Insomnia

Вечно он исчезает. Каждый раз есть какая-то причина, чтобы уйти от Чонгука и разорвать его сердце в клочья. Только сейчас он не смеет осуждать Юнги за это. Сам виноват. Чонгук, сжимая под сильными пальцами кожу руля, пытается уравновесить свое дыхание, потому что злость снова тут как тут. Злится, потому что Юнги ушел, пусть и имеет на это полное право, он ведь не принадлежит Чонгуку, словно вещь. Нет, черт возьми! Юнги только ему принадлежит! Чонгук при этой мысли кивает, глазами напряженными за дорогой следит. Юнги его. Не как вещь, как душа, которая с его душой едина. Но Чонгук не хочет его заставлять, не хочет силой тащить омегу обратно к себе. Чонгук хочет, чтобы Юнги сам пошел, потому что омега для него важнее всего и его желания для альфы на первом месте. Чонгук и так уже достаточно навредил тому, ради кого сердце отбивает. Юнги ведь, кажется, ради Чонгука и живет. Юнги ему всего себя до последней капли, а Чонгук его сердце в лапах когтистых сжал, чуть было не уничтожил. Но нет, это хрупкое, но такое сильное и полное пыла сердце вечно, а Чонгук только и хочет, чтобы оно всегда жило. Но Юнги ведь, живя для Чонгука, так же имеет свои желания, и Чонгук готов глотки рвать, а все ради этого омеги сделать. И не смотря на это, все равно мысль одна – Юнги живет только для Чонгука. Чонгук живет только для Юнги. Если один отпустит руку, второй об асфальт и вдребезги. И Чонгук еле сдерживает свое желание, в случае отказа Юнги вернутся, вернуть его пусть даже связанным. Чонгук приезжает на указанную Тоширо улицу, где альфа решил его подождать. Черный мерс паркуется прямо у машины Тоширо, который, скрестив руки на груди, упирается о капот. «Ну все. Дурак! Надо было хотя бы с Чимином попрощаться! – Думает про себя спокойно ожидающий выходящего из машины Чонгука. Чонгук зол. Его черты лица еще больше заострились, глаза пылают мраком и Тоширо стоит больших усилий не показывать того, что ему немного страшно. Да, страшно. Потому что, мать вашу, когда у Чонгука такая тьма в глазах, возле него даже стоять боязно. – Где? – Прямо на ходу, направляясь к Тоширо, задает вопрос альфа. «Блядь. Надо было все же с Чимином попрощаться». – Думает Тоширо, понимая, что Юнги выдать не может. Чонгук стоит уже напротив, взгляд все нутро выворачивает, и Тоширо, вздохнув, тянется рукой за полы пальто. Чонгук прослеживает взглядом за его рукой и видит, как альфа вытягивает из-за пояса пистолет, снимает его с предохранителя и протягивает Чонгуку. Чонгук даже не шевелится, только глазами полными злости то на оружие, то в глаза Тоширо, совсем уверенные смотрит. – Стреляй. Можешь меня сразу убить, Чонгук, потому что я Юнги предавать не собираюсь. – Уверенно говорит альфа, все держа в протянутой руке пистолет. Чонгук молчит, чувствует, как ярость уже через края переливается. Потому что знает, что Тоширо никогда в жизни не убьет, а адрес Юнги так и не узнает. Так они стоят пару мгновений, глаза в глаза, Чонгук все более злится, Тоширо ни на секунду не ломается. – Прости Чон. Но это его выбор, и он имеет на это право. – Спокойно объясняет Тоширо, которому в душе очень жаль Чона, понимая, что этот альфа без Юнги не сможет. – Так что давай, – Махнув оружием с еле заметной ироничной улыбкой, говорит альфа, – бери пистолет, проделай во мне парочку дырок, может тебе легче станет. Только Чимину передай, что он просто пушок. А Тэхену подзатыльник. – Последнее Тоширо добавляет уже с явной усмешкой, но пистолет держит уверенно, Чонгука собой внутри восхищаться заставляет. Тоширо для него словно отец, брат, лучший друг и Чонгук часто с него пример берет. Стоит сейчас, пистолет так спокойно держит, в глаза прямо смотрит. Чонгука то выбешивает. И радует. Но, как же Юнги? Чонгук без него не может. Весь Сеул до последнего камушка перероет, а омегу найдет. Чонгук еще смотрит пару секунд в глаза Тоширо, а потом злобно рычит и отворачивается в сторону. – Как же вы все меня достали! – Искренне негодует Чонгук, вдаль всматривается перед собой ряды домов, вдоль идущих видит. Тоширо смотрит пару секунд на младшего. Ребенок. Ребенок с вымораживающих, стальным характером жестокого монстра. Тоширо легко вздыхает, отталкивается от капота и подходит к другу. – Ты многое проебал, Гуки. – С легким смешком подмечает альфа, становясь рядом. –В курсе. – Бурчит Чонгук, продолжает вдаль всматриваться. – Но все можно исправить. – Спокойно добавляет Тоширо, голову к Чонгуку поворачивая. – Нельзя. – Получается совсем треснуто. – Я перешел грань, Тоширо. Юнги меня больше не простит. – Да, ты перешел грань, – кивает альфа, и Чонгук, наконец, ему в глаза смотрит, – но дай, наконец, Юнги самому принять решение. Может он решит простить. А нет – смирись. – Говорит, и ждет реакции Чона. Знает, какая она будет. Не ошибается. На мрачном лице альфы появляется легкая, но до ужаса опасна адская улыбочка. – Нет уж. – Со сталью в голосе отвечает Чонгук. – Я дам ему выбор. И его выбором буду я. – Уже не улыбается, его взгляд Тоширо напрячься заставляет, а Чонгук поворачивается и спокойно уходит.

***

Юнги, когда Тоширо зашел к нем у палату, решился и попросил об одолжении. Еще с самого начала он попросил Тоширо, чтобы к нему Чонгук не заходил. Тоширо врал, что Юнги спит, врач делал то же самое по просьбе самого Тоширо и получилось так, что Чонгук ни разу не зашел. А потом Юнги сказал, что хочет уйти из больницы, убежать. Он не хотел возвращаться к нему, а потому нужно было незаметно уйти. Когда Юнги поинтересовался, а что будет с Тоширо, альфа нервно усмехнулся и сказал, что он сам разберется. Тоширо специально отправил Чонгука, а сам помог Юнги уехать с больницы и отвез в один из районов среднего уровня, где продавались небольшие домики. Юнги немного шатает, голова еще болит, но в основном он себя нормально чувствует, если не считать жжения в груди. По дороге он мял пальцы при мысли, что уходить от Чонгука. Он думал о том, что свободу обрел. Но, в голове только на повторе, что свобода Юнги в объятиях Чонгука. Но, как бы Чонгук Юнги этими объятиями не удушил. Юнги зол на него. Нет, хватит думать об этом альфе. Хватит себя позволять калечить. Калечить свое сердце. Тоширо привез его в спокойный район, и они вышли у небольшого двухэтажного домика, который по обеим сторонам был окружен такими же. Юнги удивленно глянул на альфу, осматривая дом снаружи. Юнги точно не хватит денег купить такой дом. На это Тоширо спокойно ответил, что Тэхен сам выбрал этот дом и уже заплатил. Так же Тоширо протянул Юнги конверт с деньгами, которые сам Юнги и решил дать на первое время проживания. Тэхен хотел сделать то же самое, но Тоширо наотрез сказал, что тоже хочет чем-то помочь Юнги. Сам омега в искреннем поражении смотрел на конверт в руке, а после небольшой паузы, глянув на Тоширо, начал отказываться, говоря, что он не может принять такую сумму, глядя на толщину самого конверта. Тоширо успокаивал, сказал, что это просто дружеская помощь и Юнги, приняв конверт, обнял Тоширо. Эмоции переполняли его, он был так рад, что у него есть столь преданные друзья. После этого Тоширо уехал, а Юнги, получив от него ключи, поднял на пару ступенек и открыл дверь. Внутри дом оказался уютным, хорошо обставленным мебелью. Тэхен не покупал слишком дорогие апартаменты, учитывая возмущения Юнги, а омега только рад этому дому, который ему очень понравился. Наверху спальня, ванная, внизу гостиная и кухня. Тэхен, добрая душа, даже позаботился о том, чтобы у Юнги были даже парочка сменных вещей и еда в холодильнике. Поужинав, Юнги весь день слонялся по дому в каком-то нервном состоянии. Толком ни за что не мог взяться, ходил туда-сюда, и только думал о том, как сейчас Чонгука, наверное, на кусочки разыграет от его ухода. Заснуть Юнги не мог почти полночи. Вертелся на кровати, лежать можно было только на том боку, где здоровая щека и никак не мог заснуть. В голову только лезли мысли о том, как он ночью в объятиях крепких засыпал, как Чонгук по ночам в полудреме, оставляя нежные поцелуи на затылке, за талию обнимая, что-то ласковое шептал. Как же Юнги без него плохо. От такой мысли Юнги зло ударил по подушке, раздражаясь от того, что даже секунды не может не думать о том, как ему без Чонгука не возможно. Чонгук его чуть было не убил. – Мать твою, хватит лезть в мою голову, Чонгук! – Резко присев, рычит Юнги. – Почему ты не можешь оставить меня? Не надо было пытаться мне голову в омлет превратить, и я бы не ушел! – Словно самому Чонгуку объясняет. Омега слезает с кровати и устало тащится на балкон, пытаясь немного отдышаться. После этого он все же ложится и засыпает. Утром Юнги просыпается и его начинает морозить. Он еле может успокоить дрожь по всему телу, думает, что успел заболеть. Но, на дворе не так уж холодно, да и не выходил он толком. Юнги стоит диких усилий встать с кровати, простыни на которых пропитаны холодным потом, и он еле переставляя ноги, идет на кухню. Там он пытается приготовить кофе, пока упираясь рукой о стол позади, пытается не упасть. Юнги выпивает чашку горячего напитка и ему, кажется немного лучше. Юнги одевается в чистые джинсы и белую майку, накидывает джинсовую курточку, и собирается уходить, как слышит начавшую играть мелодию где-то в гостиной. Звук исходит от стола, и, подойдя к нему, Юнги видит телефон, во всю мигающий и оповещающий о звонке. Он вчера его и не заметил. Омега берет его в руки и видит на экране знакомое ему имя. «Тэхен». Юнги отвечает на звонок. – Ну что, Юнги, как тебе новые апартаменты? – Слышится грудной голос альфы. – Все отлично. Спасибо тебе, Тэ. – Смущенно благодарит его Юнги. – Я обещал, что все верну. – Еще раз скажешь такое, и я скажу Чонгуку твое место нахождения. – Серьезно говорит альфа, а Юнги глаза в ужасе расширяет. – Не смей! Я этого не перенесу! – Тогда не зли меня, мятноволосый. – Спокойно говорит альфа. Юнги слышит на той стороне трубки какой-то шум, а потом и голос, от которого тепло становится. – Цветочек! Ты в порядке? – Доносится взволнованный, но такой радостный голос Чимина. Юнги тепло улыбается. – Да, цветочек, я в порядке. Рад слышать тебя. Приезжай ко мне как-нибудь. То, – начинает неуверенно он, – что я ушел от него, не значит, что я не хочу видеть тебя. – Грустно объясняет Юнги. «И не значит, что не хочу видеть его». – Думает, не озвучивает. – Я хочу, но Тэ меня не пускает! – Доносится недовольный и возмущенный голос омеги, а потом Юнги слышит, как Тэхен отбирает у Чимина трубку. – Малыш, я же сказал, я потом тебе объясню. – Слышит Юнги, как обращается мягко к Чимину Тэхен. – Тэ, в чем проблема? Почему не пускаешь его ко мне? – Не понимает Юн. – Он не пускает! Так не честно! Я и спрашивать не буду! Я имею право решать сам! – Чимин возмущается, пытается у Тэхена трубку забрать, но альфа не дает. – Конечно, малыш. Но так нужно. – Пытается успокоить возмущающегося и уже начавшего сердится омегу Тэхен. – Тэхен, почему ты не пускаешь его? – Повторяет вопрос Юнги. – Потому что он не знает, где ты живешь. – Уворачиваясь от попыток забрать трубку, нежно не позволяя омеге взять ее, говорит Тэ. – Так привези его. – Все не понимает Юнги. – Нет. – Сразу отвечает Тэ, но тут же исправляется, и Юнги понимает, что Чимина такой ответ возмутил. – Не сейчас, потом. – Вот как? Отлично! – Слышит не понимающий ситуации, но не способный сдержать улыбку Юнги. – Тогда и я ухожу. – Солнышко, куда ты? – Взволнованно спрашивает Тэхен. – Вернись. – Нет. – Спокойно отвечает омега. – Не сейчас потом. – Я тебе потом перезвоню, хорошо? – Заканчивает звонок Тэхен, видя, как Чимин пошел в сторону выходной двери. Юнги хмыкает с улыбкой, залазит в контакты телефона и видит лишь два вписанных номера: номер Тэхена и Тоширо. Похоже, эти двое довольно сблизились. Вообще трудно сказать, что за отношение у этих двоих. Номера Чимина там нет. Номера Чонгука тоже. Последнее вызвало у Юнги больной кукол внутри. Он и так знает его номер. Но его не вписывает, прячет телефон в карман и уходит, собираясь найти себе работу.

***

Чимин, уверенно шагая к двери, уже берется за ее ручку, весь пылая от возмущения и гнева, но Тэхен, настигнув его, хватает за руку и, развернув к себе, прижимает к двери спиной. – Чимини, куда это ты собрался? – С улыбкой на губах спрашивает Тэхен, всем телом прижимая гневно смотрящего на него Чимина. Тот руку пытается вырвать, но Тэхен и за вторую ловит. – Ты не можешь мне запрещать что-либо. Ясно? Бам, Бам, Бам. – Серьезно заявляет Чимин, глядя в глаза альфы. Такая близость пол из-под ног выбивает, сердце замереть заставляет. С каждой секундой злится становиться все труднее, а палящий внутри жар дышать сорвано. – Конечно. – Почти шепотом, хриплым, горячим, отвечает Тэхен, улыбка на его губах становится какой-то опасной, а взгляд затуманенным. Он, возвышаясь перед омегой, приближается почти к самым губам. Сердце Чимина кульбит проделывает, когда Тэхен за ушком невесомо целует, делает паузы, снова прикасается, ниже спускается. Оставляет горячие прикосновения губами на нежной коже шеи, переходит на ключицы, Чимин не дышит. Чимину нравится такой Тэхен. Особенно, когда, проложив мокрую дорожку поцелуев на шее, оголенному плечу, поднимает глаза, улыбка пошленькая, и становится на колено, держа ладони на талии Чимина. В Тэхене умудряются совмещаться невинная нежность и редко показывающаяся, но пошлая, такая сводящая с ума жадность. Жадность к Чимину у него всегда, но чаще всего она больше проявляется более ласково. Но, как Чимин недавно успел заметить, иногда у Тэхена выходит наружу этот пошлый, иногда даже грязный в своих мыслях зверь, и видеть альфу таким до жути неимоверно. Тогда он вызывает опасение, но все что он делает, наполнено осторожностью, Тэхен всегда делает все чувственно, иногда жестко, но делает ласково, нежно. Смотрит своими, кажется пылающими адским огнем глазами, когда нависая над ним, испепеляет прикосновениями, чуткими поцелуями, легкими укусами. И Чимин горит. Горит ярким пламенем, еще больше только в альфе огонь распаляет. Чимин как берет неимоверно много, так же много отдает. Тэхен дарит, как к личному сокровищу трепетно касается, и Чимин именно такой и есть. Он самое прекрасное, что Тэхен видел. Его касания вызывают внутри взрывы, оставляют на коже расцветающие ярким пламенем ожоги, но они не болезненные, а самые желанные. Каждое прикосновение Тэхена наполнено жадностью, неимоверным желанием, но в них нежность, и ослепляющая своей лаской чувственность. И сейчас, заглядывая своими голодными блестящими глазами, улыбаясь так жадно, Тэхен у Чимина мурашки по коже вызывает. Но Чимин ему абсолютно полностью доверяет, себя ему всегда вверяет и Тэхен его ввысь взлетать заставляет. Пальцы длинные, осторожные, кромки джинсов Чимина касаются, а тот взволнованно, еле в состоянии дышать, глазами ошарашенными на альфу вниз смотрит, руки поджав. Руки альфы по талии вниз скользят, бедер касаются. – Цветочек. – На судорожном выдохе произносит Чимин, голову вверх откинув, когда альфа губами живота коснулся. Тэхен только издал легкое мычание, давая понять, что он слушает. – Почему не пускаешь меня к Юнги? – Чимину понадобилось пару секунд, чтобы звук издать. – Малыш, Чонгук наверняка начнет тебя расспрашивать. А ты перед ним не устоишь. Юнги не хочет больше быть с ним, потому я не могу этого допустить. – Покрывая поцелуями плоский живот омеги, тихо объясняет Тэхен. Чимин хмурится, но не шевелится, словно в неком забвении под этими пальцами чуткими. – Но, я не скажу. – Вкрадчиво на выходе произносит омега. – Покажи, где его дом.Покажешь? – Опускает глаза к Тэхену, а тот, голову к нему подняв, улыбается.

***

Чонгук не спит уже третий день. Он потерял всякий покой с уходом Юнги. А так же аппетит и нормальное уравновешенное состояние. Чимин уже во время нахождения Юнги в больницу у Тэхена был, так и продолжается и сейчас. Чонгук его вернуть не требует. Не хочет, чтобы кто-то видел, как он разваливается. А он разваливается, потому что на работе сосредоточится не может, его лишь мысль о том, что Юнги ушел, занимает. Тоширо с ним почти не говорил. Был лишь рядом и молча поддерживал. Первые пару ночей прошли в компании дорогого элитного виски. На третий день Чонгук готов перестрелять всех кто из его людей ему на глаза попадается. Альфы это чувствуют, а потому стараются не мелькать пред ним. – Чонгук, может, ты бы уже поужинал? Если завтрак ты и так пропустил. – Входит в кабинет Чонгука Тоширо и видит его сидящего за столом и что-то в документах рассматривающего. Он все это время в офисе проводит. Пытается спокойно себя вести, не сорваться и омегу из-под земли не достать. Он хочет дать Юнги немного времени. Дать подумать. Дать возможность решить, хочет ли Юнги вернуться к нему. Но его намерение трещит по швам с каждым часом, а злость растет еще быстрее. Охотник внутри бешено по стенкам бросается, рычит, когтями все до крови дерет, требует своего омегу. Чонгук просит его подождать, говорит, что он его найдет, хочет ему время немного дать. А сам Чонгук на части рассыпается и еле уже держится. – Чонгук. – Зовет Тоширо, так как Чонгук не реагирует. – Тоширо, у тебя ко мне какое-то дело? – Смотря в документы, интересуется спокойно Чонгук. – Хватит себя выедать. Юнги лишь… – Не успевает договорить Тоширо, как его перебивают. – Если ты не хочешь чтобы я начал выбивать из тебя информацию о том, где Юнги, прочь с глаз моих. – Спокойным, режущим словно лезвие голосом говорит Чонгук, все разбираясь с документами. Тоширо молчит. Смотрит на друга, видит его усердные старания не сорваться и уходит. Потому что просьбы не искать Юнги, попробовать жить без него – бессмысленны. Как можно жить без жизни? Ведь Юнги это жизнь Чонгука, а потому без него альфа не сможет. Как только Тоширо выходит из кабинета в дверь летит пустой бокал, стоявший на столе возле альфы. Чонгук откидывается на спинку кресла, зарывается пальцами в волосы, отдышаться пытается. – Ну же, малыш, вернись. Не заставляй меня за тобой самому приходить. – Говорит тихо, знает, что если сам за Юнги придет, у того уже выбора точно не будет. Хочет, чтобы Юнги сам пришел. Добровольно. А не придет, Чонгук сам его найдет, но Юнги уже будет иметь только один вариант. Хочется сорваться с места, пойти его искать, но Чонгук из последних сил себя удерживает.

***

Юнги работу не находит. Потому что он сам не в курсе, кто он, что уже говорит о работодателях, которые о нем никакой информации узнать не могут. Вчера он целый день провел в поисках работы, рассылал резюме, пытаясь найти для себя вакансию, связанную с бухгалтерией. Но, без опыта и даже образования, хотя Юнги уверен, оно у него есть, никто парня брать не хочет. Тэхен приезжал пару раз, спрашивал как дела, приносил немного покушать и они болтали обо всем. Даже Тоширо приезжал, но часто, сказал, мелькать здесь опасно, ведь Чонгук мог слежку за ним установить. Юнги при упоминании Чонгука весь в легкую дрожь впадает, что Тоширо взволноваться заставляет. – Может тебе к врачу? – Интересуется он, но Юнги отказывается, говорит, это от нервов. Чимин не приезжает, Чонгук не находит. Юнги облегченно думает о том, что не видит альфу. Ведь, будь оно по-другому, наверное, сам бы не выдержал, к нему сорвался. Потому что его нежное «малыш», его ласковые касания, полные жадности и такие мягкие поцелуи просто в кровь просочились, без них отвратительно плохо. Чонгук думает – умирает. Ночи проходят ужасно. Чонгук себе сотню раз задает вопрос – чего он ждет. Но альфа объясняет себе, что дает Юнги возможность самому прийти. Не помогает. В стену гостиной, где ночью сидит Чонгук, летят одна бутылка за другой. Чимин услышав громкий шум, спускается и одетый в миленькую пижаму смотрит шокировано на сидящего на диване Чонгука. Альфа, упираясь локтями о колени, и зарываясь пальцами в волосы опущенной головы, сидит, словно тонной боли придавленный. Чимин стоит на месте, растерянно на брата смотрит. Альфа и с ним не разговаривал толком за эти дни. Весь поглощенный своими муками и боязнью случайно на Чимина сорваться. К себе его не подпускал. Но Чимин разве спрашивает? Омега тихо шагает к дивану и садится рядом. – Гуки, тебе больно? – Спрашивает, на лице такая грусть за брата, а Чонгук головы не поднимает, только хмыкает. Даже дотронутся кажется страшно, потому что Чонгук сплошная боль, дотронься – он аи тебя заразит. Но Чимин не боится с братом его боль делить готов. Потому протягивает руку, касается плеча, гладит, чувствует, как Чонгук еле заметно вздрагивает, потому что, наконец, то получил, чего себя сам, волнуясь за брата, лишил. Чимин рядом, ничего не боится и дарит свою поддержку. Чимин на шею переходит, по ней ласково гладит, и когда брат своим глаза цвета мрака к нему обращает, улыбнутся подбодряющее пытается. Он не отворачивается. Поддерживает даже тогда, когда казалось, все должны были бы его ненавидеть. Чимин самое пушистое существо, которое Чонгук только когда-либо знал. Ему даже не верится, что этот слитый со света мальчик его не боится, его, такого грязного, не противится, а так мило улыбается, «я рядом» шепчет. – Чимини, ты меня не боишься? Держа пальцы в волосах, спрашивает вдруг тихо Чонгук и видит на красивом лице омеги снисходительную улыбку. – Ты ужасен иногда. – Начинает своим чудесным голоском. – Даже не иногда, очень часто. Но, ты не только такой, Гуки. – Смотрит серьезно в глаза. – Ты мой брат, Чонгук. Я всегда буду с тобой, чтобы ты не сделал. Это не значит, что я тебя оправдываю в твоем ужасном поступке. Но, я рядом. Мне больно, когда больно тебе. Я слишком люблю тебя. – Снова улыбается, совсем легко, Чонгук еле себя целым удерживает. – Мне плохо, Чимини. – Признается, отгораживать от себя не собирается, не может, Чимин ему необходим. Только этому человеку он оголяет все, показывает свои самые тайны чувства, делится болью. Чимин понимает. Он думает пару секунд, а потом, устраиваясь удобнее на диване, зовет его: – Иди сюда, цветочек. Чонгук идет. Ему Чимин дозу спасения дарит. Альфа рядом пристраивается, закидывает ноги на диван и ложится головой на его хрупкое плечо. Чимин тут же брата обнимает, по голове гладит, и чувствует, как Чонгук еле держится. Ему отвратительно плохо. – Я не хотел, Чимини. – Глядя в пол, стиснув зубы, признается Чонгук. – Я бы никогда этого не сделал. Просто, услав о том, что в клубе произошло, на меня словно… словно что-то неуправляемое нашло. Подумав о предательстве… я… – Чонгуку говорить об этом неимоверно больно, а потому Чимин, челку со лба альфы убрав, сказал: – Я знаю, цветочек. Знаю. – Голос успокаивающий, Чимин его в макушку целует. Чонгук в этих ручках спасение обретает, закрывает глаза и от боли его распирающей, еле держится. Он не засыпает, просто лежит возле него, а Чимин еще долго заснуть не может, смотрит вперед и обдумывает. Утром Чонгук понимает, что Чимин проснулся и хочет встать. Альфа пускает его, и сам вновь устало ложится. Через час, он, устало присев, потирает ладонью лоб и встает на ноги, когда в гостиную спускается Чимин. – Гуки, отведешь меня на танцы? – Спокойно интересуется омега, а Чонгук, еще сонный, толком не понимающий, что ему говорят, кивает. Чонгук поднимается на верх и чем больше он в себя приходит, тем ему тяжелее становится, потому что мысли об ушедшем Юнги начинают его терзать. Чимин ждет альфу, который быстро душ принимает, и сидя на диване, мнет пальцы. Когда Чонгук спускается, Чимин поднимается и, улыбнувшись брату, выходит первым, а за ним и сам альфа следует. Они выходят во двор, Чимину кажется, Чонгук сейчас по швам разойдется. В глазах альфы пустота, неимоверная боль, но он это не показывать пытается. Чимин предлагает не ехать на машине, а пройтись, учитывая хорошую погоду. Чонгук не возражает. Он молча следует за Чимином, пытается себя в руках держать, а мысли о том, как он Юнги об асфальт прикладывал, из головы не выходят, кровь травят. – Тэхен говорит, Юнги в порядке. – Осторожно начинает Чимин, спустя полчаса ходу к школе танцев. Чимин видит, как Чонгук еле болезненный оскал сдержать может при упоминании Юна. – Как его щека? – Говоря по слогам, делая паузу перед каждым словом, не глядя на Чимина, спрашивает Чонгук. – Кажется, он вчера бинты снял. – Спокойно объясняет Чимин, пока они идут по уже наполняющимся людьми улицам. – Тэ говорит, что шрамы уже проходят понемногу, но повязку еще носить придется. – Ему нужна помощь? – После паузы, глядя в пол, спрашивает альфа. – Нет, он работу ищет, Тэхен ему с деньгами помогает. – Отвечает омега. Они идут молча около получаса. Чонгук даже глаз не поднимает, спокойно шагает, чувствует жуткое жжение в груди. – Тебе нужно научиться ему доверять. – Серьезно начинает Чимин. – Юнги тебя любит. Он никогда тебя не предаст. И он не шпион, я в этом уверен. А если насчет цветов я прав, ты Юнги можешь потерять, потому тебе бы с ним побыть, пока есть возможность. Чонгук переводит на него напряженный взгляд, смотрит, будто спрашивает, серьезно ли Чимин это говорит. – Я уверен, Чонгук. То, что я говорю, правда и тогда, смотря по количеству оставшихся цветов, времени у вас с Юном не много. Чонгук выдает не верящий насмешливый смешок. – Ты мне не веришь? – Хмурится Чимин, а Чонгук покачав головой, улыбаясь, пытается правильно ответить, чтобы брата не обидеть. – Увидишь, когда в один день Юнги просто не вернется. – В голосе такая серьезность, что Чонгук улыбаться перестает. То, что говорит Чимин – полная чушь, но почему тогда внутри у Чонгука что-то напряженно екает? Просто, Чонгук сильно Юнги потерять боится. Поэтому его и волнует подобный разговор. В эту чушь он не верит. Но, почему тогда, подумав лишь о реальности этой мысли его в холодный пот бросает? И почему тогда Чонгук не спит еще с того времени, как Юнги в больницу попал? Неимоверная доза кофе и нервы помогают держатся, а страх глаз не дает сомкнуть. Потому что, если припустить мысль, что Юнги и правду исчезает, то случается это только после того, как Чонгук засыпает. А когда он засыпает снова, проснувшись, рядом Юнги видит. Если верить словам Чимина и самого Юнги, появления омеги как-то связаны с цветами, а их там уже не много. Потому Чонгук, пусть и категорично отрицает подобный вариант, боится и спать не ложится. А еще, Юнги сейчас не понятно где и Чонгук не хочет, чтобы омега пропадал не понятно куда, будучи далеко от него. Чонгук по вечерам уже валится с ног, но уснуть себе не позволяет, сам нервно смешки выдает, думает, точно спятил, но не спит. Топит свое желание уснуть и свою боль в виски по ночам, а днем ему и так есть чем заняться. Пусть он и бывает, сидя за столом в офисе, разбираясь с документами, чувствует, как веки тяжелеют и неимоверно спать хочется. Тогда альфа срывается с места, и решается действовать, говоря Тоширо, что они отправляются на охоту. Одна бессонная ночь – один лидер убитый Чон Чонгуком. – Я и так уже его кажется, потерял. – Глядя в пол, хмыкает треснуто Чонгук. – Нет. – После короткой паузы смотрит на него Чимин. Чонгук ему поражается. – Не потерял. Потому что Юнги без тебя умирает, так же как и ты без него. Вы стали одним целым, а ты так грубо это испортить пытаешься, отрываешь его от себя. И себя и его уничтожаешь. – Чонгуку под взглядом этих чудесных глаз так стыдно становится. – Не уничтожай это Чонгук, – говорит Чимин, просит, – оторвешь его от себя – вырвешь сердце из груди. А без сердца не выживают, Чонгук. Чонгук молчит, только глаза иногда на Чимина поднимает, ногтями в ладонь впивается. Чимин прав и Чонгук себя сейчас сам разодрать готов за то, что так с Юнги поступил. Когда парни заходят в один из районов, Чонгук, наконец, начинает понимать, что они не в сторону школы пошли. – Чимин, мы не туда пошли. – Хмурясь и оборачиваясь, говорит Чонгук, а Чимин немного неуверенно, но останавливается посредине дороги прямо перед одним из домов. Омега прикусив губу, смотрит в пол, потом к брату поворачивается, и глаза на него поднимает. Чонгук его волнение видит, хмурится и на дом рядом смотрит. – Не заставь меня пожалеть. – Говорит Чимин, бросает взгляд на дом, Чонгук делает то же самое и его глаза вмиг расширяются. До него доходит, куда Чимин его привел, кто за дверью этого дома и ему даже не верится. – Чимин. – На выдохе шокировано, не верящее произносит Чонгук и на дом жадно смотрит. – Чонгук, не застав меня пожалеть. – Делая паузу перед каждым словом, уверенно просит Чимин, заглядывая в глаза цвета мрака. Чонгук судорожно кивает, губы облизывает, головой к дому постоянно оборачивается, еле на месте удерживается. – Я не могу видеть, как ты мучаешься. Не могу видеть, как мучается Юнги. Но, не ломай то, что так трепетно любишь, что тебе подарено. – Уже мягко говори Чимин и Чонгук, который только на доме рядом сконцентрирован был, наконец, отвечает: – Я лучше себе пулю в лоб пущу, чем ему боль причиню. – Говорит серьезно, с различимой болью в голосе. Чимин ему верит. Все существом ему верит, но за Юнги все равно волнуется. Омега кивает ему и, бросив взгляд на дом, а потом на Чонгука, в глазах которого неимоверное волнение и безмерная благодарность к брату, счастье, страх и трепет, медленно идут вперед мимо Чонгука. – Чимини, – Уже сделав шаг в сторону дома Юнги, оборачивается Чонгук к медленно уходящему брату, – а ты куда? Как ты домой доберешься? Чимин поворачивается к брату, видно как он нервничает, боится, что неправильно поступил, но сердце подсказывает – все верно. Потому что, заглянув в эти засверкавшие жизнью глаза брата, можно понять, что поступок его правильный. – Не бойся. Я сейчас Тэхену позвоню, он меня заберет. – Чимин разворачивается и уходит, а Чонгук глянув на дверь, впервые в жизни волнуется постучать. Чонгук поднимается пол маленькой лестнице, бросает взгляд на окна, надеясь увидеть в них того, кто жизнь дарит. Он подходит к двери, думает, что сказать, когда его увидит, облизывает губы, мнет пальцы, подносит руку к двери и наконец, стучит. Юнги этим утром снова собирался на поиски работы. Говоря вчера вечером по телефону с Тоширо, альфа как-то отпустил шуточку, что Юнги может попробовать себя в роли сервиса ресторана, а Юнги шутку эту за хорошую идею воспринял. Если его никто не берет пока на должность повыше, Юнги попробует себя и в этой сфере. Деньги Тэхена он старается не тратить сильно, кушает довольно скромно и весь день проводит в поисках работы за компьютером. Каждый вечер его ломает словно наркомана. Юнги не понимает, что с ним и уже думает, что надо позвонить врачу. Вот и сегодня, одевшись и собравшись в ближайший ресторанчик, он уже открывает двери с предохранителя, как вспоминает, что забыл телефон в спальне. Юнги закрывает дверь и бежит за телефоном. Уже в комнате, взяв телефон в руки, он почувствовал дрожь по всему телу, и захотелось вдруг с места сорваться. А куда? Все тело ломать начало, дыхание участилось, и Юнги пришлось рукой о кровать ухватиться, чтобы не упасть. Согнувшись почти пополам, прижимая к горящему животу руку, он пытается успокоить дыхание, но это состояние не успокаивается, только усиливается. Он начал чувствовать приближения подобного состояния еще минут двадцать до того, как уходить собрался. Телефон в руках начинает звонить и Юнги, жмурясь от боли в теле, отвечает Тэхену. – Как ты, мятноволосый? – Интересуется альфа, а Юнги способен только через пару секунд ответить. – В норме. – Боль резко прошивает живот, и Юнги тихий болезненный стон издает. – Юнги? Что с тобой? – Взволнованно доносится с той стороны трубки. – Сам не знаю. – Признается Юнги. – Мне что-то не хорошо. Все болеть начало. Это уже не первый раз, но сейчас еще сильнее болит. – Юнги, я приеду сейчас к тебе. – Серьезно говорит Тэхен. Юнги с каждой секундой чувствует странное чувство, словно боль только усиливается, и при этом в тоже время, начинает отпускать, ему легче становится. Что-то действует на него успокаивающее, боль режущую утихнуть заставляет и все внутри трепетать заставляет. – Не нужно. Я уже ухожу. Не волнуйся, боль отпускает. – Успокаивает Тэхена Юнги. – А чем вызвана такая боль? – Это он. – Подумав, еле выговаривает Юнги. – Мне из-за него плохо. Из-за Чонгука. – Юнги сам понимает, что, наверное, чушь несет. Как ему так плохо из-за альфы быть может? Но, почему-то Юнги уверен в том, что причиной этой боли является Чонгук. Как всегда. – Мне тоже больно без тебя, Юнги. – Вдруг доносится где-то позади немного хрипловатый голос, и Юнги еле удерживает в руке телефон. Он не поворачивается, замирает на месте в той же полусогнутой позе, и кажется, не дышит. – Юнги, что с тобой? – Взволнованно спрашивает Тэхен, снова повторяет, но Юнги не отвечает. Сглатывает и прикладывает усилие, чтобы сбросить звонок, пока Тэхен засыпает его вопросами. Внутри все дрожит, все взрывается, током прошибает. Один его голос и все внутри обрывается, разбивается вдребезги и снова ввысь взлетает. Все внутри ликует, услышав этот голос, почувствовав этот запах. Юнги кажется. Его сейчас разорвет от эмоций. Потому что он хочет броситься к нему, обнять, почувствовать его руки вокруг себя, целовать, чтобы почти задыхаться, но не останавливаться. Потому что дикий страх заставляет хотеть в угол забиться. Но от кого? Этого же Чонгук его Чонгук. Внутри все бунт поднимает, восстает, отчаянно кричи, что это самый близкий человек для Юнги. А Юнги, зубы сцепив, повторяет себе «Этот человек меня хотел убить». Не помогает. Юнги, наконец, нашел силы на голос повернутся, и увидев того, кого так жутко боятся должен. Внутри крик радости слышит. Юнги злится на себя за это. И страх, в нем зародившийся, тоже не молчит. Вот он. Монстр прямо перед ним. Юнги боится, сейчас на пол осядет. Альфа у дверей стоит. На нем черный плащ накинут, он кажется усталым немного, но надежда в его глазах сверкает так ярко. Чонгук словно только сейчас за последнее время дышать начал. Юнги глаза в шоке распахивает. Замирает на месте, смотрит в глаза напротив, видит в них грусть, волнение, на лице улыбку ласковую. Как Чонгук может совмещать в себе такую непомещающуюся ни во что жестокость, и такую добрую, ласковую нежность? Они смотрят так пару мгновений в глаза друг другу, дают себе возможность подготовиться, насладится, дозу друг друга пусть и на расстоянии, но получить. – Мне тоже больно, Юнги. – Наконец говорит Чонгук, улыбка все светится на его лице. Она немного измученная, но такая ласковая, что Юнги дикое сердцебиение слышит. – Уходи. – Испуганно выдыхает Юнги, Чонгуку сердце полосует, своей кровью захлебываться заставляет. Он захлебывается, но лишь глотает и ближе хочет. – Юнги. – На выдохе просит Чонгук, просит не поступать с ним так. Делает шаг вперед, Юнги резкий назад, почти в стену упираясь. – Уходи я сказал. – Старается уверенно говорить, кулаки сжимает. Он себе пообещал, что монстра к себе не подпустит, но почему тогда всем своим существом сейчас к нему тянется, а боль на его лице, незаживающие раны для Юнги. – Дай мне объяснить. – Протянув руку, чтобы успокоить, просит Чонгук, у которого от волнения сейчас сердце может лопнуть. – Я не хотел, Юнги. Я не контролировал тогда… – Льется потоком объяснений, но Юнги го резко перебивает. – Не хочу слышать! Пошел вон из моего дома! – Зло выпаливает Юнги, Чонгука на части разрывает. – Нет, прошу, послушай. Я не хотел тебя так ранить. Я вообще не хотел тебя ранить. Я люблю тебя, Юнги. Больше всего и всех. Я не знаю, как я мог… – Нервно, тяжело, но говорит Чонгук, еле держится. – Не знаешь, но смог! – Крик сам вырывается из груди Юнги. – Уходи. Не хочу тебя видеть. – Юнги и себя на части кромсает, и Чонгука так жестоко на куски разносит. – Юнги, – После небольшой паузы, глотая битое стекло, произносит Чонгук, еще больше приближаясь, между ними шагов восемь остается. – Прошу не говори так. Я же знаю, что ты меня любишь. Ты злишься, я понимаю, но… – Нет, не люблю. – Вдруг говорит Юнги, ножом по сердцу, ядом по крови. Чонгук замолкает, Юнги в этих глазах бездну видит. Видит неимоверное отчаяние, неверие, страх. – Не говори так. – Еле выговаривает, поверить не может, не хочет. – Это правда, Чонгук. Хотя бы сейчас мне поверь. – У Юнги горло шипами острыми раздирает. – Нет, нет. – Головой мотает, еще пару шагов делает. – Не подходи ко мне! Я же сказал, что не… – Испуганно не желая к себе подпускать, тараторит Юнги, но Чонгук его прибивает. – Прости меня, Юнги! – Выдыхает отчаянно и ту же на колени резко перед ним падает, к талии ладонями прикоснувшись и головой в живот уткнувшись. Юнги замолк. Юнги даже не шевелится, руки приподнятые к себе поджал, смотрит на черную макушку измотанного болью Чонгука и слышит свое дикое сердцебиение. Чонгук касается почти не ощутимо, но при этом так отчаянно, как за круг спасение держится, себе в бездну провалиться не дает. Юнги чувствует его дикую боль, которая его по краям переполняет, и ему жутко ее разделить хочется. Хочется тоже на колени опуститься, на одном уровне с ним оказаться. Лицо ладонями обхватить, улыбнутся сквозь слезы, и прошептать «Не бойся. Я тоже люблю тебя». Хочется к губам прикоснуться, поцеловать и жизнь этим Чонгуку подарить. Дать возможность дышать. Но, Юнги же себе обещал, сказал, больше не подпустит. Сказал, больше себя в обиду не даст. Перед глазами воспоминания о том, как Чонгук его об асфальт ударял, но даже это не может перебить боль от того, что Юнги муки в глазах этих видит. Чонгук молчит, просто прижимается к животу омеги, дышит, глаза закрыв, и отчаянно молит сейчас про себя Юнги, чтобы он не оттолкнул. Юнги прикладывает адское усилие и, старясь не дать волю влаге, собирающейся в уголках глаз, тихо говорит: – Уходи Чонгук. Ты моя боль. Я мне уже плохо от этой боли. Чонгук отчетливо слышит треск. Это его сердце на кусочки, на осколки и прямо под ноги Юнги. Не верит, верить не хочет. Юнги прогоняет. Своей болью называет. Чонгук не хочет уходить, ему кажется, он умрет, если сейчас его отпустит. Юнги легко пытается отступить в сторону, его руки своими накрывает, чтобы с себя сбросить, но Чонгук, головы не поднимая, за ладони судорожно хватает, скалится от боли. Нет, он его не отпустит. Он не хочет. Не позволит. – Чонгук, уходи. – Снова повторяет, снова кожу заживо сдирает. Юнги сам себя наизнанку выворачивает, Чонгука прогоняя. Чонгук, глотая свое же покромсанное сердце, кровь, что уже, кажется, по бледному подбородку стекает, медленно разжимает пальцы и отпускает руки Юнги. Чем больше пальцы разжимает, тем сильнее отчаяние внутри бурю поднимает, сердце удары пропускает. Он руки отпускает, словно дыхание теряет, еле его удерживает, задыхается. Стоит до сих пор на коленях, у Юнги все плиты сдвигает. Таким подавленным, сломленным Юнги его еще не видел. Стоит сейчас на коленях, голову не поднимает, источает режущую, давящую боль, которая поглощает. Юнги на секунду кажется, что альфа и вправду сейчас на месте умереть может. Потому что на нем такая невыносима ноша, плечи ему ломает, кости крошит. Он и стоит так пару мгновений, а потом, вставая на ноги, даже в глаза не смотрит, Юнги видит, как один из самых сильных людей сейчас еле на части не разваливается. Он поворачивается, уходит. Идет к двери на словно сломанных ногах останавливается. Накреняет голову немного в сторону, через плечо, хочет что-то сказать, не говорит. Юнги уже ненавидит себя за то, что сказал, видя, как Чонгук еле не распадается. Он уходит, захлопывает дверь, Юнги вздрагивает. «Не уходи». – Про себя просит его Юнги. «Не уйду». – Молча отвечает Чонгук и уходить от дома. Не уйдет. Юнги после встречи с Чонгуком словно срывается. Оседает на пол, по стенке спускаясь и руками себя обнимая, плачет. Потому что делать больно Чонгуку – уничтожать себя. В теле снова просыпается чудовищная боль, и теперь Юнги уже не в силах подняться на ноги. Ревет, тихо хрипит от боли и пытается на руках дрожащих подняться. Больно, чудовищно больно.

***

Весь день Чонгук не живой. В офис не идет, и сидя на кухне, пока Тоширо выполняет его поручение, пьет вечером кофе, чувствуя, как слипаются глаза. Больно жутко. Юнги прогнал, сказал, что не любит. И пусть Чонгук сейчас наизнанку вывернут, все равно только о Юнги заботится. Не спит. Безумие. – Не любишь. – Хмыкает Чонгук, грея руки о чашку. – Ну-ну. Врешь ты все, паршивец. – Смотрит в чашку и отпивает глоток горячего напитка. Весь вечер Чонгук проводит в попытках не уснуть. Чонгуку кажется, он сейчас упадет от недосыпа. Голова уже жутко болит, все тело ноет, тошнит, но Чонгук на это пытается не обращать внимание. Юнги важнее. Надо что-то делать. Чонгук понимает это, когда присев на диван, тут же было не уснул. Он выругивается. Встает на ноги, его пошатывает, но он не заснет, пока Юнги не будет рядом. Где он окажется. Когда Чонгук проснется вновь? С ним? Или нет? А если ему нужно засыпать рядом, и только тогда омега будет просыпаться с ним? Чонгук готов себя за подобные мысли ударить. Это полная чушь. Но Чонгук за Юнги боится, и потому продолжает не спать. В девять часов возвращается Тоширо. Чонгук встречает его начищая свой точенный нож. Чонгук не раз уже им пользовался. Тоширо приподнимает бровь, сняв пальто, бросает его на кресло. – Чонгук, меня уже задрал твой помощник. Можно я его убью? – Спрашивает спокойно, но на полном серьезе. Чонгук подняв медленно глаза, хмыкнул, продолжая возится с ножом. – Ты о Кисури? – Да. Я об этом придурке! – Возмущается недовольно альфа и садится на диван. – Целый день сегодня выедал мне мозг. Он мне указывать удумал. Мне. – Серьезно говорит альфа, а Чонгук легко улыбается. – Я вижу у вас очень особые отношения. – С издевкой говорит Чонгук, с ножа глаза сонных не отнимая. – Пошел ты, Чонгук. – Хмурится Тоширо, а Чонгук лишь тихо смеется. Тоширо замечает сильную измотанность друга, видит, как он устало глаза потирает. В гостиную заходит Кисури и Тоширо через открытую дверь недобрым взглядом смотрит на него. – Ты когда в последний раз спал? – Уже не помню. – Подумав, отвечает Чонгук. – Тебе бы успокоится немного и поспать. – Тоширо решает, что Чонгук не спит из-за нервов. Чонгук не отвечает. Он уже полчаса назад решил, что будет делать, чтобы не уснуть. Тоширо он не позовет, потому что видно, что тот и так уже устал. Открывается входная дверь и входит Чимин в сопровождении шофера, который привез омегу от Тэхена обратно. Он счастливо улыбается, снимает из себя кофейное пальто, ощущает на себе неотрывный взгляд Тоширо, и увидев брата идет к нему. – Чимини, иди сюда. – Ласково зовет омегу Чонгук, отодвигаясь на стуле, чтобы тот на колени его мог присесть. Чимин так и делает, видит какой-то загадочный, пусть и усталый взгляд брата. – Малыш, скажи мне, – гладит костяшками о щеке, – Тэхен где живет? Чимин тут же хмурится. Задумывается и глаза на брата поднимает – А зачем тебе это, Гуки? – Неуверенно спрашивает омега, Тоширо тоже интересно это знать. – Не бойся, не съем я его. – Улыбается Чонгук, прядку волос Чимина за ухо убирает. – Давай, шепни мне на ушко. – Просит своим хрипловатым голосом, и Чимин, сомневаясь, все же говорит Чонгуку адрес. Альфа чмокает брата в лоб и, снимая его с себя, встает на ноги и пиджак поправляет. – Ты куда? – Взволнованно спрашивает испугавшийся Чимин. – Иду развеется. – Подмигивает омеге Чонгук, прячет нож за пояс, в прикрепленную к нему кобуру и уходит. Чимин бросает напуганный взгляд на Тоширо, а тот сам напрягся.

***

Чонгук доезжает до дома Тэхена за полчаса. По дороге он еле не врезается в столб, забыв о том, что за рулем, но помотав головой, попытался привести себя в чувство. Альфа выходит у дома Тэхена и подойдя к двери, стучит. За дверью слышится шум и ему открывают. Тэхен увидев в проеме двери Чонгука, глаза в удивлении расширяет. – Чонгук? – Явно пораженный приходом Чона, тянет альфа. – Собирайся, жду тебя в машине. – Довольно холодно говорит Чонгук, разворачивается, и идет к машине, но Тэхен его останавливает: – Куда мы идем? Чонгук останавливается, задумывается на мгновенье и развернувшись к альфе через плечо, отвечает уже мягче: – Будем заливать мою сонливость. Они подъезжают к одному из элитных клубов, который только начинает наполняться людьми. Тэхен всю дорогу на Чонгука взгляд переводит, не понимает, что происходит. – Ты сказал, что мы будем заливать твою сонливость. – Наконец говорит Тэхен. – Зачем? Чонгук смотрит на дорогу, пару секунд думает, пытается не закрыть глаза и отвечает: – Потому что мне нельзя спать. – Почему? – Подумав, осторожно спрашивает Тэхен. – Из-за цветов. – Спокойно отвечает альфа. – Резонно. – После небольшой паузы отвечает Тэ и тоже смотрит на дорогу. Он больше не расспрашивает. Ему пока вообще трудно верится в то, Чонгук его позвал просто отдохнуть. Злости на него не уменьшилась, но состояние Чона желало бы лучшего, а Тэхен не может оттолкнуть того, кто нуждается в помощи. Пусть даже эта помощь заключается в распитии виски. Вот они уже воле клуба, Чонгук выходит из машины, за ним следует Тэхен. Альф тут же пропускают, и Чонгук ведет их в вип зону к просторным кабинкам со столиком и креслами. Альфа помнит, что Тэхену светиться нельзя, а потому и выбирает место закрытое. Чонгук садится за стол в удобное кресло, напротив усаживается Тэхен. В главном зале играет легкая музыка, рядом в подобных кабинках сидят другие вип гости. Чонгук тянется рукой к внутреннему карману пиджака и достает оттуда пачку любимых сигар. Он закуривает одну, пока Тэхен следит за ним взглядом. Чонгук тоже молчит, сначала медленно затягивается, выпускает дым и наконец, смотрит на парня напротив. Официант, который уже принял их заказ, принес им выпивку. – Ну, что, Тэ, – хмыкает Чонгук с легкой издевкой, рассматривая сигару в своих пальцах, – мы скоро ведь родственниками станем. Верно? Тэхен видит этот сарказм в тоне альфы, хмурится, и после короткой паузы серьезно отвечает: – Можешь не сомневаться. – Интересный ты парень, Тэхен, – Тянет Чонгук и откидывается на спинку кресла, – втихаря начал ухаживать к моему брату, бросил бизнес. Тэхену такой тон от слова не нравится и он уже думает, что зря согласился с Чонгуком пойти. – Я не скрываю своих чувств к Чимину не перед кем. И можешь не боятся, я достаточно имею денег и возможностей, чтобы содержать его. – Тэхен поднимается с места, и собирается уйти, не желая больше продолжать подобный разговор, но Чонгук перегибается через стол и хватает его за запястье. – Сбегаешь? А если с Чимином что-то случится, тоже убегать будешь? – Смотрит снизу вверх на него серьезно Чонгук, но Тэхен не дает ему даже успеть увернуться, как бьет с размаху в челюсть. Чонгук руку отпускает и снова в кресле сидит, касаясь больного места. Тэхен разозлено смотрит на психа напротив, который улыбается. Да, он начинает смеяться и поднимает к ошарашенному Тэхену глаза. – Ты вообще оборзел, Тэхен. Меня еще никто так часто не бил. – Смеется Чонгук. – Зачем ты это делаешь? – Искренне спрашивает раздраженный Тэхен. – Зачем заставляешь тебя ненавидеть? – Не напрягайся, Тэхена. – Надменно, но с улыбкой говорит альфа, – в данном случае я просто не хочу уснуть. А хороший удар помогает взбодриться. – Не хочешь уснуть? – Не понимает Тэхен. Чонгук что, издевается? – Именно, надеялся, ты мне поможешь. А то я уже не могу, на ходу засыпаю. – Отпивает спокойно глоток виски Чонгук. – Издеваешься? – Немного. – Легкая улыбка касается его губ. – Но насчет помощи нет. Я не должен уснуть, пока Юнги ко мне не вернется. – Уже совсем серьезно говорит Чонгук, Тэхен понять не может. Тэхен недоверчиво на альфу смотрит, как тот виски пробует, наблюдает. У Чонгука такое спокойное лицо, и видно, что ему действительно спать охота. – Если тебе нужно врезать, просто скажи, не обязательно меня злить. – Садится на место Тэхен. Чонгук снова улыбается, и протягивает Тэхену бокал. Через час они уже разговорились. Сначала Тэхен молчал, Чонгук лишь иногда вставлял какие-то едкие шуточки. Но теперь Чонгук с искренним интересом расспрашивает о бизнесе Тэхена. У нх есть общая черта – они оба взяли на себя подобную ответственность очень рано. И у обоих это получилось. Тэхен рассказывает, что бизнес отца он бросил, так как все считают его не жильцом, но сам уже потихоньку собирается открыть свой. Чонгук все пьет и пьет, Тэхен отказывается пить так много, но Чонгук непреклонен. Речь идет и о Чимине тоже. – Не смей обидеть моего Чимини, а то я тебе кишки выпущу. – Пытаясь не вырубится. Уже опьянев, серьезно говорит Чон. – Не грозись. Чимин для меня дороже всех. – Так же серьезно и так же опьянев, говорит альфа. – И что ты будешь делать? – С заплетающимся языком интересуется альфа, в бокал приподнятый заглядывая. Тэхен долго смотрит в свой бокал, который в руках вертит и говорит: – Сделаю его своим супругом. – Поднимает он глаза на откровенно офигевшего Чонгука. – Ты что сделаешь? – Я возьму его в супруги. Я уже думал над этим. Боюсь только, он может испугаться. – Грустно тянет Тэхен, голову рукой подперев. Чонгук не знает что говорить. Его подобная новость и злит и радует. Он чувствует обжигающую ревность к своему Чимини, которого никому доверять не хочет. Но, с другой стороны, Чимин будет так счастлив с Тэхеном. – Ты будешь моим родственником? – Издеваясь, тянет недовольно Чонгук и смеется, когда Тэхен разозлившись, в него скомканную салфетку, на столе валяющуюся бросать. – А чего ты не спишь? – Совсем спокойно спрашивает уже тоже еле не вырубающийся Тэхен. – Потому что если Юнги снова исчезнет, я не знаю, где он окажется, когда вернется. – В смысле? – Икает Тэхен и Чонгук задумавшись, рассказывает ему всю ту историю, связанную с цветами. Тэхен слушает внимательно, пусть и глаза от опьянения закрываются. Когда Чонгук договаривает, внимательно в лицо Тэхена всматривается. Тот, подумав, выдает: – В таком случае тебе бы поскорее его к себе вернуть. Чонгук порежется, что Тэхен не начинает смеяться и говорить, что то, что он рассказал – бред. Тэхен заметно погрустнел, обдумывая эту ситуацию и понимая, что если это правда, Юнги и вправду исчезнуть может. – Он сказал, что не хочет меня видеть. – Треснуто говорит Чон, вертя в руках бокал. – А чего ты ожидал? Ты его чуть не убил, думаешь, он тебя сразу с объятиями примет? – Весомо подмечает Тэхен. – Дай ему время, он должен подумать, осознать. Чонгук задумывается, может Тэхен и прав. Через час они решают, что пора домой. Потому они выходят из клуба и идут к припаркованной чуть подальше машине. – Понимаешь? Прямо полез на меня с пушкой, думал, это ему поможет. Тоширо скрутил его в один счет, а я потом… – Рассказывает Чонгук, а Тэхен морщась, толкает его в плечо. – Заткнись, Чонгук. – Злится он, а Чонгука это смешит. – Тебе бы научится быть сильнее. – Шатаясь, и подходя к машине, смеется Чонгук. – Я и так сильный. Но меня не развлекают рассказы о том, как и кого, ты там потрошил. – Хмурится пьяный Тэхен и Чонгук смеется. Смеется до того момента, пока не видит, как из темноты начинают появляться люди и потихоньку окружать их. Они оба останавливаются, Чонгук не смотря на сильное опьянение тут же серьезным становиться. Их окружили со всех сторон, и Чонгук подсчитывает, что их слишком много. Тэхен вокруг оборачивается, хмурится, на Чонгука смотрит, тот его взгляд ловит и на альф впереди глядит. – Что делать? – Тихо спрашивает Тэхен, оглядывая альф с битами в руках. Чонгук впивается уничтожающим взглядом в того, кто поближе, прямо пред Чонгуком и тихо отвечает Тэхену: – Помнишь, я тебе историю сейчас рассказывал? Тэхен кивает. – Выживать Тэхен. – Говорит и за секунду нагибается, увернувшись от удара биты нападающего, затем достает молниеносным движением нож, который сегодня так удачно захватил с собой и тут же попадает им в брюхо альфы. Тэхен бьет с ноги в альфу спереди, ударяет затылком по лбу нападающего со спины, получает удар в ребра, но тут же умудряется, въехав ногой в живот альфы, отобрать у него биту. Чонгук орудует ножом как профессионал, кромсает им направо-налево, уходит от ударов. Толкает одного альфу ногой в спину, другого в живот, режет ножом брюху. Тэхен получает битой по ноге, падает на колено от сильного удара и когда видит замахнувшегося подскочившего спереди альфу, только глаза расширяет, дергается в сторону, желая уйти от сокрушающего удара, но Чонгук, заметив это, отталкивает своего нападающего и, преодолев расстояние в пару шагов, бьет ногой прямо в голову желающего убить Тэхена альфу. – Чонгук! – Кричит Тэхен, когда видит, как сзади на него нападает другой альфа. Чонгук вовремя поворачивается, уходит от удара, но тут же падает на колено, когда чувствует сильный удар по ноге. Хочет встать, но тут же получает удар кулаком в челюсть. Тэхен сам бьет битой по наглецу, но к Чонгуку подходит другой, еще один и еще, начинают бить ногами по ребрам, а Тэхен выругавшись, еле отбиваясь от своих нападающих, бросается к Чонгуку, но тут же получает удар по колену, от чего больно падает спиной на пол. Чонгук, прикрыв голову, чувствует удары не только ногами, но и битой, от чего начинает рычать от боли. Нападающих слишком много. На одного Чонгука только людей восемь припало. К Тэхену подскакивает один из альф и вытягивает пистолет. – Не смей, тварь! – Валяясь на полу, и увидев целящегося в Тэхена альфу, рычит Чонгук, Тэхен почувствовав накатывающий страх, жмурится и в следующую секунду звучит выстрел. Чонгук получив еще несколько ударов, бьет одного из альф по ноге, и вырывает у него биту, слыша еще пару выстрелов. Он не видит, кто стреляет, но ярость накрывает с головой, и он начинает лупить ею по всем ближайшим альфам. Как только, чувствуя адскую боль в костях, он бросает взгляд в сторону Тэ, видит валяющегося на полу собиравшегося стрелять в него альфу. Тэхен же встает с пола с помощью одного альфы, облаченного в маску и во все черное, кажется, военную форму. Чонгук оглядывается по сторонам и видит, как улица наполнилась альфами в похожей форме, которые нещадно били нападающих на него с Тэхеном. Чонгук хмурится, наблюдает за тем, как одного за другим убирают тех альф, и замечает спокойно расхаживающего правую руку ловца. Он, в черном пальто, подходит к Тэхену, усмехается ему, что-то говорит, Тэхен что-то отвечает и на Чонгука смотрит. Тэхен тут же к нему срывается. – Ты в порядке? – Держась за руку у локтя, скалится от боли Тэхен. Чонгук заметно напрягся. Какого хрена каратели ему помогают. Может, Тоширо был прав? Может, Хосок и вправду не ровно к Чимину дышит, потому и помогает? – Живой. – Бурчит Чонгук и оглядев Тэхена быстрым взглядом, идет к Шидо. – Чем обязан такой любезности? – Ничуть не приветливо интересуется Чонгук у карателя. – И я рад тебя видеть. Помято выглядишь. – Усмехнувшись, говори Шидо, оглядев Чона взглядом. – Мы бы сами справились. – Холодно говорит Чонгук. – Ну да, конечно. – Оглядев его еще раз, хмыкает скептически Шидо. Чонгук смотрит ему в глаза, пытается понять, а потом просто разворачивается и идет к машине. Тэхен подходит к карателю, он в шоке от такого поведения Чонгука. Он уже хочет его поблагодарить за помощь, когда слышит: – Тащи сюда свою задницу, Тэхен, а то пешком будешь возвращаться! – Раздраженно бросает Чонгук у машины и Тэхен, кивнув карателю, идет к нему. Чонгук останавливается за квартал от дома Тэхена, опасаясь хвоста за ними. – Все, выметайся. – Холодно говорит Чонгук, который уже полностью отрезвел. Тэхен морщась от боли в руке, выходит из салона, но когда уже собирается закрыть дверцу, Чонгук обращается к нему: – Ты в порядке? – Смотрит он него, пытаясь всем видом показать, что ему до него дела нет, хотя Тэхен в этих глазах некое беспокойство замечает. Тэхен подумав с мгновенье, кивает и закрывает дверцу, а Чонгук уезжает домой.

***

Чонгук входит как можно тише. Ему точно не хочется показаться в таком виде Чимину, учитывая, что он с Тэхеном был. Но Чимин застает его прямо в гостиной. Омега сидит на диване, поджав колени к груди обхватив их руками. Он ждал его. Ждал Чонгука. Дождался. Альфа весь грязный, с разбитой губой, бровью и с заляпанным в крови пиджаком. Чимин тут же поднимает голову, как только вошедшего Чонгука видит. Его взгляд взволнованный, но когда он Чонгука им осматривает, шокируется. Чимин даже не шевелится пару секунд , смотрит на брата, который раздосадован, что омега его таким увидел. – Гуки! Что с тобой? – Легко поднимается с дивана Чимин и бежит к Чонгуку. – Не бойся, цветочек. Я в порядке. – Легко улыбается ему альфа и гладит по волосам. – Что случилось? Где Тэхен? – Ошарашено смотрит на него брат. – Все нормально. Тэхен дома. Жив этот засранец. Мы просто развлекались. – Улыбнувшись, говорит Гук. – Я пойду, хорошо? Спать очень хочу. – Устало говорит альфа и идет по лестнице наверх. Чимин провожает его напуганным взглядом и тоже поднимается к себе. Чонгук заходит в комнату, прижимается спиной к двери, откидывает назад голову и глубоко дышит. Все тело болит, а еще жутко спать хочется. Он понимает, что уже не выдерживает и может уснуть. Потому, подумав пару секунд, он выходит из комнаты и идет на двор. Чонгук едет ночным городом, машин почти нет, и он понимает, что сейчас может врезаться во что-то, или кого-то, учитывая, что перед глазами уже все плывет. Ему нужно поспать, он боится, что его сейчас просто напросто по дороге вырубит. А он этого не допустит. Он должен быть рядом.

***

Утром Юнги просыпается от того, что его всего скручивает от боли. Юнги тихо хрипит, сжимается на постели, обхватывает руками живот и жмурится от боли. Юнги еле разлепляет глаза и поднимается с кровати. Ночью ему казалось, что его словно из реальности вырвали. Словно он куда-то просто исчез, а потом, проснувшись, снова вернулся в реальность и уснул. А теперь ему жутко плохо. Юнги в белой пижаме идет на кухню, ставит варить кофе и думает о том, что завтра он уже будет работать в ресторанчике. Его приняли на должность официанта, работа, конечно, не самая престижная. Но ничего, пока Юнги поработает там, чтобы немного заработает денег. Пока Юнги стоит у столешницы, варя себе кофе, его начинает скручивать еще сильнее и он, согнувшись, выругивается. – Да что за хрень! – Цедить сквозь зубы Юнги. Он чувствует, как все его нутро начинает рваться куда-то и ощущает что-то, что словно бальзамом на раны ложится. Юнги подумав пару секунд, поворачивает голову к входной двери. Неужели это то, о чем он думает? Юнги выпрямляется и медленно, держась за живот рукой, идет к двери и осторожно открывает ее. Юнги кажется, что он спятил, потому что на пороге, на лестничной площадке у дверей, свернувшись на полу, спит Чонгук. Он не верит. Он шокировано на лежащего и закутавшегося в свой пиджак, покрытый кровавыми пятнами, альфу смотрит. А ощущение боли в теле потихоньку отпускает. Что Юнги тоже удивляет. – Чонгук? Вот сумасшедший. – Тихо шепчет Юнги, гладя ошарашено на, кажется, замершего альфу. Юнги осторожно приседает и не ощутимо его лба касается, проверяет, не заработал ли он себе горячку. Чонгук спит так сладко, что Юнги не может не умилится. А еще он сильно взволнован, учитывая, что альфа всю ночь у него под дверью провел. – Чонгук. – Тихо зовет его Юнги, легко дергая Чона в плече. Зовет снова, но Чон спит. – Гук. Просыпайся, сумасшедший. – Тихо, ласково зовет Юнги Чонгук, наконец, глаза медленно открывает. На его лице тут же улыбка появляется, он с такой любовью на Юнги смотрит. – Юнги, ты вернулся. – Сипло говорит Чон, а Юнги уже совсем растерялся. Нужно его согреть. – Вставай, давай. Чего ты у порога разлегся? Почему ты не дома? – Я очень хотел спать. – Даже не шевельнувшись, лежа на боку, тихо отвечает он, устало, но так радостно лицо омеги рассматривая. – И? Что, на улице под дверью спится лучше? – Хмурится Юнги. – Я боялся, что ты пропадешь. Потому пришел сюда. – Спокойно объясняет Чонгук, а Юнги рукой в волосы зарывается. Сумасшедший. – А что, постучать в дверь нельзя было? – Злится Юнги и, выпрямившись, берет Чонгука под руку, давая понять, что хочет помочь ему встать. Чонгук за ночь продрог, кости ужасно болят, но он хотя бы выспался немного и Юнги рядом. – Ты бы не впустил. – Идя поддерживаемый Юнги, говорит альфа, а Юнги укол боли внутри чувствует. – Конечно, не впустил бы. – Серьезно говорит Юнги, заводя альфу в дом, а сам легкую улыбку выдает. Чонгук на него взгляд поднимает, тоже ему улыбается, совсем ласково. Он полностью зависим от Юнги. Юнги его жизнь. Смотрит сейчас с открытым восхищением, такой нежной любовью. Юнги под таким взглядом, боится, на части распадется. Они заходят в гостиную, и Юнги помогает дойти Чону до дивана. Тот ложится, и сразу глаза прикрывает. Юнги сильно испугавшись за него, к нему походит, к лицу наклоняется, к щекам ладонью касается, а альфа на его прикосновения тут же реагирует, ластится, Юнги напрочь обезоруживает. – Ты замерз. – Выпрямляется Юнги и идет на кухню к уже бурлящему кофе. Юнги разливает его в чашечки и несет альфе одну. Чонгук немного приподнимается. Берет горячий напиток. А Юнги сразу отправляется в спальню за теплым пледом. Омега приносит его и накрывает им альфу, который отпивает кофе. Юнги садится рядом на край дивана и наблюдает за тем, как альфа греет руки о чашку, а потом глаза на него поднимает. Он улыбается. Несмотря на явные побои, разбитую губу, бровь и тот факт, что всю ночь на улице провел, он счастлив. Потому что Юнги рядом. Не прогоняет, возле себя быть позволяет. Он ему улыбается, в руках чашку держит и Юнги чувствует, как земля из-под ног от этой улыбки очаровательной уходит. Чонгук просто неимоверный. Сволочь. Жестокий монстр. Самый желанный. Великолепный. Юнги под этим его взглядом чарующим еле дышит, и понимая, что альфа допил кофе, встает и чашку забирает. – Все, тебе бы поспать немного. – Смутившись под этим взглядом, бубнит Юнги. – Нет. Ни за что. Мне нельзя спать. – Серьезно говорит Чонгук и снова улегшись, натягивает на себя одеяло, и в той же момент носом в мягкую ткань утыкается. Пахнет персиками. Чонгук с нескрываемым удовольствием втягивает этот запах, а Юнги уже от стыда под землю провалиться готов. Хотя, он не может не признать себе, что это до жути ему нравится. – О чем ты? – Хмурится Юнги, вымывая чашку в раковине на кухне. – Я не хочу потерять тебя Юнги. – Подумав, спокойно отвечает альфа. Юнги на миг замирает. – Возможно, я спятил, но почему-то боюсь засыпать, учитывая, что ты пропадешь после этого. Я не верб во всю эту ерунду. Но, боюсь. Я не хочу тебя потерять. – Объясняет альфа, Юнги ощущает, как сердце удары пропускает. – Ты когда в последний раз спал? – Вдруг доходит до Юнги. – С тобой. – Улыбается ему Чонгук, а Юнги шокируется. Когда же это было то? – Иди спать. Смотри, я же никуда не исчез, учитывая, что ты спал. Я бы должен был исчезнуть, но я, как видишь, здесь. – Я проснулся среди ночи, меня лай собак разбудил. Я сидел на ступеньках, но не выдержал и уснул. – Объясняет Чонгук. Юнги слушает и его ужас наполняет. Он ведь ночью чувствовал это. Чувствовал, что словно пропал куда-то, а потом лишь утром очнулся. Юнги садится на диван напротив и серьезно задумывается. Это что, правда? Не может быть. Чонгук это осознание в его глазах видит, приседает. – Юнги, это ведь, правда, так ведь? – Взволновано спрашивает Чонгук. – Я не знаю. – Тихо, глядя в пол, шепчет Юн. – Это ведь, правда. Мы, наверное, с ума сошли, но это ведь правда. – Нервно говорит Чонгук. – Я не знаю! – Вдруг срывается на крик Юнги, глаза испуганные и разозленные на альфу поднимая. Он боится. Потому что, если верить их версии, Юнги пропадет тогда, когда пропадут все цветы. И что дальше? Он просто исчезнет, и все? Нет, Юнги в это не верит. Не хочет. Он смотрит в глаза напротив и его паника начинает накрывать от осознания, что он больше к Чонгуку не прикоснется. Хочется прямо сейчас броситься в его объятия, прижать крепко и молить, чтобы он не отпускал. Чонгук его страх в глазах видит, ему до ужаса жаль Юнги. А еще, он внутри дикий страх ощущает при мысли, что Юнги может исчезнуть. Нет. Он не допустит этого. – Юнги. – Уверенно зовет он. Юнги не слышит. – Юнги. – Снова зовет. Юнги глаза напуганные поднимает. – Не бойся. Слышишь? Я тебя никуда не отпущу. Этот уверенный взгляд, этот уверенный тон Юнги спасение даруют. Он смотрит в эти глаза и верит. Верит и хочет к нему прильнуть. Он уже порывается это сделать. Встает с кресла и подходит к Чонгуку. Делает к нему пару шагов, в нем отчаяние. Чонгук это видит ,руки к нему тянет, и когда Юнги у же пару шагов к альфе сделать осталось, он замирает. Нет. Что он делает? Он Решил все то перечеркнуть, что себе уже столько дней говорил? Говорил, как себя от Чонгука ограждать будет, а теперь что, к нему в руки сам идет? – Нет. – Тихо на выдох неуверенно говорит, Юнги и шаг назад делает, но Чонгук среагировать успевает, его за талию хватает и в один миг не диван валит, сверху нависает. – Пусти меня! Не смей меня трогать! – Ту же забился в его руках Юнги, а Чонгук, глотая боль от того, что Юнги его боится и его прикосновений не принимает. А разве это так? Для Юнги прикосновения Чонгука – жизнь. – Не трогай! Я убью тебя, если посмеешь меня тронуть! – Кричит Юнги, пытается вырваться, но Чонгук ему руки за спину заводит, не отпускает, глазами полными боли на него смотрит. – Чшшшш. – Шипит Чонгук, успокоить хочет. Юнги еще дергается, но немного устав, замирает. Дико дыша. Чонгук с такой любовью руку к лицу нежному подносит, по нему костяшками проводит, в глаза заглядывает. Юнги почти что на части распадается. – Прости меня, Юнги. – Тихо говорит альфа. – Не бойся. Юнги замирает, в этих глазах тонет, понимает, что не справляется, все стены оборонные трещат, рушатся. Его это злит, он все еще пытается вырваться, но Чонгук всем телом к дивану придавливает, при этом совсем не больно. Он пытается как можно нежнее за руки держать, не смотря на то, что омега их так вырывает. Юнги немного успокаивается, понимает, что из этих рук не вырвется. Не хочет. Осознание этой мысли его кричать от отчаяния заставляет хотеть, к панике толкает. – Прости. – Тихо, почти неслышно шепчет, его близость все конечности сводит. Юнги горло пересыхает, он сказать что-то порывается глазами немного напуганными, взволнованными ему в глаза цвета мрака смотрит. Но ни звука издать не может. – Я не злюсь, Чонгук. – Еще тише говорит Юнги. – Но и простить не могу. Лицо Чонгука мрачнеет, Юнги рукой мягко в грудь ему упираясь, заставляет слезть с него и уже собирается присесть, как альфа, бросив на него взгляд обратно его заставляет лечь, валит и теперь уже у самых губ оказывается, еле держится, чтобы к ним не прикоснутся в жадном поцелуе. – Что мне сделать, чтобы ты простил? – Сквозь зубы цедит Чонгук, чувствуя, как пламя внутри пожирает его. – Что сделать, чтобы ты перестал закрываться? – Проводит пальцами по еще свежим ранам на больной щеке, Юнги голову отворачивает в бок, журится, сердце из груди вырывается. Он его боится. И не потому что трус. Юнги самый сильный омега из всех, которых он только встречал. Но он боится свое сердце ему вновь в руки вложить, боится, больше не выдержит, если Чонгук снова его так безжалостно сожмет. И Чонгука это ужасно злит, просто бесит. Он ведь ему готов сего себя отдать, он ведь ради Юнги и живет. – Я же тебя люблю. Я же ради тебя одного и живу. – В самые губы цедить, Юнги еще больше сжимается под ним. Чонгук этого не выдерживает, его глаза мраком ледяным заливаются. – Не веришь? – Альфа тут же поднимается, и теперь сидя на бедрах омеги, и когда Юнги глаза открывает, в шоке их распахивает. Чонгук, глядя ему прямо в глаза своими уничтожающими, начинает резкими движениями снимает с себя пиджак, Юнги от ужаса замирает. Ему тут же хочется куда-нибудь в угол забиться, в глазах Чонгука непреклонность. Он бросает разозлено пиджак на пол, не уводя взгляда с Юнги, который от ужаса уже еле дышит, за ним взглядом наблюдает. Неужели снова? Чонгук хватается рукой за рубашку у самой первой пуговицы сверху и одним рывком, срывая все пуговицы, оголяет грудь и с ней весь свой торс. – Нет, Чонгук! – Только успевает в ужасе выкрикнуть Юнги, понимая, что, так яро себе обещал себя в обиду альфе не дать, а сейчас перед ним безоружный. Страх от того, что именно он ему боль причинит, сковывает. Но Юнги больше ничего не успевает сказать, потому что вдруг цепенеет от испуга, когда видит, как альфа руку за спину завел, и нож из-за пояса достал. Юнги кажется, он от страха сейчас умереть может. Он, не сводя глаз с клинка, начинает судорожно головой в стороны кивать. – Нет, не надо. – Еле слышно шепчет шокированный Юнги, Чонгук еще сильнее мрачнеет. – Нет! – Вскрикивает Юнги, жмурясь и отворачивая голову, когда Чонгук его руку берет. Но в следующую секунду Юнги распахивает глаза и медленно к альфе голову поворачивает. Он ошарашено смотрит на нож вложенный в его руку и взгляд на Чонгука переводит. В его глазах Юнги видит явное разочарование и горечь. Неужели Юнги думал, что альфа его ранит? Юнги не понимает. Чего Чонгук хочет? Омега распахнутыми глазами смотрит на него, ждет, что он скажет. – Ты имеешь права отомстить, Юнги. – Спокойно, с горькими нотками в голосе говорит Чонгук. – Я нанес тебе слишком непростительное оскорбление. Но ты имеешь право отомстить. – Говорит и медленно руки в стороны разводит. Юнги начинает осознавать, что от него альфа хочет, и эта мысль его в ужас приводит. – Ты с ума сошел! Я не буду этого делать! – Восклицает Юнги, хочет нож и рук выбросить, но его тело словно сковано. Чонгук молчит, смотрит пару секунд на него, а потом, взяв его руку, зажимающую нож, вверх медленно подносит, Юнги резко ею дергает, но Чонгук крепко держит. – Ты что делаешь? Не смей! – Пытается вразумить Чонгука Юнги, руку вырывает, не помогает. Чонгук молча прикладывает лезвия ножа к груди, надавливает, Юнги зажмуривается, начинает ругаться матом, требовать это прекратить. Чонгук не реагирует, спокойно, сжав зубы проводит справа на лево ножом по коже и за лезвием следуют выступающие капельки крови. – Ты сумасшедший! Не делай этого! Я не хочу делать тебе больно! – Дергает рукой Юнги, рвано дышит, глядя, как Чонгук его же рукой себе кожу вспаривает. Чонгук пытается не шипеть и морщится от боли и с горящими глазами в глаза Юнги до края доведенного. – Я тоже не хотел тебе больно делать. Но сделал ведь. – Капли крови медленно начинаю стекать по сильной груди вниз. – Перекати! Прекрати я сказал! – Юнги на грани истерики. Что творит этот псих? – Может, тогда ты сможешь быть рядом и не бояться. – Нажимает на лезвие сильное, сам еще больше напрягается, Юнги на части рвет. – Перестань! – Кричит, видит кровь по груди стекающую, другой рукой, которую Чонгук тоже держит, дергает, вырвать ее пытается, чтобы хоть как то этот ужас остановить. – Может, тогда ты будешь меня целовать и не бояться, что я тебе боль причиню. – Шипит, ему болью. Но для него это не важно. Юнги на это смотреть не может. –Я не боюсь. – Жалостно выдает, уже руку слабо выдергивая. – Боишься, Юнги. – С ощутимой болью в глоссе произносит Чонгук. Юнги глазами ошарашенными по сторонам мечется и решает. – Нет, не боюсь. – Делает сильный рывок той рукой, что без ножа, приподнимается и, положив ее на затылок, резко к себе альфу привлекает, его губ касается. Для Чонгука жизнь снова начинается, воздух возвращается. Юнги почти на плач не срываясь, целует. Целует жарко, пылко, словно всего себя отдает и всего Чонгука забирает. Целует так, чтобы поверил. Поверил в правду. В то, что Чонгук для него так же его жизнь. Чонгук верит. Руки с ножом не выпускает. Даже от себя не отнимает, Продолжает себя ранить и Юнги от губ на пару секунд отрываясь, шепчет отчаянно: – Не боюсь, слышишь? Не боюсь. – Снова целует после каждого слова. Чонгук принимает его поцелуй как спасение, отчаянно отвечает, так жарко целует, и пальцы на руке с ножом разжимает. Юнги тут же нож, поцелуя не разрывая, в сторону отшвыривает и обоими ладонями лицо Чонгука обхватывает, поцелуй углубляет. Наконец, мучаясь так долго, не имея возможности прикоснутся друг к другу, на части себя разрывая, кожу с себя заживо сдирая, воздух друг у друга отбирая, они сейчас так жарко это все исправиться пытаются, напиться, знают – не напьются. Потому что чем больше берут, тем больше жажда растет, они ее еще более пламенно усиливают. Все забывается. Ничего не важно. Все, что было раньше, что мешает им полностью доверится дуг другу уходит на второй план, сгорает в пламени искренней любви, в пламени не утомляемой страсти, дикого голода по друг друге. У обоих срывает крышу, ничего не важно. Только пальцы Чонгука на его талии, только горячие губы Юнги, которыми он его так целует. Их накрывает так, что перед глазами ничего – кроме друг друга. Кроме пожирающего, лижущего огня внутри, той неимоверной силы, с которой их так притягивает друг к другу. Хочется не просто быть ближе, хочется друг друга просто под кожу, по крови, до самой последней капли, в себя вшить. Эта дикая тяга, просто одержимость их глаза застилает, они с этой одержимости созданы. Их любовь, где важнее всего – сердце любимого ярко цветами расцветающее. Все не важно. Лишь они вдвоем. Сейчас. Навсегда. Чонгук целует его так жадно, боится, сейчас сожрет. Юнги не против. Чонгук просто вгрызается в него, при этом будучи таким осторожным, чтобы боли не причинить. Юнги и не против боли. Потому что боль эта самая сладка из всех. Чонгук не разрывая дикого поцелуя, рубашку с себя стягивает, Юнги ему помогает. Рубашка летит на пол, а Юнги за затылок к себе альфу прижимает, хочет глубже, сильнее, хочет его, ближе, его слишком мало. Дико мало. Юнги руки на грудь ему кладет, пока тот его губы терзает, в этой страсти, по ней ими водит. Кровь размазывает. Чонгуку, наверное, больно, что Юнги по свежим ранам проходится ладонями, но ему все равно. У него внутри яркие взрывы, все плиты с места сдвигаются. В его руках сейчас Юнги, который сам так жадно льнет, сам в его руках горит и ради этого Чонгук только и живет. Жарко, просто неимоверно жарко. Внутри все плавится. Чонгук с Юнги пижамную кофту стягивает, снова целует, вдохнуть не позволяет. Юнги его снова за лицо обхватывает, кровь альфы по нему же размазывает. Дико неправильно. Жутко запретно. Просто сумасшедше. Но они только так и могут. Только так и могут – неправильно и просто плавясь в руках друг друга. Они избавляются от оставшейся одежды. Чонгук Юнги на лопатки укладывает и срывает с него штаны, Юнги приподняв таз, ему помогает, у самого глаза пеленой сумасшедшего желания застелены. Желания его, ближе. Резкими движениями Чонгук его от штанов избавляет, Юнги приподнимается. Сова в губы впивается, без них не может. Чонгук избавляет его и от белья, Юнги, словно ничего ни не соображает, в руках этих любимых с ума сходит, полностью доверяет. – Не отпущу. – Слышит он, когда Чонгук его снова на лопатки укладывает, нависает, у уха самого хрипло шепчет. Юнги этот голос все конечности сводит. Он пальцами в его плечи впивается, от жажды сгорает. – Не отпущу. – Звучит как обещание, как жизненная необходимость. Юнги его руками за шею обнимает, его грудь уже в красный окрашивается, но им обоим на это все равно. Чонгук его снова целует, так глубоко , так жадно и в этот момент Юнги чувствует, как его наслаждением прошивает. Он тут же в поцелуй мычит, Чонгука этим распаляет, он еще сильнее его губы терзает. Перед глазами все яркими вспышками взрывается. Теперь весь мир на одном Чонгуке сконцентрирован, на его пальцах, бедра впивающиеся, в его губах, к его губам льнувшие. Они плавятся. Кажется, сейчас от жажды, от сладости, от сносящего крышу удовольствия они взорваться могут. Это не только жажда, это жизненная необходимость – быть ближе. И все мало. Чонгук опаляет его лицо горячим дыхание, сжигает на пепел своими глазами. Юнги горит и еще просит. Чонгук груб. Чонгук неимоверно ласков. Чонгук причиняет адскую боль. Чонгук дарит нереальное наслаждение, воздух, возможность жить. Юнги задыхается, изнутри сгорает, к Чонгуку так прижимается, отстранится на миллиметр не может. Они так пламенно сгорают, они еще больше только этого огонь распаляют. И дойдя до высшего пика, Юнги в рожь бросает, глаза взрывами застилает, все внутри восстает, бурую дикую поднимает. Чонгук до расцветающих синяков за талию пальцами держится, тихий рык издает, прислоняет ко лбу Юнги и дыхание сорванное пытается успокоить. Юнги словно не здесь. Он в сладкой неге плавится. – Люблю. – Еле слышно, надрывно говорит Юнги, понемногу приходя в себя, пока Чонгук его из рук не выпускает, на миллиметр отстраниться не позволяет. Юнги и не собирается. Одно словно и Чонгука внутри буря поднимается. Он его целует, так горячо, так жадно. Никогда больше не отпустит.

***

Чимин сидит на мягком ковре в гостиной и что-то высматривает в телефоне. Уже вечер, омегу еще пару часов назад от Тэхена шофер привез. Чимин был в шоке, когда увидел Тэхена утром. У того ссадины на лице, видно, что у него рука сильно болит. Чимин начал в ужасе молит Тэхена сказать. Что это не работа Чонгука, но Тэхен не его крепко обняв, сказал, то нет, наоборот, Чонгук ему даже помогал. Просто парочка альфы на них набросилась, но они их отогнали. Чимин не очень-то ему верил, взволнованного на него смотрел, а Тэхен улыбаясь, уверял, что все в порядке. Сам Тэхен был жутко напряжен и когда Чимин спросил, в чем дело, он ему рассказал. Оказывается, два дня назад на Джина напал один из лидеров. Он еле отбился, и так получилось, что сам убил нападающего. Чимин в ужасе распахнул глаза, слушая подобное. Чимин поинтересовался все ли с омегой хорошо, а Тэхен на это ответил, что с Джином пока все в порядке. Но, теперь он может стать очередной мишенью для ловца и Тэхен за него сильно боится. Чимин от таких слов сильно пугается, но Тэхен успокаивает и говорит, то у Джина хорошая охрана. Сейчас Чимин удобно утроился на ковре, и переписывается с Тэхеном. Входная дверь открывается и в гостиную заходит Тоширо. Он только что вернулся с очередного задания Чонгука. Увидев на полу Чимина, он остановился на миг, снял пальто, бросил его на кресло рядом, а Чимин, заметив его, улыбнулся ему и снова вернул внимание телефону. Тоширо задумался на пару секунд и, подойдя к омеге, сел рядом. – Малыш, как ты? – Спрашивает он и Чимин к нему голову поворачивает, ярко улыбается. – Все хорошо. Спасибо, цветочек. Бам, Бам, Бам. Тоширо в его глазах тонет, от его улыбки все внутри расцветает. – Чимин, – вдруг говорит Тоширо, и омега снова на него галаз поднимает. – Скажи, ты любишь Тэхена? Чимин удивленно на него смотрит, а потом подумав, отвечает: – Я люблю цветочка. Тоширо чувствует, как боль переполняет его, но он пытается этого не показать, в пол смотрит. Но, Чимин, кажется, это и так прекрасно видит, глаз с него не сводит и вдруг говорит: – Тоширо, в моем саду много цветов. – Начинает он и Тоширо снова на него смотрит. – Есть те, которые растут там с самого начала, как Чонгук. Есть те, кто начали расти совсем недавно, но уже стали частью меня, как Юнги. – Спокойно говорит Чимин. – А есть один самый яркий, самый любимый цветок, – С нежной улыбкой говорит он, – который занял там незаменимое место. Никто из них не заменим, но он навсегда будет моим самым дорогим. Тоширо прекрасно понимает его слова. Сад, о котором говорит омега, это его сердце, цветы в нем, это люди, которые ему дороги. Самый дорогой – Тэхен. И от этого ужасно больно. – Но есть еще один. – Вдруг берет его руку, лежащую возле бедра Чимин. Тоширо чувствует, как сердце удар пропускает, он глаза удивленно расширяет. – Еще один, который растет там уже очень давно. Он растет совсем близко с самым дорогим. – Делает паузу, в глаза смотрит, Тоширо дыхание дарит, – И он всегда таким останется. Тоширо не знает, что сказать. Он все понимает. Все понимает. Чимин ему почти прямо говорит, что любит. Что любит, не так кК Тэхена, но любит, для него специальное место в сердце отвел. И Тоширо чувствует, как внезапное счастье начинает по венам разливается. В нем яркой вспышкой расти. Он так отчаянно смотрит в глаза Чимина, хочет что-то сказать, но оба слышат, как пол лестнице спускается Кисури и Чимин тут же руку альфы отпускает. Тоширо Кисури еще больше теперь ненавидит. – И вы здесь. – Недовольно бурчит он им на диван присаживается. Тоширо смотрит на него тяжелым взглядом, и так хочет, чтобы он смотался отсюда. – А ты ожидал чего-то другого? – Сердито спрашивает Тоширо, на что Кисури улыбается. –Один уже доигрался, теперь живет в какой-то дыре. – Не смей так говорить о Юнги! – Тут же выпаливает Чимин. – Разве я не прав? Входная дверь открывается, и лицо Чимина радостью озаряется. Тоширо удивленно смотрит вперед и Кисури оборачивается, еле не вскрикивая от возмущения. Чонгук заходит не один. Рядом, держа его за руку, стоит Юнги и Чимин не выдерживает, вскакивает с места и летит к ним. – Как я рад! – Почти что пищит от счастья Чимин, обнимая сразу обоих. Юнги мило ему улыбается, Чонгук в висок нежно целует. Кисури хочет что-то сказать, не может. Тоширо довольно улыбается, а когда Кисури на него смотрит, на его лице улыбка адской становится. – Вот и мой помощник. – Поднимаясь с места, говорит Тоширо. – А то я уже так задолбался со всеми бумагами разбираться. – Шутит он и подходит к Юнги, который его обнимает. Он так соскучился по них. Кисури возмущаясь, поднимается тут же наверх, а Тоширо со смешком хмыкает. – Он просто счастлив тебя видеть. – Улыбается Юнги Тоширо.

***

Этой ночью Чонгук не спит. Он крепко обнимает сидящего радом с ним на кровати Юнги и говорит с ним обо всем. – Знаешь, а ведь Тэхен собирается Чимину предложение сделать. – Целуя его в макушку. Говорит Чонгук. Юнги тут же к нему голову поворачивает, шокировано на него смотрит. –Ты ведь ему позволишь? Ты ведь не будешь им мешать? – Взволнованно спрашивает Юнги. – Не знаю. Но, вряд ли, даже если я запрещу, Чимин меня послушает. – Усмехается Чонгук. – Он счастлив с Тэхеном. – Тоже улыбается Юнги и вдруг в дверь к ним стучатся. Она открывается и они видеть Тоширо. Чонгук встает с кровати и подходит к нему. – В чем дело, Тоширо? – Просто хотел поговорить о кое-чем. Во-первых, те, кто на вас напал. Это люди Суеджи, я в это уверен. Он начинает действовать, Чонгук. – Серьезно говорит альфа. – Это то, что ты решил мне говорить сейчас, ночью? – Удивленно спрашивает Чонгук. – Тебя не было целый день. И еще… – Начинает как-то неуверенно альфа, но Чонгук его тут же перебивает. – Нет, не сейчас Тоширо. Иди, отдохни. –Но, это важно, это касается… – Завтра, Тоширо. Завтра. – Говорит альфа и заходит в комнату, закрывая дверь.

***

Тоширо решил, что хватит молчать. Он не смог сказать, что любит Чимина ему прямо в лицо. Юнги был прав, стоит признаться. Нет смысла скрывать. Чимин сам ему намекнул, что любит. И даже если он его не выберет, что, скорее всего, пусть хотя бы знает, что Тоширо его любит. Альфа решается, наконец, признаться, сказать о том, что скрывал столько лет. Он садится за свой стол и берет лист бумаги. Он напишет том, о чем думает, возможно, это по ребячески, но боится, прямо это сказать не сможет. Тоширо сидит за письмом около десяти минут, когда вдруг ему кто-то звонит. Альфа видит. Что ему звонит его помощник и отвечает: – Слушаю. – Господин Тоширо, вы просили докладывать о любых передвижениях Кисури. Так вот, он только что вышел из дома и куда-то поехал. – Так поздно? – Тут же подскакивает альфа. – Да, что нам делать? – Ничего, я сам за ним поеду. Скинь мне его координаты. – Тоширо отключает звонок и тут же выходит из комнаты, не дописав письмо. Альфа срывается с места, по дороге осторожно открывает дверь спальни Чимина, проверят, как то т сладко спит и спускается во двор. Тоширо садится в машину и уезжает за Кисури. Он уверен, что Кисури имеет какое-то отношение к ловцу и Тоширо узнает, какое.

***

Утро для Чонгука начинается отлично. Потому что рядом спит Юнги. Чонгук задумывается на миг, почему Юнги снова не исчез, а потом понимает. Он вспоминает, что ночью просыпался, а потом вновь уснул. Он гладит нежно Юнги по щеке, улыбается ему, а омега глаза открывает. – Здравствуй. – Счастливо улыбается ему Чонгук и Юнги то же самое делает. Вдруг, в дверь стучат и Чонгук разозленный тем, что его с самого утра уже от Юнги отрывают, встает на ноги и открывает ее. Он удивленно смотрит на альфу, который является помощником Тоширо. Тот ужасно взволнован и Чонгук уже чувствует тревогу. – В чем дело? – Господин Чон. Джин, вчера ночью его убили. – Неуверенно говорит альфа. Юнги услышав это, тут же вскакивает на постели. – И еще. – Еле выговаривает альфа. – Что? – Напряженно спрашивает Чонгук. – Господин Чон, Тоширо… – Что Тоширо? – Чонгук чувствует, как в груди сердце дико забилось. – Его… его тоже убили. Чонгук слышит это и ему кажется, он сейчас на ногах не устоит. Кажется, сейчас сердце перестанет отбивать.