Тёмное начало

Бог едва мог сдерживать Свою ярость, хотя она и дала о себе знать, проявляясь в виде небольших разрушений и природных катаклизмов. Он старался сдержать себя, отчётливо ощущая нарастающую в Серебряном городе панику, но в итоге посчитал это невозможным. Каждый раз, когда Всевышний вспоминал слова Михаила, Его гнев только усиливался. Изнасилование, подумал Бог с отвращением. Даже Он не всегда мог понять некоторые вещи, которые люди делали друг с другом. Это была обратная сторона Свободной Воли. Раньше Господь очень лично воспринимал то, что люди причиняли боль другим людям, и именно поэтому проклял Каина, но через некоторое время решил больше не вмешиваться. В конечном итоге, человечество должно было развиваться самостоятельно, в этом была суть свободной воли, а наказание за свои грехи они в любом случае получили бы, только после смерти. Однако то, что они причинили подобный вред Его сыну, не останется безнаказанным. Его сын. Его бедный маленький мальчик. Бог вспомнил Своего Самаэля, как маленького беззаботного ангела, который всегда был так счастлив и полон жизни. Сейчас он, хоть и остался все таким же ярким и уникальным, имел намного более мрачное мировоззрение, и теперь Господь мог понять почему. Он не заметил этого тогда, вместо этого Он видел лишь преднамеренное непослушание, которое так сильно Его разозлило. Бог уже давно, намного раньше, чем услышал эти слова от Михаила, признал, что зашёл слишком далеко в своём наказании. Теперь все стало только хуже. Он наказал Своего сына за попытку защитить себя. По крайней мере, сейчас понесут наказание по-настоящему виновные. — Отец? - нерешительно позвал Аменадиил. Господь молчал последние минут десять, но Его ярость только усилилась. Временами из-за неё даже дрожали стены, и Аменадиил даже не был уверен, что когда-либо видел Его таким злым. Ответа не последовало. — Отец, мы не знаем наверняка, - повторил Аменадиил. Он действительно не хотел, чтобы это было правдой. — Ты когда-нибудь слышал, чтобы твой брат лгал? - спросил Господь Своего первенца. — Нет, но мы не знаем, что он сказал на самом деле. Возможно, Ева просто неправильно поняла его слова, - ответил он. — Единственное, что она неправильно поняла, так это свое место! - зарычал Михаил. — Михаил, немедленно принеси мне душу Адама, - приказал Бог. У Него почти не было сомнений в словах Своего сына, но Ему нужно было точно знать, как и когда все это произошло, а также степень участия Адама. Ещё тысячелетия назад Михаил упомянул в своём рассказе первого мужчину, и Самаэль не стал этого отрицать. Вероятно, он тоже был замешан. — Да, Отец. — Ты не должен чувствовать необходимость быть нежным, сынок, - добавил Он. — Понял, - ухмыльнувшись, сказал Михаил, прежде чем выйти из комнаты. — Что теперь, Отец? Что Ты будешь делать, если это правда? - спросил Аменадиил. — Без «если», сынок. Я так же, как и ты, не хочу этому верить, но я больше чем уверен в словах Самаэля. Он никогда не лжет, и я не могу представить, что кто-либо мог бы неправильно истолковать обвинение в таком ужасном преступлении, - сказал Бог. — Почему он не сказал нам? Аменадиил был уверен, что Люцифер, по крайней мере, пытался рассказать все Михаилу, который так и не выслушал его до конца, но он ни разу не заикнулся ни о чем подобном даже тогда, когда выслушивал многочисленные лекции и нравоучения Отца. — Вероятно, потому что никто не дал ему такой возможности. Господь знал, что ответственность за это лежит на Нем. Он был очень недоволен тем, что Самаэль, вопреки Его приказам, навещал первых двух людей в Саду, и разозлился ещё больше, когда узнал, как Он тогда думал, подробности их взаимодействий. Ему никогда не приходило в голову, что Его сына принуждали. Изнасилование было чисто человеческим понятием, которого и не существовало в те времена. Хотелось бы, чтобы Он был достаточно предусмотрителен и удосужился спросить о случившемся в Саду у самого Самаэля, вместо того, чтобы просто позволить собственному гневу одолеть Его, но, опять же, ничего подобного не происходило раньше. Бог даже представить не мог, что какой-либо человек мог бы принудить к чему-то одного из Его детей. Очевидно, Адам и Ева нашли способ, несмотря на то, что Самаэль был намного сильнее них. — Что будет теперь? Это все меняет. Люци страдал в одиночестве тысячелетиями, и никто из нас... — Я знаю, сынок, - сказал Бог. Он сам не знал, что все это значит и как с этим справляться. Его сын не только стал жертвой такого ужасного преступления, но и пострадал от рук всей его семьи. Господь наблюдал, как Самаэль становился все более отдалённым и озлобленным, но вместо того, чтобы помочь, ответил на это ещё большим гневом и наказанием. Что ж, больше Он не собирался оставаться в стороне. — Мы подвели его, - дрожащим голосом сказал Аменадиил. — Я подвёл его. Это моя вина, - ответил Бог. Самаэль был Его сыном. Он обязан был защищать его и помогать, когда тот нуждался в этом. Господь не сделал ни того, ни другого. Вскоре Михаил вернулся с Адамом. Ангел грубо проталкивал его к Отцу, держа душу за воротник. Бог сделала пару шагов к человеку, стараясь выглядеть как можно более устрашающим. Учитывая, кем Он был, это было не так уж сложно устроить. — Здравствуй, Адам. Мне нужны некоторые разъяснения по поводу того времени, что ты и твоя жена провели в Саду вместе с Моим сыном. Адам слегка напрягся, но быстро отодвинул подальше свои опасения. Ему не нужно было беспокоиться. Как бы то ни было, он всегда мог солгать. Как и раньше, обвинить в чем-либо Дьявола не представлялось сложным. — Конечно, я отвечу на любые Ваши вопросы. Однако, мне кажется, Вы уже знаете все, что... – Ты меня неправильно понял, - прервал Адама Бог, делая ещё один небольшой шаг вперёд, - У меня нет никакого интереса или какой-либо потребности в твоих словах. — Я не... Господь поднял одну руку, из которой в тот же миг стал излучаться ярко-белый свет, направленный прямо на Адама, заставляя душу схватиться за голову и кричать в агонии. Бог мог бы сделать этот процесс менее болезненным, но, учитывая обстоятельства, решил обойтись без этого. Он использовал Свою силу, чтобы просеять воспоминания Адама, и вскоре нашёл то, что искал. Всевышний наблюдал, как Его совсем ещё юный Самаэль заходит в Сад с явным любопытством на лице. Он должен был знать, что если кто и осмелиться нарушить приказ, так это будет Светоносный. Очень редко его сын мог преодолеть свое огромное любопытство. Люди были чужды Его детям, и, очевидно, Самаэль хотел узнать и увидеть побольше. Возможно, если бы Бог был немного более открытым с ангелами, то всего этого бы не произошло. Господь наблюдал за взаимодействиямия Своего сына с Адамом. Он смотрел, как человек касается крыльев Самаэля, а потом и его лица. Ярость начала накапливаться внутри Бога до такой степени, что стены начали грохотать. Он видел, как Адам использовал Его собственные же слова, чтобы навредить Его мальчику, как он делал это снова и снова. К тому времени, как Он закончил просматривать воспоминания, Божий гнев был неукротим. Он видел, что эти люди сделали с Его ребёнком. Он слышал, как Его сын плакал и умолял их остановиться. Он чувствовал, как Самаэль раз за разом боролся с желанием прекратить все это с помощью физической силы, но боялся гнева Отца. Бог был полностью уверен, что Его сын подвергся насилию, но понятия не имел, что это происходило так часто. Михаил и Аменадиил оглядывали дико дрожащую комнату. Они оба знали, что это из-за гнева их Отца. Аменадиил очень нервничал, ведь все происходящее означало, что с Люцифером действительно случилось что-то ужасное. Казалось, Господь был настолько зол, что был готов уничтожать целые галактики, а это уж точно не предвещало ничего хорошего. Михаил был доволен гневом Отца. Не то чтобы он был рад страдания Самаэля, но ему был приятно осознавать, что смертные ответят за свои действия. Господь наконец перестал исследовать разум Адама, и ослепительный белый свет начал медленно угасать. Божий гнев, однако, ни чуточку не уменьшился. Его рука нашла горло Адама и стала беспощадно сжимать его. Технически это не убило бы человека, так как он уже был мёртв и не нуждался в кислороде, но сильно повредило бы. — Ты использовал Мои собственные слова, чтобы нанести вред Моему же ребёнку? Ты думал, что имеешь право мучить и использовать его?! — Н... Нет. Он...хотел...он...искушал, - прежде, чем Адам успел закончить, комнату вновь наполнил белый свет, только вот теперь он, казалось, был предназначен для нечто большего, чем простое вторжение в человеческий разум. Аменадиил сразу понял, что собирается сделать Отец. Он хотел уничтожить Адама. Того же желал и сам ангел, чтобы это чудовище навсегда исчезло, однако он понимал, что этого было недостаточно, и поэтому незамедлительно подбежал к Господу и, схватившись за Его руку, сказал: — Отец, остановись. Это слишком легко. Он заслуживает чего-то намного хуже, чем просто быть уничтоженным, а Люцифер заслуживает того, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. Ему это нужно. Бог посмотрел на Своего старшего сына, обдумывая все то, что он сказал. Как бы Ему ни хотелось изничтожить Адама, Он мог видеть смысл в словах Аменадиила. — Хорошо, отведи его к камерам. Пусть посидит там до суда. Затем верни Еву. Она также ответит за свои преступления! — Да, Отец, - сказал Аменадиил, прежде чем грубо выхватить Адама из рук Всевышнего и вывести его из комнаты, - Ты причинил боль моему младшему брату и за это понесешь самое суровое наказание, которое мы только можем предоставить! Двигайся! — Михаил, собери своих братьев и сестёр. Я хочу, чтобы вы проверили каждого человека в Серебряном городе на предмет подобного поведения. Очевидно, мы больше не можем полагаться на чувство вины. Каждая душа, у которой будут замечены социопатические наклонности, должна быть немедленно доставлена в ад, - сказал Бог. Честно говоря, Господь задумывался над тем, чтобы просто уничтожить их. Человечество изначально было провальной затеей, и если бы Он ещё тогда это понял, то сразу же положил бы им конец. Эти люди причинил вред Его ребёнку. Он не видел ничего, что могло бы заставить Его оставить их в живых. — Да, Отец, но сначала я хочу забрать Самаэля домой, - сказал Михаил. Его брату не место на Земле, где обитают эти животные. Он должен был быть со своей семьёй, которая могла бы ему помочь. Они должны были. Михаил знал, что ему следовало выслушать своего близнеца с самого начала, и сейчас он был готов на все, чтобы исправить свою ошибку. — Нет, - коротко ответил Бог. — Но он не виноват ни в чем. Это все люди, - с отвращением сказал Михаил, делая особый акцент на последнее слово. — И они все ещё здесь. Ты считаешь справедливым просить его вернуться, когда вокруг столько людей с подобными наклонностями? — Разве на Земле лучше? Их там больше! — Там Самаэль чувствует себя свободным и поэтому имеет контроль над ситуацией. Адам и Ева смогли причинить ему боль только потому, что заставили его чувствовать себя бессильным. Они обернули против него Мои же приказы, и он потерял контроль. Если Самаэль вернётся сюда сейчас, то произойдёт то же самое, и я не допущу этого. Когда мы разберёмся со всем этим, я, конечно же, попрошу его вернуться домой, но никто из нас не будет его принуждать, - строго сказал Бог. Михаил вздохнул. Он знал, что его Отец уже принял решение, и Его не переубедить. — Хорошо, Отец. — А теперь, пожалуйста, сделай, как я попросил. Михаил кивнул и быстро вышел из кабинета.