Искры

      Серое небо меркло, заваливалось набок. Медленно раскачиваясь, оно останавливало бег сердца, сдавливало горло и мешало раскрыть глаза. Я слышал голос западного ветра – он звал меня в Чертоги Намо, где моя фэа предстанет перед Судией. Был ли страх? Нет – только смирение и вера в Его справедливый Суд. И я покорно приму вечность в наказание за то, что проливал кровь других эльдар и опрометчиво отвернулся от великих Валар.       Карканье воронов-падальщиков, их тени метались над полем, где некогда бушевало сражение. Порождения ночи вторили своими мертвыми хриплыми голосами смеху победителей, которые добивали врагов и уносили своих раненых к лекарям. А я смотрел, как раскачивается небо, и молил западный ветер унести меня к родным, в Благословенный Край, оставленный мною так опрометчиво и глупо. Боль, вонзавшая свои острые зубы в тело и пожиравшая остатки разума, служила горьким напоминанием, что мне суждено видеть, как вороны-тени выклёвывают глаза погибшим, как победители смеются мертвецам в лицо.       Доспехи стали ловушкой, хитиновым панцирем, где я умирал, не надеясь на быструю смерть. Западный ветер кружил над полем, собирая фэар погибших воинов и унося их в Чертоги Судии, а мне не оставалось ничего, кроме как молить его о благословении, о быстрой смерти и избавлении от страданий.       Совсем близко зазвучали чьи-то тяжёлые шаги. Они грохотали, сотрясая землю и высвобождая чудовищ, подземные огненные реки. Шаги гремели, оглушая меня своим тяжеловесным боем – и слух отказывался благословить меня исчезновением. Я чувствовал, как земля со стоном боли прогнулась под ними, как тени нависли надо мной и сгустились тучи, являя собой веление чьей-то злой воли. - А вот и наш храбрый воин, - насмешливо протянул мужской голос, и резкая боль воспламенила хроа. Два голоса засмеялись в унисон, как зловещее эхо. От одного из них меня прошиб холодный пот: он был резкий, визгливый, перемежающийся с тяжеловесными, гортанными хрипами, отчего казалось, что смеявшийся обезумел. – Не думал, что есть эльдар, которые осмеливаются неоднократно бросать тебе вызов, дорогая…Жив? - Да… Этот молокосос ещё жив, - произнёс отрывистый, охрипший женский голос. Сквозь пелену шума мне показалось, что он был переполнен презрением и едкой насмешкой. – Ты иди пока, мельдо… - тяжёлый , дребезжащий вздох наполнился болью, которую говорившая хорошо скрыла злостью. – Я задержусь тут. Иди…       Очередной пинок разбудил измученное хроа и мой крик разорвал небо напополам, а западный ветер заметался среди облаков – что-то точно мешало ему унести мою фэа в Чертоги Намо, положив конец моим мучениям.       Надо мной склонилась нис, и я увидел её лицо. Даже в Чертогах я буду помнить странные, искажённые, резкие черты, которые были так не похожи на утончённые, красивые лица женщин-эльдар. Они дышали дикостью и первобытной силой, а её глаза – светло-серые, почти бесцветные – пылали плохо скрываемым безумием.       Впалая щека дёрнулась. Крылья носа затрепетали, с шумом принюхиваясь; по грязному лицу пошла трещина, обнажив крупные зубы-клыки. Нис улыбнулась. Огненно-рыжие волосы рассыпались по плечам, напоминая застывшее пламя. Или гадов, живущих в вечном огне подземных рек под Ангбандом. - Ты здорово надоедал мне, дерьма кусок, - эльдэ выплюнула эти слова, словно на вкус они были горькими, как полынь. Её лицо потемнело; рядом рассмеялся ворон, и нагло усевшись на плечо женщины, расправил крылья, превратив нис в тёмную майэ, несущую смерть. - Но знаешь… - она скосила глаза в сторону, а затем снова посмотрела на него, - было даже занятно. Не каждый выживал после встречи со мной, а ты… - женщина усмехнулась, - ты даже держался какое-то время. Молодец, дерьма кусок.       Бесцветные глаза потемнели, и в их глубине я увидел тень. Она ширилась, протягивала чёрные руки и точно вырывалась из плена зрачков женщины. В какое-то мгновение её лицо словно закаменело, став неподвижной маской; но в тоже время было заметно, как мрачная улыбка задрожала, превратившись в животный оскал – тень вырвалась, обнажив безумие и уничтожив последний мост, отделявший нис от Тьмы.       Впервые в жизни мне подумалось, что хоть я и в одном шаге от Чертогов Намо, меня ничего не ждёт там, кроме небытия и холода. В чёрной пропасти, что открылась передо мной, я увидел чудовищ, которые рвались в этот мир, чтобы пожрать его, испепелить, уничтожить – а покой и упокоение умирали в агонии, в огненном вихре, что надвигался с Севера.       И над всем этим возвышалась женщина, внушавшая мне ужас.       Я хотел закричать – но не мог. Просто не мог, скованный страхом, тьмой и глазами нис, что несли в себе безумие и тьму. - Втородомский ублюдок! – неожиданно по-змеиному прошипела она, склонившись вплотную ко мне. Затхлое дыхание ударило в нос, как весеннее поветрие. – Это я, я убила тебя, выродок! Ты думал спасти своих близких, да? Да? Так ты увидишь их фэар раньше, чем Суд Намо над тобой закончится, я тебе обещаю! Ты меня не убил – это сделала я, мразь! Я!.. – она хрипло и часто задышала. Каждая черта её лица исказились сильнее, в глазах вспыхнул дикий огонь, а тяжёлая ладонь женщины, облачённая в латную перчатку, сжала моё горло. – Я сожгу твой любимый город до тла! И все, кого ты любишь и те, кем ты дорожил, будут кричать от боли и проклинать тот день, когда ты решил бросить мне вызов! – последнее слово потонуло в низком, утробном хрипе, больше походившем на звериный рык. Взгляд светло-серых глаз, наполненных яростью, навалился на меня и прижал к земле, сковал и подчинил своей тёмной воле, лишил последних сил.       И там, за светло-серой занавесью, в глубине зрачка, я увидел Тень. Она высилась, разрастаясь, точно трупный яд, и выходила из потаённых уголков фэа нис. Тень приобретала форму, ширилась, превращаясь в высокую, могучую фигуру, протягивающую ко мне сгоревшие, обугленные руки.       Нис вдруг закашлялась, завалившись назад. Сгусток густой крови упал на моё лицо и я почувствовал, что это вовсе не кровь, а пламя, которое текло по жилам женщины. Оно жалило кожу, покрывая её волдырями. Мой разум взорвался безмолвным, удушающим криком, а после поразил отравленными осколками, казалось бы, бесчувственное хроа.       Женщина засипела, и кто-то торопливо поднял её, помог встать. Хрипя и пошатываясь, побледневшая нис ударила меня ногой в последний раз. - Подыхай тут, мразь, - прошипела она, не отводя взгляд, полный ненависти. – И передавай привет Намо от Охтарониэль Тирониэн.       Зрение прояснилось и последнее, что я увидел, прежде чем западный ветер подхватил мою фэа и унёс в Чертоги Судии – это нис, привалившаяся к плечу Морифинвэ Фэанариона.        И Тень. Моринготто.