Your life won't be the same

Чанхи пытается кричать изо всех сил, но из-за ладони, что крепко закрывает его рот, получается только мычать. Он кусается, царапается, дерёт до крови чужую кожу, но всё безуспешно. Старается не передвигать ногами, чтобы усложнить тому задачу тащить себя. «Это Джон, он всё-таки не уехал?» «Куда он меня тащит?» «Как спастись?» Чхве в ужасе и бешеной панике, такого бысторого сердцебиения и адреналина ещё кажется не доводилось испытывать в своей жизни. Благо, он успел бросить ключи от машины на дорогу, которые дал ему Сону. Сейчас парня тащат в глубь леса в непонятном направлении, он пытается найти в кармане любую зацепку, что помогла бы пойти по их следам. — Ты думал, так легко от меня убежишь? — смеётся Мин, глядя на напуганное лицо и смеётся как ненормальный. Из-за слёз совсем ничего не видно, ноги волочатся по земле, больно ударяясь о деревья. Все мелкие ветки, кропива, камни до крови дерут спину под задравшейся толстовкой. Чанхи плачет, хотя нет, он так ревёт, что кажется скоро жидкость в организме закончится. Вырывается как может, но тот держит сильной хваткой, так что сделать этого не получится, каких бы усилий он не приложил. Через несколько секунд свет в глазах тухнет, тело слабеет, даже моргнуть трудно, голова кругом… Чанхи отключается… От сильного испуга мозг перестал работать, а от ярых попыток отцепить от себя чужие руки силы совсем закончились. — Вот и молодец, отдохни, мой хороший. — Мин пугающе улыбается, замечая вдали свой заброшенный дом, где и планирует вернуть должок и наказать эту слишком смелую принцессу.

***

Сону поднимается на второй этаж по лестнице, немного морщась от жуткого запаха и луж засохшей крови, что остались после недавней битвы. Всё разбросано, даже до лестницы удалось добраться с трудом, куча мебели лежит на полу, везде битое стекло с кровью. Самое ужасное это то, что местами можно заметить кровавый кусок человеческой шкуры, пальца или комок волос. Хорошо хоть трупов нет. Кошмар. И бедный Чанхи видел это всё с детства. Запах отвратительный, от него внутри всё будто выворачивается наизнанку. Нет ни малейшего желания задерживаться здесь, поэтому Ким быстро находит нужную комнату, заходит внутрь и, открыв тумбочку, что стояла возле кровати, достаёт из неё ту самую чёрную коробочку. Проверяет внутри наличие амулета и, убедившись, спешит покинуть этот дом. До момента пока он не попал внутрь, он планировал забрать все вещи парня что там остались, но сейчас хочется просто побыстрее выбраться отсюда и вдохнуть свежего воздуха. Засунув в карман коробочку, парень натягивает горлышко кофты себе на нос, когда чувствует слишком большое количество слюны в своём рту и выбегает на улицу, сразу же сплёвывая. Хлопнув калиткой за собой, Ким поворачивает голову вправо и не обнаруживает Чанхи ни в машине, ни рядом с ней. Подходя ближе, он думает «Я либо слепой, либо…». Пытается открыть дверь машины, но она закрыта, значит тот её не открывал. Он снова осматривает всё что видит вокруг себя, но нет ни души. — Спокойно, Сону, спокойно… — бубнит себе под нос, доставая телефон из кармана и набирает номер своего парня. — Пожалуйста, возьми трубку. — гудки идут, идут, и всё ещё идут. Не берёт. Пока он ходит вперёд-назад с телефоном возле уха, нервно впивая ногти себе в ладонь, замечает что-то чёрное в траве с краю от дороги и тянется рукой. — Блять… — те самые ключи от машины. Какого хера? — Блять! Сердце постепенно начинает пропускать удары. С ним что-то случилось…? А что делать то…? Куда бежать? — Чанхи? — зовёт Ким и заходит в лес, поскольку ключи лежали на тропинке от стороны леса, другого варианта нет. Продолжая звонить, он внимательно рассматривает каждую сторону, пытается найти хоть что-то, что похоже на белую толстовку и розовую макушку. Голова от постоянных вертений начинает кружиться, парень опирается о дерево и переводит дыхание, стараясь остановить головокружение. — Чанхи-и? — громче зовёт он, продолжая двигаться вперёд в быстром темпе. Обернувшись, можно заметить, что он пробежал уже метров сто, но всё равно шагает дальше. Сону переклинило, когда он услышал рингтон телефона старшего, но чтобы расслышать получше, пришлось остановиться. Да, это его телефон. Парень идёт на звук прислушиваясь и, под каким-то листиком, возле клёна лежит влажный от росы звонящий телефон. ТЕЛЕФОН ЧАНХИ БЛЯТЬ. — Какой же я долбоёб! — кричит Ким, ударяя кулаком деревянную кору с такой силой, что на ней остаётся кровь. Что же сейчас на его костяшках — лучше не знать. — Чанхи… «Почему я оставил его?» «Почему не проследил, что он зашёл в машину?» Накопившаяся влага в уголках глаз образует слезу, а паника всё разрастается. Каждое дерево оказавшееся на пути у парня получает сильный удар, что наверное в них остаются мятины. — Малыш, где же ты… — слёзы начинают течь одна за другой, но Ким их смахивает, чуть ли не выкалывая себе глаза. Будто частичку сердца оторвали… «Это я виноват» приносится эхом в голове и он готов просто разъебать себе лицо о любое из этих деревьев. Дороги не видно. В момент, когда ему приходится остановиться, чтобы прокашляться, он понимает что сорвал голос. Ничтожество… Сону на себя сейчас похеру как никогда, поэтому он продолжает бежать сломя ноги, не зная, в правильном ли направлении, не забывает оглядываться и рассматривать всё вокруг. Плачет как ребёнок. Додуматься же надо было оставить одного на улице, где жили мафиози. Вот где он теперь? Что с ним? Как он? Что если ему сделают больно? ЧТО ЕСЛИ ЕГО УБЬЮТ, БЛЯТЬ? «Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, КИМ СОНУ» — орёт он внутри себя, ибо голос не позволяет издать громкого звука, а горло режет так, словно он иголку проглотил. Тело перестаёт слушаться, а лёгкие кажется выпрыгнут сейчас через через рот. Дышать больно, стоять больно, ноги не удерживают вес и парень падает на колени. Слёзы капают на сырую землю, всё ужасно ломит, хочется просто умереть прямо здесь. Но это, разве что, только после того как он найдёт Чанхи. Костяшки ужасно кровоточат, но даже так желание раздереть себя нахрен не пропадает. — Пожалуйста, найдись… — шепчет он жмуря глаза, которые слипаются из-за мокрых ресниц. Голова откидывается назад, а рот открывается в немом крике. Кажется, внутри что-то сломалось… Он всей душой ненавидит себя сейчас и клянётся, что если найдёт его, то больше ни на секунду не отпустит. Слёзы не останавливаются, продолжают течь сильным потоком. Протерев глаза рукавом запачканой кофты, он замечает вдалеке, метров за восемьдесят, что-то серое. Заброшенный дом?

***

Чанхи постепенно приходит в сознание. На тело что-то давит, что-то очень толстое и тугое. Ничем не может пошевелить и чувствует себя парализованным, голова еле как поднимается. — Очнулся, сладкий? — до боли знакомый голос проносится в голове и парень сразу понимает кто это. Он медленно открывает глаза и осматривается: серые обшарпанные стены, множество кирпичей и какого-то мусора разбросано по всей комнате и даже у него под ногами, какая-то старая заброшка. Но подняв взгляд прямо… хочется вырвать. Перед ним на вонючем матрасе сидит он. Выглядит как настоящий несчастный алкоголик. Борода почти опущена, синяки под глазами, глаза красные. Любая бабуля у подъезда при виде такого закричала бы «наркоман». Одет в дырявый коричневый свитер, из-под которого выглядывает грязная рубашка, и штаны заляпаные болотом. — Не ожидал? — и опять эта улыбка. Опустив взгляд вниз, парень понимает причину своего обездвижевания, он привязан к стулу. Очень туго привязан, а верёвка сзади, что связала руки, кажется и вовсе порезала кожу. Ноги также, каждая обмотана вместе с ножкой стула. Есть возможность пошевелить только головой. В подвале этого дома оказалось очень много интересных вещей: верёвка, стул, матрас, ножи и ещё множество разной фигни. Мину они пригодились. — Ну что, поговорим? — Джон встаёт, постепенно приближается к парню и пинает ногой стул. — Ч-что тебе от меня нужно? — еле выдавливает из себя Чхве. Он бы закричал, только вот сил едва хватает слово промолвить. — Ты ещё спрашиваешь, малыш? — начинает медленно поглаживать по розовой макушке. — Ты посмел от меня сбежать, а ещё растрепал о нас клану этого ублюдка Ли Ён Хёка. Чхве медленно выдахает и хмурит брови. С первым предложением ещё можно согласиться, но второе? — П-причём здесь я? — Как причём, сладкий? Не из-за тебя ли они узнали о том, где находится логово и всё остальное? — гладит парня по щеке, берёт за подбородок и поднимает голову выше, заставляя встретиться взглядами. Юсина Чанхи не сдаст. Ведь это он всё докладывал своему боссу. Но и благодаря ему, он сумел сбежать от Джона. — Молчишь, сволочь? — удар в челюсть. — Я блять столько лет собирал этот ебучий клан, вложил столько денег и чтобы в один момент всё пошло в пизду из-за тебя, тварь. — второй удар туда же. Чхве немного отшатывается на стуле и сплёвывает кровь, чувствуя выступающие слезинки. — Я н-ничего не делал, к-клянусь… — Врёшь, тварь! — орёт прямо на ухо. Псих. И снова начинает смеяться, когда замечает слёзы на чужом лице. — Ты так жалок. Где твой красноволосый принц? Где? — хватает за волосы и с силой оттягивает назад, а тот шипит от боли. — А ведь это он вырубил меня тогда. Теперь будешь за своего дружка отвечать. — удар в живот. Чанхи кашляет. Ему больно, ему отвратительно. Но он будет терпеть всё и до конца. Лучше он, чем Сону… — Теперь у меня нет ни дома, ни денег, ничего и всё из-за тебя! Ты за всё ответишь. — бьёт ногой в живот, из-за чего тот снова кашляет и стул падает на пол, тем самым ударяя парня головой. Доказывать о своей невиновности нет смысла. Всё равно не услышит и не поймёт. Чхве кажется что он умирает. Больно. Всё тело будто режется на кусочки. Лёжа на полу, взгляд фокусируется на ноже лежащим возле кирпича и это не далеко от его лица. Поэтому, взглотнув, Чанхи пытается отодвинуться подальше. Ему конец? С одной стороны хочется, чтобы Ким явился сейчас сюда, избавил от режущих кожу верёвок, а после крепко обнял. Но с другой стороны, этого совсем не хочется… Если кто-то и должен пострадать, так это точно не Сону. — А знаешь… — мужчина присаживается на корточки перед ослабшим телом. — Давай-ка перед тем как я тебя убью, развлечёмся. — блевать охота от этой ухмылки. Наверное больше всего в жизни, он ненавидит её. Как же хочется спастись… Парень закрывает глаза, затем чувствует расслабление в области груди и понимает, что тот его развязывает. И кажется понимает для чего. — Я дико скучал по твоему телу, детка. — как только Чанхи пытается как-то рыпнуться, тот достаёт пистолет. — Тш-ш, спокойнее, мой хороший, спокойнее. — приставляет ствол к чужому виску. — Советую не дёргаться, иначе… Паника подступает слишком быстро, что даже энергия прибавляется. Нет, он больше не позволит никому кроме Кима прикасаться к своему телу. Хочется позвать на помощь, но горло болит слишком сильно. Когда этот дегенерат тащил его держа за шею, он чуть не умер от удушья. Было больно кашлять и с трудом получается что-то говорить. На коже наверняка остались следы от пальцев. Пока Джон развязывает ноги, парень нащупывает острый камень у себя за спиной и пробует разрезать им верёвку на руках. Сначала не совсем получается, виду каких-либо действий показывать нельзя, поэтому он осторожнее пытается ещё раз и спустя несколько попыток всё же разрезает её. Джон уже хочет снять с него джинсы и тут паника начинает вырываться на ружу, осознавая происходящее. — Нет, не надо, пожалуйста. — мотаёт Чхве головой. — Заткнись. — тот продолжает его раздевать, но Чанхи сопротивляется и бьёт ногой в ребро. Через секунду он видит нож в чужой руке, прямо перед своим лицом. — Либо перестаёшь брыкаться, либо тебя успокоит пара тройка порезов на личике. — скалится Джон, приставляя острый кончик к щеке, пока тот сглатывает с округлёнными глазами. Мин хмыкает и продолжает своё дело, но Чхве всё равно не поддается. Тогда он всё-таки проталкивает нож в глубь кожи и на щеке появляется мелкая струя крови, а парень и не успевает понять что произошло. На второй щеке также красуется порез, а мужчина начинает громко смеяться и слизывает чужую кровь с ножа, тем самым оставляя порез на своём языке. Сумасшедший. — Я убью тебя, сладкий, если ты сейчас же не отдашься мне. — П-помогите! — изо всех сил кричит Чанхи и, высвободив одну руку из-за спины, тянется к другому ножу, лежащему в нескольких сантиметрах от него. Мин, замечая развязаные руки, резко поднимает парня, хватая за ворот толстовки, но юноша успевает схватить предмет. Тот держит тело одной рукой, а второй тянется за пистолетом сзади. И в момент, когда он приставляет ствол к чужому виску и кладёт палец на курок, собираясь нажать, резко приближается к алым губам для поцелуя. Но, не дотянувшись и не успев выстрелись, в груди чувствуется что-то острое и режучее, в глазах темнеет, рот наполняется кровью и та стекает по подбородку. Комнату на мгновенье заполняет тишина, затем слышится быстрое дыхание паникующего парня и тяжёлые прерывистые вздохи мужчины. Чхве просто рефлекторно выставил нож перед собой, а Мин, приближаясь к его лицу, сам насадился на лезвие, тем самым прокалывая своё сердце…

***

Уже оказавшись совсем рядом с заброшенным домом, Сону слышит громкое «Помогите» и, узнав родной любимый голос, срывается на бешеный темп, кое-как проскальзывая между стен главного входа, где, предположительно, должна быть дверь. Не заметив никого на первом этаже, он шустро поднимается по старой лестнице на второй и, ворвавшись в одну из комнат, видит такую картину: тело Джона падает на землю вместе в ножом в груди, а за ним выглядывает розовая макушка ужасно напуганного парня, с кровью на грязной толстовке и порезами на щеках. — Чанхи! — кричит Ким охрипшим голосом, едва ли не взлетая с места. Тот, увидев его в кирпичном проёме, хочет тоже закричать, но сил хватает только упасть на колени и начать ползти к нему. — Боже мой, я нашёл тебя. — Ким начинает плакать, крепко-крепко прижимая к себе дрожащее тело, а старший мычит и хватается за него окровавленными руками, будто обнимает в последний раз. — Ты цел? Что он с тобой сделал? — осматривает его с ног до головы, боясь нигде ничего не зацепить, и нежно целует порезы. — Сон-ну… — плачет тот. — Прости меня, малыш, прости. Боже, ты жив. — покрывает лицо поцелуями. — Это я виноват, я больше ни на секунду не отпущу тебя, слышишь? Прости, пожалуйста. — снова прижимает к себе. — Сону… Я… уб-бил его… — еле разборчиво выдаёт старший. — Я н-не хотел… Я… — заикается. Ким смотрит на тело лежащее рядом. — Чанхи, посмотри на меня. — аккуратно берёт в руки лицо, стараясь поймать на себе взгляд. — Это была самозащита. Самозащита, слышишь? — кивок. — Прости… — тот утыкается в его грудь приглушая всхлипы и, просидев так несколько минут, начинает успокаиваться. — Я убил… человека… ч-что если кто-то уз-знает… — напуганно мотает глазами, задерживается на мёртвом теле и в ужасе прикрывает рот ладошкой. Он не может сейчас до конца осознать происходящее. В голову и мысли не приходило о том, что когда-то он сможет убить. Но это случилось. Хоть и в целях самообороны, но всё же. Он смог прочувствовать ножом в руке чужое тело, внутренности, и это просто ужасно. — Мы позвоним Юсину и тело уберут, не волнуйся. Ты просто защищался. Да и эта тварь давно заслуживает смерти. — Мне было так страшно… — старший продолжает плакать. — Я думал, что больше не увижу тебя. — Солнышко, я чуть с ума не сошёл пока бежал по этому лесу. Прости что оставил одного. Из-за меня тебе пришлось самому спасаться, я никогда себе не прощу этого. — снова обнимает. — Нет, не надо. — всхлип. — Не вини себя, пожалуйста. — Я тебя очень люблю, и не подвергну больше опасности, обещаю. — гладит по волосам. — И я тебя очень люблю. — старший отрывает щёку от груди и целует в губы, сжимая пальчиками чужую кофту на плечах. — Давай уйдём отсюда? — Конечно уйдём. Выйдя на улицу, Ким берёт того на руки и несёт все полтора километра до самой машины. Аккуратно усаживает на пассажирское сидение и сам садится за руль. — Может поедем в больницу? Тебя нужно осмотреть. — настоятельно предлагает Сону, подъехав к их дому. — Нет, всё хорошо, правда. — убеждает Чанхи. — У меня просто несколько порезов. Будет приятнее, если ты их обработаешь, а не какая-то медсестра в больнице. — Ну хорошо. — улыбается Ким. — Но, если что-то будет болеть, сразу говори. — Л-ладно… — немного дрожит голос. Шок ещё не покинул его сознание. Первым делом парни принимают душ, в этот раз вместе. Младший в который раз внимательно осматривает тело старшего, но повреждений нет, лишь два пореза на щеках и немного на руках. У самого же только побитые костяшки, которые Чанхи потом нежно обрабатывает перекисью, дуя на ранки чтобы не было больно, а после получает глубокий поцелуй наполненный чувствами, что заставляет прочувствовать расплывающееся тепло в груди. Вскоре и на щеках Чхве появляются два милых розовых пластыря, а раны на руках покрываются множеством нежных поцелуев. Любовь и вправду лечит раны.