Сквозь страницы

11.09.2022

Мысли

Недавно пришлось задуматься о том, что, наверное, одна из самых интересных вещей - это мысли человека. У каждого свой собственный мир. Порой так хочется заглянуть в чужую голову, узнать, какие мысли там кружатся, кто занимает самое большое пространство, как много человек хранит тайн. Но знать чужие мысли - это не только дар, но и проклятие. Ведь там есть и то, что знать никто не должен. Или то, что не готов принять. Всё это философия, конечно. Но этот год ощущается иначе. Однозначно. p.s. удалось запечатлеть пейзажи школьного сада

***

Раннее утро в Хогвартсе имело свой собственный ритм. Медленный, пропитанный росой и тишиной. Для Софьи это было единственное время, когда школа принадлежала только ей. Не было любопытных взглядов. Была только она, коврик для йоги, прохладная трава под босыми ногами и низкое осеннее солнце, пробивающееся сквозь туман. Она стояла в стойке на голове, дыхание ровное, тело неподвижное, как камень. Мысли текли спокойно, упорядоченно. За неделю с небольшим она успела привыкнуть к новому ритму, к людям, к этой странной свободе, которая одновременно пугала и опьяняла. В Колдовстворце не было такого, там каждый шаг был регламентирован, каждая минута учтена. Здесь же можно было просто быть. Или пытаться.  Она чувствовала себя спокойно, вдали от дома и забот. Как говорится: дома стены помогают, вот только помимо помощи, дома стены многого требуют и ждут. А в далеких краях, где её никто толком не знает, ощущалось абсолютное умиротворение. Альбус, Скорпиус, Роза. Эти три имени вертелись у неё в голове чаще других. Треугольник, полный напряжения, невысказанных слов и старых шрамов. Они были единым целым, даже когда сидели в разных углах комнаты. Она чувствовала эту связь - невидимую, но прочную. И ей было одновременно интересно и… страшно. Страшно встрять в историю, которая явно была больше, чем она могла понять. Шелест травы. Быстрые, лёгкие шаги. Кто-то приближался, нарушая её уединение. — Ого, — раздался голос в нескольких метрах. Мужской, слегка насмешливый, с налётом дежурного восхищения. — Интересная поза. Она медленно разлепила веки. В перевёрнутом мире перед ней стоял Джеймс Поттер. В спортивных штанах, с наушниками на шее, весь вид излучал ту самую непринуждённую самоуверенность, которая, как она уже успела заметить. Она была его визитной карточкой. — Медитируешь? — он приподнял бровь. Вопрос был настолько глупым и очевидным, что она даже не стала отвечать. Вместо этого она плавно, одним движением, сделала колесо и оказалась на ногах, спиной к нему на долю секунды, прежде чем развернуться. — Пока ты разговариваешь не особо, — ответила она, и в её голосе не было ни раздражения, ни интереса. — Извиняться не буду, — усмехнулся Джеймс, и его улыбка была нарочито широкой, провокационной. — Я и не ждала, — Софья скрестила руки на груди. Всё её существо выражало одно: уходи. — Тебе что-то нужно? Если нет, не мог бы ты оставить меня в покое? — Ты невежда, — констатировал он, но не уходил. — Джеймс Сириус Поттер. — Я в курсе. Он ждал, что она назовёт своё имя в ответ. Этого не произошло. Тишина затянулась, стала неловкой, почти осязаемой. — А я в ужасе, — наконец произнёс он, и в его тоне появилась лёгкое раздражение. — Ты даже не соизволишь представиться? Она не отвечала. Её молчание было ответом - чётким, как удар. — Что ты здесь делаешь? — не сдавался он. Я пытаюсь обрести покой, которого нет в четырёх стенах нашей комнаты, потому что твоя кузина храпит. Я пытаюсь не думать о доме. Я пытаюсь понять, почему твой брат не может смотреть на определенного человека, а тот не может отвести от него глаз. Я пытаюсь сохранить физическую подготовку, которую имела, ведь тренировочный зал в Хогвартсе не предусмотрен. Но вслух она сказала лишь: — Занимаюсь. — Первый раз тебя здесь вижу. Конечно, первый. Обычно она приходила на час раньше. Сегодня её подвёл собственный организм, не справившийся со сменой ритма. В памяти всплыли картинки вечеринки: его пьяная походка, сломанный стол, гадкие слова, брошенные Скорпиусу. И её собственная «случайная» подножка, отправившая его на пол. Неодобрение, острое и чистое, кольнуло её. — Кстати, ты в хорошей форме, — его взгляд скользнул по ней оценивающе, но без похабного интереса. Скорее, с профессиональной оценкой. — У нас скоро отбор в команду по квиддичу. Придёшь? — Нет. Ответ прозвучал мгновенно, ровно, без тени сомнения. — Было приятно поболтать, — добавила она, и в её голосе впервые прозвучала тонкая ирония. — Но я бы хотела продолжить. Одна. Джеймс замер на секунду. Казалось, его вот-вот прорвёт на какую-нибудь колкость, но вместо этого он лишь покачал головой, и на его лице мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее уважение. — Ладно, — сказал он. — Но если передумаешь, место в команде пока свободно, мисс Воронцова. Он сделал акцент на фамилии, давая понять, что осведомлён. Помахал двумя пальцами у виска в прощальном жесте, нацепил наушники и побежал дальше, оставив её одну с утренним ветром и внезапно нахлынувшей тишиной. — Обязательно, — пробормотала она ему вслед по-русски, и в этом слове было всё её отчуждение.

***

Облокотившись на старый дуб всем телом, Альбус Потер сидел на краю поляны в гордом одиночестве, отгородившись от мира стеной собственного безразличия и клубом сигаретного дыма. Пряди смоляных еле заметных кудрей спадали на лоб, а подбородок был сильно задран, предоставляя солнечным зайчикам место для забега. Он часто проводил время вот так, наедине с собой, высвобождая мозг от лишнего. Малфой, который раньше делил с ним такие моменты, теперь лишь теснился в рое его мыслей. Да что греха таить, он был в его голове частым гостем. Вокруг кипела жизнь: смех, сплетни, фрагменты разговоров о лете. Но он не слышал ничего. Его мир сузился до размеров пергамента, лежащего у него на коленях. Карта Мародеров. Отец передал её ему в начале лета со словами: «Пользуйся с умом. И не повторяй наших ошибок». Эта карта - свидетельство блестящих, безрассудных умов его деда и его друзей, теперь лежала у него, чья собственная блестящая и безрассудная идея едва не стоила миру нового Тёмного Лорда. Его пальцы водили по пергаменту, отмечая знакомые имена, снующие по коридорам. Где-то по ближайшему проходу идут Молли с Роксаной, вот-вот они должны появится в его поле зрения. А совсем рядом бегут Хьюго и Луис, однако отчего-то только вдвоем. — Альбус, как хорошо, что мы тебя встретили! — Хьюго запыхавшийся, лохматый подбежал к нему и на секунду остановился, чтобы отдышаться. Луи, на удивление, почти точно такой же притормозил рядом с ним. Эти двое хотя и представляли собой инь и янь, были чертовски похожи. — Что случилось? На вас напала стая оборотней? — он усмехнулся и выпустил изо рта клубок дыма. — Нет… — Хьюго переминался с ноги на ногу, избегая его взгляда. Их вид и отсутствие Лили рядом заставило Поттера волноваться. Он оттолкнулся от дерева и напряженно глядел на кузена. Сейчас как никогда хотелось его ударить. — Хьюго, — Альбус встал, и его движения были резкими, отрывистыми. — Говори. Сейчас же. — Лили упала с метлы, — выпалил Луи, когда стало ясно, что Хьюго не справится. — И отказывается идти к Помфри. Мир на секунду сузился до точки. Потом Альбус уже бежал, даже не осознавая, когда ноги сами понесли его вперёд. Хьюго болтался у него в захвате, как котёнок, Луи семенил рядом, пытаясь объяснить что-то, но Альбус не слышал. Произойди с его младшей сестрой что-то серьезное и его сердце точно пропустит не один удар. Он ворвался в каморку у трибун с таким грохотом, что, казалось, с потолка посыпалась штукатурка столетней давности. — Альбус! — Лили вскочила со стула, но осталась в тени, прикрывая лицо руками. — Показывай, — его голос был низким, сдавленным. Она вышла на свет. Нос был неестественно искривлён, а по подбородку и мантии стекали тёмные полосы запёкшейся крови. Альбус почувствовал, как что-то тяжёлое и холодное перевернулось у него внутри. — У меня есть две новости, — сказал он, и его собственный голос показался ему чужим. — Обе плохие. У тебя сломан нос. И тебе придётся дойти со мной до Помфри. — Чёрт, Альбус... а ты не сможешь помочь? — её голос дрожал, в нём слышались слёзы и паника. В голосе отчетливо прослеживалось отчаяние. Она явно надеялась получить помощь ежесекундно. — Не уверен. Могу навредить, — она упала на стул так драматично, будто находится при смерти, а в дополнение театрально приложив руку ко лбу, Лили захныкала, — Могу попробовать вставить рукой, чтобы наверняка. Она подпрыгнула с места, сразу забыв о своем маленьком спектакле. — О нет, не надо! — она сделала паузу, видимо размышляя, что делать дальше, — Это конец. Хью, Луи, вы сможете приносить мне еду сюда? — Лили, не драматизируй! — его брови взлетели вверх, — Мы идём в больничное крыло. Она принялась драматизировать, заламывать руки, говорить о конце света. Он терпел это ровно минуту. Потом сдался. — Ладно, я попробую, только хватит так себя вести. Лили встала по стойке «смирно», зажмурилась, приготовившись к худшему. Альбус глубоко вдохнул, сосредоточился, представил кость, встающую на место. — Так, Лили, если что-то пойдет не так, прости меня… Эпескеи! Раздался болезненный хруст, и Лили взвыла. Нос… вроде встал. Но кровь хлынула с новой силой, алая, пугающая. — О блять! — только ругательство слетело с уст Хьюго, как он тут же схлопотал по губам от Луи. Слизеринец без промедления схватил сестру за руку и тут же потянул за собой к выходу. — Мерлин! Я сейчас умру от потери крови, — Поттер-младшая прикрывала нос рукой и то и дело причитала. Альбус не думал. Он действовал. Схватил Лили за руку и потащил за собой, не слушая её стонов и причитаний о «позоре» и «все смотрят». Он нёс её через сад, где ещё минуту назад мирно курил, и ему было плевать на любопытные взгляды. Всё его существо было сжато в один тугой комок страха и вины. — Как так вообще вышло? — вдруг задал вопрос слизеринец. — Ты будешь смеяться надо мной, — рыжая лишь потупила взгляд. — Не буду. Она не сдавалась, пока он не пообещал. И даже тогда молчала, пока Хьюго, не выдержав давления его взгляда, не проговорился: — Она тренировалась для отбора в квиддич. Хотела доказать Джеймсу, что у неё тоже есть талант. Гнев вспыхнул в Альбусе ярко и ясно. Но не на неё. На Джеймса с его глупыми шутками. На себя за то, что взялся лечить заклинанием, в котором не был уверен. — Я зашью тебе рот. — угрожающе заключила она. Мадам Помфри встретила их с профессиональной суровостью, тут же взяв ситуацию под контроль. Через десять минут Лили уже лежала на койке с исправным носом и чашкой успокоительного зелья, а Альбус стоял в дверях, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя пустоту и липкую усталость. Он вышел из больничного крыла, и первый же глубокий вдох прохладного воздуха обжёг лёгкие. Он злился. На Джеймса, на мир, на себя. Но больше всего на то постоянное, тягостное чувство, что он всегда оказывается недостаточно хорош. Недостаточно силён, недостаточно умен, недостаточно правилен, чтобы защитить тех, кого любит.

***

На следующий день на поле для квиддича царило напряжение. Скорпиус Малфой сидел на скамейке, нервно постукивая ручкой метлы по голенищу ботинка. Отбор в команду Слизерина был не просто формальностью. Это был ритуал. Испытание. И для него лично - напоминание о том, что на его плечах лежит не просто капитанская повязка, а наследие. Квиддич был его языком. На поле не нужно было подбирать слова, не нужно было ломать голову над тем, что скрывается за чужим взглядом. Там были только скорость, расчёт, инстинкт и жёсткий, неоспоримый результат. Победа или поражение. Здесь он был уверен. Здесь он контролировал. Скорпиусу в его возрасте пророчили небывалые перспективы на этом поприще, если тот не перестанет и дальше усердно тренироваться. Его сознание работало с холодной, безжалостной скоростью, перебирая варианты, сопоставляя имена с навыками, с темпераментом, с тем неуловимым качеством, которое превращало группу талантливых игроков в команду. Не просто команду — в механизм. Он не имел права ошибиться. Ни на йоту. Кубок прошлого года покоился в трофейной Слизерина. Кубок этого года уже был мысленно водружён на ту же полку. Это была не цель. Это была данность. И ничто не могло этому помешать. Ни удача, ни погода, ни даже Джеймс Поттер, будь у того в распоряжении игроки всей мировой лиги. Для Скорпиуса это было делом принципа. Стрелки часов сошлись в положении, которое он мысленно отмечал последние десять минут. Время.  Претенденты выстроились перед ним. Два десятка лиц, в которых читались надежда, амбиции, а у некоторых и тень страха. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по шеренге, выхватывая знакомые и новые черты, отмечая для себя потенциал и вероятный провал. — Каждый из вас сегодня получит шанс доказать, что он достоин зелёно-серебряной мантии в этом сезоне. Это касается и тех, кто уже был в команде. Прошлые заслуги не гарантируют вам место сегодня. Если хватка ослабла — мы попрощаемся. В задних рядах раздалось недовольное ворчание. — Это нечестно, — громко, с характерным для себя вызовом провозгласил Деметрий Забини, бессменный загонщик, чья преданность команде уступала разве что любви к нарушению правил и громким заявлениям. Скорпиус не изменился в лице, лишь медленно перевёл на него взгляд. — Забини, ты вылетишь первым. Скорпиус коротко, без лишних эмоций провёл инструктаж по безопасности. Младшекурсники ловили каждое слово, глазами полные благоговейного ужаса. Старшие, прошедшие этот ритуал не раз, перешёптывались вполголоса, но замолкали, едва его взгляд касался их. — У каждого будет пять минут в воздухе, — закончил он. — Этого достаточно, чтобы показать всё или ничего. Если я пойму, что вы нам не подходите, я не стану тратить ваше время. Первый состав. Он назвал имена. Игра началась. Следующие два часа пролетели в вихре взлётов, манёвров, бросков и промахов. Скорпиус стоял неподвижно, лишь глаза его, острые и неумолимые, следили за каждым движением в небе. Время тянулось мучительно для тех, кто ждал своей очереди, и молниеносно для тех, кто пытался втиснуть всю свою страсть и умение в пять коротких минут. Лица сменяли друг друга. Надежды разбивались о холодную реальность его оценки. И вот, наконец, поле опустело. Ветер гнал по траве последние клочья тумана. Перед ним стояли семеро. Его команда. Плюс двое запасных. Механизм, который он собрал по винтику. Он медленно прошёлся взглядом по шеренге, на секунду задерживаясь на каждом лице, словно ставя последнюю, невидимую печать одобрения. — Состав утверждён, — его голос прозвучал чётко, без тени сомнения.  Он зачитал список, имя за именем, позицию за позицией. Команда сохранила костяк. Новым был лишь охотник и пара свежих лиц среди запасных. Всё, как он и планировал. Всё, как должно было быть. — На сегодня всё. Первая командная тренировка в пятницу. До тех пор отдыхайте и набирайтесь сил, — он коротко кивнул. Он уходил последним, все по-тихоньку разбрелись и в раздевалке он остался один. Он никак не мог обмозговать свое итоговое решение, всё время возвращаясь к кандидатам. Ему нужно было с кем-то посоветоваться. Нет, даже не так. Скорее просто высказать все свои мысли, просто быть услышанным и уверенным, что его решение верно. Сняв с себя игровую экипировку, он быстро закинул её в сумку и, прихватив новенькую метлу, поплёлся к выходу. — Я решил подождать тебя. — справа послышались шаги. — Деметрий, — мулат потрепал его по плечу и поплелся рядом. — Думаешь о команде? — будто прочитав по глазам спросил Забини. Скорпиус лишь кивнул. Разговор о квиддиче плавно перетёк в разговор о выпивке, о мини-вечеринке.  — Ладно о квиддиче, забудем ненадолго про него. — махнул рукой Малфой. — Надеюсь, так ты намекаешь на мини-вечеринку. Ну знаешь, аристократы, выпивка, красивые девчонки! Романтика одним словом. — в этом был весь он, Деметрий Забини. — Вот скажи, как можно говорить с тобой серьезно. Я когда-нибудь точно вышвырну тебя из команды за алкоголизм. — поморщился Скорпиус, а собеседник только разразился хохотом, ведь это все напускное. — Попрошу! Я ведь не предлагаю ничего такого, позовем Нотта, Яксли, посидим тихо у кого-нибудь в комнате, выпьем, — Скорпиус отмахивался, но без особого энтузиазма. — Ладно, уговорил. Мы ещё немного поговорим о квиддиче. Блондин в ответ только рассмеялся, удивляясь как Забини может быть таким неугомонным и находчивым, когда этого захочет. Мысль о том, чтобы просто выпить и забыться, казалась привлекательной. — Хорошо. Мулат громко выдохнул, наигранно вытирая пот со лба, как-будто на то, чтобы его уговорить, было затрачено слишком много сил. — А строил из себя трезвенника. Не того ты дуришь! — заключил в итоге он. — Кстати, видел Альбуса на трибунах. Его тоже можем взять с собой, если захочешь. Скорпиус замолчал. Сердце сделало один тяжёлый, неровный удар. — Наверное, ошибся, — сказал он, но голос прозвучал слабо, неубедительно. — Точно он. Так позовём? — Нет. Он не придёт. Он сказал это с такой уверенностью, будто это был закон мироздания. Альбус ненавидел квиддич. Альбус избегал его. Значит, это была случайность. Или Деметрий всё перепутал. Он прогнал мысли. Сегодня вечером он выпьет сливочного пива с Забини и Ноттом. Посмеётся над их глупостями. И попытается забыть, что единственный человек, с кем ему по-настоящему хотелось разделить эту смесь гордости и тревоги, сидел где-то в своей комнате в подземельях и, вероятно, даже не думал о нём.

*** 

Библиотека Хогвартса для Розы Грейнджер-Уизли была не просто помещением с книгами. Это был собор. Место силы. Здесь пахло старым пергаментом, пылью веков и безмолвными обещаниями тысяч нераскрытых историй. Книги были её убежищем с тех пор, как она впервые осознала, что мир за пределами страниц может быть слишком требовательным. В книгах всё было правильно. Слова стояли на своих местах, сюжеты развивались по законам логики, а герои, даже совершая ошибки, в итоге находили свой путь. Любовь к книгам ей привила мать. Отец же, посмеиваясь, говорил, что она её копия. Первую книгу Роза прочла ещё в 4, это была какая-то фантастика, о путешествиях и корабельных плаваниях. Тогда она поглотила её как холодной волной бушующего океана, и именно она послужила ключом к миру книг. Затем был Твен, Шекспир, Хемингуэй и другое огромное множество творцов литературы. Проскальзывала и французская, и русская литература. "Граф Монте-Кристо" и "Мастер и Маргарита". Затем художественная сменилась на более научную, и привычные для неё книги сменились на энциклопедии и пособия. Благо библиотека Хогвартса могла предоставить ей безграничный выбор литературы, и целой жизни не хватит, чтобы прочитать это всё. Она сидела за своим любимым столом у окна, погружённая в трактат о магловских технологиях начала XX века, когда к ней подсела Молли. — Привет, Роза!  Молли училась на последнем курсе Гриффиндора. Без нее всем точно будет трудно. Она была главным советчиком и помощником семейства Поттеров-Уизли. Каждый из них в первую очередь шел за помощью к ней. — Как ты, Молз? — с улыбкой спросила Грейнджер-Уизли. — Все отлично, — в ответ улыбнулась кузина. — Решила найти для себя что-нибудь интересное, почитать перед сном. Посоветуешь? Разговор зашёл о книгах, и Роза с радостью погрузилась в роль знатока. Это была одна из немногих сфер, где она чувствовала себя абсолютно уверенно. Она рекомендовала, объясняла, её глаза горели тем особенным огнём, который зажигался только когда речь заходила о прочитанном. — А что хочешь почитать? — поинтересовалась рыжая, закусывая губу, как делала всегда когда была увлечена. — Думаю, у меня нет особых предпочтений. Роза крепко задумалась. В её голове глоссарик перебирал книги личной библиотеки в поиске чего-то подходящего. Немного погодя, она вскочила и скрылось за стеллажем, оставив Молли наедине.  В общей сложности прошло около трёх минут, прежде чем она вернулась к ней с книгой в руках. Она положила перед ней старое издание и снова широко улыбнулась. Молли раскрыла предложенную книгу, пролистав пожелтевшие страницы, прочитала оглавления и аннотацию. И, кажется, книга её вполне устроила. — Спасибо, Рози! — от души поблагодарила кузину, которая присела обратно на свое место. — Я слышала, ты подружилась кое с кем, — мягко сменила тему Молли. Роза кивнула, и на её лице появилось лёгкое, почти незаметное смущение. — С Софьей. Да. Она не стала распространяться. Как объяснить то странное, почти мгновенное чувство родства, которое возникло между ними? Они были разными до противоположности. Роза - открытая, болтливая, эмоциональная. Софья - сдержанная, наблюдательная, с каменным лицом и взглядом, видящим насквозь. Но в этой разности было какое-то равновесие. Роза чувствовала, что за холодной оболочкой соседки скрывается что-то острое, умное и… очень одинокое. — Альбус сказал, ты довольна, — добавила Молли. — Да, — ответила Роза просто. Молли улыбнулась, поняв больше, чем было сказано вслух, и оставила её с книгами и мыслями. Роза уставилась в окно, где медленно садилось солнце, окрашивая шпили Хогвартса в золото и багрянец. У неё была огромная, любящая, временами невыносимая семья. У неё был Альбус: её поддержка, её уверенность, её кузен и лучший друг. А теперь была и Софья - её тихий союзник в новом году. И пока где-то там Скорпиус мучился сомнениями о составе команды, Альбус курил в одиночестве, пережёвывая свою вину, Софья искала покой в утренней тишине, Роза сидела в библиотеке и чувствовала, как хрупкие и несовершенные кусочки её мира потихоньку начинают складываться в новую, неизведанную картину.