Action
30 августа 2020 г., 15:22
***
Ощущение осколков не хочет покидать Сынмина, даже по пути в универ. Разбив в истерике кружку и хлопнув ладонью по тому, что от неё осталось он поранил руку, и остаток дня продолжал вытаскивать из неё осколки; наблюдая, как из повреждённой кожи вытекает алая кровь, стекая ниже и капая на пол. Забыв про тест по английскому, забыв в принципе про всё, парень уже идёт в универ. Собственно, если возникнут вопросы, его лицо всё спокойно разъяснит — помятый вид, опухшие глаза, искусанные губы, ещё и рука в придачу. Сразу понятно, чем он занимался все выходные — смеялся и радовался жизни. Похож на апельсин, из которого выжали весь сок вместе с мякотью, оставив помятую кожуру; глупое сравнение, но именно оно так идеально подходит и описывает не только Сынмина, но и всю его жизнь. Войдя в здание и дойдя до своей аудитории, омега заходит и идёт на своё привычное место. Как всегда никто не обращает на него внимания, оно и к лучшему. Как-то слишком сильно кинув рюкзак на свободное место рядом, Сынмин плюхается уже на своё место и прячет лицо в сложенных руках — собственная крепость, которая защитит от неприятных взглядов и яркого света; только от проблем и собственной боли это не поможет. Кажется, что звонок звенит слишком долго и непривычно звонко, уши пакуют чемоданы и резво драпают в местечко потише. Гул аудитории затихает, но вместо этого начинает бубнить учитель. Первая пара с миссис Ю — преподаватель по английскому; невысокая бета средних лет с рыжим пучком волос. Мел издаёт истошный скрип, когда женщина пишет на доске число и слишком противное слово — «Тест». Сынмин нехотя отрывает голову, достаёт ручку и какой-то огрызок тетрадного листа (к чёрту совесть, на это совсем не хватает сил). Парень тупит, конкретно тупит. После достаточно весёлых выходных вся полезная информация, которая могла бы помочь на этом тесте, вылетела из головы, вместо этого там крутится белая вывеска с чёрной надписью — «Сам виноват» и болезненные крики внутренней омеги, что служат фоновой музыкой. Медоволосый ерошит и оттягивает волосы, дабы к мозгам хоть что-нибудь пошло. Не выходит. Блять. Омега так и просиживает весь урок, в конце сдавая пустой лист, о том чтобы переписать тест, он подумает как-нибудь позже. Сынмин выбегает из кабинета и несётся в сторону уборной, забегает в кабинку и оседает возле унитаза, желание выплюнуть свои органы в буквальном смысле рвётся наружу, но он это геройски подавляет. Остаётся только рыдать. Снова захлёбываться в собственной боли и нужде в чём-то тёплом, родном и защищающем. Парень вытирает слёзы рукавом тёмно-синей толстовки и глотает ком с острыми шипами, которые заставляют горло саднить, а слова теряться в хрипе. Он встаёт с холодного грязного пола, выходит из кабинки, направляясь в сторону раковины; умывается, делает максимально невыдающее его состояние лицо и идёт на следующую пару, повторяя для себя одну единственную фразу. «Пожалуйста, Сынмин, продержись ещё немного».***
Медоволосый пропустил столовую, отвисая в туалете, после чего пошёл на следующие пары. Живот издавал умирающие звуки и бурление, словно извергающийся вулкан, но он это игнорировал. Ёнгук сегодня в универе, но к омеге не подходил, к слову, Сынмина, который идёт на последнюю пару, это вообще не волнует. Химия — последняя нервотрёпка, после которой можно идти домой и пересчитывать свои загоны, следом добавляя новые. Пара началась. По идее, парень должен был отвечать, но мистер Пак словно заметив это подавленное состояние — пропустил его, перейдя на шумного альфу, который сидел как раз перед зорким глазом профессора. Сынмин мысленно поблагодарил своего преподавателя, давнего друга и коллегу своих родителей. Да, Пак Чанмён нынешний учитель по химии, раньше работал в одной сфере с родителями, тем самым став их хорошим другом, отличным учёным, надёжной опорой и поддержкой. Альфе уже за пятьдесят — на голове характерная лысина, седая борода, кпупное тяжёлое телосложение, а на носу круглые очки. Кроме цвета и увеличения размера, в одежде мужчины ничего не меняется. Столько лет прошло, а вкус у человека не поменялся — всё те же лаковые туфли сорок шестого размера, всё те же пиджак и штаны в клетку, и конечно же — те самые красные подтяжки, которые стали особенной частью образа мужчины и позорного прозвища; которое мгновенно приелось. «Жиром в красных подтяжках» — его окрестили старшекурсники, а остальные с радостью подхватили. Но профессор, слыша шёпот за спиной и нелепые шутки в свою сторону, принимал их с улыбкой, в краях которой отдавались нотки полного безразличия и даже раздражения. Прозвинел звонок, толпа чудесным образом расстворилась, с дикими воплями и гоготанием мчась домой. Сынмин остался последним, лениво собирая свои вещи и уже собираясь выходить, как его окликнул мистер Пак. — Сынмин, у тебя что-то случилось? — мужчина подошёл чуть ближе, обеспокоенно вглядываясь в лицо медоволосого. — Наверное не выспался, — отнекивается парень, кусая нижнюю губу, он не в том состоянии, чтобы вести диалог. — Не похоже, — альфа усмехается, делая свой запах мендаля сильнее. — Если бы у тебя были проблемы со сном, ты бы давно уснул, тут что-то серьёзное... Не хочешь рассказать? В голове всплывает и мигает красным отчётливая фраза в письме родителей — «Никому не доверять». Сынмин покорно ей подчиняется, отнекиваясь и слабо улыбаясь профессору. — Нет, всё в порядке. Просто много задают, вот и все проблемы. — Учёба есть учёба, — улыбнувшись и слегка посмеиваясь, говорит мужчина. — Хорошо позаботься о себе, до встречи. — Спасибо, — тихо говорит омега и выходит из кабинета. После того как ты отвернёшься, сможешь ли ты с лёгкостью сказать, что тот самый человек, который несколько секунд назад улыбался тебе, не перестанет делать это даже после твоего ухода?***
— Да, я уверен, что он что-то узнал, можете начинать... Только не вздумайте упустить его, иначе Хэсон оторвёт голову не только вам, но и мне.***
Сынмин идёт по улице, нервно оглядываясь назад. Подозрительный седан чёрного цвета едет за ним от самого выхода из универа, серьёзно напрягая и так расшатанную психику парня. «Боже, неужели я схожу с ума?» «Так, успокойся, дыши ровно, тебе просто кажется». Машина всё так же продолжает ехать — медленно, точно и очень уверенно. Омега не на шутку пугается, чуть ускоряет шаг, поглядывая назад и забегает в ближайший магазин. Идёт в сторону дальней полки и прячется за ней, выглядывая на улицу, в надежде, что седан уехал. «Чёрт, он остановился». «Боже, что же делать? Неужели за мной и вправду следят?» «Может, попросить о помощи? Нет, люди подумают, что я сумасшедший, а преследователь поймёт, что его раскрыли и я умру. Что же мне делать...» Решение приходит слишком спонтанно, а именно с вомпоминаниями о его недавних хождениях по другим улицам, в поисках женщины, которая обранила права рядом с университетом, и Сынмин в силу своей чистой души решил отнести пропавшую вещь. Омега решает пойти другим путём, более длинным, но безопасным — через узкий квартал жилых домов, преследователь вряд-ли там проедет (по словам женщины, пропажу которой парень вернул, сама она и люди живущие здесь паркуются за несколько километров от своих домов, преодолевая оставшийся путь пешком). Глубоко вздохнув, он как можно спокойнее выходит из магазина, идя по заплонированному буквально три минуты назад маршруту. Старается идти медленно, неторопливо и уверенно, как будто ничего не происходит. Но как только замечает, что машина тоже трогается, вся эта достаточно хрупкая мантия уверенности испаряется. Блять. Эмоции и страх, которые засели глубоко внутри, взяли ситуацию под свой контроль, поэтому омега ускоряет шаг, заметно съёживаясь, тем самым накаляя обстановку ещё больше; машина тоже ускоряется. Парня в открытую тресёт и он не понимает, что ему делать, последний раз оглянувшись и выдав себя по полной, он срывается на бег. Седан вторит его скорости, не желая упустить свой объект. Медоволосый мчится сам не зная куда. Чёрт, проворонил поворот. Сердце бешено колотится и хочет совершить побег из грудной клетки, парень не знает, что ему делать, ведь весь его план полностью рассыпался и превратился в жалкую пыль. Остаётся только бежать. Неожиданно для себя самого, Сынмин сворачивает на другую улицу и продолжает бежать, но тут его резко дёргают в тёмный и пустой переулок. Он закрывает глаза, ожидая удара, приближения собственной смерти и встречи с родителями на небесах, но... Вместо выше перечисленного, он чувствует собственное бешеное сердцебиение и два чётких запаха. Мята и морской бриз — альфы. В силу своего любопытства, которое в данный момент перешагивает страх, медоволосый открывает глаза, видя перед собой двух красивых и высоких парней в чёрной спец-форме, которые переводят дыхание, рвано хватая ртом воздух. Сынмин слегка пугается, когда видит у них на поясе пистолеты и ножи, которые привязаны к бедру. Один из них заметив пристальный, испуганный и в открытую рассматривающий взгляд, резко фокусируется на омеге, от чего тот вздрагивает. — Быстро бегаешь, Ким Сынмин. Медоволосый теряется от того, что незнакомый альфа с такой уверенностью называет его по имени, он уже начал перерывать архив воспоминаний в собственной голове; может быть они уже где-то виделись или знали друг друга некоторый промежуток времени, но нет, такого в его памяти не было. Эти парни ему совершенно не знакомы. Тогда откуда они знают его? Почему оказались как раз в тот момент, когда ему понадобилась помощь? Может кто-то послал их? Тот кто знает его очень хорошо? Из раздумий его прервал голос тёмноволосого парня, который обращался явно не к холодной бетонной стене, с которой так отчаянно хотел слиться омега. — Сынмин, ты позволишь нам представиться? — альфа осторожно встал на один шаг ближе. — Не бойся, мы не сделаем тебе ничего плохого. И Сынмин кивает, давая разрешение стоять немного ближе и позволить им представиться. Почему-то эти двое не вызывают особого страха, всего лишь лёгкое недоверие, которое агрессивно перетекает в интерес. — Меня зовут Джинён, а это Эрик, — показывая на себя и на стоящего чуть дальше блондина с синими как океан кончиками, что не послушно падают на глаза, тёмноволосый закончил их короткое, но достаточно важное знакомство. Сынмин непрерывно смотрит на альф и замечает, что те ведут себя слишком спокойно и послушно; омега слегка удивлён. Внутри что-то трескается, а подсознание начинает кричать и пытаться достучаться до парня, который решает заговорить с его новыми знакомыми. — Откуда вы знаете моё имя? — Твоё имя знаем не только мы, что конкретно усугубляет ситуацию. Мы знаем о тебе благодаря нашему боссу, — пояснил Эрик, выровняясь с Джинёном, так же осторожно сделав маленький шаг. — Зачем я вам? — получилось как-то слишком грубо, из-за чего парень опустил глаза и сильнее вжался в стену, ожидая более грубых действий со стороны альф; как никак, рождённые доминировать, котрые сейчас хоть и ведут себя прилично и спокойно, всё же не будут терпеть грубость и сюсюкаться с омегой слишком долго. Но... Так думает лишь Сынмин. — Как Эрик уже говорил, о тебе знаем не только мы, остальные люди, которые знают о твоём существовании не будут с тобой так разговаривать как это делаем мы, — видя в глазах напротив всю ту же жажду ответа на заданный вопрос, Джинён продолжает. — Я поясню суть твоего вопроса, после того, как услышу от тебя ответ на свой вопрос, хорошо? Кивок. — Спасибо. Только, пожалуйста, не пугайся и отвечай честно... Так, хорошо... Мы достаточно долго за тобой следим и после этих выходных ты выглядел — не очень, скажи, только честно, ты что-то нашёл или что-то узнал, что на тебя это так повлияло? По спине Сынмина пробежал холодок, сердце сделало остановку, а глаза начали блестеть от наступающих слёз. «Они догадываются об этом?» «Может, мне стоит им всё рассказать?» Медоволосый дёргается и вжимается в стену ещё сильнее (малыш, ты не Гарри Поттер, ты не можешь пройти сквозь стену и поступить в Хогвартс), когда улавливает резкое движение со стороны одного из альф. Джинён подбежал к углу и аккуратно выглянул, дабы убедиться, что за ними никто не наблюдает и удостовериться, что преследователь уехал. Эрик не спускал с него глаз, в любой момент готовый сорваться на бег или вытащить пистолет. — Он уехал? — спрашивает омега дрожащим голосом, не сводя глаз с тёмноволосого. Он всё ещё напуган недавним марафоном от преследующего его седана. — Да, не волнуйся... Так, ты всё-таки ответишь мне? — Джинён вернулся на прежнее место, всё так же удерживая дистанцию, при этом выжидающе смотря на медоволосого, который никак не решался что-нибудь сказать. — Сынмин, мы поклялись нашему боссу, что защитим тебя, — сказанное блондином, пробивает подкорки мозга и липнет жованной жвачкой ближе к корням. «Кто же такой ваш босс, что так отчаянно хочет меня защитить, может... Нет, не может быть, не питай ложных надежд». «Может быть они вовсе и не ложные...» Эх, была не была... — Я-я нашёл секретные документы родителей вместе с их письмом... К-как выяснилось у меня редкая группа крови, которая может быть полезна в дальнейших исследованиях... — Ты никому не рассказывал об этом? — Эрик взволнованно заглядывает медоволосому в глаза. — Н-нет, мне не с кем делиться о таком, тем более, родители сказали никому не доверять, кроме... — Сынмин прикусывает себе язык — слишком много ненужной информации. — Кроме кого, Сынмин? — парни выжидающе смотрят. «Молодец, Сынмин, язык видимо не учили держать за зубами». «Но ведь... Я и так поделился уже достаточно личной информацией, чего же молчать сейчас? Тем более, эти альфы не такие уж и опасные, какими показались сначала, может быть я смогу получить от них хоть какую-нибудь защиту...» Не неси чушь. — Кроме моего истинного, — на глазах предательски наворачиваются слёзы и омега вынужден опустить голову вниз. — Думаю, мы сможем помочь с твоим истинным, — парни тепло улыбаются заставляя медоволосого поднять голову и удивлённо уставиться на них. — Что... С-серьёзно? — в глазах столько надежды, что у альф защимило сердце. — Конечно. Кстати, об этом, твой вопрос... Я думаю, что ответ от своего истинного тебя больше всего устроит, — тёмноволосый улыбается, показывая белоснежные ровные зубы. — Я не- я не понимаю. — Всё просто — именно он, твой истинный, который по совместительству является нашим боссом, достаточно болезненным пинком под зад, отправил нас сюда, — Эрик фыркнул, потирая возможное место ушиба и наигранно дуясь. — Пнул Хёнджин — только тебя, а меня — вежливо попросил, — сказал Джинён, а после закатил глаза, на то, что блондин показал ему язык. В следующий момент, оба резко посмотрели на омегу, у которого на розовых щеках появились влажные дорожки слёз, а сам он начал всхлипывать. Альфы не на шутку перепугались, что сделали что-то не так, но после того, как разобрали в надрываюшихся рыданиях тихое — «Хёнджин», подошли ещё ближе и начали шептать медоволосому, что всё в порядке; он жив здоров и ждёт когда Сынмин даст согласие на то, чтобы парни забрали его и привезли к нему. — Сынмин, ты позволишь нам отвезти тебя к Хвану?
