Привычное и новое

- Товарищи! – Дубинин повесил на стенку в своем номере лист бумаги и взял в руки маркер. – В это непростое для группы время надо сплотиться! Стать, так сказать, единым организмом! - Не хочу я с вами стать единым организмом! – Удалов на всякий случай сжал покрепче барабанные палочки. - Это метафора. – Успокоил его Холстинин и приготовился одновременно конспектировать и спать с открытыми глазами. - А что случилось то? – Попов сушил волосы полотенцем и не понимал, почему его внезапно затащили в номер Виталика и почему они без Миши. - Миша заболел. – Снова подал голос Володя. - Именно! А сегодня, между прочим, концерт! – Дубинин драматично нарисовал на листочке круг и поставил рядом восклицательный знак. - Так он петь то сможет? – Сергей подумал, не свалить ли ему тревожиться о Житнякове в непосредственной близости к объекту. - Говорит, что сможет. – Холстинин пожал плечами. - Очень самоотверженно. – Покивал Максим, состроив одобрительное лицо. - Надо разработать план поддержки! – Виталик сложил руки на груди и грозно обвел всех взглядом. - В аптеку сходить? – Предложил Сергей. - Лекарств у нас целая сумка, вся группа уже успела отболеть. – Дубинин махнул рукой. – Давайте уже выслушаем нашего полководца и пойдем завтракать. - В общем, диспозиция такая: Володя, ты принимаешь на себя удар журналистов. Улыбаешься, рассказываешь про планы и источаешь любовь, словно пьяный Попов признания. – Начал Виталик. - Эй! – Возмутился Попов. - Максим, ты берешь на себя звуковиков и помогаешь с настройкой. – Продолжил Дубинин. Удалов покивал и облегченно выдохнул. Он ожидал чего-то гораздо худшего. - Сережа. – Виталик повернулся к Попову и положил ладони ему на плечи, серьезно глядя в глаза. – Ты пойдешь на передовую и примешь удар. - Чего? Кого? – Сергей вопросительно посмотрел на Холстинина, требуя перевода. - Будешь ходить с Мишей и следить, чтобы он где-нибудь в уголке самоотверженно не умер. – Перевел Владимир. - А. – Попов сделал каменное лицо, которое обычно означало приступ внезапной любви и нежности к их юному вокалисту и желание обнять его покрепче, возможно наедине. - А я буду руководить процессом. – Подвел итог Виталик. План был в целом неплох. Пожалуй, единственное, что в нем не учитывалось, это упертый характер самого Житнякова, который быстро все заметил и уверенно пресек с самой своей мягкой улыбкой. После завтрака он вместе с ними отправился отстраивать технику к концерту, после пообщался с журналистами и угнездился в гримерке, где его и обнаружил Попов. - Миш, ты как вообще? – Спросил он, прикладывая к его лбу ладонь. - Да нормально. – Житняков приоткрыл один глаз и слегка улыбнулся. – Ну первый раз что ли? Выступим, а потом у нас два дня перерыв. - Хочешь чего-нибудь? Чая? Воды? – Попов коротко глянул на незапертую дверь, а потом притянул к себе Мишу и прижался губами к его макушке. - Посиди со мной. – После небольшой паузы ответил Миша, списывая румянец и сердцебиение на повышенную температуру. Рядом с Поповым ему было хорошо и как-то спокойно. На концерте и в любое другое время он знал, что всегда может положиться на группу, но Сережа… это было иначе. - Хорошо. – Попов обнял его покрепче и зарылся одной рукой в его мягкие волосы. Через несколько минут ему придется отпустить Мишу. Но сейчас еще можно поддаться слабости и представить, что у них есть все время мира и ему не надо ни с кем делить того, кто прочно засел в его сердце и голове. – Давай я тебя украду после концерта? - Давай. – Согласился Миша. - Спрячу в своем номере и накормлю куриным бульоном. И апельсинами. И… чем там вообще лечат? – Задумался Попов. - Горячего ужина и долгого сна мне будет достаточно. – Миша отстранился и заглянул в глаза Сергея. – И тебя. - Ага. – Попов опять сделал каменное лицо и Житняков, уже изучивший его сверхзаботливых и частично влюбленных коллег, рассмеялся.