно поняли: Миша исчадие ада, которое он, Сергей, героически пытался обезвредить.