Последний год

— Всё равно тебе не стоит расстраиваться, — очередной раз говорит Дахён, убеждённая в том, что конечные результаты могли расстроить Юнги, так как он не любит проигрывать. — Мне плевать, — холодно отвечает Мин, не отрывая взгляда от книжных строчек. Ему, действительно, было всё равно. Гордость Юнги была бы задета в случае победы достойного соперника, опережающего его уровень знаний. А такие низкие умы, неспособные взять первое место без посторонней помощи, только смешили. Но Ким, чёрт, какая она прилипала! Единственное, что злит Мина сейчас - её нескончаемая болтовня. После окончания «шоу» Юнги хотел отдохнуть от шумных сокурсников, униженно обсуждающих несправедливость этого жестокого мира, если бы ему не помешали. Всегда один и тот же человек. Всегда она. Всегда Ким Дахён, не дающая покоя. Вот она уже десятый раз обходит его диван, бормоча что-то под нос и взмахивая руками, словно ведьма, посылающая проклятия своим обидчикам. Юнги уважал людей, стремящихся к победе. Людей, которые не опускают руки после неудачи. Людей, добивающихся своей цели. И, казалось бы, Дахён была из их числа, но почему-то не вызывала в нём восхищения. В ком из них была проблема? В Дахён, навязывающей свои чувства, вместо того, чтобы показать всю их глубину ? Или Юнги, отказывающегося от них, не давая ей малейшего шанса? — Правда? — сомневается Ким. Всё ещё. — Ким, ты расстроишься, если Сонджи победит тебя в «битве умов» и получит главный приз? — Конечно! — сразу возмутилась Дахён. — Почему ? — Потому что она ничего не знает, и до сих пор учится благодаря своей матери, которая является замом… — Вот именно, Ким, — Юнги листает очередную страницу, так и не взглянув в её сторону. — Не благодаря своему великолепному уму, обыгравшему тебя, а значит это не повод расстраиваться. — Я стану обьектом для насмешки рядом с ней, ещё как повод, — фыркнула Ким, представив себя на сцене перед толпой смеющихся студентов. — Все знают Сонджи, тебе не стоит волноваться о том, что подумают другие. Главное, чтобы человек сам знал свои способности и верил в себя, Ким. Поэтому мне и плевать, я понятно донёс? — краем глаза посмотрев на неё, Мин ждёт подтверждающий жест. — Мне мамой поклясться? Если тебя это успокоит… — Да нет, — расплывшись в улыбке, Дахён наклонилась над ним, уперевшись руками о спинку дивана, — я рада, что это не повлияло на твоё настроение. — Тебе-то что с моего настроения, Ким? — отвлекшись от чтения, Юнги поднял голову, бросая взгляд на её улыбку. Яркую, искреннюю. Красивую. Но жутко раздражающую. Иногда. Очень часто. — Мне нравится видеть тебя счастливым, — Ким покраснела. — Тогда, может осчастливишь меня сейчас? — мягко выдохнул он, скользя вверх по девичьей кисти. Дахён забыла, как дышать, моргать и обо всех других физиологических признаках жизни. Смотрит, будто под гипнозом, молясь о создании кнопки для паузы, чтобы она в любой такой момент могла нажать на неё, остановить время и любоваться им, пока не надоест. А ей не надоест. Она готова на всё, что может сделать его счастливым. Каким бы не было его желание, стоит только сказать. Господи! А если он скажет поцеловать? Мама! О большем Ким и мечтать не посмеет, когда эти слова вырвутся из его прекрасных, сладких уст. А ещё лучше - если он сам поцелует. Боже! — Что мне сделать? — мечтательно пропела Дахён, слишком тихо. Усталость мешает ему даже улыбнуться, глядя на наивность Ким. На эту надежду в глазах, ожидание и стойкое терпение. Забавная, когда не бесячая. Рад бы ещё помучить её и посмеяться с реакции разочарованной девушки, но даже этого будет достаточно, чтобы расстроиться и уйти в себя. — Дай мне… — он слегка приподнялся и, коснувшись пальцами её подбородка, наклонил голову, словно собирается воплотить её мечту в реальность, — поспать, Ким. Издевательски усмехнувшись, Юнги ложится на бок, повернувшись к ней спиной. Он не видел её лица, но мог поклясться, что это весёлое личико перекосила мрачная, горькая и смущённая гримаса. Ещё несколько секунд Юнги лежал, полностью игнорируя присутствующую девушку, чьё учащённое дыхание напомнило ему огнедышащего дракона. Три. Две. Одна. Приглушённые шаги, скрип аккуратно закрывающейся двери и мёртвая тишина. Эх, Ким, даже в такой момент не психанула, громко ею хлопнув. Закрыв уставшие глаза, Юнги позволил себе улыбнуться. *** Чонгук поднимает стакан апельсинового сока, залпом выпивая всю жидкость. Пока ребята собирают вещи, готовясь к завтрашнему отъезду, Чон собирается с мыслями, готовясь к разговору с Дахён. Ему нужно было сделать хотя-бы пару глотков соджу, чтобы набраться смелости, а не апельсиновый сок. Но, будучи готовым к отказу, Чонгук посчитал это бессмысленным. Пусть просто узнает. Будет знать, и перестарки быть другом. Грёбаная дружба! Услышав шаги, он повернул голову и увидел Ким, уныло направляющуюся в комнату девочек. — Дахён… — Чон поднялся, намереваясь последовать за ней. — Не сейчас, — перебив, Ким прошла мимо него, закрываясь на ключ в ванной комнате. Чонгук остался стоять неподвижно, смотря на дверь, за которой исчезла девушка. Юнги опять что-то ляпнул, раз она вернулась, как и всегда, огорчённой. Блять, сама же виновата! Почему она не отступает? Зачем продолжает докучать, видя его безразличие? Почему не забудет? — Чего встал, как истукан? Чонгук вздёрнул хмуро бровь, узнав голос стервочки Шиин. Но, обернувшись, он чуть ли не присвистнул, восторженно глядя на полуголую Пак. Мокрое и изящное тело облегает лишь белое, махровое полотенце. Капли, спадающие с тёмно-зелёных волос, стекают по гладкой, наверняка, очень мягкой коже плеч, исчезая в точке соприкосновения с тряпкой, закрывающую остальную прелесть от его любопытных глаз. Пак стоит перед ним, ни капли не стесняясь, а даже наоборот, довольно питаясь его интересом. Невольно представив на её месте Ким, Чонгук сглотнул, сдержанно сжав пальцы в кулак. Он уже чувствует накрывающее его тело возбуждение, но отворачивать взгляд не собирается. — Я воспользовалась твоим шампунем, надеюсь ты не против. — Моим? — Не понял Чонгук и того, откуда она вышла в таком виде, если в ванной была Дахён. — У нас нет горячей воды, пришлось пойти к вам, — Пак пожала плечами и обошла его. — Кстати, Мин просил передать, чтобы ты не врывался, иначе он надерёт тебе задницу, — Пак усмехнулась, не подозревая, что произнесённое имя вдруг разозлит его. — Юнги значит? — хмыкнув, он схватил девушку за запястье и прижал к себе. — Тебе тоже он нравится? — Этот самопровозглашенный умник? С чего бы? И чего ты ко мне липнешь? — Даже не знаю, — улыбнулся. — Отпусти меня! — Шиин вцепилась в полотенце, не желая попадать в неловкую ситуацию с этим придурком. — Этот цвет тебе идёт, и ты сейчас… очень сексуальна, — прижавшись к её щеке, Чон вдохнул сладкий аромат. — Тебе лучше отвалить, если не хочешь получить в пах, Чон, — предупреждающе опустив руку на чувствительную точку, Пак немного сжала пальцы. Почувствовав его возбуждение, Шиин поняла, что сама могла спровоцировать парня. Чон не понимал что на него нашло. Его глаза горят, губы сжаты в полоску, а идеально-острые углы челюсти напряжены. Всё ещё прижимает её к себе, забив на детскую угрозу. Смело опускает руку ниже, скользя под полотенце, сжимая сочное бедро. — Хуже, чем сейчас мне точно не будет, Пак, — заполнив лёгкие воздухом, Чонгук припал к её губам. Шиин шокированно округлила глаза, и вонзила острые коготки в его плечи. Мычит в губы, отталкиваясь назад, а он шипит от режущей боли на коже. Зарывшись пальцами в её мокрые волосы, Чонгук толкается в свободную комнату, не желая останавливаться. Это было чертовски необходимо. Шиин, не понимающей что на него нашло, нравится его страсть, но не агрессия и резкость в действиях. Он поочерёдно сминает её губы, врываясь в горячий рот языком. А Пак, вдруг, накрывает желание ответить ему и она прижимается к нему, скользя ладонями под его чёрную футболку. Чонгук в ту же секунду отстраняется, чтобы снять с себя вещь и, откинув ткань в сторону, позволяет девушке разглядеть свой торс. Оценив рельефное тело Чона, Пак ухмыляется его самолюбию. Ему было чем похвастаться. — Твоя очередь, — тяжело дыша, сказал он. — Сделай это сам, — прошептала Пак, немного потянув полотенце вниз. — С удовольствием! ***