Numb to the feeling

      Алекс ворочался и никак не мог уснуть. Простынь под ним уже давно потеряла свой аристократично-заправленный вид, превратившись в смятую к центру ткань, пропитанную испариной мужского тела.       Он перекатился с левого бока на спину, закидывая руки под голову, пытаясь хоть как-то унять сердечный ритм. Первая ночь под одной крышей с синтетической копией почившей жены становилась невыносимой для разума, несущегося по кругу. Алекс сильнее вжался затылком в руки, пытаясь затушить нарастающую пульсацию в голове, громко выдыхая в тишину комнаты.       Бьющий по карнизу крупными каплями ливень, обычно вводивший в состояние лёгкого транса и помогавший уснуть, сегодня раздражал. Сквозь приоткрытое окно доносился запах сырой земли и зелени, тихо шуршавшей, словно роящиеся насекомые. Лёгкий тюль едва подрагивал, раздуваясь и шелестя по полу под натиском ветерка. Алекса раздражало буквально всё: запахи, звуки, гложущее чувство вины, разрывающее душу на миллионы осколков. Подступающая головная боль усиливалась, забирая последний призрачный шанс на сон.       Мужчина вытащил руку и перевёл взгляд на левое запястье, где ярко загорелся циферблат умных часов, показывающий 03:30. Алекс слегка поморщился, сощурив глаза от синеватого свечения и неприятного долбящего ощущения в висках и затылке.       Он медленно поднялся, свешивая ноги с огромной кровати, которая практически всегда теперь была холодной и слишком большой для него одного. Поставив босые ступни на стылый пол, Алекс поёжился от неприятных мурашек, пробежавших по позвоночнику. Поднявшись с постели, он подошёл к стулу, на котором висели его брюки. Порывшись в кармане, Алекс достал из бумажника смятую напополам свадебную фотографию. Невидимая верёвка сдавливала горло, не давая вздохнуть свободно, как раньше. На фото они с Агатой беззаботно улыбались, обнявшись, и глядели куда-то в сторону от снимавшего их фотографа. Это мгновение жизни, замершее навечно на плотной фотобумаге — Алекс позабыл, когда он смеялся в последний раз или чувствовал себя живым, когда хотел и мог ощущать хоть что-то, кроме привкуса пепла во рту.       Алекс только успел привыкнуть к тому, что у него было: любовь лучшей женщины на свете, семья, долгожданный ребёнок, успешный бизнес. А в один день почву выбило из-под ног известие о том, что вся его жизнь — сплошной замок из песка, который рушится до основания, заваливая его своей тяжестью и погребая под остатками.       Тёплая капля упала на изображение улыбающегося Александра Нильсена из прошлого: её быстро стёрли огрубевшие подушечки пальцев. Мужчина прикрыл глаза, потирая переносицу, шумно втянул носом свежесть воздуха, сминая фотографию в кулаке и выходя прочь из комнаты.

Flashback

      Сегодня галстук болезненно душил, не давая доступа к кислороду, отчего Алекс норовил его ослабить, уже не задумываясь о том, насколько это подпортит его торжественный внешний вид. Даже две порции виски, любезно подсунутые Линд, не расслабили ни на дюйм.       — Неужели ты нервничаешь, Нильсен? — Рэйчел ухмыльнулась, поправляя ослабленный узел галстука друга.       — Не похоже на меня, согласен. Ненавижу свадьбы, — Алекс выдавил из себя подобие улыбки, сжимая руки в кулак.       — Знаю. Мы с тобой обычно скучали на этих сборищах снобов, не понимая, что могло заставить двух свободных людей идти под венец, да? — блондинка смахивала с чёрного смокинга невидимые пылинки. — Ну, хоть теперь ты понял, Нильсен, — она с любовью и нежностью взглянула на него — взволнованного и растерянного. Впервые в жизни.       — Любовь делает нас безумными, Линд. Пора, — Алекс бегло взглянул на часы в кабинете и, глубоко вдохнув, словно в последний раз, твёрдым и уверенным шагом, взяв девушку под руку, вышел из комнаты.       Церемония проходила прямо на заднем дворе особняка в Бишоп-Мэнсон. Алекс томился в ожидании, стоя перед свадебной аркой, украшенной белоснежными пионами и орхидеями. Ладони предательски потели, а галстук, казалось, скоро совсем его придушит.       Она шла к нему на встречу в сопровождении своего дяди, Чарльза Харриса, плавно и не спеша, окутанная восхищёнными взглядами гостей. Элиза шла чуть впереди, осыпая дорогу к алтарю белоснежными лепестками роз.       Закатный свет делал волосы Агаты буквально искрящимся пламенем, подсвечивая пряди у лица оранжево-золотыми отблесками. Сегодня она была ослепительно-прекрасна в этом своём атласном платье цвета слоновой кости. Оголённые плечи и выпирающие ключицы, волнительно вздымающаяся полная грудь сводили Алекса с ума, и он просто не знал, как дожить до конца собственной свадьбы, чтобы как можно скорее сорвать с неё всю ткань, зацеловывая каждый сантиметр бархатной кожи, пахнущей лемонграссом.       Когда Чарльз передал нежную руку Агаты в сильную и широкую ладонь Алекса, девушка, ощущая нервность и напряжённость жениха, еле слышно, одними губами, прошептала: «Я люблю тебя». Алекс ответил ей нежным взглядом, чуть сильнее сжимая маленькую ладонь.       Они обменялись клятвами на закате под гул оваций гостей. Она пообещала всегда быть рядом, а он — быть её стеной и опорой. В тот день её поцелуй был особенно сладким и трепетным, смешиваясь с солоноватыми слезинками, робко капающими из ясных глаз.       Алекс весь вечер не мог отвести взгляда от своей жены, которая так искренне плакала и заливисто смеялась, танцевала до судорог в ногах, а он бережно разминал её пальчики на уставших стопах под одобрительные возгласы его друзей. Агата краснела, смущаясь, когда его рука двинулась чуть вверх, а грудь, сдавленная корсетом платья, начала вздыматься чаще под требовательным взглядом новоиспечённого супруга.       — Мистер Нильсен, ты ведёшь себя как подросток, — она с игривым укором тихо проговорила, наклоняясь к его уху.       — И виновата в этом ты, миссис Нильсен, — он перехватил её лицо руками, притягивая к себе для поцелуя. — Я обезумел от тебя, — Алекс улыбнулся ей в губы.

End flashback

      Алекс спустился на кухню, открывая шкафчики в поисках хоть какого-то анальгетика, которым можно было бы унять подступающую мигрень. Отыскав нужный бокс с медикаментами первой необходимости, он облегчённо выдохнул, наливая воду в стакан и запивая горечь таблетки.       Он стоял, сжимая прохладное стекло стакана, оперевшись поясницей в кухонную тумбу, выжидая, когда начнёт действовать лекарство. Спать всё так же не хотелось, и Алекс, ведомый чувством одиночества, ноющего под рёбрами, пошёл в направлении библиотеки. Что он хотел там обнаружить или встретить — сам не знал, но ноги упорно несли туда, где любила проводить всё свободное время Агата. Он остановился в паре метров, не дойдя до двери, увидев тонкую полоску света, озаряющую пол коридора. Помявшись в нерешительности на пороге, Алекс всё же толкнул ручку двери, проходя вглубь комнаты. На диване, подмяв ноги под себя, сидела копия Агаты с книгой в руках, внимательно изучая содержание страниц, практически немигающим взглядом. Индикатор на виске мигал ритмично и быстро, пока она перелистывала страницы. Увидев тень, она подняла изумрудные глаза на Алекса и, отложив книгу в сторону, улыбнулась, ставя ноги на пол.       — Не спится? — мягкий, пропитанный заботой и теплотой, голос Агаты выворачивал внутри Алекса буквально все внутренности, сжимая сердце тисками.       — Голова разболелась, возможно, — он указательным пальцем показал на окно, за которым бушевала непогода, — всё дело в этом вечно льющем, как из ведра, дожде, — Алекс неуверенным шагом продвигался вглубь библиотеки, идя навстречу андроиду.       — А мне нравится этот шум, — она, мечтательно улыбнувшись, откинулась на спинку мягкого дивана, выуживая из-под книги карандаш, забирая рыжие волосы наверх и фиксируя им импровизированную причёску.       В груди Алекса зажгло огнём, когда он увидел эту картину: Агата всегда убирала волосы, когда увлекалась чтением, при этом делая пометки в блокнот, записывая понравившиеся слова или целые цитаты. Она смешно закусывала карандаш, держа его зубами, пока пальцы перелистывали страницы книги; её пушистые ресницы еле подрагивали, а лицо было сосредоточенным и изредка по уголкам губ пробегала улыбка.       Ему казалось, что он сходит с ума — жестянка в точности перенимала и повторяла повадки, манеру, интонации и даже долбанное хобби его жены: читать по ночам, когда весь дом спит и никто не может нарушить эту идиллию. Кроме Алекса, который просыпался среди ночи в пустой постели и шёл, ероша волосы на голове, чтобы вернуть свою любимую обратно в постель из мира сладких грёз.       — Что читаешь? — спросил он чуть осипшим голосом: в горле пересохло, а сердце колотилось с немыслимой скоростью.       — «Человек, который смеётся», — спокойным и ровным тоном ответила новая Агата. — Мне нравится идея очеловечивания животного через его кличку, — она не успела закончить фразу, потому что мужской голос продолжил за неё.       — А имя человека отражает его животную сущность, — эту фразу он впервые услышал от жены, когда она делилась своими впечатлениями от прочтения шедевра Гюго. Казалось, мир переворачивался с ног на голову, и всё становилось нереальным. Пульс зашкаливал, а по телу Алекса проносилась лёгкая дрожь. Волнение и страх стали отступать, и он решительно сделал шаг в пропасть. — Почему именно эта книга, Агата? — контрольный вопрос, который должен был решить всё здесь и сейчас.       — Мне кажется, я уже читала её когда-то, хотя, это безумие, конечно, — индикатор на виске мигал жёлтым. — Для меня всё в этом доме: словно мой оживший сон, сплошное ощущение дежавю. И даже ты, Алекс, — она поднялась с дивана, не отрывая взгляда от его глаз. — Я помню тебя, — светодиод загорелся красным, а выражение её лица сменилось на отстранённо-грустное.       — А я никогда тебя не забывал, — одним резким движением он приблизился вплотную к Агате. Их лица оказались критически близко, и губы встретились в поцелуе. Сначала в лёгком и нерешительном, но, когда Алекс ощутил на своём загривке мягкие и тёплые пальцы, он без тени сомнения углубил поцелуй, проникая во влажный рот языком, лаская каждый дюйм. Агата отвечала с тем же напором и страстью, прижимаясь всем телом, обвивая мужскую шею руками и притягивая его ближе к себе.       Через мгновение она уже сидела на его бёдрах, вжимая в мягкую обивку дивана, ощущая жар мужского тела. Руки Алекса лихорадочно гладили каждый знакомый изгиб, срывая с неё всю немногочисленную одежду и бросая её на пол, оставляя девушку совершенно голой.       Словно в бреду, его губы покрывали горячими поцелуями бархат кожи Агаты на лице, скулах, шее, ключицах. Жёсткие пальцы судорожно сжимали полную грудь, очерчивая границу ареолов, отчего соски затвердели, становясь аккуратными горошинами. Алекс жадно вобрал один сосок в рот, отчего из груди Агаты вырвался сдавленный стон, и она прогнулась в пояснице, подаваясь навстречу ласкам.       Она, словно проделывала это с ним каждый день, ловким движением поддела край футболки Алекса, стягивая её с него через голову. Она провела ладонями по горячей коже, исследуя крепкий торс, проводя короткими ноготками по рельефному прессу, пока Алекс нежно ласкал языком её грудь.       Лёгкие Алекса судорожно хватали воздух от того, как Агата горела в его руках, словно была живой, чувствующей, словно она не была машиной, умело симулирующей личность его жены.       Комнату постепенно наполняли сладостные стоны, прерываемые звуком влажных поцелуев.       В нетерпении, Агата чуть приподнялась, стягивая с Алекса штаны, освобождая возбуждённую плоть. Он в ответ схватил её за талию и снова крепко прижал к себе, впиваясь в чуть припухшие губы влажным поцелуем. Её ноги сжимали его сильные бёдра, пока тело подавалось навстречу разгорячённому члену.       Алекс сходил с ума от её стонов. Не в силах больше сдерживаться, плавным движением бёдер он вошел в неё, влажную и тёплую внутри, и чуть не задохнулся от ощущений. Сдавленный рык прошёлся вибрацией по нежной коже на шее Агаты, которая цеплялась за сильные плечи в поисках опоры, отдаваясь всецело и без остатка.       Она плавно двигала бёдрами, подстраиваясь под его ритм, сжимаясь внутри, подводя его к грани. Алекс низко рычал, сжимая её мягкие полушария ягодиц пальцами, толкаясь, каждый раз сильнее и глубже предыдущего. Он сам задыхался от темпа, но ловил губами каждое чуть хриплое: «Алекс», вырывающееся из её уст. Ещё несколько уверенных толчков, и мужские руки прижимали тело Агаты к разгорячённому торсу со всей силы. Уперевшись лбом в ложбинку между грудей, он излился тёплым семенем внутри.

***

      Алекс шёл по тёмному коридору, держа в дрожащих руках деревянную коробку с золотой гравировкой. По его лицу медленно стекали две влажные дорожки. То, что произошло — катастрофическая ошибка, он поддался секундному порыву, пытаясь заглушить боль и отчаяние. Вернувшаяся мигрень и подкатывающий приступ тошноты, отвращения к самому себе и содеянному разъедали душу и тело. Он жаждал исцеления, а получил зияющую дыру внутри, ощущения, что Алекс собственноручно, как и предсказывала Рэйч, запер себя в клетке с голодными тиграми без шанса на спасение. Пора было признать поражение в этой игре с жизнью и смертью. Всё, чего он действительно теперь хотел — освобождения.       Она — не Агата. Алекс повторял это словно в бреду, подходя ближе к двери кабинета, когда-то принадлежавшего Аннет Сильвер-Харрис. Он сел в коричневое кожаное кресло с высокой спинкой, ставя коробку перед собой на гладкую поверхность дубового стола и медленно открывая её, оглядывая содержимое с ухмылкой и облегчением.

***

      Рэйчел проснулась от громкого хлопка, раздавшегося откуда-то снизу. Затем она услышала звук разбивающегося стекла. Сердце ёкнуло в груди, предвещая беду. Набросив лёгкий халат на плечи, она бежала по пустынному коридору, затем на ощупь, не разбирая дороги, преодолевала пролёты лестницы, ведущей вниз. К лицу прилила кровь, отчего казалось, что голова вот-вот сгорит в пламени. Она, задыхаясь, бежала в холл, боясь увидеть то, что её там ждёт.       На мраморном полу повсюду, хаотично разметавшись, валялись осколки стеклянного саркофага, который оказался настоящим ящиком Пандоры, затягивающим всех в кромешный ад. В синеве рассветного света Рэйчел увидела огромную лужу тёмно-синего цвета, пятном расползающуюся по полу. В тёмной вязкой жиже лежало тело андроида с небольшим, круглым отверстием прямо между бровей. Линд не могла дышать от того, что снова видела мертвецки бледное лицо Агаты. Страх сковал её тело, конечности леденели от ужаса происходящего. В панике она схватилась за голову, пытаясь понять, что делать дальше.       — Алекс? — она громко позвала.       — Я здесь, в кабинете, Рэйч, — голос Алекса прозвучал как-то слишком спокойно, настораживая интонацией.       Немедля ни секунды, Линд бросилась в сторону звука, на всём пути по полу виднелись следы босых ног, отпечатываясь синими оттисками. Звук её собственного сбивчивого дыхания звенел в тишине дома как аварийная сирена, заглушая бешеный стук сердца. Она порывисто дёрнула ручку двери, буквально навалившись на неё всем своим хрупким телом. Комнату пронзил звук выстрела и почти животный крик.