Сквозь страницы

09.10.2022

Трещина

Оказалось мир может рухнуть в один момент. От одного слова, письма или вырезки из газеты. Как-будто лед, на котором ты стоишь, хрустнул. Сегодня пришла мысль, что лучше: жить в вакууме и не знать ничего или знать все, но жить в страхе? Ответ ещё не найден. p.s. сегодня было не до колдографий. Да и что снимать? 

***

Хермитедж, 33. Лондон, Англия.

Всё началось поздним вечером, когда министерские работники обычно отдыхают после рабочего дня. Звук камина был как выстрел в тишине. Рон Уизли отложил «Ежедневный пророк» и приподнялся с дивана, инстинктивно поправляя домашний свитер. Из зелёного пламени вышел Гарри Поттер. Медленно, будто каждый шаг давался усилием. На нём был рабочий мундир, галстук ослаблен, волосы ещё более взъерошенны, чем обычно. — Гарри? Ты поздно, — сказал Рон. Он взглянул на часы: половина одиннадцатого. — Полагаю, Гермиона дома? — Уизли кивнул. — Что случилось? Вместо ответа Гарри провёл рукой по лицу, и в этом жесте было столько усталости, что Рону стало не по себе. Он видел друга после тяжёлых смен, после допросов, но это было иное. Это была тихая, холодная тревога. — Позови её. Рон кивнул и взбежал вверх по лестнице. Через минуту Гермиона спускалась за ним, закутанная в бархатный халат, в одной руке книга, в другой очки. Она выглядела насторожившейся. Она не спросила «что». Она поставила книгу на стол, надела очки, и её лицо стало тем самым лицом Министра Магии, готового к худшему. — Садись. Говори. Гарри наконец опустился на стул. Он сложил руки на коленях, посмотрел на них, потом поднял глаза. — Дельфини сбежала из Азкабана. Сегодня. Примерно в шестнадцать тридцать. Тишина, которая последовала, была осязаемой. Рон застыл на полпути к дивану. Гермиона не шелохнулась, только глаза за стёклами очков сузились. — Подтверждённые данные? — спросила она без интонации. — Я был там. Видел камеру… Пустую. — Как? — спросил Рон, опускаясь на диван. — Как она могла? Там же… там всё. — Не знаю. Но она исчезла. И исчезла так, что не оставила следов. Магия, которую мы не отслеживаем. Возможно, помощь извне. Гермиона медленно обошла стол и села напротив Гарри. — Ты уже отдал приказ о розыске? — Аврорат на ушах. Барьер вокруг Азкабана. Но, Гермиона… — Гарри наклонился вперёд. — Она исчезла шесть часов назад. У неё огромная фора. И мы не можем поднять шум. Гермиона закрыла глаза на секунду, а когда открыла в них был холодный расчёт. — Ты предлагаешь скрыть побег опасной заключённой? — Не навсегда. На день. Может, два. Дать нам время найти её до того, как начнётся паника, — голос Гарри стал тише, но твёрже. — Подумай о детях. Новости дойдут до Хогвартса за часы. Альбус… — Альбус уже не ребёнок, — мягко, но безжалостно сказала Гермиона. — Он всё ещё мой сын. И он… — Гарри запнулся, и в этой запинке была вся боль последних лет. — Он до сих пор видит её во сне. Я знаю. Я слышал, как он кричит. Рон провёл рукой по лицу. Он смотрел то на жену, то на друга, и понимал, что между ними сейчас не просто спор. Это была битва двух правд: правды министра и правды отца. — Рита Скитер, — сказал он вдруг, наткнувшись глазами на оставленный им «Ежедневный пророк». Оба повернулись к нему. — Если она узнает раньше, чем мы объявим… — Она уничтожит тебя, — закончил Гарри, глядя на Гермиону. — И будет права, с точки зрения прессы. Но если мы найдём Дельфи до утра… — «Если», — повторила Гермиона. Она сняла очки, протёрла их краем халата. Без них она вдруг снова стала просто женщиной, с тонкими морщинками у глаз. — Гарри, ты просишь меня поставить на кон всё. Карьеру. Доверие. Возможно, должность. Ради шанса. — Ради наших детей, — поправил он. — Ради того, чтобы они не проснулись в мире, где на них снова охотятся. Ради того, чтобы твоя дочь не стала мишенью для сплетен. Ради того, чтобы мой сын… — он снова замолчал, сжав кулаки. — Чтобы он не сделал чего-нибудь глупого, пытаясь исправить то, что, как ему кажется, он сломал. Гермиона надела очки, снова став министром. — Двадцать четыре часа, — сказала она отчётливо. — Не больше. Если к завтрашнему вечеру её не будет в камере, я сама выйду с заявлением. Гарри кивнул, и в этом кивке была и благодарность, и вина. — Я займусь Скитер. Нужен запрет на публикации на сутки. Может какой-то формальный предлог, например, проверка систем безопасности Министерства. — Я подпишу, — Гермиона уже тянулась к бюварю, доставая министерский бланк. Её перо скользило по пергаменту быстро, без колебаний. — Но, Гарри… если это станет известно… ты понимаешь, что тебя отстранят первым? Аврорат, скрывший побег из Азкабана? — Я понимаю. — И ты готов к этому? Гарри посмотрел на неё, и в его глазах не было сомнений. — Готов. Она кивнула, подписывая бумагу. — Я отправлюсь в Азкабан рано утром, мне нужен сопровождающий к 7:00, — сворачивая пергамент, сказала Гермиона. Рон, наблюдавший за тем, как друг принимает подписанный документ, внезапно встал. — Я поеду с тобой в Азкабан завтра. Как сопровождающий. Гермиона взглянула на него, и в её глазах мелькнула благодарность. — Тогда отбой, — сказал Гарри, поднимаясь. Он спрятал пергамент во внутренний карман. И вдруг, неожиданно, шагнул вперёд и по-братски обнял их обоих. — Спасибо. За всё. — Не благодари ещё, — тихо сказала Гермиона, обнимая друга в ответ. — Мы ещё не выиграли. — Но мы вместе, — добавил Рон, хлопая его по плечу. — Как всегда. Гарри кивнул, отступил к камину и взял пригоршню порошка. — Всё получится, — бросил он, но прозвучало это не как обещание, а как молитва. Он исчез в пламени. Гермиона осталась стоять у камина, глядя на угасающие угли. — Когда это кончится? — спросила она шёпотом. Рон подошёл, обнял её за плечи. — Не знаю. Но мы переживали и не такое. Она прислонилась к нему, и на секунду позволила себе просто быть собой.

***

Хогвартс, Англия

Первым что увидела Роза утром следующего дня была интригующая поза из йоги. Софья говорила, что уже холодает и заниматься на улице, даже с согревающими, не так-то просто. Поэтому порой Роза просыпалась с видом на сложные позиции и четкую собранность. Однако её это не смущало, а скорее наоборот, казалось маленьким рычагом сближения. Ведь такие утренние ритуалы были достаточно интимными.  — Доброе утро. Воронцова, не открывая глаз, обратилась к соседке, лишь заслышав её легкое шевеление от пробуждения. Кот Грейнджер-Уизли по кличке Живоглот ll, окончательно и бесповоротно влюбившийся в русскую, ластился к её ноге. — Доброе! — потягиваясь ответила Роза.  Она не стала отвлекать её разговорами, просто тихо прошла в ванную комнату, давая им обоим время на свои маленькие утренние радости.  Если русская любила начинать утро активно, то Роза, в первую очередь, предпочитала греться под теплым душем добрых полчаса. Так начался её день - спокойно, привычно, мирно. Завтрак тянулся лениво. В Большом зале было непривычно тихо, может, час ещё ранний, может, погода за окном располагала к долгому сну. Роза обсуждала с Софьей что-то неважное. Русская кивала, слушая внимательно, с тем вниманием, которое она дарила немногим. Именно в этот момент безмятежности кто-то опустился на скамью прямо рядом с Розой, нарушив дистанцию так нагло, что она инстинктивно отодвинулась. Ксавьер Скитер, студент пятого курса Рейвенкло. Невысокий, худощавый, с острым лицом. Внук Риты Скитер - скандально известной журналистки и сын Эхо Скитера - её правой руки и наследника империи сплетен и интриг.  — Грейнджер-Уизли, — произнёс он, и её фамилия на его устах звучала как приговор. — Интересное комбо: выскочка и бездарность. Роза замерла. Не от страха, а от чистой злости, которая вспыхнула где-то под рёбрами. — Уходи, Скитер. — А я и не надолго, — он положил локти на стол, сцепил пальцы. — Просто хотел выразить соболезнования. Софья медленно отставила свою чашку. Её лицо ничего не выражало, но поза изменилась, стала в мгновение собранной. — Соболезнования? — Роза заставила себя говорить ровно. — Ну да. Твоей матери, наверное, сейчас несладко, — он наклонился чуть ближе, понизив голос до интимного шёпота. — Скрывать такой провал… Должно быть, она не спит ночами. Роза почувствовала, как холодеют кончики пальцев. — О чём ты говоришь? — Так ты не в курсе? — Ксавьер притворно удивился. — Что это значит? — голос Розы стал тише, но в нём появилась сталь. — Знаешь, у нас в семье есть правило: плохие новости нужно проверять трижды. Но иногда они настолько сочные, что хочется поделиться ими сразу. Особенно с теми, кого они касаются в первую очередь. Он сделал паузу, наслаждаясь моментом. В зале стало ещё тише. Те немногие, кто был за столами, замолчали. Люси, сидевшая неподалёку, замерла с куском тоста в руке. Роуз обвела взглядом помещение, но как назло из всего их большого семейства в зале не было никого, кроме маленькой кузины. Был бы здесь Джеймс или Фред, Ксавьер не позволил бы себе такое развязное поведение. Был бы хоть кто-то. Скорпиус сидел за слизеринским столом и с самого начала наблюдал за ситуацией. Его вилка застыла на полпути ко рту, когда он увидел, как Скитер подсел к Розе. Он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Ему не нравилось ядовитое выражение лица Ксавьера. Он уже начал привставать, когда Роза что-то сказала, но тут же опустился обратно, решив не вмешиваться сразу. Это стало фатальной ошибкой. Воронцова слегка коснулась её руки и это немного придало ей уверенности. А Скорпиус, потеряв терпение оканчательно, крикнул: — Отвали от неё, Скитер.  — Из Азкабана сбежала одна заключённая, — продолжил Ксавьер, игнорируя слова Малфоя. — Та, о которой твоя мама так старательно молчит. Интересно, почему? Роза перестала дышать. В ушах зазвенело. Она не слышала, как Софья встала, возвысившись над ней тенью, не видела, как где-то за слизеринским столом Скорпиус тоже резко поднялся, с грохотом отодвинув скамью. — Кто? — выдохнула она. Ксавьер улыбнулся. Это была не улыбка, это был оскал. — Та, кого подозревают в родственной связи с Тем-Кого-Нельзя-Называть, — он произнёс это громко, отчётливо, чтобы слышали все. В этот самый момент в зал вошел Альбус. Слова Скитера врезались в него, как лезвие. Воздух из легких вышел разом. Он почувствовал, как по всему телу разливается ледяная волна, а в ушах начался звон. — Врёшь, — Роза вскочила. — Проверь. Спроси у мамочки. Если, конечно, она ответит, — Ксавьер откинулся, чувствуя уверенность. — А ещё интересно, сколько времени понадобится этой маньячке, чтобы найти твоего обожаемого кузена? Это было последней каплей. Роза схватила ближайшую кружку и плеснула ему прямо в лицо. Ксавьер ахнул, отшатнувшись. Чай стекал по его щекам, капал на мантию. — Сумасшедшая! Но Роза уже не слышала. Она развернулась и побежала мимо столов, мимо Альбуса, который стоял, как вкопанный, не в силах пошевелиться. Его взгляд был пустым и устремленным в никуда. А за её спиной оставалась тишина и Ксавьер Скитер, вытирающий лицо рукавом, с гаденькой улыбкой победы. Альбус медленно повернул голову, следя за убегающей кузиной. На ватных ногах он последовал за ней. — Закончил представление? Софья Воронцова стояла в двух шагах. Она не подходила ближе, просто стояла.  Всё произошло слишком быстро. Одна секунда - Ксавьер язвит, следующая - Роза в слезах убегает. Гнев, острый и чистый, вспыхнул в Софье, как спичка. Она злилась не только на обидчика, но и на саму себя за то, что не встала между ним и Розой раньше, за то, что позволила довести подругу до слёз. — А ты чего хочешь? — Ксавьер фыркнул, оглядев её с ног до головы. — Можете вместе поплакать в подушку.  Её лицо было спокойным, как озеро перед штормом. Только напряжённые скулы выдавали внутреннюю бурю. — Ты хотел унизить её, но всего лишь подтвердил репутацию своей семьи. Ксавьер покраснел. Не от стыда, от ярости. — Ты не знаешь, о чём говоришь! Моя семья… — …специализируется на сплетнях и скандалах, — закончила за него Софья. — Да, я наслышана. Целая династия, посвятившая себя пережёвыванию чужих секретов. — Через полгода ты уедешь обратно в свою снежную дыру, и никто даже не вспомнит твоего имени. А я останусь. Моя семья останется. Софья медленно кивнула. — Ты прав, я здесь ненадолго. — спокойной согласилась она, продолжая в повелительном тоне. — И мне не нужно заботиться о репутации в долгосрочной перспективе. В отличии от тебя... Поэтому ты прямо сейчас пообещаешь мне извиниться перед Роуз. — С чего вдруг я должен тебя слушать? — Ты дашь обещание, иначе я перестану с тобой церемониться, — голос был таким же ровным, как если бы она обсуждала погоду. Ксавьер засмеялся, но смех прозвучал натянуто. — Серьёзно? Ты думаешь… Он не закончил. Скорпиус видел, как Софья сделала едва заметное движение плечом. Он понял, что сейчас произойдёт что-то плохое, бросился вперед, но было уже поздно. Её движение было настолько быстрым, что глаз не успел зафиксировать его начало. Просто вдруг рука Софьи оказалась у его лица, пальцы сомкнулись на щеке и подбородке с точностью и неким профессионализмом. А в следующую секунду, она приложила его лицом к столу. Не ударила, не швырнула, а именно приложила с контролируемым усилием.  — Да, я серьезно, — прошептала она так, чтобы слышал только он. — Я хочу услышать обещание. — Я извинюсь… извинюсь, — выдавил он сквозь сжатые губы. Софья медленно отпустила его. Она отступила на шаг, давая ему пространство. В зале повисла абсолютная тишина. Скорпиус, оказавшийся рядом уже через мгновение, осторожно взял ее за локоть. — Нам надо уйти пока никто из преподавателей не увидел, — бегло прошептал он, начиная вести её на выход из зала, сопротивляться она не стала. — Иначе отработок точно не избежать. — Далеко собрались, мистер Малфой? — его глаза на секунду застыли, он резко остановился и обернулся на голос. Софья, которую он до сих пор держал за локоть, мягко вытащила руку из его хватки. — Мистер Марч! — натянуто улыбнулся он, пойманый с поличными. Декан Слизерина ни на йоту не был снисходительным, а потому Скорпиус знал - уже не спастись.  — В кабинет директора, живо, — он перевел взгляд на стол Гриффиндора. — Вы тоже, мистер Скитер.  Они стояли у злосчастной лестницы, ведущей в кабинет Макгонагалл, все втроем: Софья, Скорпиус и Ксавьер. Молча. Профессор исчез в кабинете, вероятно докладывал о случившемся. Она смотрела пустым взглядом перед собой, скрестив руки на груди. Обидчик Розы стоял поодаль, потирая скулу и тихо бубня что-то под нос. Малфой украдкой поглядывал на русскую, не до конца понимая всего, что сейчас произошло. Скитер, побег Дельфи, плачущая Роза, оцепенение Альбуса и удар Софьи - всё случилось одномоментно и он просто не могу поверить в происходящее. Послышались шаги, затем спустился Марч и пригласил их пройти в кабинет. Им предстоял неприятный разговор. Директор спокойно сидела за своим столом, внимательно рассматривая троицу сквозь спущенные очки. То ли проверяя их на прочность, то ли размышляя над ситуацией, она молчала. Но молчала недолго. — Мисс Воронцова, — её голос был сухим. — За семьдесят с лишним лет моей связи с Хогвартсом, здесь происходило многое. Однако, мы никогда не поощряли физическое насилие. Ни при каких обстоятельствах. Оно карается крайне строго. — Я понимаю. Её поза была безупречно прямой, руки спокойно сложены за спиной. На лице не было ни тени раскаяния, только собранная, почти воинская выдержка. — Однако, я не раскаиваюсь. — вдруг отчеканила она. Оба парня недоуменно обернулись в её сторону. — Мисс, — с нажимом обрубила Минерва. — Мне известно, что в Колдовстворце вы обучались на профиле боевой магии, но это не повод размахивать кулаками и показывать свои способности в Хогвартсе, — она остановилась на долю секунды. — Может быть вы хотите открыть мне причину своего поступка? Её взгляд изучал Софью так, будто пытался разглядеть что-то за её каменной маской. Малфой, впервые услышавший подробности о её обучении в Колдовстворце, покосился на шатенку. Всё потихоньку вставало на свои места. — Я не буду повторять слова мистера Скитера. Если он захочет, он может повторить их сам. — Софья не дрогнула, не опустила взгляд. — Я не сказал ничего такого. — Оскорбления или провокация, —  директор посмотрела на Ксавьера с лёгким, почти неуловимым оттенком брезгливости, — к сожалению, не являются в Хогвартсе материей, регулируемой дисциплинарным уставом.  Она устало вздохнула. — На сегодня вы свободны, мистер Скитер, с условием вычета двадцати пяти баллов. Но ещё одно ваше появление в моем кабинете, и вас ждёт строгое наказание. Он, на контрасте с Софьей, чуть сгорбившись, кивнул и трусливо ретировался из кабинета. Скорпиус следил за этой картиной, испытывая горечь за то, что тот ушел безнаказанным, хотя, на самом деле, был всему виной. И не просто ушел, а сделал это как настоящий трус. Директор продолжила сразу после его ухода: — Мистер Скитер - мастер провокаций. И сегодня он мастерски спровоцировал вас. И вы, мисс Воронцова, вместо того чтобы проявить выдержку, достойную вашего учебного заведения и статуса гостьи нашей школы, поддались на эту провокацию.  Макгонагалл поднялась из-за стола и медленно обошла его, остановившись у окна, спиной к студентам. — Как директор, я обязана наказать Вас, мисс. Строго. Чтобы ни у кого больше не возникало желания повторять ваш… перформанс. — Я готова к наказанию, — в голосе была лишь твёрдая решимость принять последствия. — Во-первых, месяц еженедельных отработок, — Минерва вернулась к столу и снова села, глядя на русскую поверх очков. — И, во-вторых, Вы, мисс Воронцова, отныне под моим личным контролем. Один неверный шаг и ваша программа обмена будет досрочно прекращена. Вас сразу же отправят обратно в Колдовстворец. Вы меня поняли? В ответ она лишь кивнула. — Хорошо, — Макгонагалл смягчила тон. — Вы можете идти. Ваши отработки начнутся уже с понедельника. О времени и месте вам сообщит декан факультета, — она направила взгляд на блондина, обращаясь теперь к нему. — А вас я попрошу остаться, мистер Малфой. Он встретился глазами с русской, чуть пожимая плечами в извинительном жесте. Она вышла за дверь, оставив его наедине с директором. — Мистер Малфой, я жду от вас объяснений происходящего. Он отчетливо понимал, что нужно говорить и о чем попросить. Но сначала он должен был хотя бы попытаться смягчить удар для Софьи. — Профессор Макгонагалл, прежде всего, прошу вас учесть, что мисс Воронцова действовала под влиянием сильных эмоций. Она защищала свою подругу от гнусных провокаций. Я видел всё с самого начала и не вмешался вовремя, хотя должен был. Часть вины лежит и на мне. Минерва внимательно посмотрела на него, оценивая. — Ваша готовность взять на себя часть ответственности делает вам честь, мистер Малфой. Но факт остаётся фактом: насилие неприемлемо. Теперь, объясните, что именно сказал мистер Скитер, чтобы вызвать такую реакцию? Скорпиус глубоко вдохнул. Теперь надо было перейти к главному. К тому, что было важнее любого школьного инцидента. — Профессор Макгонагалл, я думаю поступок Софьи сейчас не самое важное, — он замялся, не зная как подступиться. — Боюсь Ксавьер принес дурную весть. Он сказал, что кое-кто сбежала из Азкабана, а Министерство Магии молчит… Речь идет о Дельфини Диггори.   Минерва, зная о причине нахождения Дельфи в магической тюрьме, взволнованно посмотрела на ученика. Если внимательно присмотреться, можно было увидеть, как она испугалась, на секунду теряя контроль. — Я прошу Вас написать миссис Грейнджер. Если это правда, то они должны знать, что слухи уже дошли и до Хогвартса. Скорпиус знал - быстрее всего связаться с матерью Розы получится именно у Макгонагалл. Письмо, отправленное совой, дойдет только к вечеру, а сообщение, написанное с телефона, вовсе не дойдет, потому как в Министерстве Магии сети нет. — Мистер Малфой, спасибо, что рассказали об этом, — видно было как она заставляет себя собраться и не поддаваться панике. — Будьте уверены, я сейчас же свяжусь с Миссис Грейнджер… И я учту ваши слова о поведении мистера Скитера. Она кивнула ему, как бы давая разрешение покинуть кабинет. Скорпиус же слегка поклонившись, направился к выходу. Оставляя ситуацию в руках директора, он надеялся на лучший исход.  Своими словами он убил сразу двух зайцев: передал срочное сообщение и попытался заступиться за Воронцову. Она стояла в коридоре, неподвижно, как статуя, и снова смотрела в никуда. Когда дверь за ним захлопнулась, ни один мускул её лица не дрогнул. — Ты ждешь меня? Она кивнула и, отталкиваясь от стены, пошла вперед. — Думаю, тебя это касается в первую очередь, — она просто прошла мимо, а он поплелся следом.

***

В гостиной Гриффиндора единственным зеленый пятном в глаза бросался Альбус. Он стоял у стены около лестницы, ведущей к комнатам девушек, смотря что-то в телефоне. На самом деле, он просто уставился в экран, не видя его, пытаясь заглушить нарастающую панику. Мысли бились, как птицы в клетке: «Она на свободе. Она ненавидит меня. Что, если она правда придёт сюда?» — Наконец-то. — увидев появившуюся Софью, вздохнул он. — Почему так долго?  В этом не было грубости, просто вымученное непонимание. Оставленный здесь кузиной, он не знал всей истории. Он слышал лишь конец и терпиливо ждал, когда ситуация проясниться. Но ожидание съедало его изнутри. Каждая минута казалась вечностью, заполненной жуткими догадками. Единственное, что удивило его - это появление Скорпиуса. Но и это сейчас не особо взволновало его. Ничто не могло взволновать его сильнее, чем ледяной ком в груди. — Я не могу пройти. Она не отвечает. Но я отправил Лили к ней. И всё это время жду тут.  Русская кивнула ему, проходя мимо по лестнице, но развернулась прежде, чем скрыться. Альбус и Скорпиус стояли вдвоем у подножья, и припоминая их с Розой недавний разговор, она понимала, что эту новость вероятно им стоит разделить на двоих. — Малфой всё слышал. — это всё, что она сказала, прежде чем уйти. Ни она, ни Роза не слышали, как, выждав момента, когда в гостиной никого не останется, Скорпиус объявил ему о произошедшем; как Альбус, услышав подтверждение, закрыл глаза и прислонился головой к холодной каменной стене, будто ища в ней опору; как его дыхание на секунду сбилось; как Малфой, не раздумывая, шагнул к нему и положил руку на плечо, молча, просто чтобы Альбус знал, что он не один. Как затем они делили долгую тишину и в этой тишине было всё: и страх, и вина. Воронцова вошла в комнату, когда Роза уже не плакала, просто сидела за столом и писала письмо. Вероятно, домой. Она прошла и села на кровать за её спиной и ждала, ждала пока она допишет. Поставив точку с характерным нажимом, Грейнджер-Уизли повернулась к соседке и посмотрела на неё своими красными от слез глазами. Софья протянула руку и, когда Роза дала свою в ответ, она сжала её в поддерживающем жесте. И сейчас такая поддержка была нужнее, чем просто слова. — Надо его отправить, срочно.  Теперь она могла сосредоточиться на своем срочном деле. Они вместе вышли из комнаты. Курс был положен по направлению к совятне. — Я привела Скорпиуса, а Альбус всё время ждал тебя в гостиной, — Грейнджер-Уизли промычала что-то в ответ и ускорила шаг. Парни оживились сразу, как послышались их шаги на лестнице. Однако, вместо сиюминутного объяснения, Роза прошагала мимо, скомандовав: — Нам нужно в совятню.  И только, когда письмо было отдано Сью, их семейной сове, и та скрылась в небесном своде, Роза была готова к разговору.  Она села на холодном каменном полу, обвела собравшуюся компанию взглядом и выложила всё как есть. Как Скитер подсел и стал говорить про сочувствие её матери, как он заикнулся про Азкабан, как сказал, что сбежала Дельфи. Рассказала про письмо домой, в котором поделилась ситуацией и попросила подтвердить или опровергнуть дошедшие слухи. Не рассказала Роза только о том, как испугалась за себя. Она ведь никогда не думала, как на ней отразилось злосчастное путешествие кузена. А на деле только услышав о побеге, первое что она вспомнила - это та самая, первая измененная ими реальность, в которой её никогда не существовало.  Когда рыжая закончила, они все молчали, вот так сидя на каменном полу и не зная, что делать. Альбус спрятал лицо в коленях, его плечи слегка вздрагивали. Он больше не мог сдерживаться. Чувство вины, страх и отчаяние наконец нашли выход в тихих, сдавленных рыданиях, которые он пытался заглушить. Он не хотел плакать, не сейчас, но тело не слушалось.  Скорпиус приобнял его за плечи, крепко, почти болезненно, давая понять, что вину они делят на двоих, и что Альбусу не нужно стыдиться своих слез. Софья, зная об изначальной ситуации совсем немного, просто разглядывала их лица. А Роза стучала ногой по полу, надеясь, что ответ придет как можно скорее. — Я сказал Макгонагалл, она пообещала связаться с миссис Грейнджер в срочном порядке. — вспомнил Скорпиус. — Ты был у кошки? — посмотрел на него удивленно Альбус, приподнимая голову. Его голос был хриплым. Но тот тянул с ответом, встретившись глазами с Воронцовой. Она пожала плечами, давая ему волю, но за неё говорить он не стал. — Да.  — Вообще это хорошо. Письмо дойдет только к вечеру, а ответ от мамы, вероятно, у нас будет к утру. — Роза вскочила на ноги, отряхивая свою мантию. — Будем надеяться, что Макгонагалл поделиться с нами информацией раньше.  — Ты решил первым делом пойти к Макгонагалл? — всё ещё недоумевая, спросил Альбус. Он, ставя себя на его место, в первую очередь, пошёл бы к нему. Несмотря ни на что, это было их общим воспоминание. Как он додумался первым делом пойти к директору, ещё не зная всего наверняка? Скорпиус молчал и лишь пожимал плечами, он не знал захочет ли Воронцова говорить о том, что сделала. Софья поджала губы. — Мы были там из-за меня. — Из-за тебя?! — вскрикнула Роза. Она кивнула, не продолжая. — И почему? — Роза ожидала услышать продолжение, но в ответ была только тишина. — Просто.  Роза несколько раз моргнула, но расспрашивать не стала, видимо поняла, что та говорить не хочет. Зато стал Альбус. — Как это просто? Скорпиус всё ещё сидящий рядом, слегка толкнул его. Кажется, он единственный не улавливал атмосферу.  — Не надо, — тихо сказал Скорпиус. — Не сейчас. Софья же, сложив руки на груди, закатила глаза и выдала всё как на духу. — Потому что я ударила Скитера, — она поджимала губы. — Ну как ударила, просто слегка приложила к столу. — Вообще нормально было. — она тупо посмотрела на Малфоя, взглядом передавая: «заткнись», а тот прикрыл рот рукой, скрывая улыбку. Она не хотела этого рассказывать. Осознавала, что здесь кого-то это может напугать или оттолкнуть. Не самая лучшая характеристика. Поэтому, как выразилась Макгонагалл, свои способности она стремилась не показывать. До сегодняшнего дня. Да и это не было спланированной акцией. Софья понимала, какой риск стоит на кону, когда решила припустить Скитера. И он, стоит отметить оправдался.  «Один неверный шаг. И ваша программа обмена будет досрочно прекращена» Как и следовало ожидать, после признания, на неё смотрели две пары удивленных глаз, если не считать Скорпиуса. Хотя он тоже, вероятно, был удивлен не меньше. Однако, оправдываться она не собиралась. — То есть как это? — Роза до карикатурного размахивала руками.  — Слушайте, это, наверное, для вас очень классная новость. Но кажется есть дела посерьезнее.  И только все выдохнули, как шатенка снова вернула их в страшный сон. — Мы ещё вернемся к этому разговору, — указала на нее пальцем Роза, а русская, подняв брови, развеяла руками — Сколько отработок дали? — Месяц. — Альбус присвистнул, а Уизли понимающе покачала головой.  Скорпиус, почувствовавший напряжение и какую-никакую вину за то, что первым начал разговор о Макгонагалл, решил быстро перевести тему.  — Ладно, об этом потом, да?  — Ну если слухи правда, она вряд ли заявится сюда, здесь её быстро найдут, — устало проговорил Альбус, но в его голосе не было уверенности. Он, как никто другой, знал непредсказуемую, одержимую Дельфи. Роза согласно кивнула и покосилась на сов, которые стали невольными свидетелями разговора. — Что она может сейчас делать? Замышлять новый план, искать отмщения?  — Кто знает. Может просто будет искать свободы, — предположил Альбус, но сам в это не верил.  На его плечах всё ещё лежала рука Скорпиуса. Он достал из кармана пачку сигарет и, взяв одну, палочкой поджег её. Рыжая недовольно покосилась на него: — Альбус, думаю здесь не стоит курить! — она провела рукой, указывая на сов, часть из которых начали дергаться, реагируя на запах табака. — Веришь, нет, мне плевать. — Из вашей тюрьмы так легко сбежать? — нахмурившись, вдруг задала вопрос Воронцова. — Ну… — в этом многозначительном «ну» были все воспоминания о Сириусе, в честь которого Джеймс носил второе имя, о Белатрисе Лейстрендж, о всех пожирателях сбежавших вместе с ней. Она взглянула с неким пренебрежением, вопрос «нахера она тогда нужна» прозвучал бы риторически. — Сейчас мы ничего не сможем сделать. Жить дальше, ждать ответа от мамы и пытаться об этом не думать. — подытожила Роза. — Я дам вам знать, что она ответит. Её слова повисли в холодном воздухе совятни, звуча как смирение, которое никто из них не чувствовал. Вместо ответа последовала многословная тишина, нарушаемая лишь шелестом крыльев и их собственным дыханием. Альбус первым поднялся, с трудом отрываясь от каменного пола. Он не смотрел ни на кого, его взгляд был прикован к темному проходу, ведущему обратно в школу. Скорпиус встал следом, молча, и они двинулись к выходу, не сговариваясь, не глядя друг на друга, но в абсолютно болезненном созвучии. Софья и Роза остались сидеть, наблюдая, как две спины в мантиях скрываются в полутьме коридора. Их плечи почти соприкасались, создавая в узком проеме единый, неразделимый силуэт. Это была картина, красноречивее любых слов: их общая тревога, их общая вина, их общее прошлое теперь снова сплелись в один тугой узел. Роза тихо выдохнула, переводя взгляд на Софью. В глазах русской читалось то же понимание. Сегодняшний кошмар начал менять не только внешний мир, но и границы между ними всеми. — Пойдём, — просто сказала Софья, поднимаясь. День был разрушен, но жизнь, вопреки всему, продолжалась. Девочки провели оставшуюся часть дня в своей комнате. Розе нужно было выговориться, и она выкладывала всё до последней мысли, отчаянно, не сдерживаясь. Софья слушала. Не перебивала, не задавала неуместных вопросов и не пыталась утешить дежурным «всё образуется». Она просто была рядом, и в этой тишине было больше понимания, чем в любых словах. Но вскоре Роза, как и обещала, вернулась к произошедшему инциденту.  — Я хочу знать, что было после того, как я убежала, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, будто дело не в ней. — Тут нечего и говорить, — твёрдо ответила Софья. — Но теперь у тебя отработки. Из-за меня… — Не говори ерунды, — Воронцова махнула рукой. — Я сама виновата. Могла сдержаться. Они замолчали. Казалось, сегодня вина стала их общим липким грузом. — А как ты?.. Ну… — Роза никак не могла найти подходящую формулировку. — Смогла приложить Скитера к столу? — закончила за нее русская. — Да. — Помнишь я рассказывала тебе о том, что из себя представляет обучение в Колдовстворце? О факультетах и профилях, — Роза кивнула. — Моим профилем обучения было «ратное дело»… Ну или проще боевая магия. Что сподвигло её сказать это, она сама не знала. Может то, что это уже знал Малфой и Скитер, а может то, что она была уверена, что Роза оставит это при себе. — То есть ты?..  — Да. — чтобы она сейчас не спросила, ответ предсказуемо был таковым. — И я думаю, на сегодня информации достаточно. Роза откинулась на подушки, уставившись в потолок. Ей, конечно, было приятно, что Софья вступилась за неё. Она и раньше замечала, что та держится собранно, почти по-спортивному, но чтобы настолько… — Знаешь, я втайне надеялась, что Джеймс или Фред надерут ему задницу после, — вдруг призналась она, и на её губах дрогнула слабая улыбка. Софья, сидя с поджатыми к себе коленями, лишь покачала головой. Может, когда-нибудь позже, если хватит смелости, она расскажет, почему программа обмена казалась ей спасением, а не просто возможностью увидеть чужую культуру. — Тебе ведь нужен зал не только для йоги, да? — Роза вдруг поднялась с кровати, словно её осенило.  Софья не ответила, но потому как резко она повернулась к ней после этих слов, Грейнджер-Уизли всё поняла. — Знаешь, кто может знать такое место? — она подперла щеку рукой, делая паузу. — Вероятно, Джеймс. — Твой кузен Джеймс Поттер? — Софья скривилась. — Ни за что. Роза рассмеялась, впервые за сегодня так искренне, почти забывшись. — Он, конечно, придурок, — улыбнулась она. — Но других вариантов у меня нет. Софья снова покачала головой, а Роза ещё раз залилась смехом, сбрасывающим напряжение. На мгновение её лицо снова стало серьёзным. — Если захочешь когда-нибудь рассказать… я всегда тут, — тихо сказала она, глядя на соседку. — Вот прямо на этой кровати. Софья кивнула. Рыжая снова засмеялась, но уже легче, уже почти свободно. И этот смех стал их маленькой передышкой перед той бурей, что уже набирала силу за стенами Хогвартса. Тем же вечером Макгонагалл появилась в кабинете Министра. Гермиона Грейнджер, как и обещала, вышла с заявлением. А в утренних выпусках «Ежедневного пророка», которые ещё только печатались в типографиях, уже готовились к публикации о побеге Дельфини Диггори.

***

На следующий день после уроков, следуя указаниям профессора Лонгботтом, Софья направилась в кабинет Зельеварения. Пришло время отрабатывать свой проступок. Стоит отметить, что ситуацию с Дельфи будто поставили на паузу. Вся утренняя почта, по словам директора, задерживалась и ответ Розе до сих пор не пришел, сеть тоже будто отключили. Казалось, Хогвартс закрыли от остального магического мира невидимым щитом.  Всё было как обычно, однако напряжение из-за незримого вакуума только возрастало. Пришла Воронцова раньше назначенного времени, то была привычка, от которой она не могла избавиться. Но у кабинета её уже ждало испытание в виде Джеймса Поттера. Как говориться, вспомнишь… Он стоял, оперевшись о стену, но, заметив её, медленно выпрямился, и на его лице появилась уверенная, почти наглая улыбка. — Мы снова встретились, — сказал Джеймс, увидев, как она подходит к кабинету.  Русская, взглянув на него, закатила глаза. Всё та же самодовольная морда, всё та же развязная поза. Софья стиснула зубы. — Даже не поздороваешься?  Она молчала, лишь подняла руку в немом приветствии, да и это выглядело так, будто её заставили. — Будет весело. — констатировал Поттер, саркастично усмехнувшись. Дверь открылась, прервав этот односторонний диалог. Профессор Марч, сухой мужчина средних лет, окинул их обоих холодным взгляом. — Внутрь. И не тратьте моё время. В кабинете пахло пылью и старой бумагой. В углу громоздилась гора закопчённых котлов - наследие младшекурсников. — Ваше задание простое, — отчеканил Марч. — Оттереть до блеска. Палочки сдаем. Щётки и тряпки на полке. Как закончите - доложите, — он протянул ладонь и после того, как в них оказались магические проводники, он закончил. — Приступайте. С последним словом он удалился в свой внутренний кабинет, хлопнув дверью. Первые пятнадцать минут прошли в звенящей тишине, нарушаемой лишь скрежетом щёток по металлу. Софья работала методично, с холодной сосредоточенностью, отгородившись от мира стеной молчания.  Джеймс больше выдержать не мог. Он вдруг повернулся и долго смотрел на нее, будто размышляя, а затем протянул: — Хотел пожать тебе руку, ты молодец! — перед ней оказалась широкая ладонь, но девушка на рукопожатие не ответила, презрительно поджав губы. — С чего вдруг? Джеймс цокнул, убирая руку.  — Ты поставила Скитера на место. Говорят, это было эффектно, — он улыбнулся, кивая ей, как бы выказывая уважение. — Говорят?  Она нахмурилась. С той ситуации прошло полтора дня, да и свидетелей было не так много, человек двадцать от силы. Неужели эта история распространилась так быстро? — Конечно, сплетни в Хогвартсе разлетаются как горячие пирожки. — он усмехнулся. — Все знают. На мгновение она задумалась. Как это отразится на Розе, а что будет с Альбусом и Скорпиусом? То, что теперь, вероятно, все будут оглядываться на неё с осторожностью волновало её в меньшей степени. Она промолчала, лишь сильнее надавив на щётку. — Я бы купил тебе сливочного пива за это, если бы мы не были здесь. — он по-доброму улыбнулся ей. Она покачала головой, закатив глаза.  Вдруг в памяти всплыл разговор с Розой. «Знаешь, кто может знать такое место? Вероятно, Джеймс» Софья почти физически почувствовала, как слова соседки толкают её в спину. Она стиснула зубы, ненавидя необходимость этого. — Слушай, — наконец выдавила она, не отрываясь от котла. — Ты… ты не знаешь, где здесь можно тренироваться? Не на поле для квиддича. Может, зал. Нормальный. Вопрос, казалось, застал Джеймса врасплох. Он замер, тряпка в руке повисла. Он сразу вспомнил такое место.  Выручай-комната. Его личная крепость, обустроенная годами: маты, груши, несколько простых снарядов, спрятанных от всех. Место, куда он сбегал от всего: от славы отца, от ожиданий, от собственного шутовства. Поделиться этим? С молчаливой русской, которая едва смотрит на него? — Зал? — его голос прозвучал неестественно легко. — В Хогвартсе? Не, не слышал. Макгонагалл считает, что для физической подготовки нам хватает лестниц и полётов на метле. Он солгал. И солгал плохо. Софья это почувствовала по лёгкому изменению тембра, по тому, как он слишком быстро вернулся к чистке. — Понятно, — отрезала она, и в этом слове звучало окончательное презрение. Джеймс почувствовал укол, будто она вложила в свой ответ все свое отвращение. — Знаешь, что… — он отбросил тряпку, и его лицо потеряло маску легкомысленности. — Я пытаюсь вести себя нормально, проявить уважение, а ты так странно ко мне относишься… — Я никак к тебе не отношусь. Просто никак. — она пожала плечами. — Тогда почему ты не можешь спокойно со мной поговорить? Без презрения и закатывания глаз. — Честно? Я не люблю поверхностных людей, а ты, пожалуй, самый поверхностный из всех, кого я встречала. Всё, что ты делаешь или говоришь - это для привлечения внимания. Даже сейчас. Он опешил. Эта фраза попала точно в цель. Джеймс отшатнулся словно от удара, гнев вспыхнул у него внутри. Но не кричащий, а тихий. — Спасибо за анализ, мисс глубинность.  Он развернулся, поднял свою тряпку и с той поры не произнёс ни слова. Молчание в кабинете стало плотным, наполненным невысказанной злостью. Они работали, не глядя друг на друга, разделенные невидимой, но прочной стеной. Когда последний котёл засиял, а руки ныли от напряжения и холодной воды, профессор Марч вышел, бегло осмотрел работу и кивком отпустил их. В коридоре друга уже ждали Фред, Кайл и Брайан. Увидев мрачное лицо Джеймса и каменное Софьи, троица переглянулась. — Ну что, капитан, выжил? — подтрунил Кайл, но он не ответил. — Пошли, — бросил Джеймс, не оглядываясь на Софью, и друзья, помахав ей рукой, ушли вслед за ним. Так началась их странная, молчаливая война на отработках. Джеймс то пропадал, когда его отработки заканчивались, то снова появлялся после назначения новых. Иногда к ним присоединялись и другие студенты, но это были единичные случаи. Они существовали в одном пространстве, выполняя задания: то драили кадки в теплицах профессора Лонгботтом, то перебирали пыльные фолианты в дальнем зале библиотеки. Но всё это словно в параллельных мирах. Контакт был сведён к минимуму необходимых фраз: «Передай тряпку», «Этот уже чистый». Мост через эту пропасть суждено было построить не им, а обстоятельствам. Это произошло в один из тех дней, когда их отработки выпали на долю Хагрида. Они отправились в запретный лес, гораздо дальше от хижины лесничего, туда откуда даже Хогвартс можно было увидеть с трудом.  Задание казалось простым: собрать коробку зрелых морозоцветов для профессора Марча. Особенно учитывая тот факт, что по истечении первых нескольких минут они наткнулись на поляну, полную этих мерцающих синих цветов. Софья собирала хрупкие стебли одни за другими, аккуратно, как их учили, чтобы не повредить корни и не спровоцировать выброс парализующей пыльцы. Хагрид с его псом остался где-то позади. И хотя Джеймса тоже не было видно, она знала - он был где-то неподалеку, потому как полпути они прошли бок о бок.  В тот роковой момент пение птиц прекратилось. Тишину, наступившую вслед, разрезал глухой, утробный рык, больше похожий на скрежет камней. Из-за зарослей папоротника, ломая молодые деревца, на поляну выползло нечто массивное и высокое. Голова как у гигантского орла, два длинных крыла и маленькие, полные слепой ярости глаза.  Она не знала точно, но по описанию из прочитанных книг могла догадываться. Это был грифон. Из его бока сочилась тёмная кровь, а это означало лишь то, что он точно будет настроен агрессивно. После все воспоминания казались смазанными. Резкий крик Джеймса: «Беги!». Корзина, выпавшая из онемевших пальцев. Ноги, сами по себе понёсшие её прочь, сквозь папоротник и хворост. Ей казалось, что невозможно бежать быстрее. Сердце билось так, что казалось вероятность умереть от сердечного приступа гораздо больше, чем от зверя, который вот-вот её нагонит. Она слышала смазанные крики Джеймс всё приближающиеся к ней. Слышала топот лап за спиной. Помнила, как споткнулась на бегу, но быстро выпрямившись побежала дальше. Дыхание зверя, горячее и зловонное, обожгло её затылок. Тень накрыла её... и она вдруг боковым зрением поймала момент, как Джеймс выпрыгивает из-за дерева перед ней, почувствовала как руки схватили её, а затем резкий поворот. Удар о землю. Вдруг боль сковала спину, а голова заныла. Рядом раздался лай пса и оглушительный крик Хагрида.  Она очнулась резко, и первое отчетливое воспоминание - это Джеймс, трясущий её, что есть силы. — Ты жива?.. Все хорошо… — он тараторил без умолку и, поняв, как сильно её тряс, резко отпустил. И она запомнила как в ушах застыло его:  — Не бойся, все обошлось. Она выпрямилась, поднимаясь с земли. Она сидела ровно, неестественно выгнув спину и смотрела вокруг. Над ней возвышался Хагрид, на руке которого красовалась глубокая царапина, пес обнюхивал Поттера, что сидел рядом, а от зверя не осталось и следа. И единственное, что она вымолвила: — Я не боюсь. Она врала. Страх сковал её. До такой степени, что ей страшно было даже встать. Но она не могла в этом признаться. Себе с трудом, а другим и подавно.  Хагрид вздыхал пытаясь подобрать слова, но выходило лишь что-то бессвязное. По обрывкам фраз выходило, что он отвлек его блестящими часами, а зверь приняв безделушку за сокровища, забрал их и улетел. Потому как успокоить их можно, дав сокровище для охраны. Он все повторял: «Кто же его так, да!» Единственное, что они с Джеймсом поняли наверняка: на сегодня работа окончена и они немедленно идут обратно в замок. Она собрала всю волю в кулак и поднялась на ватных ногах. Поттер встал следом.  Они снова шли молча. Только молчание стало куда напряженнее. Софье было плохо, морально тяжело настолько, что она еле волочила ноги. Ею, человеком, которого воспитывали со словами «страхом нужно управлять», этот самый овладел. Хагрид чувствовал весь груз ответственности и необходимость просить Макгонагалл отменить отработки в запретном лесу. А Джеймс… Джеймс навсегда запомнил леденящий ужас, когда в последнюю секунду он выхватил её из лап зверя, и то как крепко она схватила его плечи, сгруппировавшись. Уже в гостиной, когда пришло время расходиться по комнатам, она резко повернулась к нему. — Спасибо, Джеймс.  Это было её первое осознанное обращение к нему. В его поступке не было умысла, только смелость и желание помочь. Она вдруг осознала, что даже несмотря на то, что они всё это время игнорировали друг друга, несмотря на то, что он боялся сам, он спас её. Не раздумывая. Он вымученно улыбнулся и лишь кивнул. Это был поистине ренессанс их взаимоотношений. В следующую их встречу на отработках, Софья заговорила первой. Всего пара фраз, сухих и деловых, о мандрагорах профессора Лонгботтом, но для Джеймса это прозвучало громче любой речи.

***

Вечер того понедельника, когда Софья впервые отбывала своё наказание у Марча, выдался напряжённым. За ужином на плечо Розы опустилась Сью. Сова прилетела стремительно, будто её запустили с катапульты. Ситуация повторялась: рыжая снова сидела за гриффиндорским столом рядом с соседкой, но сегодня зал гудел. Народу было столько, что не протолкнуться. Альбус, сидевший за слизеринским столом, заметил сову первым. Его взгляд заострился, он позвал Малфоя, сидящего неподалеку, и кивком указал на кузину. Им не потребовалось слов. В следующее мгновение они вчетвером уже поднимались со своих мест, оставив тарелки полуполными. Почти на выходе из зала их путь преградил Ксавьер. Он стоял, нервно переминаясь с ноги на ногу, и, встретившись взглядом с Розой, выдавил одно-единственное слово: — Прости. Сказав это, он тут же растворился в толпе, не дожидаясь ответа. Но даже этого хватило, чтобы камень с души Розы свалился. Скорпиус улыбнулся Софье, а она, встретившись с ним взглядом, просто кивнула, как коллеге, и двинулась вперед. Уже через пару минут они сидели в комнате Альбуса в подземельях Слизерина. Воздух здесь был прохладным. — Сначала я прочитаю сама, — заявила Роза, твёрдо сжимая конверт. Она понимала: вопрос касался всех, но письмо было адресовано ей. Альбус молча кивнул. Он сидел, вцепившись пальцами в край матраса, чтобы скрыть дрожь в коленях. Рыжая вскрыла конверт решительным движением, не позволяя страху взять верх. «Дорогая Роза, В таких ситуациях правда, какой бы неприятной она ни была, всегда лучше слухов. Да, информация, которую ты услышала, к сожалению, верна. Дельфини Диггори действительно сбежала из Азкабана 7 октября. Всё Министерство, включая Аврорат во главе с Гарри, работает над её поимкой в режиме чрезвычайной ситуации. Однако, хочу тебя заверить, безопасность всех студентов Хогвартса - наш абсолютный приоритет. У нас нет ни одного свидетельства, что она движется в сторону школы. Её мотивы пока неясны. Я прошу тебя не поддаваться панике. Ситуация, насколько это возможно, под контролем Министерства. Любая информация, даже самая незначительная, которую ты или твои друзья сочтете подозрительной, должна быть немедленно передана профессору Макгонагалл. Она в курсе всех событий и является нашим прямым контактом в школе. Позаботься о Хьюго и кузенах. Особенно об Альбусе. Я знаю, это новость для него будет тяжела.  Умоляю, Роза, не начинайте никаких самостоятельных «расследования».  Я люблю тебя. Береги себя. Папа передаёт, что он гордится тобой и скучает. Мы обнимаем тебя и Хьюго. С любовью, Мама. P.S. Сети в Министерстве временно ограничены в целях безопасности операции. Новости в «Ежедневном пророке» будут контролируемыми и дозированными. Не верь всему, что прочтёшь» Она отложила письмо и сделала глубокий, шумный вдох. Теперь она знала. Знала всё, что ей позволили узнать. Роза протянула пергамент Альбусу. Тот, не говоря ни слова, подвинулся ближе к Скорпиусу, и они вдвоем погрузились в чтение. Гермиона была права, предостерегая их от самодеятельности. Но они все понимали - это лишь вопрос времени. Молчаливый взгляд, которым они обменялись, был красноречивее любых слов. Так они заключили негласный пакт: отныне они будут делиться любой информацией.  Их альянс был создан в этот самый момент. Этим же вечером в Хорвартсе появились первые выпуски «Ежедневного пророка». На первой странице красовался кричащий заголовок: «ПОБЕГ ИЗ АЗКАБАНА: Дочь Тьмы снова на свободе».  И хотя сеть в школе всё ещё работала с перебоями, именно благодаря ей новость разлетелась среди учеников как чума.

Facebook

Чат «Хогвартс 2023»

butbet Кто уже читал новости? 21:55 15hill15 Лучше спросить, кто их НЕ читал? 21:55 perksss Че за херня происходит в Министерстве? 21:55 turpin.madiee теперь и в Хогвартсе небезопасно 21:55 suuusie_ я в шоке. 21:56 belly.jelly Понятно за что получил Скитер хаха 21:56 auustiin кто видел, расскажите, что было! 21:56 belly.jelly Роза разревелась и убежала, а русская ударила его башкой об стол 21:57 spinnet17 разве ударила? 21:57 hugo1boss Бэлл, может напомнить из-за чего ты ревел в прошлом году? 21:58 luis.weasley интернет всё помнит, Бэлли-Джелли 21:58 justnott ваши ставки. когда введут комендантский час? 21:58 d_zabini Спорим, через пару дней она будет жрать тосты за нашим столом 21:58 k_zabini Идиотский юмор. Игнорируйте. 21:59 mollyweasley займитесь делом. это лучше чем размусоливать слухи 21:59 braunii как думаете, ей помогли сбежать? 22:00 terryaddison Да, Альбус Поттер лол 22:01 james.s.potter Заткнись, Эддисон 22:01 ffletch_r Ахринеть. Спасибо Поттеру 22:01 weasley_fred борщишь 22:02 s.g.malfoy самим не противно? 22:02 james.s.potter Если ещё кто-то скажет подобную хуйню, я приду за вами 22:02 witch1 Смешно, как Уизли и Поттеры сразу начинают бросаться на людей хахаха 22:03 Дальше Роза читать не стала. Ей было противно. Школа, как и предполагалось, взорвалась. Так Хогвартс вслед за Министерством погрузился в хаос. Искусственное спокойствие было взорвано.