Сквозь страницы

28.11.2022

Доверие

Привет, дневник. В этом мире ничего не бывает стабильным, так что и шторм - не повод для удивления. Но, кажется, всё потихоньку обретает очертания. Или мне просто повезло с людьми. Поделюсь с тобой ещё парочкой мыслей, раз уж ты привык к философии. Что сложнее: получить доверие или восстановить его? Наверное, зависит от людей и от того, насколько они готовы тебе его дать. p.s. на колдографии Джеймс Поттер «самодовольно трясет башкой на метле». Гриффиндор, кстати, выиграл. p.s.2 давно ничего не снимала, так что пусть будет фото с прошедшей игры

***

Рон Уизли, чертыхаясь и поправляя мантию, шагнул из камина в кабинет Макгонагалл. В каминной сети всегда было душно, а тут ещё и этот запах старого пергамента, который, казалось, въелся в стены Хогвартса ещё до его рождения. Следом выбрался Гарри, Джинни вышла последней, отряхнула рукава и окинула кабинет взглядом. — Ничего не меняется, — констатировала она. — Зачем менять то, что работает? — раздался голос из глубины комнаты. Макгонагалл поднялась из-за стола, и Рон в который раз поразился, как она умудряется выглядеть так, будто время над ней не властно. Да, морщин прибавилось, очки стали массивнее, но осанка всё такая же прямая, тот же взгляд поверх очков, от которого хочется выпрямиться даже в сорок с лишним лет. — Профессор, — Гарри шагнул вперёд. — Рада вас видеть, — Макгонагалл жестом указала на стулья, но сама садиться не стала. Они прибыли в Хогвартс в конце недели, в начале которой Гарри получил письмо. Их главная цель - встретиться с Альбусом и узнать все, что он сможет им рассказать. Однако и просто увидеть детей сейчас хотелось особенно остро.  Дату их визита директриса наметила сама. Тем более подвернулся удобный случай. 19 ноября в календаре учеников Хогвартса был отмечен матчем по квиддичу Гриффиндора с Рейвенкло. Все будут там и они смогут поговорить с Альбусом после, не привлекая лишнего внимания. Профессор Макгонагалл внимательно посмотрела на Уизли поверх очков. — А где же Гермиона? — Рон переглянулся с Гарри, тот чуть заметно кивнул. — Приболела, — ответил Рон, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. — Температура, кашель. Ничего серьёзного, но мы решили не рисковать. К тому же у неё сейчас переписка с французами. Сами понимаете, бумаг навалилось. Макгонагалл чуть сжала губы, будто знала больше, чем говорила, но вопросов задавать не стала. — Передавайте ей скорейшего выздоровления, — с теплотой в голосе заключила она. Гермиона осталась дома. За день до поездки, она действительно приболела, да и к тому же были дела. Она всё ещё вела переписку с Францией, министерство которой посылало ей уведомление о каждом подозрительном иностранном маге. Рону хватило и того усталого взгляда, которым она проводила их в камин, поэтому он вызвался поехать вместо нее. — В школе всё спокойно, — рассказывала им Макгонагалл. — Насколько это возможно в сложившихся обстоятельствах. Студенты нервничают, но паники нет. Усилены патрули и ограничен выход в Хогсмид. Директриса перевела взгляд на окно, за которым виднелись очертания квиддичного поля. — Думаю, уже пора, успеем к началу, — обернувшись к ним, сказала она. — Будем надеятся, Джеймс сегодня не будет тянуть. Макгонагалл подмигнула, не скрывая своей привязанности к факультету. Рон увидел, как в Джинни проснулась гордость за сына. Джеймс Сириус Поттер, который когда-то носился по коридорам Норы сломя голову и вечно разбивал коленки, теперь ловил снитч за Гриффиндор, как и его родители. Они вышли в коридор, и Рон на мгновение замер, впуская в себя этот запах.  Воздух здесь был такой же, как двадцать лет назад. Прохладный, с примесью древней магии. Рон вдруг подумал, что его дети теперь ходят по этим же камням, смотрят на эти же факелы, прячутся в этих же нишах от Филча, а он идет по коридору, как гость. — Рон? — окликнул Гарри, заметив, что друг отстал. — Иду, — он тряхнул головой, прогоняя воспоминания, и зашагал быстрее. Стадион встретил их гулом. Трибуны были полны, над полем реяли флаги, воздух дрожал от криков и свиста. Макгонагалл провела их в преподавательскую ложу, и Рон сразу заметил Невилла, который сидел в третьем ряду. — Невилл! — окликнул Гарри, и Лонгботтом обернулся с нескрываемой радостью. — Я слышал, вы приедете, — Невилл поднялся и, споткнувшись о чью-то сумку, свалился на Поттера. — Профессор Макгонагалл сказала. Я приготовил для вас места. Рон усмехнулся. Невилл, который в оранжереях мог заставить цвести любую, даже самую капризную розу, в быту оставался таким же неловким, как на первом курсе. — Садитесь, садитесь, — засуетился он, пододвигаясь на скамье. — Матч вот-вот начнётся. Мы сегодня в отличной форме, я видел их на тренировке... и вообще, команда у нас хорошая. Надеюсь, победят. — Не сглазь, — усмехнулась Джинни, опускаясь на стул рядом с ним. Рон устроился на жёсткой скамье и уставился на поле, где уже строились игроки: гриффиндорцы в алых мантиях, когтевранцы в синих. Он заприметил Джеймса с метлой в руке. Племянник был высоким, плечистым, одним словом красавцем. Он что-то говорил охотникам, жестикулировал, и в этом жесте было что-то от Гарри. — Похож на тебя, — тихо сказал Уизли другу. Тот не ответил, но Рон обратил внимание на то, как дрогнули его пальцы на подлокотнике кресла. Рядом с Джеймсом стоял ещё один его племянник - Фред, загонщик команды Гриффиндор. На другой стороне поля в синей форме Рейвенкло с метлой на плече стояла его сестра - Роксана, она играла на позиции охотника. Он продолжил разглядывать фигурки, ища знакомые силуэты. Вон Альбус хмурится на трибуне Слизерина, рядом с ним Скорпиус что-то увлеченно высматривает на поле.  На трибунах Когтеврана одиноко сидел Луи, похоже, его больше интересовала книга, которую он держал на коленях. Пожалуй, квиддич был единственным поводом разделить неразлучную троицу. Лили на гриффиндорских трибунах размахивала красно-золотым шарфом, а Молли, сидевшая чуть выше, поправляла мантию первокурсника перед собой. Вот и Роза — сердце Рона ёкнуло — сидит рядом с подругой и что-то шепчет ей на ухо. Его лапочка-дочка. На Хаффлпаффе, чуть дальше от них, он всё-таки разглядел Хьюго. Тот сидел рядом с Люси, и оба хохотали над чем-то, что, кажется, показывал им кто-то с верхнего ряда. Рон даже чуть привстал, чтобы разглядеть его получше. Хью, видимо, решил не выбирать чью-то сторону в семейном противостоянии и остался на ложе своего факультета. Как он на него похож. Прозвучал свисток, игра началась. Сначала всё шло ровно. Гриффиндорцы держались уверенно, охотники комбинировали, загонщики не подпускали игроков к воротам.  Фред и Кайл точь-в-точь Фред и Джордж.  Когтевранцы не отставали. Их ловец, мелкая верткая девчонка, то и дело спикировала вниз, проверяя, не видно ли снитч, но Джеймс держался выше, терпеливо выжидая. Счёт рос. Гриффиндор оторвался на шестьдесят очков, потом когтевранцы сократили разрыв.  Джеймс подал какой-то знак загонщикам, и те резко сменили позицию, оттесняя противника от колец. Хорошая тактика. — А он хороший капитан! — удивился Рон. — Тренируется, — ответил Невилл. — Много. Матч близился к концу, когда всё и случилось. Рон не понял, что произошло. Просто вдруг когтевранский ловец рванула вниз, а Джеймс, до того висевший в воздухе, словно спохватившись, бросился следом. — Снитч! — крикнул кто-то на трибуне, и Рон с Гарри и Джинни дружно вскочили, сами не заметив как. Они летели параллельно, два цветных пятна на сером фоне неба. Джеймс отставал, и Рон уже почти смирился с мыслью, что Гриффиндор проиграет. Но Поттер успел. Рука вытянулась, пальцы сомкнулись на трепещущем золотом крыле, и в следующую секунду Джеймс уже катился по земле, поднимая комья пыли. Трибуны взорвались. Гриффиндор победил. Рон смотрел, как игроки облепляют Джеймса, как он выныривает из этой кучи-малы с растрёпанными волосами и дикой улыбкой, и чувствовал что-то, похожее на теплую зависть к тому, как он счастлив, как молод, как легко ему даётся победа. — Молодец, — сказал Гарри. Голос его дрогнул, и Рон сделал вид, что не заметил. Джинни улыбалась, прыгая и крича во весь голос от радости. — Хорошая игра, — сказал Невилл, поправляя очки. Рон хлопнул его по плечу, чувствуя, как напряжение последних дней отступает, превращаясь в уверенность, что есть вещи, которые никто и никогда не сможет сломать. Фред приземлился не сразу, сначала сделал круг почёт, запуская фейерверки в разные стороны. Пролетая мимо преподавательской ложи, он на секунду замер, заметив их, подмигнул и бросил короткий салют в их сторону. — Вылитый Джордж, — хмыкнул Рон. — Скорее Фред, — поправила Джинни, и в её голосе ощущалась лёгкая грусть. Они смотрели, как игроки покидают поле, как трибуны пустеют, а солнце пробивается сквозь облака. — Пошли, — сказал Гарри, поднимаясь. — Нам нужно поговорить с Альбусом. Джинни взяла его за руку. Рон откашлялся и двинулся следом, чувствуя, как праздничное тепло уходит, уступая место холодному предчувствию. Он, обернувшись, бросил последний взгляд на поле, где Джеймс Поттер сжимал в руке золотой снитч и улыбался так, будто ничего больше в мире не имело значения. Может, так оно и было. Может, в этот самый миг ничего и не имело. Уизли ускорил шаг, догоняя Поттеров. В конце концов, для разговора с Альбусом они приехали, а не на матч смотреть.

***

Рон стоял у окна, глядя, как на поле внизу тают алые и синие пятна мантий, Джинни сидела на краю стула, её пальцы нервно теребили край куртки. Гарри замер у камина, глядя на огонь. Они ждали. Шаги в коридоре послышались издалека. Гарри выпрямился, Джинни вскочила. Дверь приоткрылась, и в кабинет вошёл Альбус, он неотрывно рассматривал пол под ногами. За его спиной возникла запыхавшаяся Роза с раскрасневшимися щеками, будто бежала всю дорогу. А за ней чуть медленнее показался Скорпиус. Джинни рванула к сыну так, будто он только что вернулся с войны. Она обхватила его лицо ладонями, заглянула в глаза, провела пальцами по щекам, будто проверяя, здесь ли он, цел ли. — Ты как? — спросила она тихо. — Нормально, — голос его чуть дрогнул, но он улыбнулся краешком губ. Роза тем временем не стала ждать приглашений. Она подлетела к отцу, и Рон, распахнув объятия, поймал её, прижал к себе так крепко, что она ойкнула. — Пап, ты чего, — прошептала она ему в плечо, но не отстранилась. — Так, соскучился, — буркнул он. Скорпиус остался стоять у стены. Он не смотрел на них, уставившись в какую-то точку на противоположной стене, и весь его вид говорил: «Я здесь случайно, я сейчас уйду». Было заметно, как он чуть переступил с ноги на ногу, будто собираясь сделать шаг назад, к выходу. Гарри отделился от камина, прошёл мимо Джинни и Альбуса, мимо Розы, которую Рон всё ещё не выпускал из рук, и остановился перед Малфоем. Скорпиус поднял голову. Гарри протянул руку для рукопожатия. — Спасибо, — сказал он, и в этом «спасибо» было больше, чем просто благодарность за то, что пришёл. — Скорпиус, — услышал он голос миссис Поттер, и она, оторвавшись от Альбуса, шагнула к блондину. — Иди сюда. Малфой замер, не понимая, что делать, пока Джинни не обняла его, так будто он тоже был её. Он растерялся, руки повисли вдоль тела, но потом он всё же коснулся её спины и почти неслышно выдохнул. Гарри тем временем подошёл к сыну. Они смотрели друг на друга и напряжение в комнате сгущалось. — Пойдём, — Гарри кивнул в сторону стола, и Альбус послушно двинулся за ним. Они сели напротив друг друга. Джинни опустилась рядом с мужем, Рон, наконец отпустив Розу, занял место у окна, прислонившись к подоконнику. Теперь Скорпиус чувствовал себя более уверенно, он смотрел на друга, готовый подойти в любой момент. — Не думал, что вы приедете, — пробурчал Альбус. — Мы не могли не приехать, — мягко улыбнулась сыну Джинни. Гарри выдохнул. — Расскажешь всё, что помнишь? Альбус начал говорить. Голос его был почти безжизненным, но пальцы, сцепленные на коленях, всё время шевелились. Он рассказал про завтрак, про незнакомую сову, про письмо без обратного адреса, про то, как испугался, как спрятал, как не знал, что делать. — Я должен был сказать сразу, — голос его сорвался, но он продолжил, — Я просто… я не мог. Гарри сидел неподвижно, но на скулах ходили желваки. — А теперь можешь, — сказал он тихо. — Это главное. Альбус кивнул и по его лицу прошла судорога облегчения. — Само письмо, — Гарри наклонился вперёд. — Тебе не показалось оно необычным? Может, чернила или почерк? — Нет, — Альбус покачал головой. — Всё было обычным. Но… — он запнулся. — Что? — Письмо было идеальным, — сказал он, и в его голосе появилось какая-то странная уверенность. — Бумага не пожелтевшая, не мятая. Будто его написали прямо перед тем, как отправить. Оно недолго летело. В комнате повисла тишина. Рон переглянулся с Гарри. — Сова, — сделал акцент Поттер. — Ты говорил, сова была незнакомая. Альбус зажмурился, будто пытался вызвать картинку перед глазами. — Да, светло-серая, почти белая, — сказал он медленно. — А ещё у неё было тёмное кольцо вокруг одного глаза... Я никогда раньше таких не видел. Отец слушал внимательно и будто мысленно раскладывал детали в ячейки памяти. — Ты когда-нибудь видел патронус Дельфи? — спросил он вдруг. — Ни разу, — Альбус покачал головой. — Думаю она не могла его вызвать. Гарри откинулся на спинку стула. Его лицо было сосредоточенным, он собирал головоломку воедино. Джинни, почувствовав заминку, пересела ближе к Альбусу и все ненадолго будто забыли о том, что обсуждали до этого. Последовал самый обычный диалог родителей с детьми. Обыденное: что нового? как учеба? Больше к теме Дельфи они не возвращались, до тех пор пока Рон не перевёл взгляд на дочь. — Мама просила передать, — начал он, и Роза тут же выпрямилась, внимательно глядя на него, ведь речь явно зашла о деле. — Слова про собственные расследования всё ещё в силе. Роза моргнула, Альбус, сидевший напротив, замер, Скорпиус, казалось, стал ещё незаметнее у стены. — Вы ведь ничего такого не затеваете? — спросил Рон, и голос его прозвучал мягче, чем он планировал. Роза с Альбусом переглянулись. Это был быстрый, едва заметный обмен взглядами, но незамеченным он, к сожалению, не остался. — Нет, — сказал Скорпиус первым, словно понял, что они на грани провала. — Нет, — повторил Альбус, глядя куда-то в сторону. — Нет, — заключила Роза, только чуть опустив голову. Взрослые поняли, что всё, что они только что услышали было ложью. Прозрачной, как вода. Джинни перевела взгляд с одного на другого. Она хотела что-то сказать, но осеклась, встретившись глазами с Гарри. Тот едва заметно покачал головой: не сейчас. — Очень странно слышать это от кого-либо из вас, знаете ли, — раздался голос Альбуса, поднявшего взгляд на отца.  — Ладно, — сказал он, поднимаясь. — С этим разобрались. Он не настаивал. Сейчас главным было не это. Сейчас главным было дать Альбусу понять, что ему верят, что он не один, что письмо - это не его вина. Остальное подождёт. Джинни тоже поднялась. — Нам нужно ещё повидаться с Джеймсом и Лили, — сказала она обыденным голосом, будто они просто приехали на матч и теперь разойдутся по своим делам. — И с Хьюго, Рон. Рон кивнул, не глядя на дочь. Он боялся, что если посмотрит, она увидит в его глазах то, чего не должна. Дети, напоследок обнявшись с родителями, двинулись к выходу. Роза обернулась у двери, глянула на отца, и Рон заставил себя улыбнуться. Она улыбнулась в ответ и выскользнула в коридор. Скорпиус вышел следом, бесшумно, как тень. Альбус задержался на секунду, обвёл взглядом родителей и вышел. Дверь закрылась. В кабинете снова стало тихо. Гарри стоял у стола, глядя на закрытую дверь, и Рон ждал. — Они врут, — сказал наконец Гарри. — Знаю, — ответил Рон. Джинни сжала руку мужа. — Они просто дети, — тихо сказала она. — Они дети, которые уже однажды натворили делов, — напомнил Рон с невеселой усмешкой. — И которые боятся нам сказать правду, потому что мы когда-то не смогли их от этого уберечь, — добавила Джинни, и в её голосе прозвучала горечь, адресованная не столько детям, сколько им самим. Гарри медленно кивнул, принимая этот укол. Он знал, что она права. — Нужно найти сведения о её патронусе, — сказал Поттер, возвращаясь к делу. — Есть ли он у неё вообще? И если да, то какой? Рон кивнул. Он уже понял, к чему тот клонит. — Если она анимаг, — продолжил Гарри, и голос его стал жёстче, — вопросы отпадают сами собой. За окном опускался вечер. Где-то в коридорах Хогвартса их дети шли к своим комнатам, унося с собой свои маленькие тайны и большие секреты. А они стояли здесь, в кабинете директора, и пытались собрать воедино то, что рассыпалось на тысячи осколков. — Попробуем достать информацию через аврорат, — сказал Гарри. — В старых архивах, в протоколах допросов. Если она когда-нибудь проявляла патронус, должна быть запись. Рон кивнул. Это была работа на дни, может быть, недели. Но это было лучше, чем ничего. — Начнём завтра, — сказал Гарри. — С утра. Джинни взяла их обоих за руки. — А сейчас, — сказала она, — идёмте к детям. Они вышли в коридор, и Гарри, обернувшись, бросил последний взгляд на кабинет Макгонагалл. Показалось, что он слышит, как тикают часы, отсчитывая время, которого у них было так мало.  На стене над столом висел портрет Альбуса Дамблдора и, если зрение Гарри не изменяло, человек в раме напоследок подмигнул ему.

***

Гостиная Гриффиндора этим вечером собрала всех, кто хотел отпраздновать первую победу факультета в этом сезоне. Музыка тонула в мешанине криков, смеха и споров о лучших моментах матча. Алые и золотые ленты, развешанные повсюду, создавали иллюзию, что праздник никогда не закончится. Альбус сидел на маленьком диванчике в самом дальнем углу, вжавшись в подушку так глубоко, как только позволяла его гордость. Рядом Роза с победоносным видом потягивала сливочное пиво. Софья устроилась на подлокотнике, поджав под себя ногу, и отстраненно смотрела на происходящее. — Ты можешь хотя бы сделать вид, что тебе здесь нравится? — шепнула Роза, толкая его локтем в бок. — Я делаю, — сквозь зубы процедил Альбус.  — Делаешь вид, что тебя здесь нет? — Софья усмехнулась, делая глоток тыквенного сока. — Я думал, мы союзники, — с наигранной обидой проворчал Поттер.  — Союзники, — согласилась Софья, повернувшись к нему. — Но ты плохо делаешь вид. Всему виной был дурацкий спор. Альбус, как обычно, не мог промолчать, когда Роза в сотый раз принялась расписывать величие гриффиндорской команды. Вот она и предложила пари. Он понял свою ошибку сразу же, как только увидел её хищную улыбку. Попытался отмазаться, перевести всё в шутку, но кузина уже вцепилась мёртвой хваткой. В итоге Роза поставила на то, что Гриффиндор наберёт больше двухсот пятидесяти очков, Альбус утверждал, что меньше. Гриффиндор набрал 290. И теперь он вынуждено сидел здесь. Скорпиус, как человек умный, спорить отказался, заявив: «Я ни за что не пойду на вечеринку в честь победы другой команды». Теперь Альбус его за это откровенно ненавидел, ведь тот легко отделался. Он вообще не хотел сегодня никуда идти. После разговора с родителями он чувствовал полнейшее смятение. Они поверили ему, не наказали, не устроили сцен. И от этого стало только хуже. Он поймал себя на мысли, что хотел бы, чтобы они накричали. Или хотя бы спросили, как он мог спрятать письмо. Вместо этого они смотрели на него так, будто он был не виноват. Будто это не он промолчал больше недели, пока родители искали Дельфи по всей стране. — Земля вызывает Альбуса, — сказала Роза тихо, положив руку ему на плечо. — Ты опять ушёл в себя. — Я не… — Ушёл. Софья, он ушёл? — Ушёл, — подтвердила Софья без тени сомнения. Поттер открыл было рот, чтобы огрызнуться, но передумал. Бесполезно. На другом конце комнаты Джеймс наконец выбрался из плотного кольца поздравляющих и направился к столу с напитками. Он схватил стакан с тыквенным соком, одним глотком осушил половину, и, развернувшись, прислонился к стене, обводя взглядом зал. Гостиная Гриффиндора была забита до отказа: свои, чужие. Всем было плевать, был повод напиться и забыться - это главное. Джеймс схватил ещё один стакан и теперь его блуждающий взгляд исследовал зал с определенной целью - найти кому бы его вручить.  Определенно какой нибудь длинноногой красотке с милой улыбочкой. Он скользил по лицам, выхватывая знакомые и не очень, пока не наткнулся на дальний угол. Что здесь делал Альбус? Его брат сидел, ссутулившись, на маленьком диванчике, между Розой и Софьей, и выглядел так, будто присутствовал здесь лишь физически. Кузина что-то оживлённо втолковывала русской, размахивая руками, а та слушала, изредка кивая. Последний раз они виделись в Выручай-комнате почти неделю назад. Тогда он опозорился со спаррингом и сам не понял, почему смеялся. Потом была подготовка к матчу, тренировки, стратегии, разборы. Он больше не ходил в Выручай-комнату по утрам, говорил себе, что некогда. — На кого это ты смотришь? — голос Кайла грянул прямо над ухом, и Джеймс едва не поперхнулся соком. — А, на Альбуса. — Альбуса? — Фред, возникший с другой стороны, удивлённо приподнял бровь. — С каких пор он ходит на вечеринки в честь победы Гриффиндора? — Ты хотел сказать «с каких пор он вообще ходит на вечеринки»? — поправил Брайан, потягивая пиво из стакана. Кайл хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — А пойдём и выясним, — он уже развернулся и двинулся в сторону дивана, даже не дожидаясь ответа. Фред и Брайан потянулись следом. Они, кажется, уже успели нахвататься сливочного пива, и теперь двигались с замедленной грацией котов под валерьянкой. Джеймс выругался про себя, но поплёлся за ними.  Второй стакан с тыквенным соком остался на столе. Роза заметила их первой. Она выпрямилась и на её лице появилось выражение: «Сейчас будет весело, но виду я не подам». — О, кого это к нам принесло, — протянула она, когда компания подошла достаточно близко.  — Ааа, Роза, с тобой то я и не танцевал ещё, — протянул Кайл, пытаясь изобразить танец и чуть не споткнувшись о собственную ногу, рыжая в ответ покачала головой. Джеймс оказался ближе всех. Он замер у торца дивана, положив руку на спинку, и его взгляд скользнул по компании. — Где Малфоя потеряли? — спросил он так, чтобы казаться беззаботнее. — Вы же теперь всегда вместе таскаетесь. К нему тут же повернулись три суровых пары глаз. Роза прищурилась, Альбус перестал изображать интерес к стакану, а Софья недовольно сжала губы.  — А расскажи-ка мне, — сменил он тему, не дожидаясь ответа, — с чего это вдруг родители приехали? — Мне откуда знать, — напряженно ответил Альбус. — Наверное, посмотреть, как ты самодовольно трясёшь башкой на метле. На секунду повисла пауза. Кайл подавил смешок, Фред сделал вид, что изучает потолок, а Брайан смотрел на всё это с философским спокойствием человека, который уже давно понял, что лучше не влезать. — Неправда, я очень изящно трясу, — беззлобно отозвался брат. — Признавайся, что ты уже натворил? Альбус поднял голову. — С чего ты взял, что я что-то натворил? — Не вы ли двое, — он перевёл взгляд на Розу, — брали мою мантию-невидимку? Повисла пауза. Музыка, казалось, стала громче. Грейнджер-Уизли моргнула. — Ты что, потерял её? — спросила она с таким искренним удивлением, что Джеймс на секунду засомневался. — Нет, я… — Чего ты пристал? — перебил Альбус, и в его голосе зазвенело раздражение. — Иди вон найди себе девчонку и приставай к ней. Он махнул рукой куда-то в сторону танцпола. — Вон та явно обрадуется. Джеймс проследил за его жестом. Какая-то девушка с Хаффлпаффа, заметив, что на неё смотрят сразу семь человек, мило помахала им рукой. Фред и Брайан заржали, Кайл помахал в ответ. А Джеймс, сам не зная зачем, на секунду перевёл взгляд на Софью. Всего на какое-то мгновение. — Ну? — Альбус всё ещё недовольно косился на него. — Иди, развлекайся. У нас тут свои дела. Поттер моргнул. — Какие дела? — Личные, — отрезала Роза. — Иди уже, капитан. Празднуй! Схватив Фреда за локоть, шатен потащил его обратно к столу, Кайл пожал плечами и удалился следом. Брайан задержался на секунду, кивнул Розе, потом Альбусу, потом бросил короткий взгляд на Софью и догнал остальных. На диване снова стало тихо. — Вот блять, — выдохнул Альбус, когда компания брата скрылась в толпе. — Он заметил, что мы брали её. — Может просто проверял, — пожала плечами Софья. — Но я, на удивление, хорошо отвела подозрения, — заметила Роза с лёгкой гордостью. Альбус повернулся к ней, и его бровь поползла вверх. — Так бы с родителями отводила. Роза поморщилась. Удар ниже пояса, но, стоит отметить, справедливый. — Теперь он будет вынюхивать, — ляпнул брюнет, складывая руки на груди. — Если мозгов хватит, — Грейнджер-Уизли посмотрела на кузена с недоверием к его словам. Воронцова взглянула на них и отвернулась к залу. На её губах мелькнула короткая улыбка. — Ладно, — рыжая резко поднялась, отряхивая мантию. — Я пойду танцевать, а вы как хотите. Она не стала ждать ответа, просто растворилась в толпе, оставив их вдвоём. Альбус и Софья сидели на диванчике, молча глядя на пляшущую вокруг вакханалию. Фред Уизли, кажется, умудрился поджечь мантию какого-то второкурсника и теперь носился по комнате с воплями, пытаясь её потушить. — Дураки, — сказал Альбус без всякой злости. — За дураков, — произнесла Софья, поднимая свой стакан. Они чокнулись, тыквенный сок выплеснулся через край. — Пока Роза не видит, — сказала вдруг русская, не поворачивая головы, — Можешь уйти. Альбус повернулся к ней. — Тогда ты останешься одна. Она посмотрела на него. В её глазах мелькнуло удивление, словно она не ожидала, что он об этом подумает. — Не думаешь же ты, — сказала она медленно, — что я останусь тут сидеть? Альбус хмыкнул. Покачал головой. И вдруг почувствовал, как уголки губ сами собой тянутся вверх. — Тогда я пожалуй пойду, — ответил он.  Они поднялись одновременно. Альбус ещё раз неловко протянул стакан, а она не раздумывая стукнула по нему своим. — Пока, Альбус, — направляясь к лестнице в женское общежитие, бросила шатенка. — Пока, Соня, — попрощавшись, он пошёл к портретному проходу. Поттер вышел в коридор, и дверь за ним закрылась, отсекая шум, смех и музыку. В замке было тихо. Только факелы потрескивали в каменных держателях, да где-то далеко слышались шаги поздних патрульных.

***

После их странного «спарринга» Выручай-комната на неделю снова стала местом спортивного одиночества. Софья приходила в свое обычное время, заканчивала тренировку в тишине и уходила. Она не считала дни, но заметила, что через пару дней после вечеринки дверь снова открылась. Он вошёл без стука, бросил сумку в свой угол и молча начал разминку, будто так и было задумано. Софья опустилась на мат и несколько секунд смотрела на него в упор. Она ждала, что он объясниться, Джеймс же делал вид, что не замечает. — Ты ошибся временем, — сказала она наконец. — Не ошибся, — ответил он, не поворачивая головы. Она могла бы настоять или уйти, но вместо этого просто вернулась к тренировке. Теперь он часто приходил по утрам. Сначала это раздражало. Она ловила себя на том, что прислушивается к его шагам, к его дыханию, к скрипу турника под его весом.  Постепенно, сама не заметив как, она перестала напрягаться при звуке открывающейся двери. Просто приняла этот факт. Джеймс говорил много. Можно даже сказать постоянно. Он рассказывал всё подряд, не дожидаясь вопросов, не требуя ответов. Просто заполнял тишину между ними. — И тогда он говорит: «Мистер Поттер, если вы сейчас же не прекратите, я превращу вас в хорька и отправлю в Нору к вашим родственникам». А я ему: «Профессор, но у меня аллергия на мех!» Ну, знаешь, просто чтобы добить... Джеймс пытался изобразить профессора Марча и выходило ужасно смешно, хотя лицо его оставалось серьёзным. Она хмыкнула.  Они ещё какое-то время тренировались в тишине, и только когда Софья начала собираться, он услышал: — Поттер, неужели тебе больше не с кем поговорить? — Есть. Но что интересного будет в твоей жизни без моих рассказов?  Воронцова взглянула на него и, не проронив больше ни слова, вышла. Однажды, наблюдая за тем, как она собрано стоит в планке пятую минуту, он решился задать вопрос. — Ты всегда такая собранная?… Не надоедает? — она подняла на него взгляд и покачала головой. Он точно не понял, был ли это ответ на вопрос или отказ отвечать, но продолжать всё равно не стал. С каждым днём она отвечала чаще: короткими фразами, иногда просто хмыканьем. — Наш домовой эльф, Кричер, меня терпеть не может, — говорил он, лёжа на мате и глядя в потолок, после очередного подхода. — Он достался нам от папиного крёстного. Ненавидит, когда я оставляю носки где попало. Орёт, что это неуважение к эльфийскому труду.  Софья подняла голову от коврика и посмотрела на него. — Его можно понять. Джеймс от неожиданности поднялся на локтях. — Что? — Кому захочется убирать твои вонючие носки? Он моргнул, а потом рассмеялся. Интересный получился диалог про его вонючие носки. Софья начала замечать, что задерживается. Сначала на пять минут, потом на десять. Её коврик оставался расстеленным, а она сидела на нём, сложив ноги по-турецки, и слушала. Однажды утром Джеймс сидел на мате, прислонившись спиной к стене, и пил воду из своей бутылки. Он только что закончил длинный, запутанный рассказ о том, как вся семья, собиравшись у бабушки в Норе, выкидывала садовых гномов. — Представь себе эту картину: штук двадцать гномов, все орут, машут кулаками, а мы с Фредом пытаемся закинуть их в кусты, но они цепляются за мантии и визжат так, что уши закладывает. Бабушка стоит на крыльце с половником и кричит: «Джеймс Сириус, не смей их пинать, они же живые!» А они кусаются, заразы! Софья молчала. Она сидела на своём коврике, поджав одну ногу под себя, и смотрела на него.  — Твоя очередь что-то рассказывать, — сказал он вдруг. — С чего это? — Не только же мне говорить, — он пожал плечами. — Разрешаю рассказать всё, что взбредет в голову. Она задумалась прежде чем дать ответ.  Хочет ли она вообще что-то рассказывать? А если хочет то, что? Она не любила вот так просто делиться моментами своей жизни. Даже с Розой делала это не часто, да и то, если это было нужно, либо в неведомом порыве. Прошло достаточно времени, прежде чем она всё-таки решила. В голове всплыл его недавний вопрос и слова сами нашлись. — В Колдовстворце один из самых сложных экзаменов на моем профиле - это контроль над телом. — Контроль над телом? — переспросил Поттер, не понимая что это значит и к чему она ведет. Она отвела взгляд, уставившись в стену, будто собиралась с мыслями. — Да. Задача - замедлить пульс, пока ты стоишь в темной комнате полной твоих страхов… Всё устроено так, чтобы тебя отвлечь. Джеймс медленно опустил бутылку. Он боялся спугнуть момент. — Если не сдал раз, отправят на пересдачу. Не сдаешь второй - не твой профиль, — она сделала паузу, — Я сдавала в прошлом году. Поттер моргнул. — Сдала? Софья повернулась к нему. На секунду ему показалось, что она сейчас отмахнётся, скажет что-то вроде «очевидно же» и снова замолчит. Но она задержала на нём взгляд дольше обычного, будто взвешивала, стоит ли вообще произносить это вслух. — Сдала. Джеймс молчал, смотря на неё так, будто видел впервые. Конечно, она сдала.  Вот только никому и никогда Софья не скажет, каких усилий это стоило. Ведь она многим пожертвовала, чтобы быть лучшей, чтобы не подвести отца, чтобы соответствовать. Свободное время, возможность ошибаться, дружить, любить - всё было положено на алтарь её личного триумфа. — Это обалдеть, — сказал он через какое-то время. Она ответила на его вопрос, пусть ответ и занял несколько дней.  Софья отвела взгляд. Ей стало одновременно смешно и неловко. — И что у тебя за страхи?  — Мне пора, — сказала она, поднимаясь с коврика. Джеймс кивнул. Не стал спрашивать, почему она задержалась на полчаса дольше обычного. Просто кивнул. У двери Софья остановилась и, не оборачиваясь, бросила через плечо: — Завтра утром расскажешь, чем закончилась битва с гномами. Дверь за ней бесшумно закрылась, в очередной раз оставив его одного.

***

Коридоры Хогвартса в этот час были почти пусты. Основная волна студентов уже разбрелась по гостиным, готовиться к ужину или делать домашние задания. Альбус шёл, сунув руки в карманы мантии, и чувствовал себя неловко. Сразу же после урока «Защиты от тёмных искусств», с которого они вышли вчетвером, Роза утащила Софью в сторону библиотеки с криком: "Мы же обещали помочь Хьюго!", и теперь они остались вдвоём со Скорпиусом. Без дела, без цели, без предлога разойтись. Что-то подсказывало ему, что никому они ничего не обещали, что Роза намеренно решила оставить их наедине. Но что говорить? — Ну, — сказал Скорпиус, которому, видимо, стало настолько неловко, что молчать было уже невозможно. — У тебя какие планы? Альбус пожал плечами, не глядя на него. — Никаких. У тебя? — Тренировка через два часа. Они пошли дальше. Миновали портрет старой волшебницы, которая проводила их долгим, осуждающим взглядом. Скорпиус, кажется, считал трещины в каменных стенах, Альбус делал вид, что изучает табличку с указателем этажей. — Пойдем в гостиную? — предложил Малфой. — Не хочу. — В библиотеку? — Там Роза. Скорпиус хмыкнул, но не стал уточнять, что в этом плохого. Альбус понял, что прозвучало это так, будто он избегает собственной кузины. Хотя на самом деле он просто не хотел никуда идти. — Мы можем просто... ходить? — спросил он, сам не зная, зачем это говорит. Малфой повернул к нему голову. Он даже не удивился, будто с самого начала ждал этого предложения. — Можем, — сказал он просто. Они свернули в боковой коридор, который вёл к Северной башне. Первокурсники, явно заблудившиеся, проскочили мимо, провожая их испуганными взглядами. Альбус даже не понял, когда они замедлили шаг, но теперь они шли не торопясь, почти вровень. — Твой отец... — начал Скорпиус и тут же запнулся. — Он хорошо отреагировал. Альбус покосился на него. Блондин смотрел прямо перед собой, и в его профиле было что-то напряжённое, будто он сказал то, о чём думал последние дни, но не решался спросить вслух. — Да, — ответил брюнет. — Он даже не разозлился. — А ты хотел? Вопрос повис в воздухе. Поттер почувствовал, как что-то царапнуло изнутри. Скорпиус всегда умел задавать правильные вопросы. — Не знаю, — честно ответил он. — Может быть. Было бы проще. — Проще? — Ну, если бы он накричал, я бы знал, что... — Альбус замолчал, подбирая слова. — Что я заслужил. Они остановились. Малфой смотрел на него, а он отвернуться к окну. За стеклом было ещё светло. — Ты испугался. Это не преступление. — Все вокруг только и делают, что говорят мне, что я не виноват. Роза, родители, ты. А я всё равно чувствую себя виноватым. — Это пройдёт, — сказал блондин. Альбус посмотрел на него. Платиновые волосы, подсвеченные факелами, казались почти серебряными. За этот год он почти забыл, как выглядит Скорпиус, когда он не в компании, не на людях.  Когда он просто стоит рядом и смотрит на тебя. — А ты? — спросил Альбус, сам не зная, зачем. — Как ты? Скорпиус моргнул. Кажется, он не ожидал вопроса. — Нормально, — ответил он автоматически, а потом, заметив взгляд Альбуса, поправился: — На самом деле, странно. Я столько времени думал, что если ты заговоришь, я буду знать, что сказать. А теперь... — Что? — Поттер выпалил вопрос, не дождавшись продолжения. — Не знаю, — неуверенно протянул Скорпиус. — Всё как-то... иначе. Я думал, мы снова станем друзьями, и всё будет как раньше. Но это не как раньше. Альбус замер. Он чувствовал, что сейчас нужно сказать что-то важное, но слова застряли в горле. Как тогда, в гостиной Слизерина, когда он так и не смог ответить на его «мне этого не хватало». Как всегда. — Я не знаю, как это должно быть, — сказал он наконец, и голос его прозвучал тише, чем он хотел. — Я просто... я рад, что ты есть. Даже если это не как раньше. Скорпиус смотрел на него так долго, что брюнет успел пожалеть, что вообще открыл рот, но потом он кивнул.  Казалось, они оба только что признали то, о чём не говорили вслух. — Ладно, — сказал Скорпиус. — Тогда будем разбираться по ходу. Альбус не удержался и улыбнулся. Они так и продолжали тупо стоять посреди коридора. — Например, прямо сейчас? Стоять в коридоре и пялиться на стены?  — Это стратегия, — серьёзно ответил Скорпиус. — Мы вырабатываем план. — Какой план? — Не знаю. Ещё не придумал. Альбус фыркнул, наконец Малфой тоже осторожно улыбнулся. Они будто пробовали, как это вообще теперь работает. — Пошли, — сказал он, кивая куда-то в конец коридора. — Там, кажется, есть нормальный подоконник. Можно посидеть. — И что мы там будем делать? — Не знаю. Молча смотреть в окно, — Скорпиус развёл руками. — Это мы умеем. Альбус хотел съязвить, но передумал. Скорпиус был прав. Молчать они умели, их годовая практика говорила сама за себя. — Ладно, — сказал он. — Пошли. Они сидели бок о бок на холодном подоконнике, разглядывая происходящее за окном. Альбус по привычке достал сигарету, чтобы закурить. — Как давно ты куришь? — поморщившись спросил Малфой. — Год. Может больше. Вот так плечом к плечу они снова молчали, но теперь молчали вместе. И это расстояние в несколько сантиметров было одновременно и напоминанием о том, что между ними было, и обещанием того, что будет дальше.  А ещё оно жгло, хотелось осторожно прижаться ближе.