Восторженное

      Первое, что понял Нагито: он лежит в одних трусах. Второе: у него сильная головная боль и мокрый носок на левой ноге. Он приоткрыл глаза и, на удивление, обнаружил себя в тёмной комнате. Справа кто-то болезненно застонал; сквозь шум и скрежет в чугунной голове Нагито понял — тело, лежащее рядом, принадлежало Хаджиме.       Хаджиме еле-еле задвигал губами:       — Микан, что бы я ещё раз…       Он закашлялся и медленно перевёл мутный взгляд на обнаженного Нагито. Его лицо менялось медленно, словно его сковывала сама смерть. Сначала от удивления до шока, а потом от непринятия до смирения. Кажется, эмоциональный набор Хаджиме окончился на этом; он больше не шевелился, прикрыв глаза и не реагируя на внешний мир.       — Скажи, пожалуйста, что мы не… — хрипло спросил Нагито, обнаруживая такую же одежду на однокласснике.       — Мы бы смогли… в мокрых носках? И остаться в трусах? — Хаджиме неожиданно мягко засмеялся, повернув такую же тяжёлую голову к Нагито.       — Я вас для приличия одела, — Хиёко заявилась резко в их тёмную комнату, которая до сих пор оставалась незнакомой.       — А… — Нагито выдохнул, пошевелив тазом. — Ничего не было.       — О, а ты уже нашёл свою роль? — Хиёко мерзко улыбнулась, оценивая положение парней. — Хаджиме, советую его брать тепленьким.       — Сайонджи, — прошипел Хаджиме, кое-как поднимаясь и едва держась в этом положении. — Не до шуток. Что случилось?       Хиёко всё же спрятала улыбку и медленно присела около молчаливого Нагито, который уже молился всем известным богам о том, чтобы тело перестало напоминать бревно.       — Я вправе на вас злиться. — Обиженно сказала она. — Вы сейчас у меня дома. Единственные, кого я нашла, — добавила она неуверенно.       — У тебя? — вскрикнул Нагито, тут же охая от боли. — Это же другой конец города!       — Я же говорю: вы были единственными, кого я нашла ещё более-менее целыми.       — А что было вчера? — спросил Хаджиме, осматривая всю комнату дикими глазами.       Она была тёмной и достаточно маленькой, шторки загораживали свет с улицы, поэтому было тяжело понять, что сейчас: то ли позднее утро, то ли уже день. Кровать, на которую любезная Хиёко их не положила, находилась на расстоянии вытянутой руки. Ну и по мелочи, что оказалось в достаточно плачевном состоянии: столик оказался перевернут, ноутбук одиноко пиликал, оповещая о необходимости зарядки. Пол оказался расцарапан если не ногтями, то точно чем-то очень острым. И шкаф, возвышающийся над ними, был поломан: дверцы выломаны с корнем, а бока разрисованы краской — баллончики лежали недалеко.       — Я уже не уверен, что хочу знать, — тут же добавил Хаджиме, когда проскользил по всему убранству уставшим взглядом.       — Не волнуйся, я и сама ничего не помню. — Хиёко сложила руки, спрятав их в рукавах кимоно. — Я как вас нашла, так тащила на себе часа полтора, а после упала здесь же.       — А мы что-то отмечали? — Нагито наконец смог окончательно подняться и уже выглядел намного лучше, чем три минуты назад. — Выпускной?       Точно. Они выпустились позавчера из школы. И вчера собрались отметить культурно. Но Микан притащила что-то из запасов отца, потом подкатил Гандам со своими народными средствами, Фуюхико принёс дорогое вино аж пятнадцатилетней выдержки. И потихоньку понеслось.       А дальше — пустота.       Хаджиме задумчиво выслушал его, перевёл взгляд на свой мокрый носок, потом на трусы Нагито.       — У меня вопрос: почему мы с тобой в зеркальном положении?       Хиёко потёрла голову, как будто это помогло бы ей вспомнить хоть что-нибудь.       — Я, наверно, уже так вас притащила.       Хаджиме ужаснулся, но лицо его по-прежнему осталось бесстрастным:       — Нам придётся идти в другой конец в трусах.       — Не так я планировал начать взрослую жизнь, — Нагито тоже осмотрел себя в зеркало, которое спряталось за шкафом.       — Вы два идиота, — фыркнула Хиёко, отталкивая Нагито от любования собой. — Вы мне разгромили не только эту комнату, но ещё и коридор с кухней.       — Неужели мы настолько буянили?.. — с сомнением спросил Нагито.       — Я помню, что ты начал спорить с Хаджиме об искусстве Ван Гога, а после… после вы то ли дрались, то ли ещё что-то делали. Я уже не поняла.       — Какого чёрта? Я ведь даже не разбираюсь в Ван Гоге.       Хиёко засмеялась и смягчилась.       — Говоришь, мы дрались? — Нагито сглотнул и поправил огромный локон удивительно сухих волос.       — Я не удивлюсь, если мой мозг заблокировал воспоминания о том, что вы там ещё успели натворить, пока я оставила вас двоих.       Намёки были вполне прозрачными. Значит, они что-то наделали.       — Ты выглядишь намного лучше, чем мы с Хаджиме, — прищурился Нагито и едва уклонился от тычка Хиёко.       — Я вас моложе!       — Привалило счастье, — Хаджиме отыскал лёгкий плед и с головой зарылся в него, греясь. — Я всё ещё не понимаю, что было. И где остальные. Одежду мы тоже не нашли.       Нагито присел напротив, выхватив из кучи какого-то хлама, лежащего в углу, простыню. Он закутался в неё и почувствовал себя намного спокойнее. Всё лучше, чем щеголять перед Хаджиме в трусах.       — Я пыталась дозвониться до них, — Хиёко достала телефон и внимательно посмотрела на экран. — Никто не взял трубку.       — Ты Микан звонила? — Хаджиме нахмурился, увидев агрессивное покачивание головой. — Звони, она точно возьмёт.       — А ты откуда знаешь? — засопел Нагито из угла, высунув лишь нос с глазами.       — Не буду этой свинье звонить!       Хаджиме протянул ладонь, готовясь звонить сам, но Нагито его опередил, говоря:       — Я вспомнил!       Хиёко скорчила кислую мину, и умыкнула телефон обратно, спрятав в кимоно.       — Перед тем, как окончательно потеряться, Нанами мне сказала, что они идут к Цумики. У неё отец уехал, вроде, — Нагито совсем растерялся, видя мрачный взгляд Хаджиме. Он раскусил его ложь.       — Я думаю, что вам нужно сначала найти одежду. Но у меня только женское. Поэтому…       — Я предпочитаю надевать юбки и чулки в постели, — отреагировал Нагито и прикусил губу, чтобы не засмеяться с кривого оскала Хиёко.       — Рассказывай свои фетиши Хинате, — попросила она и вышла из комнаты, отправляясь за старой одеждой.       — Мне всё ещё интересно, почему у нас по одному мокрому носку.       — А мне интересно, почему мы вообще живы.       Хаджиме легко улыбнулся. Нагито усмехнулся в ответ.       — Никогда больше не пить? — предположил Нагито.       — Никогда, — подтвердил Хаджиме и аккуратно облокотился на кровать, чувствуя каждую ноющую клетку тела.       Они сидели в тишине, копаясь в смутных отголосках сознания, пока в комнату не ввалилась Микан, тут же извиняясь за излишний шум.       — Мне жаль, жаль! — бормотала она, прижимая ладони к груди. — Я не должна была приносить вино папы!       — Спокойно, Цумики, — вздохнул Нагито, морщась от лишнего лепета и шуршания ее юбок. — Ты что-нибудь помнишь? Ты как вообще здесь оказалась?       Микан, кажется, разревелась. На фоне ее всхлипов и гудения в голове Нагито только понял одно — сейчас завалятся остальные. Это одновременно и радовало, и ужасало. Во-первых, им принесут одежду (пора бы избавиться от белого носка), во-вторых, они наконец-то восстановят события вчерашнего (или сегодняшнего) дня.       Чего Нагито не желал — он не помнил абсолютно ничего, поэтому надеялся, что не натворил рядом с Хаджиме что-нибудь тупое.       Они расстались два месяца назад. Хаджиме испугался ответственности, потому что не знал, как себя вести в отношениях. Нагито сбежал от него, так как Хаджиме очень часто становился агрессивным по отношению к остальным, если те вздумали грубить или оскорблять Нагито. Он понимал, что эта забота была излишняя. Комаэду не любили — в прошлом тот делал много идиотских вещей, и за ним закрепилась эта слава и опасения. Но Хаджиме упорно стремился искоренить тупой факт «Нагито Комаэда — мусор» из голов других людей.       Возможно, после отношений с Хаджиме к нему стали относиться терпимее и даже могли поговорить о чём-то пустом.       И всё же Нагито, смотря сейчас на поникшего и уставшего Хаджиме, испытывал тупую боль в области груди. Они мало говорили после расставания. По делу, учебе — и никогда по поводу того, кто они теперь друг для друга.       Сейчас же Хаджиме был более открытым, чем за последнее время. Может, на него так влияло похмелье или общее неловкое положение. Может, он просто не хотел лишней головной боли.       Или он что-то помнил, поэтому так легко относился к Нагито, словно они по-прежнему были друзьями.       — Заткнись, свинья, — Хиёко ударила Микан в плечо — мягко и не агрессивно, как она всегда это делала. — Сейчас подвалят Сода с Соней и Махиру. А за ними, вроде, Миода. Ей дольше всех добираться. Она вообще проснулась в пустом зале репетиционном. И вы ещё будете жаловаться, что очнулись здесь, у меня? — она смерила обоих красноречивым взглядом, не обращая внимания на извинения Микан.       — Сайонджи, — Хаджиме выпутался из пледа и кивнул на своё тело. — Нашла одежду?       — Вот так благодарность, — фыркнула она. — Я тут себя переломила и позвонила… ей, — Хиёко ненатурально улыбнулась; впрочем, глаза её были впервые добрыми за последние полчаса. — А он про одежду спрашивает.       — Думаем о самом необходимом, — пожал плечами Хаджиме и обернулся к бледной Микан. — А ты как здесь оказалась?       Хиёко поменялась в лице и, краснея щеками, выбежала за одеждой.       — Я? — Микан вылупилась. — Я просто… рядом тут была…       — Цумики? — Нагито вздохнул удивлённо, чувствуя на себе взгляд Хаджиме — тёплый, но предупреждающий. — Ты караулила здесь?       Хаджиме расслабился. Он знал, что к Микан у Нагито было особое отношение. Нагито… всегда ревновал Хаджиме к ней; она умудрялась совершать глупые поступки, из-за которых извинялась очень долго. Видимо, с тех пор ничего не изменилось даже несмотря на разрыв отношений.       — Нагито, — пискнула она. — Нет, конечно, я просто…       — Ладно, можешь не отвечать, — махнул рукой Хаджиме. — Сейчас остальные подойдут, и мы поговорим.       — Я ничего не знаю! — замотала она головой, покраснев до шеи. — Ничего!       Нагито уже смирился. Всё-таки, что-то было. Ну что ж, нет смысла препираться и пытаться отодвинуть неизбежное. В любом случае, он прожил хорошую жизнь.       — А чё здесь как пусто?.. Ой!       Все трое переглянулись, выдыхая:       — Миода?       — Ребята, — через несколько секунд показалась растрёпанная Ибуки, одетая почему-то в одежду… Хаджиме.       — Э? — спросил Нагито, выражая этим звуком сразу кучу вопросов.       — А? — так же тупо переспросила Ибуки, рассматривая свою одежду. — А.       — Я боюсь спрашивать, что случилось. — Хаджиме скатился под плед и не реагировал больше ни на что.       Нагито был с ним солидарен на все сто десять процентов.       — Комаэда, я принесла твою одежду, — Ибуки неловко протянула ему блёклый пакет.       Нагито осторожно принял его и с опаской заглянул внутрь, боясь даже предположить, что случилось с его вещами. Он вытащил комок сухой одежды, которая смялась и выглядела теперь так, будто пролежала года три на дне шкафа.       — Миода, это не моя рубашка, — протянул Нагито, рассматривая чёрную скомканную вещицу.       — А я откуда знаю, твоя или нет? — Ибуки пожала плечами и приземлилась на ноги Хаджиме — тот взвыл и попытался скинуть ношу, что казалась после утомительного… праздника тяжелее на тонну.       — Ты должна была позже всех приехать, — произнесла Микан и неловко присела на пол около перевёрнутого столика.       — Я торопилась, — пожала плечами Ибуки.       — Ты как оказалась в моей одежде?       Хаджиме всё же скинул с себя плед и наконец-то стянул ненавистный носок, выбрасывая его куда подальше.       — Не помню, — повторила Ибуки.       Нагито понял: эта фраза станет одной из самых популярных за сегодня.       — Ну ты бы ещё громче входила, — закричала Хиёко из коридора. — Идиоты!       Все присутствующие прислушались к возне за стенкой. И как по заказу в комнату ввалились Соня с Казуичи, а за ними Махиру и Макото.       — Наэги?!       Нагито ещё раз убедился, что если пить, то пить в компании, где уважают тебя после похмелья. После этого крика он уже окончательно отключился, слушая лишь шум в ушах и треск внутри черепа.       — Я ничему не удивлен, — Макото вздохнул и, обведя взглядом комнату, остановился на Нагито. — Комаэда, мне жаль.       Лицо Макото выражало искреннее сочувствие, и Нагито невольно хотел ударить его — непонятно за что.       — Не жалей его задницу, — бойкая Хиёко пинками разогнала всех от входа в комнату. — Он нихера не помнит всё равно.       Макото закатил глаза к потолку, ощущая себя так, будто пытается собственного ребёнка отругать.       И эта компания из девяти человек теперь неловко переглядывалась, как будто знала один общий секрет. Вот только какой — это был вопрос времени. И вопрос памяти, если у кого-то она, конечно, не отказала за последние часов пятнадцать, как минимум.       — Пожалуйста, дайте мне одежду, — взмолился Хаджиме. — А ты чего не одеваешься?       Нагито всё ещё сжимал в руках непонятную рубашку. По размеру она подходила ему идеально, значит, была не чужой. (Слава кому-нибудь-там-из-богов, это недоразумение не подошло бы Хаджиме.)       Нервы Нагито лопнули бы с треском, если бы он отобрал вещь Хаджиме, так ещё и нацепил на себя. В прошлом, когда он ночевал у него, тот часто отдавал ему свои вещи, но после расставания, по понятным причинам, этого больше не происходило.       — Это не моя рубашка. Где моя? — глупо прошептал он под нос себе.       — Если ты сейчас же не перестанешь светить своими трусами, я тебя в платье одену! — вскричала Хиёко и указала пальцем на Ибуки. — Пойдем, я дам тебе свою старую одежду, а эту ты вернёшь мистеру неудачнику.       Хаджиме не оскорбился — нахмурился и уставился в пол.       Хиёко, Ибуки и почему-то Микан ушли, лишь звонкий голос хозяйки дома слышался, пока они не захлопнули дверь.       Махиру, стоявшая до этого в молчании, разглядывала свой фотоаппарат.       — Я, конечно, кэп, но можно что-нибудь вспомнить. — Она ткнула пару кнопок, и техника в её руках издала писк.       — Я не уверена, что можно смотреть на это всё, — Соня присела рядом с Нагито, разглядывая чёрную рубашку. — Ты точно не помнишь, откуда она?       Нагито мотнул головой, наблюдая за Казуичи и Махиру, которая объясняла принцип работы её, как она говорила, техники всей жизни.       После того, как Казуичи пощёлкал что-то, их лица из каменных превратились в охреневшие.       — Понятно, откуда у тебя рубашка, — со вздохом произнесла Махиру и неловко покривила губами.       Следующее, что увидел Нагито, было фото весьма интересного содержания. Они находились, очевидно, в бутике, который Нагито видел впервые в жизни. На фотке умещались четыре человека — Нагито, Соня, Микан и Чиаки.       Соня пыталась оттащить Нагито от чёрных рубашек, что вцепился в них настолько крепко — костяшки пальцев становились едва ли не прозрачными от напряжения. Микан разговаривала с администратором бутика, и по его хмурому лицу было понятно, что они заявились туда уже пьяными. И единственная Чиаки стояла в отдалении от всех, готовая свалиться — лицо её казалось зелёным, нездоровым.       — Мне бы не продали её, — испуганно прошептал Нагито и отдернул руки от рубашки, что сейчас преспокойно покоилась на его коленях.       — Значит, ты её украл, — вынесла неутешительный вердикт Махиру.       — Нас бы нагнали, стоило только выйти из магазина, — разумно предположил Хаджиме. — Как мы вообще оказались там?       Макото неловко пожал плечами и тут же осекся, когда понял кое-что важное:       — А что я вообще тут делаю?       — Тот же самый вопрос я себе хотела задать, — на пороге появилась Джунко в очках и чистой, опрятной одежде. Она с виду блистала, но из-за линз очков выглядывал огромный синяк.       Казуичи заржал.       — Кто тебя так пизданул?       Джунко притворно нахмурилась и кинула в него палочку от суши.       — Грубиян ты, солнышко!       Казуичи увернулся от палочки и ещё больше засмеялся.       — У нас тут цирк собрался или что? — Хиёко недовольно протиснулась через толпу и с омерзением кинула одежду Хаджиме. — Не смотри так на меня. Либо в трусах, либо в этом.       Нагито мысленно посочувствовал — Хаджиме не терпел того, что его одежду кто-то носил. А уж надевать после этого её — тем более. Нагито, конечно, был исключением, но сейчас всё по-другому.       Ибуки вышла разряженная в кимоно Хиёко, и её лицо было чем-то средним между разочарованием и смирением.       — Почему все собрались у меня? — ворчала Хиёко и оглядывала пространство комнаты, закрывая глаза на то, что половина одноклассников были в обуви.       — Скажи спасибо, что мы притащились вообще! — Казуичи довольно закинул ноги на столик, который ранее подняла Микан.       — Я сейчас тебе ноги в задницу вставлю и прокручу! А ну немедленно убрал! — Хиёко резким движением скинула конечности Казуичи; её глаза были влажными, словно она готова была расплакаться.       — Знаете что, — Соня оглядела всех и помрачнела. — Таким образом мы ничего не добьёмся. Нас тут слишком много, уже дышать нечем. Кто более-менее живой сейчас отправится в магазин. Остальным предлагаю на кухню переместиться.       — У тебя зрение рентгеновское? — съязвила Джунко, недовольно кривя губы.       — Ты идёшь, — показала ей язык Соня.       — Ты видела мой фингал? — Джунко сдёрнула очки и, сжав их, показала всем свое бледное лицо с сине-черным синяком. — Мне им как фонарём ходить светить?       — Так кто тебя ударил, Эношима-сан? — Макото неловко потоптался на месте, но всё же подошёл ближе, заглядывая в кислую мину своей одноклассницы.       — Наэги, — слащаво улыбнулась она, протягивая ему свои очки. — Дорогой мой, ты разве не помнишь?       Макото отрицательно мотнул головой и неловко кашлянул.       — А что ты помнишь?! — грубо рявкнула Джунко. — Как Комаэда с Хинатой едва не поебались?       Казуичи повторно заржал и тут же завыл, понимая, что это реальный пиздец. Нагито, до этого ловя флэшбеки трехмесячной давности, подавился слюной и решил, что задохнуться и помереть в данной ситуации было бы круче. Лицо Хаджиме совсем позеленело, и он едва-едва выдавил из себя:       — Чего?       Джунко сжала переносицу, зная, что сейчас как минимум половину людей в комнате попадают от следующих слов:       — Вы отдельные кадры, придурки! Мало того, что сцепились и подрались, так потом и мириться решили тупым клише. Я, блять, не знала, что делать, когда вы сосаться начали, тьфу, — Джунко вздрогнула, ощутив на предплечье крепкую хватку Макото.       — Эношима, перестань.       — Ладно! — вздохнула Хиёко. — Мне не нужно это все! Половина на выход!       — Сайонджи, ты жестока, — проныл Казуичи, за что получил по лбу от Сони.       Нагито откинулся на стенку и решил, что хуже уже быть не может.       Когда с горем пополам половина людей ушла за водой и какой-то едой, Хаджиме наконец натянул на себя с самым каменным лицом на свете одежду и, не слушая извинений Ибуки, последовал на кухню под гневные крики Хиёко.       По решению «суда» остались Хиёко, Ибуки, Хаджиме с Нагито и где-то на фоне маячила Микан, пытаясь облегчить страдания Джунко с её синяком.       — Я думал, что ты выгонишь Цумики, — приподнял брови Нагито.       Они переместились на кухню вчетвером. Ибуки лениво тыкала пальцем в стол, словно пыталась что-то отковырять от него. Хиёко опиралась на столешницу, наблюдая за тем, как Хаджиме что-то шаманит, не спросив у неё разрешение. Но ругаться ей не хотелось — тошнило от происходящего и головной боли.       — А чего её выгонять? — взгляд Хиёко был до ужаса колючим, и это отталкивало сильнее, чем могло показаться.       — Ну ты же ее недолюбливаешь, — пожал плечами Нагито и покосился на Хаджиме.       Тот что-то мешал в огромной кружке и заливал водой. Хоть бы не кофе, взмолился Нагито, поднимая глаза к серому потолку. От этого запаха станет только хуже.       — Я не… — Хиёко опустила голову и пошаркала ногой по паркету. — Да пусть уж сидит.       — Ты странная, — глухо прокомментировал Хаджиме, не прекращая своих действий. — Ты стала меньше агрессировать и больше не бьёшь Микан. Позволила ей остаться. Хиёко, ты заболела?       Хиёко покраснела, расширила глаза и закричала:       — А ты сначала разберись со своими отношениями, а потом лезь ко мне!       — А мне не с чем разбираться.       Тупая боль кольнула под рёбра у Нагито, и он зажмурился, пытаясь сморгнуть воспоминания о домашнем Хаджиме. Когда они собирались в академию рано утром, Хаджиме всегда вот так вот стоял на кухне и что-то делал. В такие моменты Нагито просто физически не хватало его взглядов и прикосновений. Он хотел бы понять, почему этот идеальный парень достался ему, но со временем так и не смог этого сделать.       Нагито опешил: перед глазами возник Хаджиме и, тронув его за плечо, протянул большую розовую кружку, из которой исходил сладкий запах. Тепло на плече от ладони посылало телу электрический ток, от чего Нагито задрожал и шумно вздохнул.       — Я уже и забыл, что хочу пить.       — Не за что, — улыбнулся Хаджиме и неохотно убрал руку, отодвигая стул и садясь перед остальными.       В кружке обнаружился холодный чай, и от него сухость во рту исчезла, горло перестало драть как при болезни, и противные музыканты из головы растворились без следа.       — Тошно смотреть на вас, — Джунко вошла уже с целым лицом, но на свету был заметен слой тонального крема вокруг глаза.       — Сейчас второй фингал заработаешь, — Ибуки хлопнула Джунко по плечу.       — Ну что ж, друзья, — выделила она последнее слово ядовитым голосом. — Рассказывайте, какого хрена я должна была спасать ваши задницы из магазина?       — Мы ничего не помним, Эношима, — Хаджиме косился на неё, словно боялся, что та выкинет какой-нибудь фокус.       Нагито допил свой чай и отставил чашку, вытирая губы рукавом чёрной рубашки.       — Это ты мне купила? — спросил он, показывая на свою находку пальцем.       Джунко действительно удивилась:       — Нет… Я вас нашла на кассе. Ты и Хината спорили, кто будет оплачивать рубашку, Соня умоляла не вызывать охрану. Нанами уже была готовая — лежала в примерочной, её нашла Мукуро. Микан висела на том мужике и предлагала раздеться, чтобы он отпустил вас.       — Какой стыд! — зажмурилась Микан, тут же получая тычок в плечо.       — Ну ты и потаскуха! — крикнула Хиёко, морщась от неприятного слова.       — Прости! Прости!       — Успокойтесь, клоуны, — зарычала Джунко.       — А что потом? — спросил Нагито.       Его плеча коснулись горячие пальцы Хаджиме. Нагито откинулся на спинку стула, надеясь на то, что Хаджиме поймёт его нежелание говорить — из-за неловкости, из-за происходящего пиздеца, из-за того, что у них просто глупые проблемы: топчатся на одном месте, думая, что это решило бы все вопросы разом.       — Ты в порядке? — Хаджиме коснулся его уха губами, погладив по плечу.       — Хаджиме, — предупредительно прошептал Нагито и медленно напрягся, зная, что ничем хорошим это не кончится.       — Я хотел извиниться. За всё. — Хаджиме отстранился, пробегаясь пальцами по шее Нагито.       Нагито не дышал, хотя очень хотел сейчас набрать в грудь воздуха и заорать во всю глотку о том, что его жизнь как дешёвый театр с неумелыми постановками.       Он будто читал мангу, где герои тупили, а потом… тоже тупили. Что-то меняется, но не его клоунада — он продолжает носить парик, когда где-то позади появляется Хаджиме с красным носом. И их спектакль так и не окончится, заедая у абсолютно каждого невольного зрителя.       — Всё хорошо, Хаджиме, — неправдоподобно ответил Нагито, отодвигаясь на приличное расстояние.       — …Ну и короче вы сбежали.       — Можешь повторить? Я… не расслышал, — смущённо посмотрел Нагито на терпеливую Джунко.       Она закатила глаза и сказала вновь:       — Мукуро сразу же утащила Нанами с собой, уж не знаю, где она теперь. Хаджиме всё же расплатился, и вы довольные вышли. Я поговорила с администратором, и мы договорились. Цумики и Соня ждали меня на выходе. Остальные, кто там был, умотали. Кажется, Коизуми пошла что-то фоткать, но это не суть. Я спросила у них, чё вообще творится…       Джунко выдохнула нервно, потёрла глаза, пачкая руку в тональном креме.       — В общем, никто ничего не помнил. А потом вы убежали, и я не смогла вас найти. Конечно, мне Наэги скинул утром маячок, что нашел вас и попросил подъехать. И сейчас я сижу тут и разруливаю эту ситуацию.       — Ну мы и зажгли, — неловко произнёс Хаджиме, смотря в окно.       — Ты так и не сказала, откуда у тебя синяк под глазом. Это же взаимосвязь имеет, да?       Джунко надулась вся и хлопнула ладонью по столу: одинокая чашка застучала, подпрыгнула и издала больше шума для больной головы, чем за последнее время.       — Мне Сода вдарил.       Пока Нагито пытался откашляться от смеха, а Хаджиме придерживал его, Джунко старательно вытягивала ногу для пинка.       — О, вы тут уже целые-здоровые? — улыбнулся Казуичи, показываясь на кухне с огромным пакетом.       Рядом показалась Ибуки, которая неожиданно испарилась из дома так, что её не заметил никто.       Нагито засмеялся ещё сильнее, задыхаясь и утирая слёзы.       — Сода, — Джунко двинулась на него и выхватила пакеты. — Будь любезен: съебись или я тебя утоплю.       Казуичи ничего не понял и послушно выпустил из рук пакеты с покупками.       — И как это произошло? — спросил Хаджиме, аккуратно поглаживая Нагито по спине, от чего тот напрягался, но не отодвигался.       — Да чё я вам тут буду говорить, — фыркнула Джунко, и глаза её заблестели, стоило Макото появиться в дверях.       — Ребят, у вас тут грязи куча, вы знали? — Макото внёс в кухню ещё несколько пакетов и, распахнув их, протянул обычную воду Джунко. — А я вам скажу, — любезно начал он. — Мне позвонила Миода, говоря, что у вас проблема, и вы не можете что-то решить. Я пришёл к торговому центру, на подходе как раз стояла Эношима с сестрой. Мы вместе зашли, и Эношима сразу же пошла к вам. Я понял, что остальные тоже где-то бродят. Мы условились встретиться через полчаса на выходе. А потом Джунко ушла. Мы встретились, и она уже была с синяком под глазом. Сода… как бы помягче сказать, — Макото почесал щёку, не обращая внимания на угрожающий взгляд Джунко.       — Да ебнул он мне за то, что я ему велела идти домой.       Казуичи заржал:       — Я? Тебе?       — А ты не видишь? — Джунко подошла к нему вплотную и агрессивно указала на свой замазанный глаз. — Я бы сама тебя пнула там же, но я же приехала вытаскивать ваши бухие задницы! Скажите спасибо, что никто не вызвал полицию с охраной, иначе отдыхали бы вы долго!       — Эношима, — попросил Макото.       — Ладно, живи, — равнодушно кивнула Джунко и присела обратно.       — И что дальше? — после пяти секунд молчания вопросила Хиёко.       — Давайте вспоминать, — ответил кто-то из остальных прибывших из магазина.       В пакетах обнаружился лёгкий алкоголь, вредная еда и много минералки. Никто не решался открывать вино, зато остальные налегли на воду, выпивая за раз четыре бутылки.       — Я думал, что мой рот засохнет раньше, — пожаловался Казуичи.       — Я выращу в твоей глотке кактусы, если ты ещё хоть что-то скажешь!       Джунко сжала палочку от суши, одну из которых ранее уже кинула в Казуичи.       — Я посмотрела фотки, — предотвратила назревающий конфликт Махиру. — И там в основном смазанные они. Ничего непонятно. Единственная фотка с магазина одежды и с… Улицы, насколько я понимаю.       Кто смог, тот взглянул на фотку.       — Да ясно же, что это было до того, как мы открыли бутылки. Так что это ничего не даёт.       — Я кое-что вспоминаю, — неуверенно протянула Микан, тут же сжимаясь в крохотный комок от множества взглядов.       — Рассказывай. Хуже уже не может быть.

***

      Хуже могло быть.       Микан стояла около стола и с сомнением рассматривала содержимое.       — А мы… мы это всё выпьем?       Казуичи довольно закивал.       — Конечно. Соня одобрила, значит, всё в порядке.       Микан не согласилась бы с этим мнением. Но молчала, смотря на переливающиеся на свету бутылки: от кислотно-желтого до практически чёрного. В кухне она осталась одна (праздновали они в съёмном доме, что явно было на руку), поэтому со вздохом присела на один из стульев, спрятавшись за горой бутылок.       Через несколько минут вбежал красный Нагито. Он был уже пьяным и явно не хотел останавливаться.       — Я тебе говорил! — закричал он, смотря в тёмный коридор.       — А я не слышал, — парировал такой же пьяный Хаджиме, настигая того.       — Хаджиме, всё уже давно решено, хватит… хватит!       Микан, сидевшая там, замерла и даже вдохнуть не сумела. От мысли, что она слышала чересчур личное, ее ноги дрогнули, но она удержалась на месте, не зная, что будет лучше: выйти прямо сейчас или подождать, пока её раскроют.       Она аккуратно высунулась, смотря на слишком сюрреалистическую картину. Нагито закрывал глаза, пока Хаджиме зажимал его у стенки и что-то шептал. Она подавилась и быстро выпрямилась, понимая, что не хочет ничего видеть.       — Цумики? — удивлённо спросил Нагито и постарался вылезти из ситуации как-нибудь побыстрее, на что его попытки не оказались успешными: Хаджиме поймал его за талию, прижимая к себе.       Микан знала, что в пьяном состоянии Хаджиме более раскрепощенный и смелый, поэтому он делал то, что было у него на уме.       — Я уже ухожу, — замотала она головой, ощущая краску на щеках и что-то горячее, ползущее по низу живота.       — Стой! — крикнул Нагито, но Микан вылетела пулей, захлопнув дверь.

***

      — А я говорила! — победно произнесла Джунко.       Нагито низко опустил голову, желая прибить Микан за такие подробности. Как ему теперь жить, зная, что что-то произошло? Хаджиме тоже был смущён, его взгляд пробегался по макушке Нагито, по озадаченным лицам остальных.       — Что ж… Тогда и я расскажу.

***

      Макото прибыл в числе последних. Он уже год как выпустился из академии и учился в университете, но по старой дружбе с классом Хаджиме его пригласили с собой. Макото учился допоздна и приехал уже тогда, когда весь народ был пьяным. Он отыскал Микан, что выглядела трезвее остальных. Она стояла бледная и напуганная, пока другие на фоне чокались бокалами и громко спорили.       — Цумики-сан, — обратился он к ней, — ты в порядке?       Микан потёрла глаза и громко заревела:       — Извините! Извините! Наэги-сан!       — Цумики, что случилось?       Микан сбивчиво объяснила ему то, что он даже не старался понять. Потому что через её постоянные всхлипы и лишние комментарии было ничего неясно.       — Хорошо, просто скажи, куда мне идти?       Микан вытерла лицо от слёз и указала дрожащей рукой на дверь в кухню. Она была плотно закрыта, и за ней не было шума, как в огромной гостиной, в которой поместилась бы одна свадьба уж точно. Макото сжал её плечо в слепой поддержке и последовал к кухне.       Он открывал её медленно. А когда узрел, что там было, раскрыл рот в удивлении.       Нагито, с которым он общался достаточно тесно, наравне с Хаджиме, сидел полностью белый, как лист бумаги, на полу, а Хаджиме возился около него, то трогая его лоб, то придерживая за руки.       — Что произошло? — тупо спросил он, смотря на двух своих друзей.       Хаджиме сжал сильнее ладонь Нагито и повернулся к Макото.       — Привет, Макото, — пробормотал он.       Все трое условились называть друг друга по именам в неформальной обстановке, однако часто в академии по-прежнему переходили на фамилии. И сейчас Макото был рад, что Хаджиме не упился до состояния, когда он начинает бездумно звать каждого человека, кроме Нагито, по фамилии.       — Нагито просто… — Хаджиме вдохнул и нелепо расширил глаза. — Ты как? Нагито?       Нагито шевельнул белыми губами и, еле ворочая языком, сказал:       — Я видел Акане в белом платье только что…       — Белочка, — констатировал Макото и присел перед ним, щёлкая пальцами.       Никакой реакции не последовало.       — Хаджиме, он что натворил?       Хаджиме виновато пожал плечами:       — Мы говорили здесь… кое-что обсудили, а после Нагито опрокинул в себя что-то из множества бутылок.       Макото перевёл шокированный взгляд на пол, обнаруживая там то, чего он не ожидал увидеть никогда — это была бутылка водки. Пустая, между прочим.       — Да он же отравится…       Где-то из-под толщи воды и мыслей, лихорадочно бегущих туда-сюда, Макото расслышал бормотание Нагито.       — Вообще-то Акане была не там. И мне показалось, что я видел Соню или милую Чиаки. А ещё я хотел бы помириться с Микан. Она не такая уж и плохая.       Хаджиме нервно улыбнулся:       — И что делать?       — Не давай ему больше ничего пить. Это самое лучшее, что можно сейчас сделать. Через несколько часов его отпустит, он начнет соображать хотя бы немного.       Макото выпрямился и взъерошил волосы.       — Я ехал сюда с другого города точно не для этого.       — Извини, Макото, — виновато прошептал Хаджиме и заговорил так, будто никого рядом не было: — Я не хотел его пугать. Я просто хотел поговорить, хотел обсудить, что нам нужно разобраться во всём, что случилось. А он… — Хаджиме погладил Нагито по волосам, мягко пропуская их через пальцы. — Он не хотел ничего. Не хотел иметь со мной никаких связей.       — Ты был настойчив, да? — ответил Макото через некоторое время.       Хаджиме уже уложил Нагито себе на колени, чтобы тот не свалился и не ударился головой.       — Как и во время отношений. Я просто… оберегал его от самого себя. Нагито для меня намного дороже родителей, которые кинули кучу денег на обучение и забили на то, чем я живу и занимаюсь. Я с ними вижусь-то раз в неделю. А Нагито был рядом всегда, всё время. С самого начала старших классов. Мы так сблизились, и я подумал, что не хочу быть ему просто другом. Друг не имеет никаких прав на него.       — Ты хотел… — Макото уже сидел на стуле и пытался поддержать Хаджиме, который никогда ему ничего о таком не рассказывал.       — Я не хотел его контролировать или быть звездой номер один в его жизни. Я просто хотел иметь чуть больше возможностей, чтобы доказать ему, что он достоин любви окружающих. Что он имеет право любить и принимать себя, не говоря каждый раз «я мусор». Что я… я люблю его.       — До сих пор?       — Я не прекращал, — горько усмехнулся он, поправляя волосы. — И я перестарался в своей заботе. Видимо, для Нагито это было слишком непривычно. Я его не виню, я сам… сам разрушил это все, когда решил сбежать от ответственности.       — Хаджиме, — через время произнёс Макото, понимая, что вести разговоры очень тяжело, ибо он не знал ни единого слова для поддержки в такой ситуации. — Тебе не стоило его пугать такими порывами. Ни сейчас, — он скептически глянул на лежащего Нагито с вертолётами перед глазами, — ни тогда, в прошлом. Вам следовало поговорить. Многие проблемы решаются словами через рот, верно? Подожди, когда Нагито придёт в себя, и поговори с ним. Я уверен, что он пойдёт на контакт.       Хаджиме задумчиво переводил взгляд с лица Нагито на интерьер кухни.       — Спасибо, Макото.       Макото вышел из кухни подавленным и уставшим, весь разговор лишил его всех моральных сил.       Зайдя в гостиную, Макото сразу получил несколько неровных приветствий. Микан уже отошла и во всю веселилась — насколько она могла. Хиёко сидела рядом с ней и тоже улыбалась, что заставило расслабиться Макото.       — Наэги, слушай, — Казуичи показал на пальцах какие-то символы, — мы сейчас через минут двадцать хотим ехать к Гандаму, ты с нами?       — Я зря ехал к вам, что ли? — улыбнулся Макото и получил одобрение от всех, кто его услышал.       Макото к нему так и не поехал. Проснулся он, на удивление, не утром, а в девять вечера. Дом пустовал, а сам он лежал на кухне между холодильником и гарнитуром. Свет слепил глаза.       Макото поднялся, нашёл огромную бутылку сока и выпил половину за раз. Голова не болела, но тяжесть и боль в мышцах ощущалась. Он что, кирпичи таскал? В доме действительно было пусто, но в последней комнате обнаружилась Ибуки. Она почему-то переоделась в больничную сорочку и с самым безмятежным видом пялилась в стену.       — Миода-чан, где все?       Ибуки промычала и дельного ответа не последовало.       Тогда Макото проверил ещё парочку комнат и решился всё-таки позвонить. Трубку никто не брал. Идея пришла быстро и молниеносно: если Нагито не лежит здесь без сознания, значит, он уже протрезвел. А Нагито всегда отвечал на звонки.       — Макото! — весело поприветствовал его Нагито. — А ты где?       — Уместно ли мне задать этот вопрос тебе?       Нагито помолчал и заговорил:       — Хаджиме, а мы где?.. Нет, мы не знаем, где мы. Хаджиме, где я потерял рубашку? Я не знаю! А чего я сразу?.. Ну тогда пойдем.       И Нагито просто скинул вызов. Макото сжал телефон, не зная, как поступить. Он обзвонил всех, но никто не отвечал, так что бесполезно было повторять всё по кругу. Он вернулся к Ибуки, которой не оказалось на месте. Хлопнула входная дверь, и Макото остался один.       Он попытался нагнать быструю девушку, но та скрылась моментально.

***

      — Так вот что мы делали в бутике… — пробубнил Нагито, закрывая лицо от остальных.       Ему хотелось спрятаться и не показываться, пока жизни сама не разрулит сложившуюся ситуацию. Конечно, Макото не рассказал деталей разговора, но по интонации стало понятно: они обсуждали их отношения. Тут к гадалке не ходи даже…       — Потом мне позвонила наконец Миода, и я примчался в торговый центр. Тут как раз была Эношима, и мы пошли вместе. А дальше… — Макото вздохнул.       — Мне вмазал Сода, — Джунко хмуро посмотрела на неловкую улыбку Казуичи. — Когда я разрулила с вами ситуацию, то на выходе мне попался он, и я велела ему идти домой. Ну он с дуру и ударил меня. Я встретилась с Наэги, но вас я так и не смогла привести, так как с фонарём под глазом не походишь. Не хочу я себе портить славу супер-незабываемой модели десятилетия.       — Много на себя берёшь, — хмыкнул Казуичи и получил всё-таки пинок от Сони.       — Я вас не нашёл никого, хотя обходил все места. Эношима тоже не привела никого. Мы вновь договорились на том, что она едет домой вместе с сестрой, что забрала Нанами, а я продолжу ваши поиски.       — А кто Эношиме вообще позвонил? — наконец спросила Хиёко, закидывая ногу на ногу.       — Я позвонила, — скромно произнесла Микан, теребя кружку с водой. — После того, как Хаджиме и Нагито попытались найти потерянную рубашку, я заподозрила неладное и… Старалась держать все под контролем. Но не получилось, и мы оказались в том магазине… Хаджиме с Нагито так громко кричали друг на друга, что я умоляла администрацию не вызывать охрану, обещала уйти… Ну и… В итоге так получилось, что я позвонила Эношиме, и она сразу же приехала.       — С каждой секундой истории я понимаю, что никогда больше в вашей компании пить не буду, — пробубнил Казуичи.       — Хорошо, мы с Нагито понятно, — Хаджиме мазнул по застывшему лицу Нагито тёплым взглядом. — Мы искали ему рубашку. А остальные что там делали?       — Да мы половину не вспомнили. Как вообще мы все разделились и… как додумались ехать куда-то? А тот дом… нас же хозяйка убьёт!       Макото вздохнул и посмотрел на Ибуки.       — Ты что-то помнишь, да?       Ибуки удивлённо приподняла бровь.       — Я уехала из дома на последней электричке и попала в центр города. Насколько я помню, — она нахмурилась, вспоминая. — Я встретила Хинату и Комаэду, и они… выбирали рубашку. В примерочной были… Я подошла туда, заметила, что они немного заняты, и хотела уйти.       Ибуки неловко посмеялась, смотря на круглые глаза Нагито.       — Но по итогу я стащила одежду Хаджиме и отдала ему свою сорочку. А потом… — Ибуки потёрла виски. — Потом за нами побежала охрана, когда Хината вышел в больничной одежде из бутика. Там Эношима, конечно, всё уладила, но за пределами магазина — нет. И мы рванули из ТЦ.       — Мне, блять, интересно, существует ли ещё грань пиздеца, которую вы не перешли? — рявкнула Джунко. — Если вы сейчас здесь, значит, вас не поймали, но… Серьезно? Почему? Я не могу понять, почему вы влезли в какую-то задницу? Да вы знаете, что было бы, если вас задержали бы?       — Мне больше интересно, удачно ли вы потрахались, Хината, — Хиёко мерзко улыбнулась, зная, что ей ничего не будет — она вообще вернулась домой, скорее всего.       — Да не было ничего, — рявкнул Нагито. — Это вообще не имеет значения.       После неловкого молчания, которое ощутила даже Хиёко, Ибуки вновь заговорила:       — Я помню мало. Но сейчас немного прояснилась ситуация, почему вы оба проснулись в трусах и одном носке.       — Рассказывай, — махнул рукой Хаджиме и охнул, стоило руке Нагито случайно коснуться его под столом.       Нагито отдернул ладонь, неловко потёр её, склоняя голову так, чтобы Хаджиме не смог разглядеть его бешеные глаза. Сердце стучало оглушающе в ушах, и нос щипало от чувств. Ему хотелось послать всё к чёрту и накинуться на Хаджиме с объятьями, но он был вынужден сидеть здесь, в толпе, и пытаться понять, что они вчера натворили.       — Мы с вами убежали оттуда, и, если я верно помню, мы даже двинулись в нужном направлении. Но в последний момент на пути нам пришлось идти через людную площадь. И… там был фонтан.       Не требовалось лишних слов, чтобы понять, какой кошмар произошел дальше. Макото сразу же стукнул себя по лбу, показывая реакцию на произошедшее. Нагито с Хаджиме смотрели в разные стороны, и стыд отчётливо читался в их лицах.       — Нагито сложил свои вещи и пихнул мне, а после залез в фонтан. Хаджиме тоже… тоже выкинул ту сорочку и присоединился. Я, естественно, не полезла, а вы там плавали, пока люди не заинтересовались происходящим.       — Сука, — выдохнул Хаджиме и засмеялся хрипло. — Я точно не буду больше никогда пить.       — Я вас вытащила, но вы так не хотели уходить оттуда, что я позвонила Наэги. Он не ответил. И я решилась дозвониться до Хиёко. Она вас забрала, а я… по-моему, я пошла домой, но проснулась в студии.       Ибуки, к удивлению каждого, рассказывала информацию чётко и без лишнего сленга, с которым она общалась в девяти случаях из десяти.       — Я уже не могу ничему удивляться, — признался Хаджиме с самым спокойным лицом.       Другие поддержали ему ленивыми «угу».       Нагито тоже кивнул, зная, что Хаджиме заметит — всё время пялился на него. Его, конечно, сильно беспокоили мысли по поводу того, что они успели сделать в примерочной (хотя это было очевидно). Раз Хаджиме разделся… Нагито помотал головой и облокотился назад, с удовольствием разминая шею. Она хрустнула пару раз, и он понял, что готов был прямо сейчас её свернуть себе, чтобы не испытывать напряжение и страх, засевший глубоко в груди.       — У нас много расхождений в рассказах. — Макото закатил глаза, молясь о том, чтобы это всё кончилось. — Слишком много неточностей.       Джунко, до этого жующая огромную карамельную палочку, заговорила:       — Я, конечно, согласилась разобраться во всём этом, но меня это порядком достало.       Она выкинула сладость в раковину под шипение Хиёко и, взяв с собой свои вещи, помахала рукой.       — Я ещё должна разобраться с Мукуро и Нанами. А вы как-нибудь сами, о’кей? Макото, — она усмехнулась со взглядов других, — напиши потом, расскажи, чем кончилось.       И Джунко растворилась на глазах, как будто не была здесь вообще. Макото лишь рот раскрыл, пытаясь совладать с собой. Остальные не были против. Меньше народа — больше кислорода.       Они с кислыми лицами рассматривали друг друга, не зная, что делать дальше.       — Я и сама устала, — стеснительно прошептала Микан и ойкнула от того, как подхватила её под руку Хиёко.       — Ну вот и отлично. Знаете что? Мы не маленькие. Всё, что натворили, лишь на наших совестях, а не на родительских. Так что… вперёд все по своим конурам, зассали весь дом мне. Интернет для бабушек придумали? Вот там и спишемся, я уже устала вас терпеть.       Естественно, Хиёко хотела поскорее избавиться от огромной толпы, которая, к тому же, находилась тут не вся. Несколько человек, похоже, вообще пропали без вести. Хаджиме с Нагито поднялись вдвоём и, не сговариваясь, последовали на выход.       — Если кто что вспомнит — присылайте голосовые.       Хаджиме потянулся только тогда, когда закрылась дверь в дом Хиёко. Остальные неохотно высыпались из помещения, явно раздосадованные тем, что им идти часа два домой, не меньше. Нагито тоже побрёл с больной головой и слипающимися глазами, которые различали лишь жаркое солнце над головой и шумную дорогу.       Хаджиме перехватил его и, не зная что сказать, подтянул к себе. Они молчали. Нагито — с ожиданием. Хаджиме — со страхом.       — Нагито, — он поджал губы и наклонился, обнимая его неловко, стискивая до боли в рёбрах. — Позволь мне извиниться.       — Я уже позволил, Хаджиме, — Нагито потрепал его по волосам, пряча слезящиеся глаза.       — Я не хотел тебя бросать. Я должен был поговорить с тобой.       Хаджиме повис на нём, гладя Нагито по лопаткам и пояснице.       — Всё хорошо. — Нагито прикусил губу и всё же судорожно вздохнул. — Не заставляй меня чувствовать это… вновь.       — Нагито, ты мне дорог. Я… Я люблю тебя.       Нагито вздрогнул и стукнул его по плечу:       — Почему ты мне говоришь такое, когда мы с тобой еле стоим на ногах?       — Потому что я могу сказать тебе это сейчас, чтобы не было поздно. Я больше не хочу откладывать ничего.       Хаджиме приподнялся, смотря на Нагито, который был с ним одного роста. Его сердце волнительно застучало, мурашки пробежались по рукам. Нагито отвёл взгляд от внимательных глаз и шумно сглотнул.       — Давай, Хаджиме.       И Хаджиме заново учится дышать, когда теплые руки смыкаются у него за шеей, а перед глазами облегченный взгляд Нагито. И ничего другого он не хотел бы в эту минуту.