Your life won't be the same

— Ты не убил его, Чанхи, ты просто пытался спастись. — Юсин немного шокирован от услышанного. Парни приехали к нему в больницу чтобы рассказать о случившемся и тот немного прихуел узнав, что Мин всё это время был в Сеуле. Затем начал извиняться за то, что якобы это он утвердил, что опасность тут уже не угрожает и им можно возвращаться из Бангкока. — Всё обошлось и слава богу. — выдыхает Сону, кладя подбородок на плечо старшего, что мирно сидит у него на коленках. — Джон мёртв. Всё закончилось, ребят. Даже не верится, после всего произошедшего трудно принять что-то не подозревая о каком-либо подвохе. Тогда, ещё в Таиланде, они ведь поверили, что в Сеуле всё утихомирилось и прятаться незачем. Только вот обернулось это всё гораздо большей опасностью, чем они могли себе это представить. Но теперь ведь и правда конец, разве нет? — Я просто боюсь, что об этом узнает полиция, и меня могут… — опускает голову Чхве, сжимая чужую руку на своей талии. — Юсин, ну хоть ты скажи ему. — закатывает глаза Ким. Тот смеётся. — Чанхи, он же мафиози. Вспомни только чем он занимался все эти годы. Тебе скорее руку пожмут за то что случилось. Ты герой. — улыбается парень. — Согласен. — Сону целует в щёку. — Я сейчас же сообщу об этой прекрасной новости боссу и он поручит убрать тело. У Чхве всё равно в голове не укладывается. Он убил человека… Да, это была самозащита, это получилось случайно, ведь тот сам насадился на нож. Но даже так, всё это трудно осознать и принять. Хотя, в глубине души, уже ощущается что-то тёплое и расцветающее. Кажется, камень с души начинает падать.

***

Проходит несколько дней. Сегодня Сону поехал на тренировку к Чанмину и он хотел взять с собой старшего под присмотр, но тот сказал, что лучше отлежится дома, и в квартире с ним ничего не случится. Уговаривать пришлось долго, но, в конце концов, Чхве всё-таки добился своего. — Чего разлёгся? — Ким несильно пинает Чанмина, что устало развалился звёздочкой посреди ринга. — Не могу больше. — тяжело дышит он. — Хватит на сегодня. — Ну как хочешь. Я ещё потренируюсь. — Сону возвращается к груше, начиная отрабатывать удары и использовать любимые приёмы. Пот стекает по лицу, волосы липнут ко лбу, но ему всё равно. Он правда получает удовольствие от этого дела и сам видит, что с каждой тренировкой его навыки улучшаются, это очень мотивирует работать нам собой ещё усерднее. Джи кое-как находит в себе силы подняться и идёт, или нет, уползает в раздевалку. Выходит минут через пятнадцать с сумкой в руке уже чистенький, переодетый, вкусно пахнущий после душа и направляется к выходу из зала. — Всё, я ушёл. — жмёт руку другу, что снял для этого одну перчатку. — До завтра. — Прив…в-вет… — слышится откуда-то сзади и, узнав человека по голосу, Сону хмурит брови и обовачивается. — Привет, Чанхи. — машет Чанмин, подходя к двери. — Не понял, ты что тут делаешь? — младший сверлит серьёзным взглядом. После его ухода, Чхве буквально через час стало невыносимо скучно. Он начал жалеть, что не послушал своего парня и остался дома. Смотреть фильмы одному — неинтересно. Приготовить что-то на ужин — холодильник практически пустой, что в итоге и повлияло на выход из квартиры. Но он решил сначала заскочить за младшим, у которого как раз должна заканчиваться тренировка, а потом вместе пойти за продуктами. Тот явно не одобрит его самостоятельное разгуливание по улице в позднее время, но это не остановило Чанхи и, смирившись получить пизды, он всё-таки вышел сам. Тем более, теперь он ни от кого не прячется и за ним никто не следит. Да и идти всего десять минут. Войдя в зал и увидев своего парня, у Чанхи чуть челюсть не отвисла. Голый, мокрый от пота торс Кима, выделяющиеся кубики пресса, что просто руки немеют, так хочется их потрогать. Также мокрые волосы, красные прядки которых красиво спадают на глаза. Шорты его красные уже хочется разорвать к ебеням, чтобы не скрывали ахуенные бёдра. Он сглатывает, облизывает губы, боясь, что слюна всё же потечёт по подбородку. Старший игнорирует его вопрос и злой взгляд, открыто залипая на вид. — Я кажется задал вопрос. — Сону снимает перчатки, отбрасывает их в сторону и, спрыгивая на пол, сокращает дистанцию с Чхве. Он злится. Тот вышел из квартиры не предупредив, хотя сам же просил остаться дома. А если бы с ним снова что-то случилось? — М-мне стало скучно. — заикается старший, когда тот подходит ближе, от его грубого взгляда хочется упасть на колени. — Скучно? Я говорил тебе пойти со мной, а ты в итоге не просидев и двух часов дома, выходишь без меня на улицу. Тот опускает голову, что заставляет младшего думать что ему стыдно и он осознаёт свою ошибку, но нет. Чанхи опустил глаза, потому что не в силах больше смотреть на это сексуальное тело, не имея возможности прикоснуться к нему. Парень приходится языком по пересохшим губах и, усмехнувшись, снова поднимает взгляд на злого младшего. Тот, увидев эту усмешку, немного грубо хватает чужую руку и ведёт в раздевалку. Дверь закрывается с громким хлопком и, в одну секунду, старший оказывается прижатым к стенке. — Какого хрена, Чанхи? — совсем не улыбаясь спрашивает Ким, смотря на подозрительную ухмылку. — Ты хочешь снова попасть в какую-то опасность? — Ты такой красивый… — закусывает губу Чхве, начиная прикасаться пальчиками к чужому прессу и абсолютно игнорируя вопросы. — Не зли меня. — убирает руки от себя. — Мы договаривались, что один ты по улице ходить не будешь, по крайней мере в темноте. Но старший, будто совсем его не слышит, ехидно улыбается, вставая на носочки и накрывая пухлые губы своими, немного прикусывает одну из них, когда чувствует резкую тесноту в боксёрах. Он хочет его здесь и сейчас. — Я не договорил. — отстраняется Ким, начиная злиться ещё больше, но у того в глазах и намёка на страх нет, только ярое желание. Не дождавшись ни слова, он снова чувствует чужие руки на себе, что обвивают шею, а губы продолжают жадно целовать. Тут уже красноволосый не сдерживается и подбрасывает парня вверх, хватая тонкую талию одной рукой. Другую опускает на ягодицу, сильно её сжимая и придавливает хрупкое тело к холодной стене своим. Ноги старшего как обычно обвивают голый торс и стон срывается прямо в поцелуй, когда его возбуждение соприкасается с прессом, хоть и через джинсы. Поскорее бы снять эту тряпку, терпеть её на своём члене кажется сейчас самым болезненным чувством. Рот Чанхи сразу же открывается, пропуская горячий язык внурь, что начинает там хозяйничать, переодически посасывая чужой. Руки младшего блуждают по нежной коже под толстовкой, заставляя того выгнуть спину и оттянуть красные пряди на затылке. Хоть глаза и закрыты из-за плотно сжатых губ между собой, но в голове проскакивают картинки этих сильных рук, на которых набухшие вены сексуально ведут вниз под кожей, это так возбуждает… Сону уже тогда почувствовал неладное. Что этот малыш себе позволяет? Вышел из дома без ведома, явился сюда, сверкая милой улыбкой, а сейчас, откровенно говоря, нагло нарывается быть оттраханным. Его даже не испугало недовольство младшего, а ведь нежностей он от него теперь вряд ли получит, плохо себя повёл. Как ни странно, но именно сейчас старшему хочется грубее, хочется так, чтобы синяки по всему телу и ноющая боль в пояснице на следующий день. Оторвавшись от губ, что приобрели алый оттенок после мокрого поцелуя, Ким перемещает свои на любимую белоснежную шею, начиная покрывать мелкими поцелуями, а затем немножко покусывать зубами, оставляя на местах багровые отметины. Чхве стонет громче, стоит парню коснуться затвердевшего соска, паралельно сжимая второй. Есть ли на свете что-то прекраснее этих стонов? — спрашивает сам у себя красноволосый, теряя голову от того что слышит сейчас. Нежный голос заставляет собственный член наполниться кровью и затвердеть до такой степени, что почувствовав его своей задницей, старший откидывает голову назад, едва ли не ударяясь о стену и создаёт трение между собой и каменным возбуждением снизу. Как хорошо, что в здании уже никого нет. Если бы только какая-то сущность удосужилась им помешать, она бы умерла на месте. Причём не понятно кто убил бы её быстрее, Сону или Чанхи. Обоим начинает надоедать это положение и младший, резко оторвав того от холодной стены, несёт к столу, устраивая на твёрдой поверхности. Старший, ухватившись пальцами за мокрые плечи, снова впивается в губы, пошло посасывая нижнюю, а затем в один момент соскакивает со стола, становясь на ноги, еле удерживая равновесие. Ким не понимает что произошло, но неприятный холод на губах заставляет напрячься и открыть глаза, что позволяет заметить отсутствие Чхве перед собой. Мозг отказывается давать какие-либо предположения и только почувствовав копошение внизу, он опускает взгляд и видит старшего стоящего на коленях. — Многовато ты сегодня себе позволяешь. — Сону удивляет смелость старшего, но останавливать его он не собирается, лишь поглаживает розовые волосы и принимается наблюдать за дальнейшими действиями сверху. Тот снова игнорирует чужие слова. Парню правда хотелось сделать это и возможно получится потушить злость младшего таким образом. Он накрывает ладонью выступающий бугорок из шорт и в эту же секунду слышит томный вздох. Младший откидывает голову назад и сжимает волосы у того на затылке. Влажные шорты опускаются до колен, а на боксёрах заметно множество пятнышек. Чанхи оставляет поцелуй на головке через ткань и чувствует, что волосы оттягиваются значительно сильнее, но он ничего не говорит, а продолжает действовать. Пальчики поддевают резинку и стягивают ткань вниз, что сопровождается очередным вздохом сверху. Член наконец-то высвобождается, выпрямляется полностью, истекает в предэякуляте и требует внимания. Но тот несколько секунд просто смотрит на орган, любуется. Он красивый, обведён венками, так и хочется пройтись по ним языком, красная головка выделяет смазку. Парень немного переживает, ибо таких размеров во рту он ещё не имел. Но, вперемешку с желанием, волнение уходит на второй план. Заметив лёгкое движение бёдер напротив, он понимает что засмотрелся и, как бы извиняясь за это, снова целует головку. Рваный выдох заставляет старшего ухмыльнуться. Он задевает языком уздечку, устраивая обе ладони у основния, и начинает медленно водить одной из них, срывая ещё больше тяжёлых вздохов. Он будет делать всё, чтобы дождаться полноценного стона сверху. Сону ловит кайф. Эти маленькие ладошки так приятно ощущаются на своём члене, а мягкие губы, что играют с головкой, заставляют гореть от желания просунуть орган внутрь. Но это было бы слишком грубо. Чанхи хоть и плохо себя вёл сегодня и красноволосый злится на него, но он всё ещё помнит, что грубости в таких делах у того в жизни было более чем достаточно. Поэтому чуть грубее он будет попозже, а пока позволяет себе лишь с силой сжать розовые пряди на затылке и немного двинуть бёдрами вперёд, косаясь головкой приоткрытых губ. Пускай делает что задумал. Старший видит и чувствует это желание и, поняв намёк, продолжает плавно скользить рукой, а головку берёт в рот, сразу же начиная обводить её языком и посасывать уздечку. Ким издаёт рык и, когда тот берёт чуть больше, не контролирует силу и тянет чужие волосы с такой силой, что слышит скулёж снизу, а тёплая ладонь с члена перемещается поверх его руки и просит немного ослабить хватку. Тогда он его отпускает и поглаживает в извинение. Чхве выпускает головку с пошлым звуком и проходится языком по всей длине, собирая смазку и размазывая по стволу. Довольствуется процессом, обводит каждую венку, как и хотел. Рычание младшего всё больше пробуждает желание сделать максимально приятно. Смочив член слюной и облизав губы, парень аккуратно берёт наполовину, слыша тихий стон сверху и останавливается, начиная работать языком. Одна ладонь продолжает двигаться от основания до своих губ и волосы снова оказываются сжаты пятерней Кима, но сейчас это уже приятное ощущение. Если бы он убрал руку, Чанхи бы в тот же момент положил её обратно. Губы опускаются всё ниже и через несколько секунд с губ Сону всё-таки срывается протяжный стон, что заставляет улыбнуться. Тот материться готов, насколько хорошо во рту старшего, ещё лучше, чем он представлял это ранее. Чанхи взял по основание и, чувствуя некий дискомфорт, в уголках глаз появляются мелкие капельки. Но рука на затылке, будто почувствовав это, начинает нежно гладить, отчего хочется мурчать. Немного привыкнув, старший втягивает щёки, что сопровождается ещё одним стоном, и выпускает член изо рта. Тот чувствует неприятный холод и снова касается головкой чужих губ, которые сразу же раскрываются и берут на всю длину. — Блять… — стонет красноволосый, когда голова начинает двигаться, и едва ли не кончает от взгляда снизу. Чхве старательно сосёт и работает языком, переодически замедляясь, чтобы посмотреть вверх на лицо Кима. Тот рычит и откидывает голову назад, закусывая губу. Ему нравится. Ему хорошо. Это и замечает старший, продолжая погружать толстый член в ротик и помогать себе рукой. Самому кончить охота только от горячего ствола. Когда горло расслабляется, орган так идеально входит в него. Чанхи впервые делает это с удовольствием и сейчас он, кажется, совсем не знает что такое рвотный рефлекс. Рука на затылке запутывается в розовых волосах и сама задаёт нужный темп, а бёдра толкаются вперёд и теперь младший, откровенно говоря, буквально трахает маленький ротик. Но тому нравится эта небольшая грубость, он мычит и сам получает удовольствие. Куда в такие моменты девается его ангелочек? — думает Сону не переставая двигать бёдрами. Кто бы мог подумать, что это чудо умеет так первоклассно отсасывать. Немного злит тот факт, что он просто натренирован. Парень снова рычит и впивает ногти себе в ладонь, вспоминая что кое-какая гнида смела жетстоко иметь этот рот. Ухмылка появляется на лице, когда он понимает, что Джон уже мёртв. Он заслужил эту смерть и даже ещё легко отделался. Теперь Чхве будет доставлять такое удовольствие только Киму, а он, в свою очередь, также обязательно сделает приятно своему малышу. Это любовь. Чанхи продолжает быстро двигать головой, скользя смазанной рукой у основания, пускает вибрации по стволу и уже ожидает почувствовать тёплую жидкость во рту. Но, когда красноволосый чувствует приближающийся пик, он резко тянет чужые волосы назад и достаёт свой член. Тот никак не успевает отреагировать, лишь в одно мгновенье оказывается сидячем на столе с раздвинутыми ногами. — Но я ещё не закончил… — невинно глядит юноша. Теперь настала очередь Сону игнорировать старшего и, сняв толстовку с худого тела, он пристраивается меж разведённых ног и впивается в губы напротив, слизывая с них смазку своего члена. Чанхи обвивает его тело руками и ногами, стараясь не оставить между взмокшими телами ни миллиметра. Он ощущает своим животиком чётко выраженный пресс и стонет в поцелуй. От возбуждения в паху сводит, джинсы слишком сильно давят. А тот, кажется, снимать их не спешит, лишь сжимает худые бока и страсно целует. Парень начинает недовольно хныкать и двигать тазом, опуская одну руку к ремню, но Сону его опережает, срывая ремень с джинс ловким движением и отбрасывает в сторону. — Такой нетерпеливый малыш. — шепчет он на ушко, прикусывая мочку, отчего тот издаёт мелодичный стон. Чхве был бы уже согласен снова разозлить младшего, для того чтобы перестал медлить и наконец снял с него плотно облегающую ткань. Но мозг не соображает совсем, причиной чего являются горячие прикосновения к уже искусаной шее. Тот ищет на ней хотя бы самые маленькие участки нетронутой кожи, которой крайне мало, и прикасается губами. Старшему приятно до одури, но терпеть боль в джинсах с каждой секундой становится всё труднее, а член, упирающийся ему в бедро, заставляет хотеть себя внутри и парень мычит царапая чужое плечо, просит сделать уже с его возбуждением хоть что-то. Сону ухмыляется от его отчаяния и, не отрываясь от мягкой кожи на шее, расстёгивает пуговицу на джинсах. После вжикания молнии, щека чуть ли не горит от удовлетворённого выдоха Чанхи в неё. Давление хоть немного, но смягчилось. Маленькая ладошка зарывается в красных волосах, а младший, поцеловав линию челюсти, наконец-таки стягивает противный кусок ткани вниз и отбрасывает куда подальше. Тот снова мычит, непонятно, от чувства освобождения или от желания снять с себя ещё и боксёры. Кима забавляет это состояние старшего. Он кладёт свою руку на небольшой пятнистый бугорок, протяжный стон снова забивает разум и парень сжимает чужое возбуждение, после чего получает ещё парочку таких же. Чхве, держась одной рукой за плечо, поднимает лицо младшего, что смотрел в то время вниз и, оказываясь напротив, впивается в губы, начиная кусать их. Почему всё происходит так долго? Кажется будто сутки прошли с того момента как он оказался прижатым к стенке в этой раздевалке. Крик рвётся на ружу, оповещая о том, что «Возьми меня уже, Ким Сону» и, почувствовав наконец горячие пальцы под резинкой боксёров, старший стонет в поцелуй. Ещё один ненужный предмет гардероба отправляется летать по помещению. Чанхи сдавливает худыми ногами талию парня с такой силой, что завтра, наверное, бо бокам появятся два огромных синяка. — Смазки нет, так что прийдётся потерпеть, детка. — целует за ушком Сону, поднося три пальца ко рту старшего и тот сразу вбирает их, начиная сосать, при виде чего в глазах двоится. Почему это так ахуенно? — думает парень, смотря на то, как пальцы погружаются в горячий рот. Старший, закрыв глаза, обводит каждую фалангу и обильно смачивает слюной. Нет, ну кончить можно. Достав пальцы, Киму приходится немного отлипнуть от тела парня и, раздвинув стройные ноги пошире, подносит указательный палец к колечку мышц, поглаживая снаружи. Чтобы отвлечь того от неприятных ощущений, он припадает губами в затвердевшему соску, начиная посасывать и задевать зубами бусинку, медленно вводя первый палец. — Айщ. — шипит тот, вжимая свои ноготки в плечи младшего. — Расслабься. В следующий раз Чанхи обязательно возьмёт с собой смазку, да и вообще будет носить её с собой, чтобы оказалась под рукой в подобном случае. Сосать пальцы ему конечно понравилось, но сейчас это приносит дискомфорт. Он делает вдох и выдох, пытаясь расслабиться и через несколько секунд палец начинает двигаться глубже. Чхве жмурит глаза, откидывая голову, и крепко обнимает красноволосого за шею. Сону целует его в губы, менее горячо, чем до этого. Спустя примерно минуту следует кивок и это позволяет младшему добавить второй палец. Старший закатывает глаза, утыкаясь лбом в плечо. Киму меньше всего хочется причинять ему боль, но нужно расстянуть хорошо, чтобы доставить удовольствие позже. Чанхи это понимает и прикладывает все усилия чтобы расслабиться. Два пальца двигаются в манере ножниц, надавливают на стенки изнутри и, нащупав комок нервов, тот как застонет в ухо — Блять… — срывается с губ Чхве и, сообразив, что он сейчас ляпнул, ловит на себе неодобряющий взгляд и прикрывает рот рукой. — Полегче, малыш. — вскидывает бровь. Непонятно откуда Чанхи набирается такой смелости, но решается шепнуть — А ты посильнее… — ухмыляется он и продолжает насаживаться на пальцы самостоятельно. Тот ахуевает и хочет в ответ что-то выбросить, но решает промолчать и добавить третий палец. Удовлетворённые стоны срываются с чужих губ, заставляя испытать оргазм для ушей. Когда три пальца двигаются в старшем без сопротивления, Сону достаёт их, за чем следует разочарованый стон. Он подносит эту же ладонь к чужому рту и тот сразу же облизывает её языком, не жалея слюны. Слишком мокро. Слишком пошло. Слишком ахуенно. Ким проводит несколько раз рукой по своему стволу, пока тот нетерпеливо ёрзает и стонет. Он устраивается поудобнее и старший уже в диком предвкушении приятных ощущений, но вместо чувства наполнености, головка просто скользит по входу, а губы парня начинают покрывать тело другого поцелуями. В смысле? — Такой красивый… — издевается младший, ведя носом от одной ключицы к другой. — Ты ч-что делаешь? — продолжает ёрзать Чанхи, пытаясь насадиться на член. — Наказываю своего малыша, за плохое поведение. — победно улыбается Сону, целуя в скулу. — Сону-у… — отчаянно хнычет Чхве, он явно не ожидал такого поворота. — Пожалуйста… Ах… — двигает бёдрами. — Что, пожалуйста? — В-войди в меня… пожалуйста. — с силой надавливает пятками тому на поясницу. — Но ты сегодня без предупреждения разгуливал на улице по темноте. — продолжает дразнить Ким. — Я больше никогда так не буду делать. Чесно. — А потом пришёл и соблазнил меня. — целует в плечо. Чанхи хочет взять в руку член младшего и направить в себя, но понимает, что потом ещё больше пиздюлей получит. Вернее, не получит. Больше нет желания быть плохим мальчиком. — Но ты выглядел так сексуально без футболки, после тренировки. Ах… Пожалуйста… Я хочу тебя. — Больше не будешь себя плохо вести? — кусает мочку уха. — Не буду, обещаю. — глаза уже становятся влажными. — И выходить из дома, не заботясь о своей безопасности? — Да. Ах… Сону, прошу. — слеза сказывается по щеке и красноволосый ловит её языком, резко входя в старшего. Оба протяжно стонут и Чанхи цепляется руками за мокрое тело перед собой, когда тот начинает двигаться. Как же хорошо… Ким начинает набирать темп, не замечая на чужом лице ни намёка на боль. Два тела бьются друг о друга, разнося звук по всей раздевалке, а громкие стоны так дурманят разум, что будь здесь кто-то посторонний — ни один из парней даже глазом не повёл бы. Чхве не знает куда деть руки и за что удержаться. Тот так плотно насаживает его на свой член и каждый раз попадает по простате, удовольствие накрывает с головой. А когда красноволосый переходит на бешеный темп, у старшего чуть голос не срывается. Хочется кричать всё больше и больше. Рука тянется к собственному возбуждению, желая поскорее достичь разрядки, но младший бьёт по руке, не позволяя прикоснуться к себе. Губы снова сокращают растояние между собой, языки переплетаются вместе с пальцами, когда один берёт за руку второго. — Сону-у… — старший кончает первым, а тот успевает выйти и изливается на плоский живот. Чанхи обессиленно опирается на младшего всем телом и только обнимает руками вокруг талии, прижимаясь щекой в мокрой груди. Ким целует его в макушку, нежно поглаживая по спине и через несколько минут несёт на ручках в душ. Это была не простая пытка для Чхве, за что Сону потом ещё не раз извинится, но было не так уж и плохо.

***

Время пересекает полночь, парни только сейчас возвращаются домой, не спеша шагая по улице и держась за руки. Красноволосый немного устал после тренировки, и их жаркого секса после, но ради таких романтических моментов под жёлтым светом, он готов отказаться от сна вовсе. Они не замечают, что их путь к дому свернул не в том направлении и превратился в ночную прогулку. Младший сам того не желая, в который раз за сегодня начинает занудно отчитывать старшего за самостоятельное разгуливание. В этом конечно нет ничего сверх ужасного, он просто очень волнуется. После ситуации произошедшей в день их похода в логово, Сону боится даже на секунду оставить его одного на улице, особенно когда темно. — Ну не буду я так больше, хватит меня ругать. — дует губы Чанхи. — Ладно. — ерошит по волосам. — Хоть Джон и мёртв, я всё равно не позволю тебе гулять без меня, а то и вправду украдут ещё. — Почему меня должны украсть? — Ты себя в зеркало не видел? — улыбается Сону. — Да каждый человек проходящий мимо, в ту же секунду мечтает потискать тебя за щёчки. — тыкает в щёку. — Неправда. — смеётся тот. Они входят в практически пустой парк пахнущий цветами и садятся на одну из лавочек чтобы насладиться тишиной, но её нет из-за собственного бубнежа и смеха. — Правда, малыш. — перестав смеяться сказал Ким. — Вспомни, сколько раз к тебе приставали мужики. Тогда в клубе, в нашу первую встречу, потом в переулке ночью, когда ты из логова убежал. За Джона промолчу. — прикусывает язык после сказанного, не понимая зачем напомнил это старшему, но на лице того не последовало особой реакции. — Не хочу ни к кому. — кривит лицо. — Хочу быть только с тобой. — Чанхи прижимается к родной груди и обвивает талию, тем самым опирая на спинку лавочки. Сону лишь улыбается и, обнимая в ответ, целует любимую розовую макушку. — Спасибо… — шепчет Чхве. — За то что спас от смелых мразей, что смели тронуть тебя? — Да, и… — приподнимает голову и кладёт подбородок на грудь, смотря в глаза. — Спасибо за всё… За то что спас от них, за то что устроил на роботу будучи совсем не знакомым со мной, за то что позволил жить у себя, за то что прятал заграницей, за то что постоянно обнимаешь… — глаза наполняются влагой и слеза катится по щеке, которую красноволосый сразу же вытирает пальцем. — Чанхи… — Спасибо что появился в моей жизни. Я жив только благодаря тебе. — Малыш, перестань… — целует в лоб. — Я тебя люблю и хочу быть с тобой, всегда. — Я тоже, солнышко. — гладит по волосам. — Я счастлив что ты у меня есть и буду защищать тебя до конца жизни. — Сону смотрит с любовью в наполненые слезами глаза и нежно целует в губы. Чанхи пускает очередную мокрую дорожку и перемещает маленькую ладошку на шею младшего. Поцелуй выходит очень нежным, наполненый чувствами благодарности и безграничной любви. Спустя несколько минут, когда они перестали целоваться и начали болтать о чём-то не важном, к ним подъёзжает чёрная машина и из неё выходит Юсин. Знакомый кадр. — думают оба, и только сейчас понимают, что сидят на том месте, где впервые заговорили друг с другом. — Вечер добрый. — машет парень, закрывая дверь машины и подходит ближе. — Привет. А ты как здесь? Уже выписали? — Да. Проезжал мимо и заметил вас тут. Между прочим, это уже не впервые. — улыбается он. — Да, тогда мы и познакомились. — на лице у Чанхи также сияет улыбка, он пытается передать её Киму, но тот недовольно косится на Юсина. — Вы тогда забрали его, но избивать было необязательно. — Уж извини, пришлось. — пожимает плечами. — Кстати, мне есть что вам сказать. — А? — Я ведь доложил боссу про смерть Джона. Тело убрали. И господин Ли был в шоке узнав, что его убил Чанхи. — До сих пор не могу осознать… — юноша поджимает губы, опуская взгляд на пол. — Так вот, Ли Ён Хёк приглашает тебя в наш клан. — Что? — округляет глаза. — Я серьёзно. Ты всю жизнь жил в обществе мафиози и должно быть много знаешь и умеешь. У нас тебе бы поручали серьёзные задания. Что скажешь? Парни медленно поднимают глаза друг на друга и, спустя несколько секунд нелепой тишины, заливаются смехом. Чанхи поглаживает свой амулет на шее, подаренный папой и вспоминает, как кричал когда-то о том, что никогда таким не станет. — Чего? — лишь улыбается Юсин. — Простите, но с него хватит этого дерьма. — красноволосый притягивает к себе парня. — Угу. — кивает старший. — Что же, прийдётся огорчить босса. Но я одобряю ваше решение. — собирается ехать он. — Спасибо тебе за помощь. — Всегда помогаю хорошим людям. — уже садясь в машину говорит тот и, посигналив на прощание, уезжает. Сону поднимается первым и протягивает руку тому, помогая встать. Они спокойно двигаются к выходу из парка и, уже проходя ворота, младший замечает неподалёку синий отблеск на асфальте, что сменяется фиолетовым, и тихо посмеивается. — Понимаешь? Перед ними сияет та самая вывеска «Adrenalin» на которую залип Сону, когда Чанмин привёз их всей компанией в тот вечер. — Тот самый клуб. — также приподнимает уголки губ старший. Держась за ручки они молча смотрят на яркий свет, вспоминая как впервые столкнулись взглядами в этом месте. Вдруг, дверь из клуба открывается и оттуда выходит парень с телефоном возле уха. Чанмин? В этот момент младший чувствует вибрацию в заднем кармане. — О, вы здесь? — Чего хотел? — подходят ближе. — Мы с парнями сегодня потусить здесь решили, я собирался позвонить, но судьба сама вас сюда занесла. — подмигивает Джи. Те переглядываются и снова смеются. Что же, они вновь и вновь вспоминают тот прекрасный вечер в шумной компании и в тёплых объятьях любимого человека. Находиться здесь сейчас особенно приятно. Ведь здесь они впервые заметили друг друга, и события закружились так, что им суждено было познакомиться тем утром. Последующие встречи не зря заканчивались мягкими взглядами, что переросли со временем в любовные. Они прошли тяжёлый путь держась за руки, и теперь ни что и никогда их не расцепит. Любовь — она навечно.