Сквозь страницы

12.12.2022

Между строк

Надо начинать учиться разгадывать судоку, потому что вокруг сплошные ребусы. Люди говорят одно, но я почти уверена, что думаю они о другом. Оказывается это важный навык - слышать то, что не сказано. Происходят невероятные вещи. Снежные битвы, дурацкие выдуманные правила, мятные леденцы и всякое такое. Я никому не говорю, но все это мне нравится. Пусть будет нашим секретом! p.s. в Хогсмиде найдены четыре Йети, вот они справа налево

***

Кабинет Министра Магии никогда не был уютным. Даже после того, как Гермиона Грейнджер сменила тяжёлые гардины на более светлые и добавила несколько живых растений на книжные полки, отсюда всё равно не выветривался запах чужих проблем. Гарри сидел на стуле, откинувшись на спинку и сцепив пальцы в замок, в позе, которую Джинни видела каждое утро последних недель. Она стояла у стены, скрестив руки на груди, и смотрела на мужа так, будто боялась, что он исчезнет, стоит ей отвести взгляд. Драко Малфой занял место у книжного шкафа, чуть дальше от всех. За месяцы совместной работы он так и не привык сидеть с ними за одним столом.  Рон стоял у фальшивого окна и смотрел на огни вечернего Лондона. Происходящее за ним казалось реальность, а не магической уловкой. Гермиона, сидела за своим столом и раскладывала стопки пергаментов, не поднимая головы. — Итак, — Грейнджер наконец подняла голову, обводя взглядом присутствующих. — Три недели подряд от Амели Дюбуа приходили уведомления. Каждый день, иногда по два. — Есть что-то стоящее? — спросил Гарри без особой надежды. — Всё, что можно придумать, — министр провела пальцем по списку. — Аномальные магические всплески в регионах, где нет зарегистрированных волшебников; необъяснимые смерти маглов, никаких следов магии, но слишком много совпадений; нарушенные барьеры вокруг небольших деревень. Рон подался вперёд, прищурившись, а Гермиона продолжила.  — Амели считает, что я должна была предоставить ей больше информации. Она даже намекнула, что моя, скажем так, неполная прозрачность могла усугубить ситуацию. — Она что, обвиняет тебя? — Джинни выпрямилась, в её словах чувствовалась резкость, знакомая каждому, кто когда-либо имел неосторожность спорить с ней. — Весьма дипломатично, но суть именно такова. Она перевернула пергамент и зачитала вслух, выделяя каждое слово: «Мадам Министр, мы понимаем сложность вашего положения, однако французские граждане имеют право на безопасность, которая не обеспечивается за счёт сокрытия информации». — Какая же она... — Джинни не договорилась, но вряд ли это было чем-то хорошим. Рон оторвался от окна и повернулся к ним, остановив свой взгляд на Драко. — Твои родители случайно не там живут, Малфой? Блондин медленно повернул голову, сжав руки в кулаки.  — Заткнись, Уизли, — сказал он ледяным тоном. — Да, мои родители живут во Франции, но если ты намекаешь на что-то, то смею тебя разочаровать. Они души не чаят в Скорпиусе. И ты правда думаешь, они стали бы пособниками той, кто пыталась убить их внука? Никто не решался проронить ни слова. У каждого из них закрадывались порой плохие мысли насчет Малфоев, но никто не говорил об этом вслух. До этого момента. — Никто этого не говорит, Драко, — спокойно произнесла Гермиона. Малфой отвернулся и делал вид, что ему нет дела до остальных, вцепившись взглядом в корешки книг на полке. — Тем не менее, мы отправили во Францию несколько авроров, — Гарри заговорил первым, разрывая неприятную паузу, — Они не будут отсвечивать, но если что-то произойдёт, мы узнаем первыми. — Но самое интересное не в этом, — Грейнджер подняла руку, останавливая друга. — Вот уже неделю как уведомления перестали приходить. Вчера я решила уточнить и выяснилось, что все прекратилось. — Успокоилась? — усмехнулся Рон, пытаясь разрядить обстановку. — Или кто-то грохнул её без нас. — Глупо было бы на это надеяться. — Гарри провёл ладонями по лицу. — Может дислоцируется. Когда-то, в школьные годы, он негодовал на беспомощность Министерства и на трусливое перекладывание ответственности. Тогда ему казалось, что будь он на их месте, он бы действовал решительнее. Сейчас, оказавшись по другую сторону баррикады, он с горечью понимал, что сколько мер ни предпринимай, большинство из них всё равно окажутся тщетными. Бюрократия перемалывает даже самые благие намерения, а время работает против тебя. — А удалось узнать что-то о патронусе? — Джинни вывернула разговор к недавним сведениям сына, на время отложив тему с Францией. Гарри покачал головой. — Ничего. Ни в архивах Министерства, ни в протоколах допросов, ни в старых делах Дурмстранга. — А что насчёт её учёбы? — Рон возвратился к окну, опираясь плечом о косяк. — В Дурмстранге должны были остаться хоть какие-то следы. Преподаватели, однокурсники. — Мы связались с директором, — ответил Гарри. — Нам ответили формально. Да, Дельфини Диггори обучалась в их школе в течение трёх лет. Нет, о ней не сохранилось никаких особенных сведений. Училась средне, держалась особняком, друзей, по словам преподавателей, у неё не водилось. — Три года, — задумчиво протянул Драко, всё ещё глядя на полку. — И никто ничего не запомнил. — Возможно, кто-то просто не хочет говорить, — Гарри потер переносицу под очками. — Или действительно нечего рассказывать. Ничего необычного. — Кроме того, что она оказалась дочерью Волдеморта, — хмыкнул Рон. — Это, знаете ли, тянет на «необычно». Джинни, стоявшая всё это время неподвижно, вдруг подалась вперёд. В её голове всплыло воспоминание с рассказом самой Дельфи.  — А Родольфус Лейстрендж? — резко спросила она. — Что с ним сейчас? Вопрос повис в воздухе. Имя отдалось в каждом из них эхом воспоминаний. К слову, ни одного приятного. — Мёртв, — голос Драко прозвучал так, будто он читал строчку из отчёта. — Умер больше двух лет назад. Его сосед случайно обнаружил тело. Диалог снова зашел в тупик. Гарри подумал, что это до ужаса напоминает ему поиск крестражей. То же ощущение, что ты бродишь в потёмках, ощупывая стены, а враг остаётся невидимым. Найди то, не знаю что, иди туда, не знаю куда. В душном кабинете, четыре взрослых человека и один, который когда-то был их школьным врагом, смотрели на карту Европы и гадали, готовит ли кто-то свой следующий шаг. А может уже сделал его, просто они ещё об этом не узнали. Гермиона закрыла папку, завязала тесьму и поднялась. — Я собираюсь наведаться в Министерство Франции в ближайшее время, — обратилась к ним она, подводя итог. — Как только что-то прояснится, сразу дам знать. Как и всегда, каждый из них думал о своем, прощаясь после очередного собрания. Впрочем их мысли рано или поздно пересекались в одной точке.  — И не забудь, передать Амели, — дерзко добавила Джинни, встречаясь с ней взглядом, — что если она хочет прозрачности, пусть начнёт с себя.

***

С наступлением декабря в Хогвартсе проснулась настоящая зима. Мороз кусал щеки, а снег сыпал градом, но стоит упомянуть, что таял он с той же скоростью.  Скорпиус вышел из «Сладкого королевства», придерживая дверь, чтобы та не хлопнула перед носом у Яксли. Карманы его тёплой куртки оттягивали кульки с мятными леденцами. — Ты ненормальный, — констатировал Деметрий, жуя шоколадную лягушку. — Это уже зависимость. — Ну и пусть, — пожал плечами Малфой с почти неуловимой улыбкой, пряча покупки поглубже в карман. — Пошли в «Три мётлы»? — Забини кивнул в сторону заснеженного паба. — Я промёрз до костей, а Яксли проиграл мне сливочное пиво.  Уильям Яксли, закутанный в длинный серый шарф так, что виднелись только глаза, молча кивнул. Блондин уже собрался идти за ними, но заметил знакомую группу на другой стороне улицы. Роза, размахивая руками, что-то объясняла однокурснице-гриффиндорке, а Альбус и Софья обособленно замерли в стороне. По выражению лица Поттера легко читалось, что стоят они так уже довольно долго, а его кузина всё никак не наговорится. — Я догоню, — бросил Скорпиус, не оборачиваясь.  Деметрий хлопнул его по плечу, бросил короткое «не теряйся» и увлёк Яксли в сторону задымлённых окон «Трёх мётел», где их уже ждал Артур Нотт. — Настроение не сахарное? — спросил блондин, приближаясь к безмолвному дуэту. Альбус повернул к нему лицо, и Скорпиус едва сдержал усмешку. Тот выглядел так, словно только что проглотил лимон целиком. Софья, развернувшись к блондину следом, приветственно кивнула.  — Не спрашивай, — буркнул слизеринец, кивая в сторону кузины. — Что не спрашивать? — вклинилась в диалог Роза, незаметно для них распрощавшаяся с собеседницей. — Привет, Малфой. Она прошла мимо, как ни в чем не бывало, пока все трое стояли на месте.  — Чего встали? Мы же гуляем? С этими словами, Воронцова быстро обошла брюнета и пристроилась с краю от Скорпиуса, который наблюдал за этим с легким удивлением. — Сейчас они начнут пререкаться, так что я лучше с тобой пойду. — пояснила она полушепотом. Ровно в ту секунду, как слова слетели с её губ, Альбус взорвался.  — Так если мы гуляем, может не надо останавливаться и говорить с каждым встречным. Могла пойти одна и наслаждаться, а не тащить всех за собой. — Соня и сама хотела пойти, а тебе, кстати, полезно иногда дышать свежим воздухом, — ничуть не смутившись выпаду, парировала Грейнджер-Уизли. — Мне полезно сидеть в тёплой гостиной и пить чай, — ответил Поттер, но всё равно пошёл следом. — А с каких пор гостиная Слизерина стала теплой? — показала язык Роза, но в глазах плясали чертики. Малфой бросил быстрый взгляд на русскую. Их глаза встретились и оба одновременно отвернулись, пряча смех в слоях шарфа и лацканах пальто. Они пошли вчетвером, неспешно, без цели. Роза завела разговор о чём-то, кажется, о книге, которую не могла найти в библиотеке, Альбус отвечал односложно, но уже не огрызался. Просто шел рядом, иногда кидая короткие взгляды на друга. Софья так и шагала рядом со Скорпиусом. Это была уже обыденность. На общих встречах они всегда держались поблизости, перебрасываясь короткими фразами и обмениваясь многозначительными взглядами. Думал ли он, что наткнувшись первого сентября на её недоверчивый взгляд, спустя время будет относится к ней как к близкому другу? Определенно нет. И всё же такой сценарий развития событий нравился ему куда больше, тех которые он мог вообразить. — Ты, в итоге, нашла зал? — спросил он тихо, чтобы не отвлекать Грейнджер-Уизли. Шатенка резко повернула голову и посмотрела на него так внимательно, что ему тут же захотелось оправдаться. — Вспомнил недавно, что ты спрашивала. — Нет, не нашла, — тихо ответила она, словно эта тема была ей совершенно безразлична, хотя отвернулась она отчего-то слишком резко. Впереди Альбус замедлил шаг, отвлекая блондина от диалога. Не глядя на него, брюнет протянул руку ладонью вверх. Жест был таким естественным, как если бы они делали так сотни раз, а не впервые за год. Скорпиус моргнул. Ему что показалось? — Мятный леденец, — пояснил Поттер, и смущенно почесал нос. — Ты должно быть купил целую кучу. На лице Скорпиуса расцвела беззащитная улыбка. Альбус помнил про его дурацкую слабость к мятным леденцам. Хотя как он мог забыть? Слизеринец сунул руку в карман куртки и выудил леденец в прозрачной обёртке. — Не так уж и много. — Спасибо, — брюнет бережно спрятал леденец в карман куртки. Они прошли ещё несколько шагов, прежде чем Софья неожиданно свернула к краю тротуара. Там, у покосившегося почтового ящика, намело небольшой сугроб. Воронцова наклонилась, зачерпнула снег обеими ладонями, слепила торопливый, неровный комок и, не разгибаясь, кинула его в компанию. Снежок четко попал Альбусу в плечо. Он медленно повернулся к ней с выражением глубочайшего недоумения на лице. — Ты… — начал он. Софья безжалостно лепила второй, с выражением лица, обещавшим, что это только начало. Дальше всё случилось как-то само. Роза взвизгнула, когда снежок просвистел мимо её уха, и принялась лихорадочно набирать снег, приговаривая что-то про «международный скандал». Альбус, забыв о своём мрачном настроении, запустил ответный снаряд, но он прилетел Скорпиусу в затылок. Он обернулся. Поттер стоял в трёх шагах, с виноватым, но совершенно не раскаявшимся видом, и в руке у него уже был заготовлен новый снежок. — Это война, — сказал блондин с неподдельным азартом. Прохожие оглядывались: кто-то улыбался, кто-то качал головой. На витрине кафе Мадам Падифуд оседали белые разводы от очередного неудачного выстрела Розы. На секунду всё замедлилось: они носились по заснеженной улице, Роза упала, уворачиваясь от очередного снежка, Софья посмеивалась, оттирая с лица снег, прилипший от, на удивление, меткого снаряда Альбуса.  Скорпиус протянул Розе руку и уже в следующую секунду она ухватилась за его ладонь и, вместо того чтобы встать, дёрнула его на себя. Скорпиус рухнул в снег рядом с ней. — Не зевай, Малфой! — вскакивая на ходу, зачерпнула ещё снега она.   — Вот так и помогай людям, —  пробормотал он, садясь и отряхивая снег. Руки покраснели от холода, в пальцы казалось впивались сотни иголок. Снежная война вспыхнула с новой силой. Никто не заметил, как один из снежков пролетел мимо цели и угодил прямо в спину прохожему. Тот резко обернулся. Это был мужчина в строгом тёмно-синем пальто, из-под которого виднелся форменный мундир. Роза замерла первой, она вцепилась в рукав Альбуса мертвой хваткой. — Извините, — сказала она, пытаясь вернуть дыханию ритм, — Мы не специально. Мужчина перевёл взгляд с одного на другого, задержался на лице Поттера, потом сухо кивнул и пошёл дальше, не оборачиваясь. На несколько секунд повисла тишина. — Это аврор, — тихо сказал брюнет, провожая его взглядом. Софья, которая всё это время стояла чуть в стороне, с комком снега, так и не брошенным, нахмурилась. — Кто? — переспросила она, хотя наверняка уже догадалась. — Мракоборец, — пояснил Альбус. — Работает у отца в отделе. Наверняка пасут здесь учеников, пока все в Хогсмиде. Скорпиус посмотрел на друга. Тот стоял, засунув руки в карманы, и в его лице снова появилась напряжённость, которую ещё недавно сменила беззаботность. Грейнджер-Уизли первой нарушила молчание. — Вот и хорошо, — сказала она слишком бодро, и отряхнула снег с рукава. — Пусть пасут. Нам-то что? Она посмотрела на друзей с вызовом, как будто говорила: не смейте портить момент. — Ничего, — ответил Альбус после паузы. — Пойдёмте. Я замёрз. Они двинулись дальше, уже не бросаясь снегом. Роза снова завела разговор о какой-то ерунде, но её голос звучал теплее, чем обычно.

***

Библиотека в это время дня пустовала. Основная волна студентов была на уроках и Скорпиус, у которого в расписании выпало окно, устроился в дальнем углу у запотевшего окна. Учебники по трансфигурации лежали рядом нетронутыми. Он соврал бы себе, сказав, что пришел сюда заниматься. На столе перед ним лежал плотный лист пергамента. Письмо от отца, принесенное совой во время обеда. «Скорпиус, Как твои дела, сын? У нас всё тихо, насколько это возможно. В Министерстве продолжают искать, так что тебе не стоит беспокоиться. Бабушка прислала сову, предупредила, что в этом году не стоит приезжать на Рождество. Поэтому, если ты не против, я поговорил с Дафной и Блейзом, проведём Рождество у них. Да и тебе будет веселее с ровесниками, чем со стариком отцом в пустом особняке. Даже если Деметрий будет удивлять нас идеями, от которых Дафна будет хвататься за сердце, а Кимберли, вероятно, закатывать глаза. Береги себя. И, пожалуйста, не ввязывайся ни во что, что заставило бы меня пожалеть, что я не рядом. Отец. P.S. Пиши почаще. Или как будет возможность. Я, конечно, не самый быстрый в ответах, но всегда здесь.» Отец всегда писал сдержанно, пряча настоящую теплоту за сухими фразами. Малфой-младший знал эту манеру с детства и научился читать между строк. «Я скучаю» означал его вопрос о том, как у сына дела.  «Я горжусь» пряталось за коротким «береги себя». «Я боюсь за тебя» читалось в каждой строчке последних писем, где конкретное имя ни разу не было упомянуто. Рождество у Забини. Не как обычно во Франции у бабушки с дедом, и даже не в родном Малфой-мэноре. Если Нарцисса сказала «не приезжайте», значит, у неё были на то причины. И Скорпиус не позволял себе думать о том, какие именно. Громкие шаги в проходе заставили его поднять голову. Роза Грейнджер-Уизли шла между стеллажами с видом человека, который знает здесь каждый корешок. Её взгляд скользил по полкам, губы шевелились, точно она перебирала названия про себя. — Малфой? — заметив его, она замерла. В голосе сквозило деловое одобрение. — Неужели учишься? — Ужасающее зрелище, правда? — он сложил письмо и аккуратно сунул его в карман мантии. — Ужасающее, — согласилась она, уже сворачивая к его столу. Роза не спросила, свободно ли место. Просто опустилась на стул напротив, скинула сумку на пол и обвела взглядом его учебники. Как будто он заранее занял ей место рядом. Блондин иногда ловил себя на мысли, что это странно. Пять лет назад они сидели в гостиных разных факультетов, и Роза Грейнджер-Уизли считала Скорпиуса Малфоя своим главным соперником. Её отец науськивал дочь «побеждать» слизеринца на каждом экзамене и она безоговорочно следовала его советам. А он очаровано смотрел на её рыжие кудри, разлетающиеся в разные стороны и на то, как она хмурилась, решая задания быстрее него. Тогда он думал, что это настоящая симпатия. Однако, появился Альбус Поттер со своей вечной настороженностью и всё встало на свои места. К концу их путешествия во времени фокус внимания полностью сместился. Безвозвратно. Теперь Роза была просто Розой, его хорошей приятельницей. Между ними больше не было той напряжённой конкуренции, что когда-то существовала на младших курсах. И они старались не вспоминать об этом.  — Ты зачем здесь? — спросил он, возвращаясь к реальности. — Не похоже, что ты пришла любоваться на мою тоскливую физиономию. — А если бы и так? — она притворно нахмурилась. Скорпиус недоверчиво приподнял бровь. Грейнджер-Уизли вздохнула и, подавшись вперёд, понизила голос: — Ладно, ищу кое-какие сведения. По делу. Слово «дело» она выделила едва заметной интонацией. Их неумелое расследование, о котором они все вчетвером никогда не говорили вслух в людных местах. — Нашла что-нибудь? — спросил он тише. — Пока нет, — рыжая откинулась на спинку стула и достала телефон из сумочки. — О, Мерлин! Томас опять просит поменяться с ним днями! Она перевела взгляд на часы и вымученно вздохнула. — Что, сегодня будешь патрулировать?  — Ага, — Роза махнула рукой. — Скорпиус, скажи честно, как ты всё успеваешь? — Сам не знаю, — признался он. — Особенно, когда думаю о том, что Марч вообще доверил мне всё это. Но, к счастью, Эстелла без ума от обязанностей старосты и я только иногда ей помогаю. — Зато у тебя два значка. Она кивнула на его мантию, где висели значки старосты факультета и капитан команды по квиддичу. Странная щедрость судьбы для человека, который на первом курсе боялся, что его никто не примет. — У тебя тоже могло бы быть два, — сказал он. — Если бы ты не ушла из команды. — Я хотела сосредоточиться на СОВ, — Роза моргнула, и на её лице мелькнула тень воспоминания. — И потом, капитаном я никогда не хотела становиться. Джеймса на эту роль хватит с лихвой. — Странно слышать от человека, который командует кузеном по любому поводу. Она рассмеялась так, что мадам Пинс немедленно шикнула из-за дальнего стеллажа. — Это другое, — прошептала девушка, прикладывая палец к губам. — Альбусу иногда нужно, чтобы им покомандовали. Иначе он зависнет в своей голове и не вылезет. Малфой смотрел на неё, на эту рыжую, вечно занятую чужими проблемами девушку, которая сейчас говорила о Поттере с такой естественной заботой, будто это было самым обычным делом на свете, и думал, что отчасти она права.  — Тогда хорошо, что у него есть ты. — Да, — Роза пожала плечами, но взгляд её стал чуть внимательнее. — Но на самом деле, я думаю, ему ещё нужен кто-то, кто… — она замялась, подбирая слова, — кто не боится его колючек. Что-то едва уловимое, скользнувшее между фраз, заставило Скорпиуса насторожиться. — Кто-то, кто не отступит, когда он молчит, — на её лице мелькнула странная улыбка. — Ты не находишь? Она смотрела на него прямо. Слишком прямо для случайной реплики. Скорпиус почувствовал себя жутко неловко. Неужто его читают как раскрытую книгу? — Наверное, — блондин неотрывно смотрел на нее, а сам чувствовал легкую панику, растекающуюся внутри. Но гриффиндорка не стала настаивать. Только кивнула, услышав то, что хотела, и оставила его наедине с мыслями, которые теперь ворочались где-то внутри. Он почти не сомневался, что она что-то проверяла. Но что именно? Малфой предпочёл не думать. — Ладно, — Роза раскрыла книгу перед собой. — Пора заняться делом, а то я и тебя отвлекаю от... Что ты там делал, когда я пришла? — Читал, — он слегка коснулся кармана, где лежало письмо. — Всё в порядке? Вопрос повис в воздухе. Она смотрела на него с той прямотой, которая делала её одновременно ужасно неудобной и невыносимо заботливой. — Всё в порядке, — ответил он. — Просто семейные дела. Она снова улыбнулась, кивнула и уткнулась в книгу. Скорпиус подумал о том, что несколько лет назад эта сцена выглядела бы иначе. Тогда он, возможно, попытался бы её разговорить, придумал бы предлог, чтобы позвать в Хогсмид. Теперь он просто сидел и смотрел, ощущая вместо трепета тёплую благодарность. Рука снова потянулась к карману, где лежало письмо.

***

Софья заканчивала разминку, когда дверь бесшумно открылась. Она не обернулась. Уже не оборачивалась, когда он входил. Каждое утро, ровно в шесть, почти месяц. Джеймс бросил сумку в угол, стянул толстовку и, не говоря ни слова, начал разминку. Это тоже стало ритуалом. Сначала молчание, и только когда мышцы разогреются, он начинал говорить. Недели может две-три назад, заканчивая подход к турнику, он бросил через комнату: — Давай ещё раз? Софья вышла из асаны и посмотрела на него, пыталась понять шутит ли он. Уловив её взгляд, Поттер указал рукой в центр зала.  — Хочешь снова проиграть? — Хочу снова попробовать, — он пожал плечами. — Вдруг в этот раз повезёт? Она поднялась с коврика и молча вышла на маты, Джеймс улыбнулся и шагнул следом. Так зародилась их новая традиция. Не каждое утро, но иногда, когда настроение совпадало, они сходились в центре комнаты. А совпадало оно все чаще. Джеймс летал на маты с завидной регулярностью. Он перестал недооценивать её, перестал пытаться поддаваться или играть в силу. Он просто пытался честно выиграть. Изо всех сил. Она всё равно побеждала. Но, стоит отдать должное, с каждым разом он держался дольше. С каждым разом победы давались ей чуть труднее. — Да почему? — с мальчишеской обидой простонал он, поднимаясь с мата в очередной раз. — Техника важнее силы, — она пожала плечами, делая глоток воды. — Ты не думаешь, а сразу делаешь, и это все портит. Их спарринги превратились в танец. Между ними возникло почти детское удовольствие от игры, от движения, от того, что они делали это вместе. Сегодняшний день исключением не стал.  Они начали, как обычно. Софья атаковала первой, Джеймс уходил в сторону, попытался контратаковать, но она уже прочитала его движение. Они кружили по мату, сцепляясь и размыкаясь, как две тени в утреннем полумраке. Джеймс чувствовал, как тело наливается усталостью, но в этот раз старался думать. Не просто реагировать, а следить за теми микроскопическими паузами, когда она готовилась к атаке и за тем, как смещался её центр тяжести за долю секунды до выпада. — Прогресс, — сказала она. — Неужели это похвала? — он улыбнулся и ринулся в атаку с новой силой. Они снова схлестнулись в центре мата.  Блоки, захваты, попытки вывести друг друга из равновесия. Джеймс цеплялся за каждую секунду, но Софья неизменно уходила. И наконец-то он заметил. Едва уловимое движение. Её корпус качнулся вперёд, нога пошла в подсечку. Тот же приём, который она использовала десятки раз. Но в этот раз Джеймс не стал уклоняться, не попытался заблокировать. Вместо этого он шагнул навстречу. Его рука метнулась вперёд и сомкнулась на её запястье. Потом был рывок, какой-то интуитивный, почти отчаянный.  Поттер не думал, просто сделал. Как делал все и всегда. Они рухнули на мат вместе. Он подставил плечо под удар, чтобы смягчить её падение, но всё равно удар вышел глухим. Софья приземлилась прямо на него, локти упёрлись ему в грудь, край его футболки зацепился за пряжку её браслета. Джеймс смотрел снизу вверх. Её лицо было в нескольких сантиметрах от его. Растрёпанные пряди выбились из хвоста и щекотали его скулу, пульс на запястье отдавался в ладонь Поттера частыми ударами. Она растерянно моргала, не понимая, как оказалась здесь. А он по-мальчишески улыбался и смотрел на её замешательство из-под дурацкой чёлки, которая вечно лезла в глаза. Воронцова, взглянула в его торжествующие глаза и за долю секунды оказалась на соседнем мате. — Я победил, — выдохнул он. — Ты упал, — сказала она, разглядывая свои руки. — Я упал, — согласился он. — Но ты тоже. По правилам Выручай-комнаты, если оба на полу, побеждает тот, кто первый скажет, что победил. Она моргнула, повернувшись к нему, и забавно нахмурила брови. — По правилам? — Это мои правила. Я их только что придумал. Он лежал на мате с раскрасневшимися щеками, дышал тяжело и сбивчиво, но продолжал улыбасвоей дурацкой улыбкой. Софья смотрела на него. На его самодовольную физиономию, на выдуманные на ходу правила, на то, как одна прядь упала ему на глаз, а он даже не пытался её убрать. И что-то в этот момент изменилось. Сначала губы растянулись в удивленной улыбке, а затем, запрокинув голову, она рассмеялась. Громко, заливисто, откинувшись назад так, что волосы рассыпались по плечам, а эхо разнеслось по всей комнате. И в эту минуту она была неузнаваема. Не собрание воли и дисциплины, а просто девушка, звонко смеющаяся над каким-то идиотским спором. Джеймс смотрел на неё, не в силах отвести взгляд. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль, что он никогда не видел её такой: растрёпанный хвост, румяные от смеха щёки, блеск в глазах, которых он раньше боялся. Поттер неожиданно понял, что он прибит к этому мату без возможности пошевелиться. Он просто лежал и смотрел. — Ты идиот! — выдохнула она наконец, пытаясь отдышаться.  — Идиот, — эхом повторил шатен, всё ещё фокусируясь на её живом лице. — Но я победил. Софья закатила глаза, но улыбка никуда не делась. — Это не победа, — сказала она твёрдо. — Не победа? — он приподнял бровь. — Серьёзно? — Ты уронил нас обоих. — Я смягчил твоё падение! Это героизм! Она покачала головой, а Джеймс приподнялся на локтях, окончательно запечатлев момент в памяти. В молчании прошло несколько долгих секунд. — Ладно, — сказала она вдруг. — Ничья. Софья встала так резко, будто мат под ней загорелся. Поттер поддался вперед, провожая взглядом её спину.  Она уже накидывала худи, застёгивала сумку, собирала волосы в тугой хвост. Всё с какой-то необъяснимой скоростью. Шатен следил за тем, как она раза три поправила браслет на руке. — Уходишь? — Мне пора, — отозвалась она, не оборачиваясь. — Скоро проснется Роза, будет задавать вопросы. Она поправила лямку сумки, развернулась к нему и на секунду их взгляды встретились. На лице уже не было ни следа того смеха. Может за всеми этими внешними поправками она старалась скрыть свое отчего-то излишне расслабленное состояние. Ведь только в кругу семьи она позволяет себе делать все эти человечные вещи вроде смеха и улыбок. Роза, Скорпиус и Альбус не в счёт - они её друзья. А Джеймс Поттер ей никакой не друг. Во всем виноват этот дурацкий момент, этот абсурдный спор о несуществующих правилах. — Тогда до встречи, Снежная королева, — кивнул он. — Пока, Джеймс, — она сказала это прежде, чем дверь за её спиной закрылась.  И когда звук её шагов растаял в коридоре, Джеймс откинулся на спину, уставился в потолок Выручай-комнаты и выдохнул так, точно только что поднял неподъёмную штангу. Он хохотнул. Может ему показалось, но прозвучало так, словно она улыбается, произнося его имя.  Но сам факт, что ему начинает казаться напрягал его.

***

После полудня снегопад наконец прекратился, и серое небо над Хогвартсом начало медленно светлеть. Скорпиус стоял у входа в замок, переминаясь с ноги на ногу и поглядывая на часы. — Я не понимаю, — сказал Деметрий Забини, выныривая из прохода и щурясь от непривычно яркого света. — Ты реально собрал нас в субботу после обеда, чтобы мёрзнуть на поле? — Снег почти растаял, — невозмутимо ответил Скорпиус, отрываясь от стены. — Пока не навалило снова, надо успевать. — Холод собачий, — заметил Дженсон Хитч, кутаясь в серебряно-зелёный шарф. — Как мы будем тренироваться? — Будем отрабатывать манёвры. И не ныть. Скорпиус тронулся вперёд, даже не оглядываясь, уверенный, что остальные пойдут следом. Артур Нотт, на ходу переписывающийся с кем-то в телефоне, ускорил шаг. Ричард Леннокс и Дженсон между собой сетовали на погоду. Уильям Яксли, молчаливый и вечно задумчивый, пристроился с краю. — Давай, Забини, шевелись! — Скорпиус оглянулся на отставшую компанию, перекинув метлу через плечо. — Иду, иду, — отмахнулся Деметрий, жуя что-то на ходу.  Он обогнал парней и прибился поближе к блондину. — Ты сегодня какой-то серьезный, — констатировал Забини, внимательно глядя на кузена. — Что, Поттер опять играет в недотрогу? Скорпиус закатил глаза. — Не всё в моей жизни крутится вокруг Поттера. — Правда? — Деметрий приподнял бровь с таким видом, как если бы услышал хорошую шутку. — Тренировка, Забини. Сосредоточься. — капитан щелкнул пальцами перед носом друга.  Они переодевались в раздевалке под привычную ругань Хитча, который вечно не мог найти свои перчатки, и монолог Яксли о том, что «охотники Гриффиндора на прошлой игре гонялись за бладжером как стадо акромантулов». Скорпиус слушал краем уха, завязывая шнурки на ботинках, и думал о том, что порой ему нужна была именно такая пауза: простые споры, дурацкие шутки, квиддич и люди, которых не особо заботили события за стенами школы. Они вышли на поле. Воздух был холодным, но небо оставалось чистым, и даже серые облака казались сейчас почти белыми. — Я требую перерыв на огневиски после, — капризно протянул Нотт, застегивая кнопки на перчатках. — Для поднятия командного духа. — Попойка не поднимает командный дух, — парировал Скорпиус, не глядя на инициатора.  Кимберли Забини, единственная девушка в команде, спустилась с трибун, куда забралась, чтобы осмотреть поле сверху. Её длинные тёмные кудри развивались на ветру. — Мы здесь собрались летать или обсуждать вашу алкогольную зависимость? — она повела острым подбородком в сторону Артура. — Она про нас? — уточнил Нотт, ни к кому конкретно не обращаясь. — Про тебя, — почти хором ответили все. Скорпиус усмехнулся, забрасывая ногу на метлу.  — Разминка! — скомандовал он, и компания разбрелась по краю поля, начиная привычный круг. Блондин стянул перчатки, разминая пальцы, и оглядел команду с чувством почти отцовской гордости. Эти ребята были его командой: теми, кто слушается, когда он отдаёт приказы, кто подкалывает, когда он слишком серьёзен, кто не задаёт лишних вопросов, когда он замолкает посреди разговора. — Так, — Он потянулся, чувствуя, как мышцы привычно отзываются на движение. — Подъём. Они поднимались в воздух по очереди: сначала вратарь, потом загонщики, потом охотники. Но капитан заметил, что Забини, вместо того чтобы взлететь, уставился в экран телефона, пряча его в изгибе ладони. — Деметрий, — позвал его Скорпиус. — Кончай пялиться в экран. У нас тренировка. — Секунду, — мулат не поднял головы, его палец листал ленту. — Отложи, потом ответишь, — голос слизеринца стал твёрже, хотя раздражения в нём ещё не было. Забини, как ни странно, послушался. Он медленно поднял взгляд от телефона, и лицо его стало серьёзным. Не тем наигранно-серьёзным, как перед очередной шуткой, а по-настоящему сосредоточенным. — Ты уже читал новости? — спросил Деметрий, протягивая телефон экраном вперёд. Скорпиус опустил взгляд. Заголовок на сайте «Ежедневного пророка» смешал все его мысли.