Происшествие

На вечернем празднестве в честь заключения мира между кланами что-то происходило. Будучи чутким сенсором и опытным в плане понимания людей, Тобирама сразу заметил странность. Первые несколько часов всё шло хорошо. Никто не пытался напасть на представителей клана вековых врагов, но все этого нападения будто бы ждали. В целом всё было в порядке вещей. Учихи и Сенджу чинно сидели за раздельными столами, медленно безрадостно пригубляли саке и недоверчиво косились на бывшего противника. Радовался за всех только пыщущий необоснованным энтузиазмом Хаширама, сидевший за единственным «общим столом» вместе с Тобирамой, Мадарой и тремя почтенными гостями-представителями правителя Страны Огня. Хаширама несколько разряжал полувоенную обстановку между кланами, много громко и жизнерадостно говорил, виртуозно жестикулировал и озвучивал планы, общаясь с гостями. Мадара желанием общаться с гостями не пылал, перекинул эту ношу полностью на Хаши и молча напивался у него под боком. А Тобираму не покидало беспокойное чувство, что что-то не так и это «не так» уже происходит, незамеченное, прямо у них под носом. Тобирама поднялся из-за стола, вежливо извинился перед братом и гостями, и отправился на обход лагеря Сенджу. Предчувствие его не подвело. В тени между палатками он обнаружил двух увлеченно сосущихся представителей клана Учиха и Сенджу. Тобирама сложил печати, деактивирующие гендзютсу и... ничего не произошло. Учиха и Сенджу спокойно продолжили пытаться друг друга сожрать через поцелуй. Значит, никто из них троих не попадал в гендзютсу. Гендзютсу бы многое объяснило. В представлении Тобирамы такого просто не могло быть, он слишком хорошо знал людей. Должно было смениться по меньшей мере два-три поколения, чтобы окончательно была забыта старая вражда. Не могли, просто не могли люди так довериться и настолько проникнуться светлыми чувствами к ещё вчерашнему врагу. Такой исключительный идиот на два клана имелся всего один и имя ему Хаширама Сенджу. Плохое предчувствие холодным клубком свилось внизу живота Тобирамы и усилилось, когда он заметил ещё одну такую парочку, а затем ещё одну. Тобирама тут же направился к лекарю, чтобы сообщить о проблеме и вместе обдумать решение, причину и последствия неизвестной диверсии. Главный лекарь клана Сенджу слишком ненавидел Учих - те убили всю его семью - и находился в возрасте достаточно почтенном, чтобы открыто выражать свои чувства и не принимать участия в ночных застольях с алкоголем. Величайшим потрясением для Тобирамы стало обнаружить главного ненавистника Учих, тискающим молодого полураздетого шиноби-Учиху. Резко захотелось напиться, а заодно выжечь из своей памяти воспоминание о том, как немолодые руки почтенного лекаря скользили по светлой коже довольно выгибающегося парня с волосами, как у Мадары. Тобирама поспешил в сторону застолья. Ещё одним отличным медиком после почтенного старейшины, сейчас развращающего юного Учиху, был старший брат. Картина, представшая перед глазами Тобирамы, радикально изменилось с «хорошего празднества примирения» в нечто невозможно-абсурдное на грани мистики. На широкой поляне, залитой лунным светом, было шумно и весело. Саке лилось рекой и проливалось на парадные косодэ, но никто не обращал внимания на такую мелочь. Больше не осталось ни одного кланового стола. Кланы смешались и теперь напивались в обнимочку - Сенджу с Учихами. Шутили шутки, чмокались по-братски в губы, хорошо ещё, что до всеобщей межклановой оргии пока не дошло. И очень хорошо, что представители даймё не смогли перепить Хашираму, мирно дрыхли за главным столом и не видели этого позора. Плохо, что Хаширамы здесь уже нет и вдвойне плохо, что место Мадары тоже пустует. Тобирама бросился на поиски брата. Лучше бы не находил. Братец обнаружился во временно возведённом мокутоном домике у реки. Распахнув сёдзи, Тобирама едва устоял на ногах от зрелищной картины распластавшегося на коленях довольно скалящегося Учихи и сжимающего ладонями бедра Мадары братца. «Самое интересное» , по счастью, скрывала не снятая одежда. Но косодэ Мадары было задрано, у Хаширамы тоже и способности сенсора не давали усомниться в том, чем именно занимался его братишка с тем, кого ставить на колени не следовало ни при каких обстоятельствах ради всеобщего благополучия. Тобирама уже представил, как завтра утром на этом месте будет разрушительная схватка озлобленного оскорблённого главного Учихи с аники, но тут Мадара вдруг поднял голову, прожег Тобираму осмысленным взглядом, вцепился в бедро такого же осмысленного Хаширамы, не давая отстраниться, и в Тобираму полетел кунай. Тобирама понимающе убрался, пока в него не полетело дзютсу, ощущая смятение - то ли следовало порадоваться за то, что брат не попал под странную вражескую технику, то ли эта жестокая данность удручала. Что ж... хотя бы у Хаши со своим пригретым чудищем всё было по полному доброму согласию. Тобирама сидел на берегу реки и смотрел на полную луну. Предпринимать что-либо было поздно. Мадара страстен в бою, в постели, должно быть, тоже, - по меньшей мере до рассвета Хашираму не отпустит. Главный лекарь клана занимался близким изучением анатомии юного Учиха. Выше от реки полным ходом шла жаркая межклановая оргия. Тобирама облажался.