Происшествие

Наутро после великой межклановой оргии проблем в отношениях между Учиха и Сенджу(а следовательно и у Тобирамы) не стало меньше. Просто они стали другими. Хаширама, выслушав максимально краткий и бесчувственный, проходящийся лишь по основным событиям ночи рассказ Тобирамы, сперва краснел, затем бледнел, покачал головой, задумчиво закусил губу и вызвался лично проводить почтенных гостей-представителей власти через лес. Свалил, зараза, оставив Тобираму разгребать последствия странной ночной атаки неизвестного врага. Последствия были... очевидными. Тобирама пока не брался как-то ещё их охарактеризовать ввиду недостатка данных в более долгом временном отрезке. Учихи и Сенджу, до этой весёлой ночки смотревшие друг на друга со смесью подозрения, презрения и вызова, теперь предпочитали друг на друга не смотреть: не по-воински опускали взгляд, отводили взгляд, затихли без нагоняя от глав кланов, забились каждый по своей части лагеря, старались избегать и при случайной встрече обходили ночных партнёров по дуге. Ещё бы. Все сильнейшие воины видели потенциальных врагов без одежды и даже трахали этих самых врагов. Вот и как теперь относиться к врагу, с которым пять лет скрещивал катаны на поле боя, выкрикивая всякие гневные и угрожающие речи, а потом присунул в него свой член, ещё и публично, при всех своих и чужих? Все это видели, все это помнят. Или вот ещё: как относиться к потенциальному врагу, с которым пять лет скрещивал катаны на поле боя, обещая убить, а потом наслаждался его членом в себе? Публично. Тобираме в этом плане повезло больше большинства шиноби. Его накрыло неизвестной дрянью позднее всех, вдали от эпицентра межклановых развратных действий, так что его почти никто не видел в пылу сексуального безумства. Разве что коварное трио из наткнувшихся на него Учих; коварное, потому что пока Тобирама трахал одного, двое других трахнули его самого. Наутро все трое, оказавшиеся младше Тобирамы и куда слабее, трепетали под его холодным взглядом, как осенние листья на ветру, не способные говорить от страха. Тобирама даже сжалился, заверил всю троицу в том, что не причинит им вреда, и велел в приказном порядке идти к себе, поесть, отдохнуть и взять у лекаря успокоительное снадобье. Никто ещё не подчинялся приказам Тобирамы с таким блаженным рвением. Меньше всего досталось дорогим гостям, пытавшимся на спор перепить Хашираму. Они просто проспали всё действо мордами в стол и проснулись наутро с жаждой и головной болью; никто из обоих кланов не стал им восполнять упущенную ночью информацию. Не хватало ещё прославиться на всю Страну Огня, как кланы, в чьих традициях примирение с врагами посредством развязной оргии между мужчинами кланов. Довольным наутро выглядел только Мадара, но то понятно: отхватил себе Хашираму, пока Тобирама разбирался в происходящем. Открытием для Тобирамы стал визит к главному лекарю клана Сенджу. Почтенный лекарь не озвучил ничего нового - Тобирама и сам предполагал подобное: либо яд в воздухе, либо дзютсу. Также господин первый лекарь наотрез отказался отпускать юного Учиху. Пришлось убедиться в том, что хотя бы соблюдается принцип доброй воли. Юный Учиха обнаружился в постели и, сильно краснея щеками и прикрываясь одеялом, смущённо сообщил, что не против некоторое время погостить у Сенджу. Что старик делал ночью с мальцом оставалось загадкой, и Тобирама был искренне рад, что не знал ответа. Вот и считай после такого, что знаешь человека: столько пыла, столько ненависти к Учихам и призывов вырезать красноглазый клан ради блага Сенджу, а стоило симпатичному Учихе осчастливить своим вниманием старика, как дядя уже Учихе завтрак готовит. Извращённый старикан.