Сквозь страницы

Шел дождь, он напряжённо шагал по улице, не замечая лужи. Всё его внимание было сконцентрировано на коробке в руках. Ноги несли его по мокрому асфальту сами, обдавая брызгами, не разбирая дороги.  Он ворвался в дом, хлопнув дверью так, что стекла задребезжали. Мокрые следы на паркете, тяжёлое дыхание, и вот он уже стоит посреди гостиной, сжимающий в руках чужую, но такую родную вещь. Из прохода уже торчала макушка, а где-то наверху хлопнула ещё одна дверь. — Вы не поверите, —  начал он, голос сорвался, превратившись в хриплый шёпот. — Не может быть… — не дождавшись продолжения, его перебили, не только он узнал эту вещь с первого взгляда. — Что это? — Чёртов альбом... Он стоял, держа в руках не просто альбом. Он держал целую жизнь, уместившуюся между кожаными обложками. Не говоря больше ни слова, он прохрустел стареньким переплётом и открыл первую страницу. Первый разворот. Дата. Заголовок. И ниже такой знакомый собранный, уверенный почерк.

01.09.2022

Начало.

Нашла эту книжонку на задворках библиотеки. Почему бы не превратить её в сборник мыслей? Хотя бы для истории. Поставим эксперимент: сколько продержится мой энтузиазм. Новый учебный год - это всегда чистый лист. Новые люди, новые события, новые воспоминания. Интересно, что впишется на эти страницы. Не буду затягивать. Надеюсь это начало чего-то хорошего… p.s. тяжело сделать нормальную семейную фотографию, поэтому что есть

***

Площадь Гриммо, 12. Лондон, Англия.

— Альбус, я в последний раз говорю. Отложи. Телефон. И поешь, — Джинни Поттер металлась между плитой и столом, расставляя тарелки. В дверном проёме появился Джеймс. Он принюхался, и на его лице расплылась довольная ухмылка. — Мама, ты не понимаешь. Как можно думать о еде, когда... — Джеймс Сириус Поттер, прикуси язык! — Джинни даже не обернулась, безошибочно угадывая характер его мыслей по одному тону. Альбус, уткнувшийся в экран, лишь глубже вжался в стул. — Альбус, я не шучу, — щёлкнула полотенцем в его сторону мать. — Объедение, мам, — промычал Джеймс, с театральным чавканьем откусывая блинчик, выхваченный из тарелки брата. Альбус промолчал. Любая реакция в этом случае - топливо для двигателя по имени Джеймс. Тот поглощал еду с явным звуковым сопровождением, наслаждаясь произведённым на брата впечатлением. — Не подавись, Джеймс. — машинально бросила Джинни, проводя рукой по его спине. — Лили! Я считаю до трёх! — крикнула она и, накинув спортивную куртку, метнула последний взгляд на сыновей. — Я ухожу на пробежку, скоро вернусь. Не будете готовы к моему возвращению, поедете в школу вместе с Перси. — Ну уж нет, — поднял руки вверх старший брат. Добровольно слушать лекции Перси? Лучше уж пешком, в ураган. За матерью хлопнула входная дверь. — Ты свинья, Джеймс, — произнёс Альбус, отрываясь от телефона. — А ты змей, но я терпел тебя молча. — Нет, чавкая, — брюнет поднял на него взгляд. Джеймс в ответ рассмеялся и потрепал его по голове, безнадёжно взъерошив чёрные кудри и умудрившись оставить на них кленовый сироп. Из гостиной донёсся резкий хлопок каминной сети, и в кухню влетела Роза, словно рыжий смерч. Запыхавшаяся, с непокорными кудрями, торчащими в разные стороны. — Доброе утро всем, кроме Джеймса! — выпалила она, ловя ртом воздух. Поттер поднялся, закинул тарелку в раковину и, засунув руки в карманы, двинулся к выходу. — И тебе привет, Рози, — напоследок бросил Джеймс. Рыжая, не обращая на него внимания, подлетела к Альбусу, чмокнула в щёку и, заняв стул рядом, утащила у него из под носа кружку кофе. Глоток. И её лицо исказила гримаса. Она выплюнула горькую жидкость обратно, возвращая кофе владельцу. — Спасибо, наверное, кофе очень вкусный, — выливая содержимое кружки в раковину, скривился Поттер. — Да ладно тебе, брюзга! Роза, легко отмахнувшись, осмотрелась. — Где Джинни и Гарри? — Отца с утра экстренно вызвали в Аврорат, а мама на пробежке. Лили вошла на кухню, лучезарно светясь, она ни на минуту не открывала своих глаз от телефона. — Привет, Роза! Ты без Хью? — первым делом поинтересовалась Лили.  — Да, он сегодня немного тормозит, поэтому появится чуть позже, — почти на автомате, не вслушиваясь в слова кузины, выдала рыжая. — Только сегодня, правда? — пробормотал себе под нос Поттер, чуть усмехаясь. Альбус следил за сестрой, которая, демонстративно проигнорировав стопку панкейков, достала из холодильника питьевой йогурт. — Йогурт не лучший завтрак. Съешь панкейки, мама целое утро их готовила. — Не хочу, они на обычном молоке,  — ответила брату Лили, медленно прокручивая металлическое колечко в носу. — Последил бы лучше за тем, чем питаешься ты! — выходя из кухни, она показала язык брату. — Я уже жду не дождусь, когда мы вернёмся в школу, — кузен покосился на Розу так, будто у неё жар или что-то вроде того. Он явно не разделял её энтузиазм. — Уже жду момента, когда снова смогу приступить к делам старосты. — Ну конечно, помимо того, что ты исправно выполняешь домашнее задание, зависаешь в библиотеке и посещаешь дополнительные занятия, ты снова будешь делать кучу ненужной работы, — констатировал он безжалостно. — Не будь занудой! — отмахнулась от его слов рыжая. — Зануда здесь только ты, — он улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой, дабы не отхватить от Грейнджер за свои слова. — Нахал! — слишком драматично взвизгнула она. — Кстати, на Слизерине, скорее всего, останется Скорпиус. Имя прозвучало как щелчок выключателя. Воздух в кухне резко стал тяжёлым. Альбус замолчал. Его взгляд остекленел, уставившись в пустоту где-то за стеной. Всё его недавнее раздражение растворилось. Роза поняла свою оплошность и заерзала на стуле, виновато опустив глаза. — Мне без разницы, — пробурчал он наконец. — А вот и Хьюго! — с облегчением воскликнула Роза, указывая на гостиную, где раздался приступ душераздирающего кашля. Полчаса спустя машина напоминала передвижную камеру пыток для Альбуса. Каждый звук бил по нервам с точностью: хриплый кашель Хьюго; пронзительный треск поп-музыки из наушников Лили, которые, судя по всему, были чисто декоративным элементом; навязчивый, бесконечный шёпот Розы прямо в ухо. А над всем этим, как фанфары апокалипсиса, звучал голос Джеймса, комментировавшего всё подряд: от цвета неба до идиотизма городского движения. Альбус вжался в угол заднего сиденья. Единственным нормальным человеком была мама за рулём, чьё спокойствие в этом хаосе казалось сверхъестественным и даже слегка издевательским. Наконец он сдался и уткнулся в телефон, пытаясь выстроить цифровую стену между собой и семейным безумием. Тишина, однако, длилась ровно сорок семь секунд. — Чего так долго, старик? — голос Джеймса пронзил хрупкий покой брата. — Не мог телефон найти, — послышался на другом конце голос Фреда. — Привет всем! «Прекрасно» - подумал Альбус. Он даже не успел моргнуть, как шатен уже включил громкую связь. — У тебя очень красивое ухо, придурок! — захохотал Поттер, а Фред, неловко натянув улыбку, посмотрел на экран. — Джеймс, не смей называть Фреда придурком! — голос Джинни прозвучал твёрдо, но где-то на заднем плане слышался сдавленный смех. — Скажите привет Фреду, — усмехнулся он, и начал пихать смартфон в лицо каждому поочерёдно. Очередь дошла до Альбуса. — Эй, бука, скажи привет. Ну же. Альбус почувствовал, как по спине пробежала волна знакомого, острого раздражения. — Джеймс, ты специально? — он ударил его по запястью.  — Мы увидим его через двадцать минут. Ровно. — Что, сложно сказать одно слово? — Привет, Фред, — выдавил Альбус, глядя куда-то в пространство между сиденьями. — А теперь можешь убрать это от моего лица? Поймав в кадр мелькнувшую Джинни, с экрана донёсся смех Фреда. — Привет, тётя Джин! — Как ты, дорогой? — спросила Джинни, и её голос мгновенно смягчился, став домашним. — Мам, серьёзно? — Джеймс перебил, не дав Фреду и рта раскрыть. — Тебе что правда интересно как он?  — Да, мне действительно интересно, как поживает мой любимый племянник, — парировала Джинни, играя в его же игру. — Эй! Мы тут! — почти хором возмутились Роза и Хьюго. — Ой, да ладно вам, — Джинни рассмеялась, поймав их взгляды в зеркале заднего вида. — Моя любимица - Люси, и это не обсуждается. — Ну, с Люси не поспоришь, — пожал плечами Хьюго. Девочка и правда была ходячим воплощением невинности, с которой не рискнул бы поссориться даже Джеймс. — Спорим, Люси сегодня распределят на Хаффлпафф? — вклинился Фред. — На Гриффиндор, придурок! — рявкнул Джеймс, забыв о всём на свете. — Джеймс! — раздался сочный звук подзатыльника. Машина слегка вильнула. В салоне наконец воцарилась тишина. Даже Фред в трубке притих, наблюдая за развитием событий через пиксельную картинку. — Мам, не обижайся, но все мы знаем, кто твой настоящий любимчик, — нарушил молчание Джеймс, сияя победной ухмылкой. — С чего ты это взял? — развернулась к нему Лили, оторвавшись от своего смартфона. — Мечтай, — буркнул Альбус рядом. — Поспокойнее! Может сразу подерётесь? — прикрикнула Джинни, но уголки её губ предательски подрагивали. Из телефона донёсся раскатистый хохот Фреда, сопровождаемый приглушёнными звуками его передвижений по дому. — Прости, мам, я забыл, что нужно держать это в секрете. — прошептал Джеймс так, что бы все услышали. — Ещё одно слово, и летучемышиный сглаз покажется тебе детской шалостью, — пообещала Джинни сквозь стиснутые зубы. — Ауч! — дёрнулся Джеймс, хотя на этот раз его никто не бил. — Подожди, вы что, ещё дома? — Ага, ждем папу с работы, — ответил Фред, всё ещё давясь смехом. — Вроде как должен был уже быть, если, конечно, дядя Рон не застрял в своих бумагах. — Он застрял, — вмешалась Роза. — Ясно, — Фред резко перевернул камеру. На экране промелькнуло хмурое, невыспавшееся лицо Роксаны. — Смотрите, Рокс сегодня в своём репертуаре. — Фред, не снимай меня. — Прямо как наш Альбус, — добавил Джеймс с наигранным сочувствием, Альбус лишь закатил глаза. Где-то на фоне у Фреда раздался голос Джорджа: «Фред, Роксана, собирайтесь!» — Ладно, короче, папа вернулся. Увидимся на вокзале, — бросил Фред, и экран погас. Тишина в салоне продержалась ровно до следующего приступа кашля Хьюго. Машина катилась дальше, к Кингс-Кросс. Альбус снова закрыл глаза, внутренне отсчитывая секунды до того момента, когда сможет выйти из этой стальной коробки. Оставалось только терпеть.

***

Малфой-мэнор. Уилтшир, Англия.

— Мистер Малфой, умоляю, не пропускайте завтрак. Впереди долгий день, — всё не унималась эльф, пытаясь уговорить хозяина съесть свой завтрак. — Спасибо, Типпи. Я не голоден, — он аккуратно надевал запонки на рукава новой рубашки и даже не заметил, как в приоткрытых дверях показался силуэт. Драко Малфой, опираясь о дверной косяк стоял в проходе. Он жестом попросил домашнего эльфа исчезнуть и осторожно наблюдал за сыном. Они никогда не проводили много времени вместе, поэтому эти редкие мгновения тихого присутствия рядом были для него чем-то сокровенным и ценным. — Типпи беспокоится не зря. Праздничный ужин будет лишь вечером, а набивать желудок сладостями в «Хогвартс-экспрессе»... — его спокойный голос мягко разрезал тишину. Скорпиус вздрогнул и резко обернулся. — И как долго ты планировал стоять в дверях? — Достаточно, чтобы усомниться в твоей бдительности, — Малфой-старший улыбнулся. — Ты специально подкрался, да? — хитро ухмыльнулся он, — Впрочем, у меня с собой нет никаких сладостей, так что твои нравоучения напрасны. — Не делай вид, будто не знаешь, что я купил тебе целый мешок мятных леденцов, — Драко с торжеством достал из складок мантии небольшой мешочек, который пах мятой и детством. Эта маленькая, глупая традиция - мешок сладостей в дорогу, стала их мостиком через пропасть молчания. После смерти Астории Скорпиус стал для Драко не просто сыном, а маяком в океане бессмысленного существования. Радовать его такими пустяками стало жизненно важной потребностью. Кто знал, что однажды Малфой станет таким заботливым отцом. — Мне звонили из «Уимборнских ос». Проявляют интерес, — Драко произнёс это осторожно, вкладывая в слова весь груз несбывшихся надежд. Скорпиус вздохнул, отвернувшись к окну. Квиддич. Отец говорил о карьере, о славе, о мечте, которая когда-то была его собственной и теперь, как эстафета, переходила к сыну. Для Скорпиуса же это было лишь увлечением, талантливым, но всё же побегом от реальности, а не призванием. — Не уверен, что хочу заниматься этим всю жизнь, — проронил он и обернулся, чтобы видеть реакцию отца. — Это ведь была твоя мечта, а не моя.  — Но тем не менее, ты более успешен, — на его лице застыла улыбка гордости и, одновременно с этим, грусти.  — Не хочу это обсуждать, — Скорпиус пожал плечами, резко отрезая тему. Он не знал, чего хотел, но точно не этого. — Как Альбус? Он поправился? — спросил Драко, и Скорпиус почувствовал, как под маской спокойствия что-то ёкнуло. Альбус был здоров. И уже целый год не разговаривал с ним, не встречал его взгляд в коридорах, не отвечал на письма. Ложь отцу о том, что случай с Дельфи их только сплотил, давно стала частью его защитного панциря. — Да, он здоров как бык. Жду не дождусь встречи, — сказал он, и в этой фразе была и частица правды, и целая вселенная лжи. — Ну и славно.  Драко обнял его за плечи, коротко, по-мужски, и в этом жесте было всё: слепая вера в его слова, невысказанная тревога и та самая, сложная любовь, которой они научились только теперь.

***

Поместье Воронцово. Сибирь, Россия.

Софья Воронцова поочерёдно сжимала в объятиях брата и сестру. — Итак, вся ответственность теперь на вас двоих, — сказала она. — И папины нервы, в качестве бонуса.  Двойняшки, Ваня и Маша, фыркнули в унисон, их лица расплылись в одинаковых ухмылках. — Нет, Соня, папины нервы ты увозишь с собой, — шепнул Иван так, чтобы слышали только они трое. — Не потерплю таких разговоров, — раскатистый бас отца прозвучал прямо у неё за спиной, заставив вздрогнуть даже стены. Софья обернулась, и её лицо озарила широкая улыбка. Она сделала шаг и буквально впрыгнула в его объятия. Марк Воронцов прижал дочь к себе и на секунду прикоснулся губами к её макушке. Скупой жест нежности, который он позволял себе лишь иногда. Она была его копией. Не только чертами лица, но и тем же стальным упрямством, тем же холодным огнём в глазах, той же безжалостной логикой, что так часто ставила их по разные стороны баррикад. И тем бесконечным, сложным уважением, которое было сильнее любой простой привязанности. — Этот день настал, — начало многообещающее, а вот продолжение вряд ли. — Год. Ровно год на то, чтобы осознать прелести родных стен и вернуться с повинной. Точнее, он давал ей год «перебеситься». Она же втихомолку строила грандиозные планы на всё оставшееся время, видя в этом билет в другую жизнь, в свободу от ожиданий и надзора. — Пап, ну ты же сам знаешь, года маловато будет, — она произнесла это специально сладким, поддельно-согласным тоном, чтобы позлить его. По договорённости - она едет вместе с делегацией в составе трёх учеников Колдовстворца в Хогвартс по обмену. И в следующем году возвращается обратно. По убеждениям её отца - она вытворит что-нибудь неприемлемое для британцев ещё в сентябре, и ее тут же отправят обратно, не доучившись и года. — Это всего на один год, я так... — Дай угадаю, ты так решил? — перебила она, и искра живого вызова вспыхнула в её карих глазах, сметая всю наигранность. — Софья, мои решения не обсуждаются. Точка. — Марк, ради всего святого, остановись! — в разговор вступила мать, Елена, сжимая его запястье в тщетной попытке остудить пыл двух самых упрямых людей в её жизни. Дипломатия редко срабатывала, когда эти двое сходились в их ритуальном бою. Этот вечный спор был их способом общения. — И что мне теперь делать с твоей точкой? Украсить ею комнату? — Софья знала, какая фраза выведет его из себя окончательно.  Она била точно в цель. — Соня, — предостерегающе, почти шёпотом произнёс он. Но она опережала его. Притворно взглянув на собственное запястье, где не было часов, она сделала преувеличенно испуганные глаза. — О боги, я же опаздываю! Мама, поторопись, они нас не будут ждать! Быстрый поцелуй в щёку отцу, последние крепкие объятия для двойняшек, и она уже зачерпывала горсть летучего пороха. Через мгновение, в вихре изумрудного пламени, её след простыл. Остались лишь потрескивающие угли в огромном камине. — Чёртовка, — с неподдельным восхищением выругался Марк, глядя на пустое место. Он всегда поражался, с какой точностью в ней отразился он сам. Его жена лишь вздохнула, поцеловала его в щеку на прощание и шагнула в камин следом. Они остались втроем в опустевшем холле. — Зато, пап, у твоих нервов будет время отдохнуть, — сказал улыбающийся мальчик, поглядывая на отца. — Разговорчики в строю! — Марк не смог сдержать легкой улыбки, проступившей сквозь суровую маску.  Детишки тут же, как по команде, приложили руки к вискам, изображая образцовых солдат. Страх неизвестности витал в морозном воздухе, плотный и осязаемый. Здесь, в родовом поместье, окутанном слоями защитных чар и семейных традиций, всё было под контролем, предсказуемо. А там…