Цирк мертвецов, или как вернуть себе душу.

Сейчас или никогда. Я начал ощущать непомерную пустоту внутри себя, осознавая, что сон столь легкий и почти осязаемый покидает мой разум. Еще никогда я так сильно не желал не просыпаться. Прекрасно зная, что реальность окутает очередной пеленой боли и разочарования, я каждый раз заставлял себя открывать глаза, смотреть на треснувшую картину своего существования и продолжать своё жалкое действие, именуемое "жить", терпя все увечья собственного разума, опираясь на единственное, что у меня было, - умение мечтать. Сегодня особенно хочется забыться, навсегда закрыть глаза и не открывать, оставить в неге все пережитое и все то, что еще предстоит пережить. Однако мое подсознание в очередной раз нашептывает роковое "смирись, ты должен это сделать, ты должен тянуть свою жалкую жизнь за собой в гнусное обесцененное будущее", и в очередной раз я размыкаю веки. Ничего нового, все те же трещины и паутина на потолке, жалкие лучи света, пробирающиеся сквозь забитый досками решетчатый квадрат окна. Все тот же затхлый запах сырости и плесени, звуки скрипящих голых досок, которые уже многие годы служили мне кроватью, и пятно растаявшей свечи, которое расползлось по каменному полу, унося с собой воспоминания о прошлом дне. Я не хочу помнить все, что со мной было, точно как и то, что со мной когда - либо станет. И не нужно. Монохром будней, длинною в несколько лет, стирает ту полосу в сознании, что так по юности влечет запомнить все и познать еще не случившееся. Я точно знаю, что лучше уже не будет, а хуже может стать в любой момент, и, будто в подтверждение моей мысли, слышу крики и громкие скрипучие голоса, разносившиеся по стенам приюта, ставшего тюрьмой не только моего тела, но и для моей души, которая, потеряв все надежды, боялась представить, что может еще произойти в гнилой, как моя тюрьма, судьбе. Я сразу заподозрил что-то неладное, заметив, что на "завтрак" никого не звали. Вчера нас всех заставили мыться, а такое событие происходит очень редко, кому нужно наше физическое состояние, если мы не более, чем дворовые облезлые щенки, которых заставляют делать все, что велит им человек, гордо именующий свою гнилую персону как "Хозяин". Всего, помимо меня, в холодном помещении проживало 27 человек, таких же задохликов с торчащими из-под кожи костями. Кто светловолосый, кто брюнет, кто высокий, кто низкий, кто-то уже почти взрослые юноши, а кто-то еще совсем малыши... Я находился где-то в середине возрастной категории и поэтому пытался всячески помочь младшим, зная, как им сейчас плохо и, зная, как плохо им будет в будущем. Я сам через все это прошел, поверьте, я знаю. Сегодня, только проснувшись, все лица старших были искажены гримасами ужаса на лице, а младшие с округлыми глазами не понимали причину такого изменения взрослых "братиков" и предпочитали просто отмалчиваться и ждать. Все уже догадались о том, что произойдет. Это рано или поздно случалось раз в год или два. Сегодня придут подбирать из воспитанников приюта новых шлюх для борделей, владельцем которых был один немолодой, но очень богатый и влиятельный человек. Он всегда выбирал симпатичных мальчиков, сдавал их взамен на серебро богатым господам, разбойникам или проезжавшим мимо купцам, получал деньги и выплачивал неплохой процент хозяевам приюта. Так же случилось и с моим единственным другом Сонмином, ведь именно это столь жестоко погубило его молодую, добрую и красивую душу. Что касаемо меня, то несмотря на то, что мне уже 14 лет, меня ни разу не выбирали, я был слишком угловат и неприметен для симпатичной шлюхи, меня всегда обходили, держась на расстоянии. Все эти годы меня даже не удостаивали взглядом, чему я был очень рад и всегда спокойно себя чувствовал во время таких мероприятий. Вот и сегодня мне было жаль ребят, которых которых постигнет столь мерзкая участь. Об их здоровье никто не заботился, в таких местах подростки - возобновляемый товар, при утилизации одного, появлялись двое на этом месте, каждый год к нам прибывали все новые воспитанники, ровно так же, как и покидали эти стены и эту жизнь другие, уже никому ненужные дети, которых судьба бросила одних справляться с жестокими нападками жизни. Участок неподалеку полностью состоял из холмиков, в которых лежали эти тощие, несчастные тела, там лежали мои товарищи, мои названные братья и мой лучший друг Сомин... Девочек у нас не было, их сразу продавали проезжим богатеям или отправляли в работать служанками в более знатные дома. От густого тихого напряжения всех нас отвлек звук тяжелых шагов, это были три самых ненавистных нам человека, если их вообще можно было назвать людьми. Дверь с грохотом распахнулась, пугая малышей и заставляя вздрагивать даже более взрослых ребят. В тесную комнату бесцеремонно ввалился высокий и по всем параметрам большой мужчина в грязно-сером плаще, из-под которого торчали кусочки его мехового лисьего воротника. От него разило спиртным и в примесь к этому смердело отвратительным парфюмом, которым он весьма неудачно пытался скрыть кислую вонь собственного пота и копоть костра, которая пропитала его одежду. Позади стояла та самая пара, что держала приют. Смачно сплюнув на пол, он оскалил свои желтые зубы и мокрыми глазами, белки которых почти полностью до радужки опутали ниточки ярких красных сосудов, начал оглядывать находившихся в помещении мальчиков. После небольшого визуального контакта с потенциальными жертвами он повелительно заорал на удивление высоким для такого большого человека голосом, что то и дело нервно срывался, создавая ощущение, будто внутри его гортани, вместо голосовых связок, лежит кусок стекла, по которому, царапая, двигается ржавый гвоздь: - Уведите малышню, оставьте только подростков, мне не нужны эти двуногие предметы, что будут мешаться под ногами! - Сейчас все сделаем, господин! - спешно тараторила хозяйка дома, тщетно пытаясь изобразить гримасу добродушия на прыщавом лице с густыми бровями и дорожками морщин, что придавали ей действительно злобный, искаженный и несомненно отталкивающий вид. Она будто плюясь, ругнулась на малышей, которые незамедлительно, но испуганно покинули четыре стены, протиснувшись между массивными тушами взрослых, что загородили проход. - Ну, а вы что вылупились, выродки? Быстро встаньте в ряд, вас сейчас осмотрят! Вы должны ценить эту честь, что так любезно предоставляет вам господин Н.! Лично я считаю, что такие выродки должны идти на корм дворовым псам, но по доброте душевной я оставила вас у себя под собственной крышей и нашла человека, что даст вам работу, поэтому вы, грязные крысы, должны уже и без слов понимать, что нужно делать! Я и остальные ребята поспешно встали вдоль комнаты, сняли рубашки и направили взгляд в пол, чтобы, не дайте древние боги, рассердить мерзкую ведьму еще больше. Тяжело дыша, Н начал подходить поочередно к каждому из воспитанников. Он проверял состояние зубов, кожи, на черты лица, некоторых просил продемонстрировать свой голос, осматривал волосы, сильно оттягивая их, и комментировал, что думает о каждом то слишком громко, при этом закашливаясь, то тихо бормотал себе под нос. Скоро будет и моя очередь, но я не волновался прекрасно зная результат - меня не возьмут, я всегда был не в его формате. Н одергивал за подбородок всех кто претендовал на вакансию в его любимом бизнесе и с блаженным выражением на жирном как масленка лице, орал в лицо все что думает о том или ином мальчике. - Слишком угловатый, неужели твоя жалкая шлюха мать не могла изрыгнуть из чрева нечто более привлекательное чем твое лицо! А ты! С таким горбом ты будешь вызывать у людей рвотный рефлекс всю свою жалкую жизнь, тупое животное! Уведите его с глаз долой. Белобрысый! Да, ты!Отдерни волосы, хм, голубоглазый! Гретта, я беру этого! Одень, накорми и собери белобрысого. - Хозяйка приюта с диким огнем в глазах, грубо схватила мальчишку о котором говорил сутенер и направилась прочь собирать в путь несчастного парня. Я хорошо знал этого парня, его имя М. Пожалуй среди нас, гадких утят, этот мальчик с северной части города был умным, заботливым когда дело доходило до младших и очень красивым лебедем, чью красоту так жестоко растратят на участь трактирной шлюхи...истинное варварство. После него были отсеяны все кандидаты, Н никогда не выбирал кого попало. Из приюта он забирал только самых красивых мальчиков, которых можно было продать за дорого и завести благодаря им, постоянных клиентов. Вот и дошла очередь до меня, я был этому даже рад, отмучиться пару минут и все, дышать спокойно. От меня требовалось выполнить пару просьб жирдяя и немного послушать гнилых слов в свою сторону. Он остановился напротив и странно ухмыльнулся оголив десна, на удивление он ничего не говорил, как это было с остальными. Он лишь пристально оглядывал моё лицо, сняв перчатку водя шершавыми пальцами по лицу, которое я со всех сил пытался не скривить от омерзения. И тут он сказал еле слышно то, что удивило меня очень сильно. - Я долго ждал этого момента! Год за годом я приходил и ждал когда ты расцветешь. Я был прав, ты очень похорошел! Я сделаю на тебе целое состояние! Ха, Берт смотри! Я же говорил мальчишка вырастет красавчиком! - упивался он от собственной правоты. Я ранее стоявший так уверенно и не колеблясь, начал замечать как трясутся мои колени, как в глазах собираются слезы, а голова до сих пор не может приять то что я услышал секунды назад. Как такое могло произойти. Что это значит. Почему я? Почему сегодня? Берт, хозяин дома и по совместительству муж Гретты повел меня в столовую где стояла миска еды напротив светловолосого м. Мы просто молчали. Мы понимали, что словами тут уже ничего не исправишь, сделаешь только больнее, надавив на свежую рану. Меня зовут Ким Реук, и возможно, это самый неприятный день в моей жизни.