Сквозь страницы

22.12.2022

Уязвимость

Интересное слово я подобрала на этот раз… Знаешь, уязвимость - это такое обширное понятие. Это ведь не только страшная смерть, но и признание своих страхов.  Можно ли стать сильным без принятия страха показаться слабым? Раньше ответ для меня был однозначным, но сейчас увы я думаю, что все не так просто. p.s. наконец-то у меня есть колдо моих любимчиков: Роза и её очаровательный кот Живоглот II

***

Подземный этаж больницы Святого Мунго пропах то ли старыми зельями, то ли самой смертью, которую здесь видели довольно часто.  Гарри Поттер стоял у каменной плиты, глядя на неподвижное тело.  — Это она, — сказала Гермиона, появляясь за его спиной. Она обошла его, остановилась с другой стороны стола. — По приезде во Францию меня сразу отправили с группой местного Аврората на место.  — И как такое могло произойти? — Гарри сосредоточился на почти восковом лице Дельфини. Если бы не едва уловимый запах, можно было подумать, что она просто спит. Гермиона нервно усмехнулась. — Помнишь, что Рон сказал на общей встрече? — она не стала ждать ответа. — «Или кто-то грохнул её без нас». Как видишь, его шутка оказалась правдой. Гарри медленно перевёл на неё взгляд. В лице Гермионы наконец-то вырисовывалось облегчение. — В прессу уже просочилась информация, — сказал он. — Думаешь, у людей не возникнет вопросов? — Немудрено, — она пожала плечами. — Конечно, возникнут, но всем хочется верить, что всё кончено. Гарри снова посмотрел на тело. Его взгляд скользнул по лицу, потом обвел взглядом тело. На руке Дельфини, чуть выше талии, красовалась огромная татуировка Авгурии с расправленными крыльями. Тату ужасно было похоже на черную метку, правда, имело другие очертания. Он впервые за долгие годы снова подумал о том, как можно поклоняться кому-то до исступления. — Надо проверить подлинность, — сказал он, отводя взгляд. — Мало ли… — Уже, — перебила Гермиона. — Палочка её. Мы провели идентификацию. — она немного помолчала. — Но я, на всякий случай, отправила кровь в лабораторию Министерства для сравнения. Гарри повернулся к ней. — С кем? — С Драко, — всего лишь подтвердила его мысли она. — Чтобы доказать родственную связь. Им нужна была уверенность, что это не подлог, не иллюзия, не очередной фокус магии, которая так долго водила их за нос. — Когда будет результат? — К вечеру. Гарри кивнул. Они ещё какое-то время стояли молча, глядя на тело той, кого искали почти два месяца, а она просто лежала здесь, на холодной плите, и тишина вокруг в конечном счёте была торжествующей. Под конец рабочего дня дверь в кабинет Гермионы открылась без стука. Секретарь, молодой парень, который даже после полугода работы вздрагивал, когда министр смотрела на него поверх очков, замер на пороге с пергаментом в руках. — Мадам Министр, — с ноткой благоговения обратился к ней парень. — Отчёт из лаборатории. Гермиона подняла голову, посмотрев на тонкий лист пергамента в его руках, как на приговор. — Давай, — сказала она. Секретарь протянул бумагу и тут же ретировался, прикрыв за собой дверь. Она развернула пергамент, пробегая глазами по строкам. Заключение по анализу образцов крови Лабораторией судебно-магической экспертизы Министерства Магии проведён анализ образцов крови, предоставленных миссис Гермионой Грейнджер-Уизли, Министром Магии. Образец № 1 и образец № 2 были исследованы на предмет выявления родственных связей с использованием стандартных протоколов магической генеалогии и метода парного сопоставления родовых нитей. В результате исследования установлено: между образцами № 1 и № 2 присутствует прямая родственная связь по крови при достоверности 99,97%. Идентификация родства подтверждена в трёх независимых тестах. Она отложила пергамент. — Ну что ж, — Гермиона откинулась на спинку кресла, проводя ладонью по лицу. — По крайней мере, теперь мы знаем наверняка. Напряжение спало с плеч тяжелым грузом. Теперь ей предстояло множество бюрократических процедур и с историей Дельфи будет покончено.  Время на часах буквально кричало, что работу пора заканчивать, но она решила не откладывать и сразу приступила к делу: отправила патронус Гарри и принялась за подготовку официального заявления.

***

Тренировка закончилась раньше обычного, все потому что его мысли были далеко за пределами поля для квиддича. Отмахнувшись от вопросов Деметрия, Малфой перекинул метлу через плечо и зашагал к замку как можно быстрее. Он почти бежал, ветер трепал волосы, завывая в ушах. В руке лежал телефон с открытой новостью. Он читал и не верил. Неужели всё? Дельфини Диггори официально признана мертвой. Сердце бешено колотилось, и все его нутро наполнялось надеждой, что это действительно кончилось. Нужно было найти Альбуса.  Не переписываться, не ждать ответа в чате, а увидеть его лицо, когда он узнает и, если понадобится, быть рядом, когда новость накроет его с головой. Скорпиус свернул за угол и услышал приближающиеся шаги. В десяти метрах от него, вынырнув из противоположного бокового прохода шел Поттер.  Он уже знал. Всё говорило в пользу этого: волосы растрепанны сильнее обычного, в руке телефон, глаза бегают. — Я искал тебя, — выдохнул брюнет, будто бежал всю дорогу от гостиной Слизерина. — А я тебя. Они стояли друг напротив друга посреди пустого коридора, оба взвинченные прочитанным. В руках два телефона с одинаковой новостью и метла, медленно сползающая с плеча слизеринца. А потом Альбус шагнул вперёд и отчаянно обнял его.  Метла с глухим стуком упала на каменный пол, а Скорпиус почувствовал, как пальцы Поттера вцепились в его мантию на спине. — Ты можешь в это поверить? — прошептал он, обжигая шею горячим дыханием. Малфой стоял не зная, куда деть руки, а потом осторожно поднял их и положил ему на спину. — Нет, — ответил блондин шепотом. — Не могу. После всех этих временных петель, утомительного молчания, тщетных попыток, эта новость казалась нереальной. Никто из них не понял, сколько они так простояли, им обоим хотелось продлить момент. — Ладно, — Альбус отстранился первым и провёл ладонью по лицу, смущённо пряча глаза. — Это было... — Неловко, — закончил за него Скорпиус. — Я не придумал, что хотел сказать, но да, неловко тоже подходит, — Поттер сконфужено улыбнулся.  — Ты уронил метлу, — заметил он, кивая на пол. — А, чёрт, — выругался Малфой, выходя из оцепенения. Он уже начал наклоняться, но брюнет опередил его. Альбус повертел деревко в руках и бережно протянул обратно владельцу.  — Пойдём, — сказал Поттер, кивая в сторону подоконника. — Посидим. Они устроились на холодном камне, плечом к плечу. Теперь они время от времени оставались наедине между уроками и встречами их детективной команды, разговаривали ни о чем, всё ещё не затрагивая главных вопросов. Вот и сейчас они снова оказались на подоконнике, только на этот раз появилась конкретная тема для разговора. Альбус уставился в экран телефона, возвращаясь мыслями к заголовку. Свет от дисплея выхватил его лицо в полумраке коридора. — Она умерла… вот так просто, — сказал он наконец. — Я не думал, точнее, я не знал, что почувствую, если это случится. — И что ты чувствуешь сейчас? Альбус помолчал, глядя в окно на серое декабрьское небо. Мимо них изредка проходили люди, занятые своими делами. А они сидели и пытались разобраться в своих чувствах. — Ничего, — признался он. — Должен был бы, наверное, радоваться. Или бояться, вдруг это всё-таки не она. Но я ничего не чувствую. Скорпиус кивнул, он понимал его как никто другой, возможно, потому что пережил нечто похожее, когда взял телефон Деметрия в руки. Да, его сердце замерло на секунду. Да, в голове пронеслась тысяча мыслей: «неужели», «наконец-то», «а вдруг это ошибка». Но когда первая волна схлынула, он не испытал ни радости, ни облегчения, ни даже злорадства. Из-за поворота послышались семенящие удары каблуков. Роза влетела в коридор и неслась со скоростью снитча, не замечая ничего на своем пути. Мантия хлопала по голеням, рыжие волосы прыгали в такт шагам.  Она пролетела мимо них, не глядя по сторонам, сосредоточившись на каком-то ориентире впереди. Парни недоуменно переглянулись. — Роза, — Альбус окликнул девушку, и Малфой мог бы поспорить, что в голосе друга проскользнула нежность. Она резко замерла, услышав кузена, будто приросла к полу. Грейнджер повертела головой по сторонам, а затем резко развернулась и двинулась к ним. — А я как раз вас ищу, — выдохнула она, подходя ближе и переводя взгляд с одного на другого. — Вы уже знаете? — Знаем, — ответил Поттер, словно не он только что признавался в полной эмоциональной пустоте.  Роза пристроилась рядом, прислонившись к стене, и скрестила руки на груди. Она ритмично постукивала каблучком по каменному полу и нервно перебирала ладонями собственные локти. — Мы столько времени потратили на книги и на расследования, а кто-то просто взял и расправился с ней, — с детской обидой протянула она. — Ты расстроена? — Скорпиус приподнял бровь, не веря своим ушам. — Нет, — Роза поморщилась, поправляя сумку на плече. — Ну, может, чуть-чуть. Сидели, думали, строили теории, а она просто умерла, — она отвернулась к стене, сделав паузу. — Это нечестно. У Альбуса отвисла челюсть, он смотрел на нее так, будто она только что призналась в симпатии к темным искусствам.  — Ты в своём уме? — переспросил он, на всякий случай. — Мы должны радоваться, а ты... — Я и радуюсь! — раздраженно перебила Роза. — Просто ну, понимаешь, оказалось, что всё, что мы делали, было не нужно. Скорпиус слушал её и вдруг понял, что в каком-то смысле она права. Они потратили столько сил на их расследование, которое в итоге оказалось бесполезным. Кто-то просто убил её и всё. Их маленькая война закончилась, не успев начаться. — Ну и в добрый путь, — Поттер пнул воздух перед собой, — Скучать не будем. Повисла пауза. Секунду они молчали, думая о своем, а потом Роза вдруг прыснула, прикрывая рот ладонью. — Что? — Альбус уставился на неё, как на сумасшедшую. — Ничего, — сквозь смех выдавила она. — Мы тут обсуждаем смерть, а выглядит так, будто воюем за последний кусок торта. Скорпиус не удержался, Альбус фыркнул, пытаясь сохранить серьёзное лицо, а Роза, заметив их реакцию, засмеялась ещё громче. Они смеялись все втроём посреди холодного каменного коридора под тревожные взгляды коалиции волшебников с картины напротив.  Жизнь продолжается, даже когда кажется, что она должна остановиться. — Думаете, родители приложили к этому руку? — спросила рыжая, вытирая выступившие от смеха слёзы. Они задумались. Альбус почесал затылок, Скорпиус уставился в пол. — Не знаю, — признался Малфой. — Я не уверен, что хочу знать. — Я бы хотел, чтобы это сделал отец, — вдруг уверенно сказал Альбус. — И чтобы он мне об этом рассказал. — Чтобы ты знал, что он смог её остановить? — уточнил Малфой. — Чтобы знать, что они все в порядке, — поправил Поттер. — Чтобы перестать думать о них каждую секунду. Роза вздохнула, оттолкнулась от стены и встала перед ними, загораживая тусклый свет факелов. — Знаете, что я думаю? — сказала она, глядя на обоих снизу вверх. — Это хорошо, что всё закончилось, — рыжая перевела взгляд с одного на другого. — Теперь у нас будет возможность уделить время личным отношениям. Альбус подавился воздухом так, что звук разнёсся по коридору. Он закашлялся, схватившись за горло, и Скорпиусу пришлось хлопнуть его по спине. Сам Малфой скрыл неловкость, отвернувшись к стене и сделав вид, что внезапно заинтересовался состоянием стены рядом. Трещины, надо сказать, были великолепны. Он мог бы изучать их часами. Опять она говорит своими завуалированными фразами, будто намекая на что-то. Наверняка, скоро это будет сниться ему в кошмарах. — У тебя что, кто-то появился? — спасая ситуацию, нашелся Малфой. — Не смеши, — Роза наклонила голову грозно глядя на него. Поттер спрыгнул с подоконника, отряхивая мантию. Вслед за ним спрыгнул и блондин, подхватывая метлу, так и оставшуюся стоять у стены. — Так, консилиум окончен? Роза, не теряя ни минуты, обхватила их за шеи, пристроившись по центру. Из-за разницы в росте им приходилось нагибаться, что со стороны выглядело откровенно нелепо. — Боже, Роза, — пробурчал Альбус, но руку её не убрал. Некоторое время они так и шли по коридору в обнимку. Роза шипела, когда кто-то наступал ей на ногу, Альбус ворчал, что так они никогда не дойдут, а Скорпиус молчал и улыбался. Снаружи темнело, окна замка запотевали от холода, и в тишине коридора было слышно, как ветер гуляет в башнях. Где-то вдалеке хлопнула дверь, кто-то рассмеялся. — Мы же продолжим собираться? — тихо спросила гриффиндорка, когда они наконец разомкнули объятия, не сговариваясь. — Просто так, вчетвером. — Я больше тебя не вытерплю, — Роза громко цокнула на очередной выпад кузена.  — Будем, — Скорпиус улыбнулся ей и её лицо вдруг стало по-детски счастливым. — А где Соня? — вдруг вспомнил брюнет и удивился, когда в ответ рыжая пожала плечами. — Я думал, ты знаешь обо всём, что она делает. — Да, — будто оправдываясь, встрепенулась девушка. — Но конкретно в эту минуту я ничего не знаю. Она придет и все расскажет. Они прошли вместе до следующего перекрёстка, где коридоры расходились в разные стороны. Роза махнула им на прощание и свернула налево, к гриффиндорской башне. Её мантия мелькнула за углом, и через секунду шаги стихли. Парни остались вдвоём. Коридор, ведущий в подземелья Слизерина, был длинным и тускло освещённым. Факелы горели слабо, экономя магию, и их языки пламени отбрасывали пляшущие тени на стены. — Слушай, — Альбус повернулся к другу, когда до поворота на их этаж оставалось несколько шагов. — Если у тебя нет планов... может, посидим у меня? Как в старые добрые? Он уставился куда-то в стену, избегая взгляда Скорпиуса, будто боялся услышать отказ. Малфой же смотрел на него. Руки закоченели, а ветер за стенами выл всё громче, обещая снегопад к утру. Но где-то внутри проснулось то теплое предвкушение от предложения, перед которым нельзя было устоять. — У меня нет планов, — сказал он просто. — Пойдём.

***

Гостиная Гриффиндора вымерла к полуночи. Даже самые стойкие спорщики разбрелись по спальням, и теперь только угли в камине доживали свой век, оставляя теплые отсветы на стенах и портретах, хозяева которых давно притворялись спящими. Роза спустилась вниз босиком, накинув поверх пижамы мантию. Каменный пол обжёг холодом ступни, но она не обратила внимания. Она ждала. Каждые несколько секунд её взгляд метался от камина к часам на стене и обратно. Она прикусила губу и опустилась на колени перед камином, подтянув мантию, чтобы та не касалась пола. В такой позе она чувствовала себя маленькой девочкой, которая ждала сказку на ночь. Только сказки давно кончились. Ровно в полночь пламя в камине вспыхнуло ярче, загудело, и в нём проступили очертания знакомого лица. — Мама, — выдохнула Роза, подаваясь вперёд. Гермиона Грейнджер смотрела на неё из пламени.  Письмо от матери пришло сегодня за обедом, вместо обширного рассказа, который ожидала увидеть Роза, там было небольшое приглашение поговорить. — Рози, — любящий голос матери звучал с лёгким эхом, будто из далёкой пещеры.  — Я так рада, что ты предложила поговорить. — Знала, что ты захочешь узнать всё лично, — Гермиона чуть улыбнулась. — Решила опередить тебя. — Ты меня знаешь, — она провела ладонью по холодному каменному полу, собираясь с мыслями. Грейнджер-Уизли подвинулась ближе к огню, подтянув колени к подбородку. Мантия соскользнула с плеча, но она не стала её поправлять. Сейчас было не до того. — Даже не знаю с чего начать. Столько всего хочется узнать, но и тебя нагружать сильно тоже не хочется. Ты и так, наверное, зашиваешься там, ну, со всей этой бумажной волокитой, — из-за волнения начала тараторить рыжая.  Слишком много мыслей накопилось за последние дни, и все они требовали выхода. — Хорошо, — мамин голос действовал на нее успокаивающе. — Давай начнем постепенно, я готова слушать столько, сколько потребуется. Роза кивнула, хотя Гермиона не могла этого видеть, только угадывать по движению плеч. — Это правда? — спросила она, и голос дрогнул на последнем слоге. — Что писали в новостях? Она… её больше нет? — Правда, — Гермиона не стала уточнять, о чём идёт речь. Всё и так было как на ладони. Роза выдохнула. Странно. Она знала это уже несколько дней, но сейчас, услышав подтверждение из маминых уст, поверила по-настоящему. Страх, который она носила с собой с того самого дня, когда Ксавьер Скитер подсел к ней за завтраком, вдруг стал меньше. — И как ты?  — она подняла голову, встречаясь взглядом с матерью сквозь пламя. Этот вопрос интересовал её, наверное, больше всего, даже больше подтверждения смерти. — Все хорошо, милая, — во взгляде Розы чувствовалось недоверие и мать, вздохнув, добавила. — Да, работы много, но а когда было иначе. Ты же знаешь меня: если я не занята, я начинаю придумывать проблемы на пустом месте. Так что не переживай, всё действительно хорошо. — Ты уверена? — переспросила Роза. — Уверена, — твёрже ответила Гермиона. — Лучше скажи, как ты. Роза замялась. Хороший вопрос. Как она? — Я ничего. Мы все рады, что это закончилось, — она сделала паузу, потом выпалила, чувствуя, как щёки заливает краска: — Ну, не то чтобы я не злюсь, что всё как будто прошло мимо нас, но… это глупо, да? — Почему глупо?  — Потому что я думала, что мы можем что-то сделать. Но это ведь неправда… Она не договорила, только пожала плечами, уткнувшись подбородком в колено. — Ты злишься, что не смогла помочь? — спросила Гермиона, давая дочери пространство для ответа. — Не знаю, — честно призналась та. — Может быть, — она запнулась, почувствовав, как к горлу подступает ком. — Наша дружба, мам. Она держалась на общем деле. А теперь дела нет, и я боюсь, что мы… — Что вы перестанете дружить? — тихо закончила за неё мать. Роза опустила взгляд в пол, замечая, как палец ноги бессознательно рисует круги на каменной плите. Ей казалось, что то, что она говорит - это детская глупость. У её матери есть куда более важные проблемы, чем страхи шестнадцатилетней дочери, которая боится остаться без лучших друзей. — Глупо, да, — повторила она, уже не спрашивая, а утверждая. — Это нормально бояться потерять тех, кто дорог. Вместо ответа девушка просто кивнула. Гермиона задумалась на секунду, и в её глазах мелькнуло что-то далёкое, почти ностальгическое. — Но ты знаешь, — продолжила Грейнджер, — мы с твоим отцом и Гарри многое вместе прошли. Мы держались друг за друга не только потому, что нас объединяло общее дело, а потому что мы были семьёй, — она сделала паузу, давая словам осесть. Рыжая молчала, впитывая каждое слово. — Ты хороший друг, Роза, — добавила она. — Лучше, чем я была в твоём возрасте. — Это неправда, — девушка покачала головой. — Ты спасала дядю Гарри и папу миллион раз. — Друг измеряется не только тем, сколько раз он тебя спасал, — мягко возразила мама. — А ещё тем, сколько раз он готов слушать, когда тебе плохо. Сколько раз он остаётся рядом, даже когда ничего не может сделать. Это не меньше, чем сражаться с тёмными магами, Рози. Поверь мне. В оранжевом отсвете пламени на лице Гермионы отразилась такая глубокая нежность, что у Розы защипало в глазах. Она быстро отвернулась от камина, делая вид, что поправляет мантию. Пальцы дрожали и Грейнджер-Уизли сцепила их в замок, чтобы мама не заметила. — Ты всегда всё знаешь, да? — спросила она. — Я твоя мама. Это моя работа. Разговор с матерью всегда был как тёплое одеяло, в которое можно укутаться с головой и спрятаться от всего, даже если ты уже достаточно взрослая. — А это… это сделал кто-то из вас или… — Это просто случилось, мы сами были удивлены узнав эту новость, — Грейнджер не стала строить из себя героя, ответственного за наказание преступницы, а призналась как есть. Какое-то время они молчали, обдумывая сказанное, а потом девочку будто осенило и она снова обратилась к камину. — Мам, я писала в письме, но мы так и не решили, — взгляд Грейнджер стал внимательнее. Роза выпрямилась, отрывая подбородок от колен. — Можно Софья приедет к нам на Рождество? И могу ли я потом поехать к ней на пару дней на Новый год? — Милая, мы будем рады познакомиться с твоей подругой на Рождество, — Роза выдохнула, полдела было сделано. — А там мы решим, хорошо? «Конечно», — подумала Грейнджер-Уизли. Чего она могла ждать? Что угроза исчезла и все двери сразу открыты? Но хотя бы часть пути была пройдена. Хотя бы Рождество Софья проведет с ней в Норе. — Спасибо, мам, — сказала она, и эти простые слова вдруг стали самыми важными. — Тебе пора спать, — лицо Гермионы в пламени стало бледнеть, растворяясь в угасающих углях. — Мы увидимся уже совсем скоро, дорогая. До Рождества осталось меньше недели. Люблю тебя. — И я люблю тебя, мама, — выдохнула она в самое сердце огня, прежде чем он окончательно погас. И вот в камине остались только угли.  Холод медленно возвращался в гостиную, наползая от стен. Роза ещё какое-то время сидела на коленях, глядя на пепел. Пальцы замёрзли, колени затекли, но она не могла заставить себя встать. Она поднялась, поправила сползшую мантию и пошла к лестнице, ведущей в спальни. На первой ступеньке остановилась, обернулась, прокручивая разговор с мамой в голове. Не обязательно думать о том, что будет завтра. Достаточно вспомнить, кто будет рядом.

***

Дни выглядели как хорошо отлаженный механизм. Они встречались в Выручай-комнате каждое утро: Джеймс приходил ровно в шесть, Софья в это время уже разминалась.  Она делала вид, что не замечает, как он зависает посреди упражнения и смотрит в одну точку; он делал вид, что не замечает, как её дыхание сбивается, когда он входит.  — Ты сегодня тормозишь, — заметила Софья как-то, когда он в пятый раз засмотрелся на стену с гантелей в руке. — Не выспался, — буркнул он, отводя глаза. Их спарринги постепенно теряли налёт той убийственной серьёзности, что была в начале. Джеймс больше не бросался в атаку с отчаянностью утопающего, а Софья не защищалась так, будто от исхода боя зависела её жизнь.  Одним днём она как всегда сосредоточено сделала выпад, а он вместо того чтобы заблокировать, просто дёрнул плечом и рассмеялся. Софья опустила руки, уперев их в бока, и несколько секунд смотрела на него так, будто решала, злится или нет. — Ты что, дурачишься? — спросила она, искренне недоумевая. — А что, нельзя? — Можно, — Воронцова пожала плечами и снова пошла вперёд, но уже без своей сосредоточенной ярости. — Но учти, что это несерьезно. Они сами не заметили, как их дуэль превратилась в игру. Джеймс специально пропускал удары, которые мог заблокировать, а Софья качала головой. — Ты издеваешься. — Может только чуть-чуть, — признался Поттер. К концу тренировки они оба запыхались. Джеймс, окончательно потеряв равновесие во время особенно резкого манёвра, рухнул на мат и даже не пытался встать. — Я сдаюсь, — объявил он в потолок. — Буду лежать тут до вечера. Софья остановилась над ним, и тень от её фигуры легла ему на лицо. — Не драматизируй, — сказала она, протягивая руку, передавая без слов: «ну, вставай уже».  Джеймс взялся за её запястье, ожидая рывка. Но она не дёрнула сразу. На секунду её пальцы сжались сильнее, будто она тоже чувствовала тот странный электрический разряд, что пробегал между ними каждый раз при касании. Потом она резко потянула его на ноги. Поттер обезоруживающе улыбнулся, рассматривая её лицо по детально: румянец от долгой тренировки, каплю пота, стекающую по виску, искусанные губы. — Хорош пялится, — девушка слегка отодвинулась назад, стараясь уйти в тень и избежать взгляда. Шатен быстро разлохматил свои волосы, делая вид, что ничего не случилось, а Воронцова почти сердито заправила волосы за ухо. — Задумался просто... — он неуклюже посмотрел по сторонам, оправдываясь. — Ага. Они разошлись по своим углам. Джеймс вытирал лицо полотенцем и украдкой следил за ней. Неловкость витала в воздухе, и он сделал то, что делал всегда, когда не знал, что делать.  Начал говорить. — Представь себе, — сказал он, разминая шею, — Лейла вчера... Если что, Лейла - девушка Брайана. Поттер сделал паузу и украдкой глянул на Софью, которая сидела на коврике, поджав под себя ногу, и внимательно смотрела на него. — В общем, она спалила нас, когда мы собирались подбросить вонючий шепот Профессору Трелони… — Вонючий шепот?  — Это изобретение «Всевозможных Вредилок Уизли». Запах прилипает к человеку на часа два, — замешательство в ее глазах сменилось осуждением. — Так вот, Лейла устроила нам такую взбучку, что мы растерялись и не знали куда бежать. Она, в итоге, его отобрала и использовала на нас… Мне кажется, мои волосы до сих пор пахнут жженым сахаром. Он старался не встречаться с Воронцовой взглядом, при том сам не понимал, почему. — Она молодец, — констатировала Софья, заочно проникаясь уважением к Лейле. — Брайану повезло. Лейла Финиган, девушка Брайана Эшвуда, была любимицей в их компании, немудрено если ты единственная вторая половинка среди друзей. Джеймс почти сразу окрестил её «любимая девушка друга» и питал к ней самые искренние братские чувства.   — Да, — протянул гриффиндорец, кивая своим мыслям. — Но я ни за что ему этого не скажу. Я, знаешь ли, не часто балую их серьезными мыслями. Они сидели в тишине и каждый гонял по кругу мысль. Джеймс о том, что она слишком внимательно на него смотрела и от этого он не знал, куда деть руки. Она о… — А почему ты так делаешь? — спросила она вдруг. Он напрягся. Вопрос был не из тех, что задают просто так. — Делаю что? — Ну, — она повела плечом, подбирая слова с осторожностью. — Строишь из себя дурака. К слову, с осторожностью у нее дела обстояли не лучшим образом. Джеймс открыл рот, но снова закрыл, не находя, что сказать.  Глупый вопрос. Она совсем не помогала ему разобраться в том, что происходило. Её серьёзные вопросы, на которые невозможно ответить шуткой, и эти её темные всевидящие глаза. — Ты знаешь, — Софья замялась, и это было так на неё не похоже, что он удивился. — Когда мы только встретились, я была не слишком мягкой… — О, что ты! Мягкости тебе не занимать. Взор, которым она одарила его после, был не то, что уничижительным, а просто убийственным. Она пыталась сказать, что-то хорошее, а он даже тут умудрился все испортить. — Прости, — сказал он, поднимая руки в знак капитуляции. — Я не… прости. Она смотрела на него, и он предполагал, что она решает стоит ли ей продолжить или больше никогда с ним не разговаривать. — А что ты думаешь теперь? — задал вопрос он, когда молчание затянулось. Софья громко вздохнула, стиснула зубы и всё же продолжила: — А теперь я думаю, что ты не такой уж поверхностный… если присмотреться. Для любого человека это прозвучало бы как оскорбление, но он, в тот момент, принял её слова за похвалу.  — Это, — Поттер сглотнул, — Самый ужасный комплимент в моей жизни. — Я говорю, как есть, — Софья пожала плечом со своей привычной прямотой. — Ладно, — выдавил он наконец, — Я тогда, наверное, пойду собирать осколки своей самооценки. Джеймс поднялся с мата, отвернулся, делая вид, что ищет бутылку с водой, а сам чувствовал её взгляд на своей спине. Перед уходом, он напоследок, как бы между делом, бросил: — Надеюсь, Альбус и Роза теперь оставят свои несостоявшиеся планы, — она не ответила, но он и не ждал. Софья смутилась. Во-первых, они никогда не обсуждали то, что происходило далеко за стенами Выручай-комнаты и, что по этому поводу думают его брат и кузина. И то, что он выбрал сказать это ей, будто знал, что она тоже часть этого.  Они то думали, что Джеймса ничего не понимает. Во-вторых, он никогда до этого не уходил первым. На следующее утро в Выручай-комнате было пусто. Софья расстелила коврик, начала разминку, но Джеймс так и не появился, ни в 6:00, ни позже. Без него она успела сделать в два раза больше обычного. Впервые за долгое время смогла отработать сложные боевые приемы и заклинания, которые не могла себе позволить делать при нем. Никто не отвлекал разговорами, никто не смотрел через плечо, никто не уворачивался от её ударов играючи. Но комната отчего-то уже не казалась полной без тяжелых шагов, чужого сбивчивого дыхания и дурацких историй не о чем. Софья ужасно злилась на себя за это. Перед уходом она остановилась у стола, взглянула на него, а потом вырвала клочок из тетради и, не давая себе времени передумать, нацарапала: «Проспал?» Записка с вопросом осталась лежать в пустой комнате, как памятник её минутной слабости. В коридорах было ещё тихо, замок только просыпался. Какая-то девчонка в мантии Рейвенкло быстро проскользнула мимо, пряча лицо в шарф. Видимо, возвращалась в свою гостиную после ночи, проведённой не в своей кровати. Софья достала телефон, чтобы проверить время, но вместо этого увидела уведомление. james.s.potter кажется, заболел. не жди 5:58 Как глупо было оставлять эту записку. Что он подумает? «Заметила твоё отсутствие»? «Мне было не всё равно»? «Не жди». Словно он знал, что она ждёт.  Она окончательно решила, что заберёт листок завтра. Всё равно приходит раньше. Заберёт, и никто о нем даже не узнает. Софья смотрела в экран. Пальцы зависли над клавиатурой.

vorontsovasm

окей. не болей

07:12

Она убрала телефон в карман и пошла в сторону гриффиндорской башни.  Роза спала на боку и тяжело дышала, готовая проснуться от любого шороха. Воронцова старалась двигаться бесшумно, но едва она опустилась на свою кровать, соседка моргнула. — О, — сказала рыжая, потягиваясь и щурясь от утреннего света. — Вот и ты! А я просыпалась рано, но тебя не было. Она приподнялась на локте, окончательно приходя в себя, и посмотрела на русскую с любопытством.  — Ты где была? Я думала ты тут всегда занимаешься по утрам, — Роза зевнула, прикрывая рот ладонью, и добавила как бы между прочим: — Ты нашла какое-то место поудобнее? Грейнджер-Уизли ещё ни разу за все время тренировок в Выручай-комнате не замечала её отсутствие. Всегда просыпалась позже, всегда верила, что Софья тренируется в их комнате, как и раньше. И русская молчала, как будто этого и вовсе не происходило. — В гостиной, — сказала русская, поглаживая кота, который тут же пристроился у её ног. — Ты сегодня чутко спала. Не хотела будить. — А, — гриффиндорка потянулась. — Хорошо. Она просто поверила. И в этом было что-то такое от Розы, уверенной, что люди вокруг неё всегда говорят правду, от чего Софья почувствовала себя последней обманщицей. Подруга спустила ноги с кровати и направилась в ванную, на ходу нащупывая халат. Вскоре она скрылась за дверью, оставив Софью одну. Она сидела неподвижно, слушая, как шумит вода за дверью, и думала о том, почему соврать подруге оказалось так легко и мерзко одновременно. И вообще, это не её секрет. Джеймс показал ей это место не для того, чтобы она болтала о нем всем. Да и что подумает Роза? Зачем она каждый день тренируется с её кузеном, Джеймсом Поттером? Давно же могла поменять время или место. Бред. — Дурацкий день, — прошептала она, вставая с кровати.  Воронцова не уточнила, какой именно. Тот, когда спросила у Джеймса про зал, или тот, когда он показал ей его, а может этот, когда он впервые не пришел и ей пришлось врать. Вода за стеной стихла. Роза вышла из ванной с мокрым, сияющим лицом и полотенцем на плече. — Пошли завтракать? — спросила она, когда сборы подошли к концу, будто ничего не случилось. — Идём, — ответила Софья. Они вышли в коридор вместе, и Роза принялась рассказывать что-то про ситуацию на дежурстве, которая произошла накануне вечером. А Софья подумала о том, что подруга, наверняка, ей не поверила, просто не стала давить.  Это, должно быть, и есть настоящая дружба. Не та, где нет секретов, а та, где их принимают. А в то время как русская сетовала на плохой день, Джеймс видел десятый сон.  Он по привычке встал в 5:45, организм сработал как будильник, даже сквозь тяжесть в теле. Но подняться с кровати так и не смог. Всё ныло, голова раскалывалась, и где-то глубоко внутри он чувствовал облегчение.  Наконец-то не придётся тащиться в эту чёртову Выручай-комнату, чувствовать себя последним идиотом, который не может оторвать взгляд от капли пота на виске, и выдумывать истории, чтобы заполнить тишину. — Ты всё проспишь, — Кайл дёргал его за ногу, уже одетый и причесанный. — Вставай, симулянт. Джеймс разлепил веки. Часы показывали десять минут девятого. — Чувак, я как херово себя чувствую, —прохрипел он. Голос звучал так, будто он всю ночь горланил на стадионе. — Так уж и быть, отмажу тебя, — Вуд хлопнул его по одеялу. — Принесу тебе бодроперцовое в перерыве. — Спасибо.  Кайл скрылся за пологом, а Джеймс потянулся к тумбочке взять телефон. Одно новое сообщение. vorontsovasm окей. не болей 07:12 Это были ровно те слова, что написала бы любая знакомая, но ведь она ответила. Он не знал, что удивило его сильнее: то, что она вообще написала, или то, что он долго пялился на сообщение, лыбясь в экран. Телефон тихо стукнулся о грудную клетку, Джеймс уставился в потолок. — Да быть того не может, — хрипло сказал он вслух. Теперь он снова чувствовал себя последним идиотом, даже без посещения  чертовой Выручай-комнаты. — Что ты говоришь? — из-за двери душа донесся крик соседа. — Ничего. Он прикрыл глаза. Телефон все ещё лежал на груди, придавая мыслям очень конкретные очертания. Это же просто кошмар.

***

Астрономическая башня встретила её ледяным ветром и россыпью звёзд, которые сегодня казались не такими, как в детстве, когда она смотрела на них из окна спальни в Норе и загадывала желания. Роза запахнула мантию плотнее и прислонилась спиной к холодному камню парапета. Она не знала, зачем пришла сюда. Ноги сами принесли, пока она бродила по коридорам, делая вид, что патрулирует. В папке, оставленной в комнате, лежали вырезки, которые больше не имели смысла. Все их схемы, вырезки и теории оказались игрой в детективов, пока взрослые делали настоящую работу. Или не делали? Она уже не знала, что думать. Дельфи была мертва. Осталась только неловкость от того, что всё, чем они занимались последние недели, оказалось ненужным. Она выдохнула, и пар облачком растаял в морозном воздухе. В мыслях снова всплыл Альбус, сидящий в коридоре и внимательно прислушивающийся к Скорпиусу, от чего у неё самой защемило внутри. Роза наконец-то ясно видела, как они смотрят друг на друга. А они наконец-то перестали ходить кругами. Ещё не вместе, но уже не порознь. Иногда, по ночам, когда кот уже уютно сопел в ногах, а Софья ровно дышала на соседней кровати, Роза думала: а будут ли у неё когда-нибудь такие чувства? Чтобы как у её родителей, раз и навсегда.  Мама рассказывала, что они с папой много ссорились в школе. Роза тогда закатила глаза и сказала: «Мам, это было сто лет назад». Но сейчас, в тишине астрономической башни, она думала иначе. Они ссорились, мирились, снова ссорились и в итоге всё равно оказались вместе. Навсегда. Роза хотела так. Не на один семестр, не на год, чтобы потом разбежаться и делать вид, что ничего не было. А чтобы один человек всю жизнь смотрел на неё так, как папа смотрит на маму. Как Альбус теперь смотрит на Скорпиуса и как тот смотрит в ответ. Может поэтому она ни с кем особо не сближалась. Вдруг её страх про недолгосрочность сбылся бы. Вместо этого она стала старостой, лучшей подругой, заботливой кузиной. Это ведь тоже немало. Софья, например, вообще ни на кого не смотрела, может только на кота, который успел влюбиться в неё без памяти. Роза иногда ловила себя на мысли, что русской никто и не нужен. Она слишком занята тем, чтобы быть сильной и независимой. Ну а ей, Розе, хотелось бы. Но как-то не складывалось. Она оттолкнулась от парапета и сделала несколько шагов по площадке, заложив руки за спину. Волосы выбились из косы и лезли в лицо. Наверное, со стороны она выглядела как рыжее, взлохмаченное и одинокое привидение на фоне звёздного неба. — О, — раздалось откуда-то из темноты, и Роза вздрогнула так, что едва не споткнулась о собственную ногу. — Не ожидал здесь никого встретить. Она резко обернулась, вглядываясь в полумрак лестничного проёма. Кайл Вуд стоял на ступенях и выглядел так, будто его вытащили из постели пять минут назад. Русые волосы торчали в разные стороны, футболка была надета наизнанку, и весь его вид выражал крайнюю степень усталости. — Кайл? — Роза прижала руку к груди, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. — Ты чего здесь делаешь в такое время? — она прищурилась, переходя в режим старосты. — Только не говори, что у тебя здесь намечается свидание. Гриффиндорец хохотнул и сделал несколько шагов, оставив лестницу позади. — Свидание? — он говорил так, будто она предложила ему станцевать с гномами. — Ты в своём уме, Роза? Посмотри на меня. Я в футболке наизнанку. Девушки убегают от таких, а не назначают свидания. Грейнджер-Уизли не удержалась от улыбки. Вуд был прав, ведь выглядел он ужасно. — Тогда что ты здесь делаешь? — Пришёл подышать, — Кайл пожал плечами и поёжился. В одной футболке на астрономической башне было откровенно холодно. — Джеймс храпит так, что стены трясутся. И вообще, у меня к тебе встречный вопрос. Ты что здесь забыла, староста? Не похоже, что патрулируешь. Роза открыла рот, чтобы возразить, но он поднял руку, останавливая её. — И сразу предупреждаю, снимать баллы со своего же факультета - это предательство. — Сильно сомневаюсь, — парировала рыжая, но улыбка всё ещё жила на её губах.  Кайл вздохнул и, не спрашивая разрешения, плюхнулся на каменную ступеньку рядом с парапетом, свесив руки между колен.  — Да, да, самое настоящее, — Он похлопал по камню рядом с собой, приглашая. — В компании сидеть веселее, чем одному. Роза секунду колебалась. Староста должна напомнить о комендантском часе и отправить его в постель.  Но сейчас она была уставшей и одинокой, поэтому села рядом. — Ну и чего ты не спишь, будущий министр? — спросил Кайл, глядя на неё с ленивым любопытством. Роза поморщилась так, будто он сказал что-то неприличное. — Я ни за что не стану министром, — сказала она твёрдо, почти отчеканивая каждое слово.  — Почему? — он искренне удивился. — Я не хочу провести жизнь в кабинете, заваленном пергаментами, и с ума сходить от того, что тебя ненавидит полстраны, а вторая половина только и ждёт, когда ты оступишься, — перебила Роза, и в голосе её вдруг проступила детская колючесть, которую она старалась прятать.  Кайл молчал, и она вдруг испугалась, что сказала слишком много. — Ладно, — он почесал затылок. — А кем будешь? Роза пожала плечами, отводя взгляд к звёздам. — Не знаю пока. — Ну и пофиг. Я тоже не знаю, — потупившись, развел руками Вуд. — Правда? — в ответ он кивнул. — Но осталось всего полгода, Кайл! А там уже взрослая жизнь и… — О нет, только не это, Роза. Ты начинаешь говорить как мой отец.  Девушка не стала продолжать, хотя и подумала, что это, должно быть, так безответственно - не знать, что делать дальше, когда на носу выпуск из Хогвартса. А Кайл решил, что сейчас точно не хочет возвращаться к этой злопамятной теме. Они помолчали. Ветер стих, и в тишине стало слышно, как где-то внизу ухает сова.  — Скучаешь по команде? — спросил Вуд вдруг. Роза повернулась к нему. — Что? — Ну, по квиддичу, — он пожал плечами. — Скучаю временами, — сухо ответила гриффиндорка. — Почему не вернулась? — он не отставал. — СОВ же уже позади. — Кайл, — она посмотрела на него с лёгким раздражением, — ты чего ко мне пристал? — Да так, — он вдруг стушевался, чего Роза раньше за ним не замечала. — Просто… ну, хоть ты и зануда, но ты была нашим лучшим охотником, — он замолчал, махнул рукой. — Ладно, неважно. Роза не нашла, что ответить. Ей было неожиданно приятно, что кто-то это отметил. Что кто-то вообще помнит, как она носилась по полю. — Спасибо, — сказала она в итоге. Кайл кивнул, и они снова замолчали. Через несколько минут Вуд поёжился так сильно, что зубы клацнули. — Всё, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Я замёрз как тролль. И вообще, есть подозрение, что у меня сейчас пальцы отвалятся. Он протянул Розе руку, помогая встать.  — У меня даже нет ничего, чтобы дать тебе погреться, — сказал Кайл, оглядывая себя. — Так что предлагаю ретироваться в гостиную, пока мы не превратились в ледышки. Они спустились по винтовой лестнице, и парень пропустил её вперёд. Портрет отъехал в сторону, пропуская их внутрь. В гостиной никого не было и они остановились, прежде чем разойтись по комнатам. — Ну пока, Роза. — Пока, Кайл. Он махнул ей на прощание и скрылся в проходе, ведущем к спальням мальчиков. Роза поднялась по лестнице, тихонько приоткрыла дверь в спальню. Софья спала, свернувшись калачиком, и даже не шелохнулась. Кот, как обычно, устроился у неё в ногах и мерно урчал. Она разделась, забралась под одеяло и долго смотрела в потолок, слушая, как ветер гуляет за окном. Завтра нужно будет решить в чем идти на Рождественский вечер, а ещё придумать, чем теперь себя занять. Завтра будет новый день.