Insomnia

Этим утром Чонгук усиливает охрану. Сегодня он проснулся без Юнги и ему отвратительно плохо. Тоширо с утра уезжает, и говорит сонному Чонгуку, что есть срочное дело. Чонгуку так одиноко и плохо, что он слазит с постели и, еле разлепляя глаза, идет к Чимину в спальню. Чимин еще спит, мирно на подушке посапывает, ее ручкой обнимая. Чонгук тепло улыбается, ему срочно доза милого брата нужна и он падает к Чимину на постель, тут же его в объятия заключает, а Чимин тут же просыпается, глаза открывает, и тоже ярок улыбаясь, руки брата на своей талии и спине чувствует. Чонгук только носом в макушку омеги зарылся, Чимин к нему передом поворачивается, ближе прижимается, обнимает, а сам альфа от удовольствия сонно мычит. – Цветочек, а где Юнги? – Тихо интересуется брат, к груди альфы головой прижимаясь. – Как всегда, там, где я не имею понятия. – Совсем спокойно объясняет Чонгук, а Чимин с легкой грустью брата ласково обнимает, и Чонгуку лучше вмиг становится. – Как там Тэхен? – Спрашивает альфа более серьезно и Чимин тут же голову к нему поднимает, они в глаза друг другу смотрят. У Чимина они ярким блеском при имени Тэхена горят. – Отлично. Он документы на поступление в вуз решил подать. – Зачем? – С легким смешком спрашивает альфа, рядом возле него лежа, рукой за талию ласково обнимая. – Потому что он хочет учиться. – Хмурится Чимин, а Чонгук тихо смеется, его в лоб целует. – Молодец, Тэхен. Пусть теперь уже делает что хочет. – Ты уже уходишь? – Натягивает одеяло на них омега и ближе к брату прижимается. – Сначала Тоширо пусть вернется. – Обнимает и в щеку целует Чонгук. – А где он? – Не знаю, с самого утра куда-то полетел. Говорит, срочную информацию принесет. – Спокойно объясняет брат. Чимин хмурится на миг, а потом с объятий брата выбирается, от чего у того растерянное выражение на лице появилось. – Ты куда, цветочек? – Грустно тянет Чонгук. – В оранжерею. Я там уже там несколько недель не был, мне нужно все в порядок привести. – Натягивает на себя пушистую накидку Чимин и в ней и той пижме с мишками он настоящим ангелом Чонгуку кажется. – Тэхен должен будет тебя хорошо беречь. – Потянувшись и упираясь спиной о спинку кровати, серьезно говорит Чонгук. – Будет. – Улыбаясь, уверяет Чимин и уходит.

***

Тоширо уже въезжает во двор, будучи сильно встревожены новостями, которые сам же Чону и принесет, когда выйдя с машины, видит через стеклянную стену оранжереи Чимина. Тоширо решает потом сообщить новость Чонгуку, а сначала пойдет увидеть того, от кого сердце биться быстрее начинает. Альфа в черном пальто, проходит двор и, дойдя до двери аллеи, отчетливо слышит крик Чимина. Он тут же влетает туда, и видит в конце оранжереи стоящего посередине Чимина, закрывающего рот руками от ужаса. Тоширо к нему тут же бросается, но по дороге замечает, что здесь многое изменилось. Большая часть оранжереи завяла, Тоширо сам этому откровенно удивлен, так как Чимин за этим садом словно за ребенком ухаживает. Он достигает омеги и стоя сзади, берет его аккуратно за плечи. Омега резко к нему поворачивается. В глаза ужас. – Это кошмар. – Тихо шепчет, в глаза Тоширо глядя. – Посмотри на это! – Обводит рукой цветы, давно уже увядшие и поникшие. – Что это такое? Как это могло произойти? – У Чимина легкая паника, он за руки альфы от отчаяния цепляется, на аллею оглядывается. Тоширо сам шокирован, он, как Чимин эту оранжерею любит, знает, и тут вдруг она в такое состояние пришла. – Малыш, я не знаю. Ты ведь за этим следишь, может болезнь растений там какая. – Предполагает альфа, оранжерею осматривая. – Я не был здесь довольно давно. – В шоке шепчет Чимин, все за альфу судорожно держась. – Может в этом и есть причина. Просто за ними не было ухода в последнее время. – Нет! Уход был, я попросил садовника приглядеть за оранжереей. Он так за нашим садом следит, он не мог оранжерею бросить. – Объясняет Чимин. – Надо у него тогда и спросить. – Делает вывод Тоширо и, аккуратно освободив свои руки от чиминовых, идет наружу, и вскоре находит самого садовника, ухаживающего за кустиками. – В чем дело, почему оранжерея пришла в упадок? – Подходит к мужчине Тоширо. – Господин Тоширо, я не знаю в чем дело. Я каждый день там работаю, но через день там все время вянут цветы. Я уже и специальное удобрение использовал, ничего не помогает. Тоширо на миг задумывается, кивает и обратно к Чимину идет. – Он сказал, что ухаживал за ними, просто они вянут один за другим и все. Это странно. – Тянет задумчиво альфа. Чимин на него взгляд пристальный бросает. Его так удивляет и трогает, что Тоширо за цветами так волнуется. Хотя от Тоширо это даже ожидаемо, те, кто его знают, осведомлены о том, что он не имеет чувства безразличия к чему либо. Ему жаль и сами цветы, и Чимина, который так за ними ухаживает. Чимин засматривается, он это сам вдруг осознает. Засматривается на сосредоточенного альфу, думающего о причине внезапной проблемы. На альфу, стройного, в черных брюках и легкой белой рубашке, на которую пальто черное накинуто. Волосы пепельного цвета зачесаны назад, а глаза с этим неимоверно острым взглядом до дрожи пробивают насквозь. – Хорошо, мы подумаем над этим чуть попозже, сейчас мне к Чону надо. – Говорит альфа, и поворачивается, чтобы уйти, но Чимин внезапно его за руку своей ручкой хватает, у Тоширо почву с под ног этим выбивает. Альфа с откровенным шоком, повернувшись, на Чимина смотрит, а тот смущенно улыбнувшись, глаза в сторону отводя, тихо просит: – Я с тобой пойду. Тоширо на миг замирает, ему слово вымолвить тяжело, но он немного придя в себя, кивает и идет вперед. Чимин руку не отпускает, маленькими пальчиками за его ладонь большую держится и за ним чуть сзади идет, а Тоширо кажется, что он сейчас от такого с ума сойдет. Он уже и забыл, куда идет, зачем и что Чонгуку хотел рассказать. Они заходят внутрь, Чонгук в гостиной, пьет прямо из графина воду. – Ну что? Какую весть ты принес мне? – Смотрит на него Чон и на миг хмурится, увидев, как Чимин сзади альфы следуя, за руку его держит. Чимин, завидев брата, тут же руку свою аккуратно забрал, но Чонгук конечно увидеть это успел. – Не знаю, порадует ли она тебя, но Собратия решила, что собрание лидеров будет, не через пару дней, как это должно было быть, а только через три недели. – Снимает с себя пальто Тоширо, а Чонгук, который уже успел сесть на диван, и позвать к себе на колени брата, услышав слова альфы, вдруг громко рассмеялся, удивив этим и омегу и Тоширо. – Я что, рассказал анекдот, что смешного? – Не понимает Тоширо, а Чонгук продолжая смеяться, но уже тише, вытирая слезы, выступившие на уголках глаз, объясняет: – Тоширо, неужели не понятно, зачем они это сделали? – Суеджи? – Он самый. Не успел меня убить до собрания, как он это планировал, и теперь у них время выпросил, идиота кусок. – Нежно треплет по волосам удивленного Чимина альфа. – Почему бы ему не убить тебя после собрания? – Присаживается напротив Тоширо. – Потому что главного лидера будет убить еще сложнее. – Уже серьезно говорит Чонгук. – А Суеджи прекрасно знает, что им стану я. А тогда помимо того, что меня и так колом не добьешь, у меня еще появятся сильные защитники в лице карателей. – Но это слишком большой срок. Ты ведь понимаешь? Еще целых три недели, почти месяц. – Просто у Суеджи мозгов хватает, чем больше времени он выпросит, тем больше времени будет ему подготовиться. – Скалится Чонгук. – В таком случае, нам надо быть еще осторожнее. Он рассчитывает на эти три недели, захочет за этот срок тебя уничтожить. – Серьезно говорит Тоширо, пальцами по подлокотнику проводя. – Пусть попытается. А мы с тобой потом выпьем за то, что я еще одного идиота зарою. – Уверенно, с жесткой улыбкой на лице говорит Чонгук, а сидящий у него на коленях Чимин сильно волноваться начинает. Его то, что на брата теперь, кажется, Суеджи охотиться решил, пугает. – Кстати, я сегодня должен съездить в одно место, меня не будет где-то до завтрашнего утра. Потому, Тоширо, побудь с Чимином. – Чимин при словах брата на Тоширо взгляд бросает, сам альфа это видит. Его током прошибает. – Но, как собрание? Сегодня же тебе лидеры придут. Забыл? – Спохватывается Тоширо. – У меня нет времени на эту хрень. Я уже предупредил Кисури, он проведет его. – Отмахивается Чонгук, и осторожно пересадив брата на диван, встает на ноги и поправляет пиджак. – Кисури? Ты спятил? – В шоке выпаливает Тоширо, а Чимин видно, альфу полностью поддерживает. – Перестань, он мой помощник, я ему доверяю, он свои обязанности выполняет хорошо. – Уверенно отрезает Чонгук, а Тоширо с Чимином переглядываются. Видно, что Чимин, словно одним взглядом просит Тоширо брата переубедить. – Может, я этим займусь? – Встает на ноги Тоширо. – Нет, Ты будешь с Чимином, я не хочу, чтобы он сам оставался. Юнги ведь рядом нет. – Последнее Чонгук сказал тише, и альфа напротив почувствовал ярко вспыхнувшую волну боли, которая начала в глазах Чонгука плескаться. – Может, я хотя бы ему помогу? Я лишь рядом буду, но Чимину больше внимания уделю. – Предлагает Тоширо, а Чонгук раздумывает. – Хочешь, помогай. – А может, я просто к Тэхену пойду? – Приподнимается Чимин, с надеждой ожидая желанный ответ. Тоширо с Чоном к нему оборачиваются, первый сразу мрачнеет. – Нет. – Ледяным тоном отрезает Тоширо, Чимин тут же поникает, расстраивается, а Чонгук откровенно удивляется. Он в принципе не против такого варианта, но Тоширо видно, против. – Хорошо, Чонгук, я буду лишь присутствовать, а Чимин будет со мной. – Бросает на омегу слишком резкий взгляд и идет наверх Тоширо. Чимин такого резкого холода по отношению к себе не понимает, Чонгук тоже откровенно в шоке, но догадывается. Тоширо просто ревнует Чимина к Тэхену. Ревнует как брата, уверен Чонгук, другого варианта он даже не рассматривает. Тоширо в один миг так вспылил, что ему еле себя в руках держать удается. Он пытается успокоиться, корит себя за тот резкий взгляд, на своего пушка брошенный, но только мысль о том, что Чимин Тэхену принадлежит, его заставляет ногтями в ладони до крови впиваться. Он, зайдя в свою комнату, слышит, как тоже самое сделал и Чимин. Он замирает, кажется, пытается вслушаться, что делает омега. Он это теперь так остро чувствует. У него кожа просто по швам от ярости расходится от мысли, что к Чимину хоть кто-то смеет прикасаться. Кроме него самого. И вроде бы у него на это нет никакого права, Чимин не его, ему не принадлежит, только почему-то у Тоширо такая ревность внутри все стенки разъедает, такая злость его распирает, что кажется, все совсем наоборот. Кажется, что Чимин только для него предназначен, и никто не имеет права даже рядом стоять. Он всегда умирал от мысли, что Чимин себе альфу найдет, а потом Тоширо сгорал от мысли, что Чимин себе его нашел. Но даже тогда он как-то пытался спокойнее реагировать, говорил себе, что он не имеет на Чимина никакого права. А теперь, и он уверен, после той ночи, он стал реагировать совсем по-другому. Сердце, ужасно измученное и изголодавшееся по ласке именно этого омеги, который не слишком то ее альфе раньше и дарил, вместе с разъяренным охотником внутри устроили кровавый бунт, громко заявляя, что Чимин именно для Тоширо, именно его и никто не смеет рядом даже дышать. Он наверно спятил, он не имеет права Чимина себе вот так вот приписывать, только всему его существу, сердцу, охотнику внутри него, так как-то насрать на это стало. Не имеет права? Плевать. Чимин его, эта миль у него на стенках сосудов отпечатался и кипящая ревность внутри его с цепи сорваться заставляет, ему хочется Тэхену голову скрутить, а Чимина, если тот не хочет его принимать, к кровати своими же цепями, с которых сорвался, приковать. А вот при осознании подобной мысли Тоширо понимает, что надо себя в руки взять, успокоится, а то он уже совсем с катушек сейчас слетит. К кровати приковать. При этой мысли после легкого шока, Тоширо смешок выдал. А что? Это бы выглядело очень эстетично. Тоширо сидя в кресле, голову наклоняет, на его лице не самая добрая улыбка появляется. Перед глазами картина на миллион. Чимин, в одеянии, подобном тому, в котором омега в клуб ходил, или даже более откровенном, на кровати полулежит, на тонких запястьях холодный метал, цепью к спинке кровати прикованный. И Чимина это ничуть не пугает, это ему кажется нравиться. Он с взглядом, которым можно на пепел сжечь, зубами к ободку наручников касается, улыбается, словно просит таким образом его освободить. Или наоборот. У Тоширо при этой мысли дрожь по телу прошлась. Чимин бровь лукаво приподнимает, языком по ободку медленно проходится, на альфу словно самого смотрит, потом губы облизывает. Тоширо на миг словно в себя приходит, его ярость от своих же мыслей накрывает. Как он смеет о таком думать. Он раньше подобных мыслей в голове даже близко не имел, особенно по отношению к этому ангелочку. От этого помутнения, которым его ревность накрыла, он не заметил, как начал думать о слишком запретном. Тоширо всегда восхищался Чимином, всегда от каждого его взмаха ресниц таял, но всегда думал о самых нежных чувствах. А после того, как увидел Чимина в клубе, увидел, как от омеги сексуальной поражающей наповал волной отдает, этот испепеляющий жаром взгляд, движения, которым позавидуют самые профессиональные стриптизеры, у Тоширо вдруг появились подобные мысли. Он и раньше считал Чимина таким, считал сексуальным, но прежде перед глазами всегда был самый нежный образ. А теперь после увиденного в клубе, Тоширо с ума сходит от понимания того, каким Чимин горячим, сжигающим все нутро может быть, увидел ту его испепеляющую своим жаром сторону, о который даже и не догадывался. Теперь, помимо той самой хрупкой нежности, с которой альфа думает о Чимине, прибавилась сжигающая жадность к тому испепеляющему образу, который Чимин так редко показывает. Он и раньше Чимина таким видел, только теперь тот горячий образ, который альфа увидел тогда, стал в сотни раз острее и ярче. Но он не имеет даже право думать о таком. Альфа поднимается, пытается успокоиться, а мысли, которые только что пронеслись волной в его голове, еще больше раззадорили. Альфа вздыхает, и выходит из комнаты. Как раз вышел и Чимин, и, увидев альфу, замялся на месте. Тоширо сам не знает, что сказать, как свою внезапную злость объяснить. Чимин стоит, словно его слов ждет, но Тоширо, глазами лихорадочно по полу пробежавшись, просто молча мимо прошел. Чонгук уже уехал, а Тоширо собирается вместе с Чимином на собрание. Чимин сидит рядом на заднем сидении мерса и кажется, недоумевает о причине такой резкой холодности Тоширо. Он чувствует напряженность альфы, но спросить в чем дело не решается. Он смущенно ручками краешек свитера кремового цвета терзает, губу жует и, бегая взглядом по салону машины, ручку, на пальцы которой рукав натянут, руки альфы, на бедре лежащей касается. Тоширо чувствует, как сердце пропускает удар, злость в миг словно растворяется, уступая место хрупкой нежности, пока Чимин осторожно пальчиками за его пальцы цепляется. Тоширо широко распахнув глаза, голову к омеге поворачивает. Чимин по истине прекрасен. Его пушистые волоса цвета солнца ниспадают немного на глаза, излучающие яркий, самый теплый, нежный, самый искренний и прекрасный свет. Тоширо боится, под этим взглядом не выдержит, он его обезоруживает, теряется, как мальчишку заставляет обо всем на свете забывать, только эти глаза самые чудесные видеть, в них утопать. Чимин самый чистый, искренний, сидит вот так сейчас, и не глядя на какие-то запреты, поставленные перед ними, но которых для самого омеги, наивность которого у Тоширо сердце кульбиты проделывать заставляет, не существует, видя, как плохо альфе, приближается, так нежно касается. Тоширо смотрит пораженно так несколько секунд на омегу, которой взгляда не поднимая, смущенно улыбается, а когда все же глаза на альфу поднимает, у него из под ног почву выбивает. – Ты обиделся на меня, цветочек? – Тихо спрашивает, своим нежным голоском омега, а Тоширо старается хотя бы слово вымолвить. – За что? – На выдохе произносит альфа, глаза с этого ангела не сводя. – Я подумал, ты не хочешь, чтобы я был рядом. Когда Чонгук сказал, чтобы ты со мной… – Начинает объяснять неуверенно Чимин, а Тоширо лишь услышав слова омеги, тут же головой качает, его обрывает. – Как ты вообще мог такое подумать! – Не веря, выдыхает, не справляется и Чимина тут же в объятия отчаянные заключает. Если бы Чимини только знал, что единственно, что нужно Тоширо в его жизни – это сам Чимин, только его присутствие. Чимин на миг теряется, вздрагивает от неожиданных объятий альфы, но расслабляется и ярко улыбнувшись, ручки на сильную спину опускает, у Тоширо любую возможность себя в руках держать отбирает. Тоширо понятия не имеет, что между ними происходит, Чимин вдруг стал таким ласковым к нему, подпустил так близко, как никогда еще раньше. Но Тоширо не знает, подпускает к себе омега его как самого любимого друга, или некого больше, они стоят на черте между тем, чтобы зайти очень далеко и не пересекая при этом строго расставленной меры. Тоширо разрывает от этого, от непонимания, от неопределенности. Но, Чимин вот так вот его принимает, так своей нежностью одаривает и альфе на миг все равно становится, только эти моменты в себя на веки впитывает, ими наслаждаться, пусть эта неопределенность его и выедает. Альфа не знает, иногда, что можно, где границы, на каком моменте Чимин нахмурится и оттолкнет. Он до дрожи в коленях боится омегу напугать, но Чимин пока что не хмурится, пока что дает понять, что альфа еще не одну, дозволенную саамам Чимином черту, не перешел. И с каждым новым поступком боится, что вот-вот прейдет, но Чимин лишь улыбается. Крепче обнимает. Альфа на миг в панику погрузится готов. От мысли, что рано или поздно Чимин это прекратит, эту нежность свою по отношению к альфе перекроет, а вместе с ней и воздух, Тоширо дрожь пробивает. Потому что без Чимина Тоширо уже не сможет. У него от этой мысли все внутренности скручиваются, он сильнее к себе Чимина прижимает, а пока он может, в себя его ласку впитывает. – Ты значит, не против, чтобы я с тобой день провел? – Шепчет где-то возле уха Чимин, улыбаясь, у Тоширо внутри все бабочками расцветает. – Конечно, нет. – Выдавливает, а сам хочет сказать, «Если бы только имел понятия, как подобные слова из твоих уст мне крылья за спиной дарят». – Хорошо. – Шепчет Чимин и аккуратно отстраняется, альфе тут же больно от этого становится, но Чимин руку его не отпускает. – А после встречи, куда мы пойдем? Бам, Бам, Бам. – Играя с пальцами альфы, спрашивает Чимин, глядя на Тоширо. – Не знаю. – С улыбкой, которую не может скрыть и не хочет, отвечает Тоширо. – Давай, погуляем сегодня в парке, я хочу сладкую вату. – Загорается Чимин и эта его улыбка Тоширо в лужицу расплыться заставляет. – Конечно. – Тихо говорит, словно завороженный глядит на него Тоширо. Они едут к офису, а Чимин в это время слышит в салоне играющую его одну из любимых песен, просит водителя добавить звуку и начинает подпевать. Тоширо не может сдерживать счастливой улыбки, наблюдая за вовсю уже подпевающим и подтанцовывающим на сидении омегой. Они доезжают до офиса и Тоширо даже с машины выходить не хочет, такой прекрасный момент обрывать желания нет вообще. – Идем, цветочек, нужно Кисури помочь. – Все же говорить альфа и Чимин ему кивает и из машины выходит, а за ним и сам Тоширо. Альфа, обняв его за плечо, входит в холл, пока сам омега что-то ему с улыбкой говорит. Они поднимаются на лифте и оказываются в небольшом фойе, где их встречает секретарь Чона. Он приветливо проводит их до кабинета и сообщает, что Кисури уже там. Чимин заходит первым, за ним следует Тоширо, нежно придерживая того за предплечье. Кисури сидит за креслом Чона и, перекинув ногу на ногу, читает какие-то документы. Он бросает презрительный взгляд, видя, как трогательно лежит рука альфы на чиминовой руке и с ядовитой улыбкой произносит: – Что, вы без меня жить не можете? – Не обольщайся. Просто боюсь, чтобы ты всю встречу не завалил. – Проходит внутрь Тоширо и скидывает с себя пальто, пока Чимин тихо садится на кресло. Омега вытягивает телефон и поджав ноги к груди, начинает в нем усиленно что-то смотреть. – Кто сегодня придет? – Интересуется альфа, пока вешает свое пальто, а после, склонившись над Чимином, с улыбкой заглядывает, что омега там так усиленно высматривает. Чимин поднимает голову, альфе улыбку дарит и снова внимание телефону возвращает. – Кажется, Ким Сокджин, и еще парочка обещали прийти. – Не участливо отмахивается Кисури, снова заглядывая в документы. Подобные добровольные собрания Собратия сделала обязательными. Они должны проходить несколько раз за месяц до главного собрания. Просто Собратия решила, что будет полезно, если лидеры будут иногда собираться и давать друг другу мнимые обещания, что они полны лояльности. Во время таких встреч выбирают одного лидера, а к нему приходят все желающие. Просто чтобы показаться, доказать свою участливость в отношении чистой игры и что у ни одного из лидеров нет никаких плохих умыслов по отношению друг к другу. Глупая херня, на которую Чонгук времени не имеет. Конечно, придут только те, кто хоть как-то переносит Чонгука, так как он является тем лидером, у которого должны собраться остальные. Придут несколько человек, Тоширо в этом уверен. Они просто посидят, поговорят о всякой ерунде, просто чтобы Собратия знала, что они соблюдают некие правила и ведут чистую игру, хотя все как раз наоборот. О встрече Собратия будет уведомлена, а потому провести ее необходимо. – Отлично, – выдыхает альфа, который рассчитывает сегодня действительно отдохнуть. Он садится на кресло рядом возле Чимина, и тоже зарывается в свой телефон, только по делу. Тоширо вдруг начинают звонить, и он отвечает, Кисури голову поднимает. – Ничего себе. – Хмыкает с легкой усмешкой альфа, и оба омег уже внимательно следят за ним. – Отлично, так ему и надо. Хотя я очень надеялся, что это сделаем мы. – Почесав пальцем висок, спокойно говорит Тоширо в трубку. – Ну, ладно, Чонгук, ты не волнуйся. Он не сдох, значит у нас еще будет такая возможность. Скорее всего, Суеджи уже кого-то успел завалить, вот ловец его и решил припугнуть. Или просто не мог завершить дело до конца. – Говорит альфа, а Кисури заметно напрягается. Тоширо отключает звонок. Видит на себе вопросительный взгляд Чимина, но в ответ только ласково треплет его по волосам. – Что сказал Чонгук? – Осторожно интересуется Кисури, и альфа на него взгляд поднимает, пару секунд смотрит, а потом все же отвечает. – Ничего такого. Сообщил, что на Суеджи пару часов назад нападение было. Его хорошенько потрепали, но не убили. Не смогли или не захотели. Кисури от слов Тоширо нервно сглотнул, пытается выглядеть спокойным, но у него это плохо получается. – И что он, жив? – Пытается не дрожащим голосом говорить Кисури. – А что тебе до этого? – Снова поднимает на него пристальный взгляд Тоширо. Тот думает, и напряженно головой мотает, снова в документы смотрит, Тоширо тоже внимание телефону возвращает. Чимин же теперь на Кисури только глядит, а сам омега иногда глаза полные молний на него поднимает. Чимин хмурится, ловит эти уничтожающие взгляды, сам на Тоширо спокойно роющегося в телефоне смотрит. – Надеюсь, ловец его убил. – Вдруг выдает Чимин, глаз не поднимая, а альфа с Кисури тут же на него взгляд ошарашенный бросают. – Чимини? – Тянет удивленно Тоширо, а Чимин к нему голову поворачивает. – Он хочет цветочка убить. Уж лучше пусть ловец убьет его, чем он убьет цветочка. – Спокойно объясняет Чимин, а Тоширо нервно улыбается, считает, омега полностью прав, даже если его слова звучат шокирующее. Чимин видит, как Кисури начал его яростно глазами поедать. За дверью шум слышится и Тоширо на нее оглядывается, телефон прячет и, поднявшись на ноги и поправив идеально сидящий на нем пиджак, к Чимину подходит. – Вставай малыш, они уже здесь. – Мягко говорит он Чимину и осторожно за предплечье поднимает. Альфа пододвигает кресло подальше, пока Чимин оглядывается на прожигающего его взглядом Кисури. Тоширо подзывает Чимина пальцем и тот идет к нему. – Садись, цветочек. – Сам за плечи садит омегу Тоширо, а сам на спинку кресла садится. Дверь в кабинет открывается. Первым заходит Джин, кивает Тоширо и дарит Чимину легкую улыбку, на которую омега тоже незаметно для остальных отвечает. За Джином следует еще двое лидеров. Кисури стараясь выглядеть спокойным, здоровается с ними и просит сесть за длинный стол, садясь в его главе. Тоширо абсолютно не интересно, о чем идет разговор. Альфа сидит рядом с Чимином и это самое главное для него. Тоширо заворожено за омегой следит, а тот в телефоне с кем-то переписывается. Тоширо в какой-то момент даже позволяет себе поиграть с парочкой прядей волос Чимина. Чимин на это только голову к альфе поднимает, одаривает его одной из самых ярких улыбок и продолжает свои дела. Телефон у Тоширо вдруг начинает звонить и он отвечает. Его лицо тут же хмурится, он кивает и говорит Чонгуку на той стороне трубки, что скоро будет. – Что случилось? – Обеспокоенно спрашивает Чимин, а Тоширо тут же поднимается на ноги. – Не беспокойся, цветочек. Просто, Чонгуку нужна моя помощь, потому он просит меня к нему приехать. Он тут, недалеко от границы. – Нагнувшись к омеге, объясняет тихо Тоширо и, поправив полы пиджака, накинув сверху пальто, к Кисури подходит. Он шепчет ему на ухо, что должен срочно отлучиться, а потому Чимина его попечение остается, от чего самому Тоширо не по себе. Кисури только мрачный пожирающий взгляд на Чимина бросает. – Прошу прощения. – Бросает присутствующим Тоширо, не слишком то и, заботясь об их мнении, и быстро покидает кабинет. Чимин немного напрягается, провожает грустным взглядом альфу, которого хотел рядом с собой видеть. При разговоре Джин пару раз вспоминает о недавнем нападении на Суеджи. – Говорят, ловца чуть было не съели собаки. – Отпивает кофе Джин, а Кисури зло шипит: – Пусть лучше бы съели. – От такого Джин в шоке глаза распахнул. Чимин чувствуя что-то неладное, прекрасно это осознавая, пишет Тэхену, с которым все это время и переписывался. Цветочек: Я так скучаю. Тэхен: Малыш, почему тебя Юнги ко мне не привезет? Я уже не могу, если тебя никто не привезет ко мне, я сам приеду, клянусь. Цветочек: Нет! Не смей приезжать. Если ты приедешь, я не выйду к тебе. Тэхен: Не пугай меня такими словами, малыш. Мне больно такое слышать. Цветочек: Я не могу допустить, чтобы тебя кто-то заметил. Тэхен: Тогда пусть тебя ко мне привезут. Чимин на миг задумывается, и отвечает: Цветочек: Хорошо. Тэхен: Я так люблю тебя. Чимин прочитав это сообщение, не может сдержать теплой яркой улыбки. Цветочек: Я скоро приду, тем более мне здесь не хочется сидеть. Тэхен: Но ведь ты с Тоширо, правильно? Цветочек: Тоширо ушел, я с Кисури остался. Тэхен: С кем? Цветочек: Не важно. Просто я не хочу быт рядом с ним. Тэхен: Кто тебя привезет? Цветочек: Тоширо вернется и привезет. Чимин пишет Тэхену, а сам уже уверен, что ждать Тоширо не будет, сам придет. В этот момент дверь в кабинет открывается и внутрь проходит тот, кого тут точно никто не ожидал увидеть. Хосок с самой обворожительной улыбкой, в которой присутствует полное презрение к остальным лидерам, заходит в кабинет и здоровается со всеми. – Зачем ты пришел? – Ничуть не дружелюбно спрашивает Кисури. – А разве это не открыто мероприятие? Вот я и решил осчастливить вас своим присутствием. – С адской улыбочкой садится за стол Хосок, и оборачивается назад, замечая Чимина. – Привет, малыш. – Подмигивает ему Хосок, а Чимин съеживается. Кисури заметно мрачнеет, злится, а Хосоку хоть бы что. Его это вообще не волнует. Чимин продолжает переписываться с Тэхеном, пока лидеры что-то обсуждают, а Кисури хмуро за Хосоком следит. Сам же Хосок постоянно на Чимина открыто озирается, а омегу это видно, сильно нервирует. Хосок вдруг отвлекается на сообщение, и, прочитав, его ухмыляется. Он снова оглядывается на Чимина, а тот уже заметно напрягается, взгляд Хосока его сильно злить начинает. Наконец лидеры собираются уходить. Джин благодарит за встречу, остальных двое лидеров Кисури проводит до двери, а Хосок лениво потягивается на стуле, не слишком-то спеша уходить. Он все же встает на ноги, Джин забирает со стола свой телефон, Чимин с кресла поднимается, когда вдруг, как только дверь закрывается, Кисури к Чимину поворачивается, испепеляющий взгляд на него бросает и к нему подлетает, с размаху звонкую пощечину на щеке оставляя. Чимин от такого удара неожиданного на ногах не удерживается и на пол падает, ладонями об него упираясь. Он прикладывает к горящей щеке ладонь, глаз не поднимая, а Хосок с Джином на это изумленно смотрят. – Ты охренел? – Вскрикивает возмущенно Джин, глядя на Кисури, который все так возле Чимина и стоит, на него с ненавистью и злостью смотрит. Чимин не поднимается, только за щеку держится, а Джин к нему бросается. – Чимини, ты в порядке? – Обеспокоенно спрашивает омега, за плечи Чимина взяв. Чимин даже глаз не поднимает, ничего не говорит, просто за больное место держится. – Ты вообще охренел? Зачем ты его ударил? – Зло кричит Джин, на Кисури глядя. Кисури молчит, только пару шагов назад делает. Хосок ничего не говорит, только наблюдает. – Все хорошо? – Спрашивает взволнованно Джин и Чимин головой только качает. – Давай, я Чонгуку позвоню, или Тоширо? – Мягко спрашивает омега, сидя на корточках возле Чимина. – Все нормально, все хорошо. Я сейчас сам к Тоширо поеду. – Глухо убеждает Джина Чимин. – Подожди, я сейчас ему позвоню, – Говорит Джин и по пути к выходу, хватает Кисури за ворот, к себе приближает. – Еще раз, сука, и я тебе все патлы повыдергиваю. – Грубо отталкивает омегу Джин и выходит, набирая Чонгука. Хосок с явным изумлением и интересом в глазах на Кисури взгляд переводит, его взгляд тут же мрачнеет и он к нему шаг делает, а Кисури в ужасе назад шаг делает.

***

Чонгук не отвечает, он сейчас в порту разбирается с товаром, Тоширо рядом с ним и у него тоже не ловить связь. За окном уже идет проливной дождь, но Чимина это не останавливает. Заверив Джина, что все хорошо, он идет к лифту и спускается в холл. Он стоит у стеклянных дверей, натягивает рукава на пальцы и ежится, глядя на ливень. Чимину холодно, но без Тэхена ему еще холоднее, потому он выходит на улицу, тут же чувствуя, как намокает одежда. Он раздумывает пару секунд, решает попросить Джин подвезти его, но потом передумывает, потому что сам планирует не доезжать до дома альфы хотя бы за пару кварталов, потому что не хочет, чтобы были хоть какие-то подозрения. У Джин машина приметная, а внимание к Тэхену Чимин привлекать не хочет. А сам Джин Чимина так вот пешком под ливень через два квартала пройти не пустит. Потому Чимин вдыхает поглубже и продолжает свой путь. Он идет долго, на улице под такой дождь никого толком. Чимин понимает, что нужно спрятаться, когда ливень усиливается, а свитер начинает липнуть к телу. Он видит неподалеку кафе, и движется в его строну. Скорее бы уже Юнги пришел. Он ведь его всегда понимает, в курсе обо всем, что происходит у Чимина и всегда готов поддержать. Но, к сожалению Юнги рядом нет, и Чимину его остро не хватает. Он сидит в кафе около получаса и ждет, пока дождь приутихнет. Омега тихо сидит за столиком, а бармен бесплатно угощает его теплым чаем. Когда дождь капает уже не так сильно, Чимин покидает кафе и продолжает свой путь. К дома Тэхена еще около часу хода. Чимин бродит по улице, пока на него оглядываются прохожие. Он промок, а в глазах некая усталость, грусть и даже мелькающая пустота. Ему кажется, что он так устал, что еще немного, и, идя по этому мокрому асфальту, с каждым шагом колени все больше сгибаться станут. Пока он окончательно не упадет. Дождь тем временем снова начал усиливаться, Чимин все в свой свитер кутается, как может, ему сейчас увидеть Тэхена, самая важная, жизненно необходимая цель. Он должен его увидеть, прижаться к его груди, получить мягки поцелуй. Эти мысли именно и поддерживают его, он словно на сломленных ногах вперед движется, замедляться начинает и на миг останавливается. Словно ему кажется, он в тупик зашел и не знает куда идти. Он щурится. Дождь его заливает, но он, дрожа от холода, стоит, с места сойти не может. Чимин себя руками дрожащими обнимая, медленно на асфальт мокрый опускается. Ем вдруг так тяжело, так непосильно стало, что он не понимает это сейчас у него по щекам капли дождя, или слезы стекают. Словно больше некуда идти, словно каждый шаг заставляет ноги ломаться. Волосы уже давно мокрые, с них ручьем льет, Чимин ноги только к груди поджимает и сидя на мокром асфальте, голову на коленях, которые руками обнимает, прячет. Он так устал. Чимин прекрасно осознает, что может серьезно заболеть, ведь с него уже ручьи стекают, вся спина мокрая, он весь до нитки продрог, но сил встать, кажется, нет. Он вслушивается в эту тишину, которую только громкий звук падающего ливня перебивает. Ему так плохо, ему так тяжело становится, что ему кажется, он тут будет до посинения сидеть. Он так и сидел бы здесь, пока не услышал слабый гудок в кармане. Чимин вытаскивает телефон и видит входящее сообщение. Тэхен: Солнышко, я жду тебя. Всегда буду ждать. Светится экран телефона, а Чимину кажется, это лучи солнца на него падают. Он неуверенно улыбается, в руке телефон сильнее сжимает и эти слова, сказанные Тэхеном, ему моментально силы дают. Он просто каждой клеточкой их прилив ощущает. « Я ведь Чон, я все могу, все выдержу» – Думает Чимин, у него глаза еще ярче загораются. Они до этого пару минут назад пустоту выражали, а теперь ярки пламенем снова полыхают, еще более ярким. Омега подрывается с места, все натягивает уже до нитки промокшие рукава и быстрой ходой движется к дому альфы. Он его ждет. Всегда будет ждать. Тэхен даже понятия не имел, что сейчас этим своим маленьким сообщением своего омегу спас. Чимин буквально на куски разваливаться начал, но эти парочка слов ему тут же моментально все силы и даже больше вернули. Тэхен просто чувствовал, что что-то не так. Он ощущал, что его Чимину не хорошо, что ему плохо и решил просто послать ему сообщение. Альфа сильно волнуется, потому что Чимин обещал прийти еще полтора часа назад. За окном сильный ливень, но Тэхен уверен, что Тоширо о Чимине позаботится. Привезет его в целости и сохранности, хотя самому ужасно не терпится омеге сорваться самому его к себе привезти, ему безопасность обеспечить. Он не знает, когда именно Чимин приедет, не знает, когда его привезет Тоширо, но каждую секунду на дверь оборачивается, ждет. Тэхен раскладывает на маленький коврик на полу всякие вкусности и напитки. Они любят с Чимином сидеть на этом пушистом ковре. Чимин любит, пристроившись между ног Тэхена, спиной о его грудь опереться. Любит слушать его голос, пока сам альфа его чем-то вкусным кормит. Наконец Тэхен слышит, как звонят в дверь, и в объемной кофте и домашних штанах несется к ней. Когда Тэхен распахивает дверь, на его лице сверкает улыбка, но как только он видит Чимина, тут же ужасается. Чимин, обнимая себя крупно подрагивающими руками, весь промокший до нитки, продрогший и с побледневшей от холода с кожей, чуть ли и правда не посиневшей, стоит перед Тэхеном и с него ручьем льет. Тэхен пару секунд даже понять не может, что происходит. Как так получилось, что Чимин весь продрог, он что под таким ливнем пешком сюда шел? Тэхен ужасается и придя в себя тут же Чимина за плечи хватает, в дом уволакивает, и к себе прижимает. Дверь зарывает. В доме тепло и уютно, но Чимин так промок, что он этого даже не чувствует. – Чимини, ты что, пешком сюда пришел, сам? – В шоке смотрит на него альфа, отстранив немного и держа за плечи. Чимин постукивая зубами, только головой судорожно покачал, а Тэхен в шоке его к себе прижал. – Что произошло, цветочек? Почему ты сам пришел, где Тоширо? Ты же заболеешь! – Засыпает его потоками вопросов альфа, а Чимин не отвечает, только нежно улыбаясь, к Тэхену прижимается, руки у своей груди держа. Его так трусит, он так дрожит, что Тэхен на миг теряется. Не знает, что ему делать. Но он быстро берет себя в руки и бежит в комнату за пледом. Вернувшись, он видит улыбающегося Чимина, у которого руки и вправду от холода посинели, и который на коврик со сладостями смотрел. – Быстро раздевайся. – Поспешно говорит Тэхен и, положив на коврик плед и свою сменную одежду, начал сам стягивать с омеги свитер. Тэхен в шоке осознает, насколько серьезно теперь может заболеть Чимин. И почему он пришел сам? Что произошло? Почему он пошел пешком? Все эти вопросы бурей носятся в его голове, но сначала нужно сгореть продрогшего омегу. Тэхен бросает мокрый свитер прямо на пол и тот с хлюпающим звуком, приземлившись, начинает образовывать под собой лужицу. Тэхен быстро расстегивает штаны на омеге и помогает ему их снять, тоже отправляя мокрую одежду на пол. Чимин уже собирается возмущаться, когда пальцы альфы касаются боксеров омеги, но Тэхен непреклонен. Он сам догола раздевает омегу, у которого, наконец, появляется румянец, только от сильного стыда. Тэхен с серьезностью и беспокойством в глазах сам помогает омеге надеть на себя все. Абсолютно. Начиная с боксеров, кончая огромным вязаным темно-синим свитером. Одев Чимина в сухую одежду, Тэхен садит его на диван, накидывает на плечи плед и, схватив с пола мокрую одежду, идет в ванную, оставить ее там, чтобы потом и постирать. Альфа тут же идет на кухню, ставит чайник, и ужасается, когда слышит легкий кашель, доносящийся из гостиной, где сидит омега. Тэхен заходит в гостиную, и сам, будучи ужасно обеспокоенным, видит улыбку на губах Чимина, который кутается в плед. Тэхен недоумевая, подходит к нему и, садясь рядом, начинает сушить полотенцем промокшие волосы омеги, под его нежный взгляд. – Что ты наделал? – Тихо спрашивает Тэхен, аккуратно ероша волосы полотенцем. – Почему ты сам пришел? Где Тоширо? – Он занят. Уехал к Чонгуку, а я уже ждать не мог, к тебе хотел. – Тихо с улыбкой объясняет Чимин, на альфу сосредоточенного глядя. Тэхен бросает на него взгляд, видит эту нежность, в глазах омеги плескающуюся и с растерянным лицом руки с полотенцем опускает. – Чимини, что такое? – Как-то взволнованно спрашивает альфа. – Я просто так тебя люблю. – После которой паузы, глядя в глаз альфы, с теплой нежной улыбкой говорит Чимин. Тэхен не выдерживает, его волной нежности накрывает, он глаза еще больше округляет, слова, сказанные Чимином, ему жизнь дарят. – Малыш, – Тянет растеряно Тэхен и, положив руку на затылок омеги, его к своей груди ласково прижимает, по спине поглаживает, а Чимин только ластится. Такое поведение Чимина немного настораживает. В той ситуации, когда он растерянным и напуганным быть должен, он улыбается. Но эта нежность, эти слова полные искренней чистой любви, Тэхена в них утопать заставляют. – Почему ты хоть машину не вызвал? – Не понимая, смотрит на него альфа. – Боялся, что за мной могут проследить. – В грудь тихо отвечает ему омега. Чимину так хорошо. Чимину так уютно к этой груди бесстрашной прижиматься. В его объятиях таять. Ему уже теплее намного становится. Тэхен немного теряется, немного Чимина отстраняет, который после такой прогулки устал совсем и пальцы ему растирать начинает, их дыханием своим согревать. Он слышит звук закипающего чайника и уходит на кухню. Сделав омеге чай с лимоном, Тэхен несет его Чимину и тот греет о кружку руки, при этом постоянно покашливая. – Нужно вызвать врача. – Серьезно говорит Тэхен, сидя рядом возле пьющего чай, укутанного по самые плечи в плед Чимина. – Нет, не нужно. Прошу, я не хочу. – Жалобно просит Чимин. – Что значит, не хочу? Ты уже кашляешь! – Недоумевает Тэхен. – Есть кое-что другое, что меня вылечит. – Задумавшись, начинает омега, отложив чай на стол рядом. Тэхен брови приподнимает и даже осознать не успевает, когда Чимин его губы своими накрывает. Тэхен на миг замирает, но ту же отвечать начинает, омегу обнимает, к себе прижимает. В один миг Тэхен Чимина переворачивает и он под ним оказывается. – Чимини, – Ошарашено тянет с распахнутыми от удивления глазами Тэхен, над омегой нависая. – Мне просто холодно. – Обворожительно улыбается омега, и Тэхен сам улыбки сдержать не может, снова медленно и сладко целует. Его рука уже осторожно под вязаный свитер зарываться начинает, как Тэхен звонок в дверь слышит. Чимин тут же вздрагивает и они обое к двери поворачиваются. – Кто это? – Обеспокоенно тихо спрашивает Чимин, а Тэхен , не выпуская из рук омегу, на дверь все глядит. – Не знаю, сейчас посмотрим. – Тэхен аккуратно слазит с Чимина и идет к двери, а сам Чимин насторожено садится. Но кашель так горло драть начинает, что он кашлять остановиться не может. Тэхен даже до двери дойти не успевает, обратно к омеге бросается. – Малыш, ты в порядке? – Взволнованно спрашивает Тэхен, сидя на корточках возле сидящего омеги, а тот кивает, но все равно кашляет. Тэхен прикладывает к его лубу руку, пока в дверь все продолжают звонить. – Малыш, да у тебя горячка. – В ужасе тянет Тэхен, и пока Чимин морщится о т боли в горле, Тэхен быстро идет к двери. Тэхен раздраженно открывает дверь, и тут же изумляется, когда видит перед собой хмурого Тоширо, с которого стекают капли дождя. Альфа не дает ему даже слова сказать, тут же входит внутрь. Чимин, снова заходясь кашлем, заметив, что пришедшим является Тоширо, выдохнул и обрадовался. Тоширо подходит к омеге, приседает на корточки перед ним и, увидев его горящие красным щеки, услышав кашель, почувствовал внутри злость. Он оборачивается на стоящего рядом Тэхена и поднимается. – Какого хрена? Что он делает у тебя? – Наступает на Тэхена Тоширо, но альфа сначала растерявшись от напора, берет себя в руки и дальше не отходит. – Какого хрена он пришел ко мне пешком? – Выпаливает в тон прямо в лицо альфе и тот на миг опешивает. – Чимин, какого хрена ты пришел к нему пешком? – Поворачивается к омеге альфа, а тот, пропив чай и промочив горло, все равно от кашля избавиться никак не может. Тэхен тут же к нему подходит, за плечи обнимает, голову к своей груди прижимает, Тоширо кулаки сжимает. – Ему нужно в больницу. – Заявлять спокойно Тэхен, глядя по спине кашляющего омегу. – Как ты мог допустить, чтобы он заболел? – Зло спрашивает Тоширо, и походит ближе. – Как ты мог допустить, чтобы он пошел ко мне сам, без сопровождения, так еще и под ливень? – Отрезает ему Тэхен. Чимин едва успокоившись, снова начинает нещадно кашлять, горло дерет нещадно и жар кажется начинает обжигать все внутри. Оба альф тут же такими рассеянными кажутся, и сам омега обнимая Тэхена за руку, совей другой за запястье Тоширо хватается, его на диван тянет. Когда альфа удивленный рядом садится, слева от омеги, Чимин и его за руку обнимает. Альфы удивленно на Чимин смотрят, а тот, успокоившись немного, сразу обоих к себе за руки притягивает, так они и сидят. Альфы не знают что сказать, друг с другом переглядываются и то, и боятся даже пошевелится, его замысел и еле успокоившего кашель омегу побеспокоить. – Я вас так обоих люблю. – Прикрыв веки с легкой улыбкой хриплым голосом тихо говорит Чимин и обе улыбки сдержать нежной не могут. Тоширо, встретившись с взглядом Тэхена который до этого на Чимина с любовью смотрел, а теперь на него взгляд перевел, нахмурился. Чимин снова кашлять начал и так сильно, что оба альф переглядываться начали. – Нужно как-то этот кашель остановить. – Хмурится Тоширо. – У меня, кажется, где-то был сироп. – Спохватывается Тэхен. – Так иди за ним, чего сидишь? – Сердится Тоширо, а Чимин на него взгляд осуждающий бросает, на Тэхена голос не повышать просит. Тоширо его к себе привлекает, по голове гладит. Тэхен быстро копается в аптечке, но сиропа так найти и не может. – Ну чего ты там возишься? – Кричит ему прямо из гостиной Тоширо, потому что Чимину от кашля уже плохо становится. – У меня нет сиропа. – Заходит в комнату растерянный Тэхен. – Зашибись! – Недовольно восклицает Тоширо. – Я не болею часто. Вот и не купил. – Чешет затылок рассеяно альфа. – Мозги бы ты себе купил. – Недовольно бурчит себе под нос Тоширо, но Тэхен все прекрасно слышит, тут же мрачнеет. – Я пойду куплю. – Тут же натягивает на себя куртку Тэхен, а Тоширо хмурясь, наблюдает за тем, как он в домашних штанах под проливной дождь идти собрался. Чимин тоже сразу волноваться начал. – Куда ты понесся? – За сиропом, заодно и мозги себе куплю. – Выдает альфа и, прихватив зонтик, выходит из дома. – Ты же промокнешь, дурак! – Кричит ему в спину альфа, но Тэхен уже ушел. – Сделай что-нибудь. – Тихо и устало хрипит омега, которого альфа к себе крепко прижимает. – Вот идиот же! – Выругивается альфа и срывается с места. Тоширо выскакивает под дождь и видит худую фигуру Тэхена, движущуюся вперед. Зонт не сильно спасает, ветер задувает ливень прямо под него и Тэхен моментально мокнет. – Куда ты идешь, ненормальный! – Догоняет его альфа и резко к себе за плечо разворачивает. – Чимин заболел, у меня никаких лекарств дома нету, а он вот кашля уже задыхается! – Сразу выпаливает Тэхен, а Тоширо от такого даже спешивает. – Я и так сглупил, что сам не проконтролировал, как Чимин ко мне в такую погоду попадет. – И что ты теперь, – медленно и осторожно тянет альфа, – готов в ливень вот так в аптеку переться? Тэхен просто плечами в ответ пожимает, а Тоширо, откровенно говоря, шокируется. Этот пацан совсем обезбашенный, но его забота о Чимине границ не имеет, его преданность просто неимоверная, он ради него на все готов. Гарантированно, что после такой прогулки под ливнем Тэхен сам нещадно заболеет, но это его, походу совсем не интересует. Тэхен медлить не хочет, снова разворачивается, чтобы иди дальше, но Тоширо спохватывается, к себе снова поворачивает. – Нет, не нужно никуда идти. Я сам все улажу. Иди в дом. – Более уважительно говорит альфа, но Тэхен недоверчиво щурится. – Давай, пиздуй внутрь! – Раздражается Тоширо, но Тэхен все равно с места не сходит. – Да иди уже, я своего человека в аптеку пошлю, он через десять минут все привезет. – Объясняет Тоширо и Тэхен все же ему доверяется, и обратно в дом идет, а за ним и сам Тоширо следует. Альфы заходят в дом, и находят Чимина сидящего все так же на диване, только вот вид у него теперь совсем больной, щеки горят, нос раскраснелся, и глаза слезиться начали. – Чимини, солнышко мое. – Ту же бросается к нему Тэхен, рядом присев, его обнимает, пока с недовольный взглядом Тоширо своему человеку звонит, лекарства нужные привезти просит и приказывает машину обычную взять, чтобы внимание не привлекать. – Ну и что теперь мы делать будем? – Поднимает на Тоширо обеспокоенный взгляд Тэхен. – Ну во-первых, нечего его постоянно обнимать, а то еще сам заразишься. – Хмурится Тоширо, а Тэхен непонимающе брови приподнимает, Чимин сам удивляется. Тоширо понимает, какую глупость сморозил, но картина, где Тэхен так нежно Чимина обнимает, заставляет Тоширо зубы до крошения эмали сжимать. – Это же простуда, она не передается. – Тихо говори Тэхен, пристально глядя на альфу и Тоширо под двумя этими взглядами от стыда, даже краснеет. – Ладно, будь с Чимином, я пока Чонгуку позвоню, он уже должен был вернуться. – С явным неудобством говорит Тоширо и идет на кухню. Тоширо набирает альфу, но у того отключен телефон. Тоширо понимает, что он до него не дозвонится и идет обратно в комнату. – Как я теперь интересно объясню Чону, что Чимин так сильно заболел? – Разводит руками альфа, видя обнимающего Тэхена, и кажется уже засыпающего Чимина. – Это не самое главное, о чем сейчас стоило бы подумать. – Хмуро отвечает Тэхен, покачивает их, нежно обнимая омегу. – Ты Чонгука просто не знаешь. – Хмыкает Тоширо и садится напротив. Через пару минут в дверь звонят и Тоширо забирает у своего человека пакет с лекарствами и тут же бежит на кухню, чтобы налить воды в стакан. Тэхен идет за ним и вытягивает содержимое пакета, прищурено осматривая лекарства. Он выбирает из кучи пластинок пару штук, пока Тоширо задумчиво наблюдает за сосредоточенным альфой, наливая в стакан воды. – Что ты делаешь? – Интересуется Тоширо. – Вот эти антибиотики лучше принимать с этими витаминами, а вот эти не стоит, они сильно по иммунитету бьют. – Объясняет альфа, показывая разные пластинки и продолжая рыться в остальных. – Откуда ты знаешь? – Приподнимает бровь альфа. – Я разбираюсь в медицине. – Говорит Тэхен и несет все им тщательно выбранное в гостиную, а за ним следует и слегка удивленный альфа. Весь день альфы от Чимина не отходят. Тоширо постоянно кутает омегу в одеяло, Тэхен постоянно проверяет температуру, и целует в губы. Тоширо пытается не снести Тэхену за такое голову. Так проходит и следующий день. Чимин просыпается от того, что горло жутко дерет, а температура подскочила еще выше, чем была вчера. А дождь все не перестает лить, все больше усиливается. Чимин принимает жаропонижающие, и температура немного спадает, но самое главное, что ему выздоравливать помогает, это трепетная забота этих двоих альф, которые друг друга поубивать, кажется готовы. Чимин в кровати уже два дня сидит, Тэхен ему завтраки готовит, под насмешливые комментарии Тоширо, хотя сам Чимин их с удовольствием поедает. Тоширо на себя ужин берет, готовит просто изысканные блюда, Тэхен не насмехается, только следит и запоминает, и честно говоря, Тоширо это ничуть не злит. Тэхен уже даже не стыдиться на следующий день записывать себе в блокнот то, как Тоширо ужин готовит, какие ингредиенты использует. Он с некой детской наивностью, не смотря на не приязнь Тоширо к нему, спрашивает все, что его интересует, ему очень хочется Чимина вкусными ужинам радовать. Тоширо не злится. Не отталкивает, сам этому удивляется. Он начинает невольно осознавать, почему Тэхен так сердце Чимина завоевал. Этот альфа, который иногда ведет себя как настоящий лидер династии, прожигая взглядом, а иногда как самый настоящий ранимый ребенок, не может не проникнуть в сердце и не отвоевать там себе уже никем не заменимую частичку. Если он чем-то интересуется, он вежливо и открыто спрашивает, не стыдится спросить совета у того, кто открыто ему показывает что он неприятен, хотя это кажется уже настолько херовая ложь, что даже сам Тоширо это начинает осознавать. И Тоширо с каждым разом тяжелее говорить с этим парнем холодно. Ему хочется иногда даже хочется рядом с ним громко рассмеется, когда Тэхен с таким наивным взглядом, готовя завтрак, в рецепт вглядывается. И Тоширо, как бы себе этого признавать не хотел, когда видит Тэхена, так заботливо Чимин укутывающего, в носик целующего, и больно и даже тепло становится. Потому что такие искренние теплые чувства и него самого тепло внутри взывают, хотя боль насквозь прошибает. Проходит третий день болезни Чимина и ему уже лучше. Он уже вылезает несколько раз из кровати, жар спал, и он не кашляет каждые две минуты. Тэхен готовит завтрак, пока Тоширо спокойно, с неким напускным холодом, ему подсказывает, сколько лучше добавить соли, сколько положить то, добавить этого. Тэхен улыбается ему доверчиво, искренне и Тоширо даже больно становится от того, что он питает к этому человеку двойственные чувства. Точнее, он пытается его ненавидеть. Только это, кажется, у него нихрена не получается. Потому что этот поистине лидер и наивный добрый ребенок не может вызвать что-то другое, как любовь к нему. Вечером Тэхен сидит на пушистом ковре, между его ног как устраивается Чимин и, опершись спиной о его грудь, смотрит с альфой какую-то дораму, пожевывая сладости. Тоширо в это время на кухне возится с ужином и иногда отвлекается, чтобы заглянуть через открытую дверь в гостиную, где заливисто и громко смеются Тэхен с Чимином. Альфа снова возвращается на кухню, и усердно готовит ужин, желая вкусно накормить не только Чимина, а, как бы сам Тоширо себе в этом не признавался, и того парнишку, который его обнимает. Он слышит, как Тэхен прямо из гостиной кричит вопрос, не нужна ли ему помощь и альфа уверяет, что нет. Пусть отдыхают, развлекаются, а Тоширо им пока ужин приготовит. Они поедят, посмеются за столом, обсуждая всякие нелепые и смешные истории. Чимин будет обнимать Тэхена, а Тоширо со своей ложки супом угощать. Потом Чимин спать ляжет, каждый из альф на его щеке поцелуй оставит, и они в гостиную пойдут. Тэхен на полу ляжет, отказываясь занимать диван. Тоширо будет шутить, что он еще не так стар, чтобы не быть способным на полу поспать, но Тэхен посмеявшись, все равно укутавшись в плед на ковре спать будет. Ему нравится спать на этом ковре, он, удобно устроившись, заснет, а Тоширо просыпаться ночью и натягивать на парня стянутое им же одеяло будет. Он сам не понимает, что происходит, как так вышло, что за каких-то пару дней его отношение к Тэхену начало кардинально меняться. Он уже не смотрит на него с презрением, как когда то пытался, он уже не пытается его задеть или подколоть, разве что для смеха. Теперь он думает не только о комфорте Чимина, который естественно для него на первом месте, но и об удобстве Тэхена. Он сам не знает, что вообще происходит, но кажется, им вот так втроем по-настоящему хорошо и альфе на миг кажет, что он себя счастливым чувствует. В качестве кого он тут, сам не понимает, но он не лишний, это он отчетливо чувствует. Он нужен, как и Чимину, от которого он ни на шаг не отходит и кажется, Тэхену тоже, который ему так тепло улыбается, так доверяет, не смотря на ту холодность, с которой альфа раньше к нем относился. Единственное, что от чего ему так больно, это то, что Чимин скорое всего ему принадлежать не будет. То, что Тэхен обнимает и целует Чимина все равно раскаленным металлом под грудиной жжет, но теперь он пытается на это не злится. Осознает, что Чимину с этим человеком по-настоящему хорошо и как нежно альфа к омеге относится. Тоширо этим даже умиляется, и это заставляет кожу на части от боли разрываться. И теперь он реально не знает, что хочет: чтобы Чимин был с ним или с Тэхеном. Он, наверное, спятил, он сам в этом уверен, но глядя на счастливо лицо Чимина, когда Тэхен обнимает его за талию, в носик целует, Тоширо убедится в том, что омега с ним счастлив, заставляет. Но сердце то просит, так молит, ему только мысль о том, что Чимин с ним быть может, его летать хотеть заставляет. И теперь он и вправду запутался. Теперь ему теще тяжелее стало. Он даже злится на себя, хочет себя заставить ненавидеть Тэхена, но глядя на этого пацана, такого доверчивого, он не может. Думает, наверняка с ума сошел. И теперь ему действительно не понятно, что делать. Альфам все равно пару раз во время дождя пришлось сбегать в аптеку, так как ни один, ни второй ждать не хотели, а аптека не так уж далеко. В итоге, на четвертый день, утром оба альфы проснулись с болью в горле. Тоширо, приподнявшись на диване, увидел сидящего на ковре Тэхена, который жмурился от боли, только глотнув слюну. – Допрыгались. – Хрипит Тоширо и недовольно с дивана слазит, на кухню плетется. Им болеть времени нет. Им за Чимином ухаживать надо, а не самим на кровати валятся. Тоширо копается в аптечке и возвращается к Тэхену, у которого глаза уже слезятся, с целой пачкой таблеток. – Держи, Гиппократ, ищи то, что нас быстро вытянет. – Протягивает ему аптечку Тоширо и садится на диван, укутываясь в плед, и чувствуя уже не слабый озноб. Тэхен медленно в аптечке роется, находит им пару подходящих таблеток, и они тут же выпивают их. Чимин их болезни не замечает, но начинает подозревать, когда Тоширо, готовя ужин, кашлем заходится. Чимин тогда на ноги подскакивает и к альфе обеспокоенно срывается, а тот не разгибаясь, кашляет. – Ты в порядке, цветочек? – Волнуется Чимин, но альфа кивает, выпрямляется и пытается омеге улыбнуться. Тэхен ему в такт подкашливать начинает и Чимин уже растерянно, то на одного, то на другого альфу смотрит. Оба уверяют, что все хорошо, но Чимин им не слишком верит. Поужинав, они садятся на излюбленный белый ковре пред плазмой и смотрят дораму. Тоширо скептически комментирует каждый момент, Чимин с Тэхеном от смеха сгибаются. После просмотра телевизора, Чимина укладывают спать, сначала его целует в щеку Тоширо, а когда он выходит, Тэхен оглядываясь, Чимина мимолетно в губы целует. Тэхен выходит из спальни и заходит на кухню, видя по включенному свету, что Тоширо именно там. Когда Тэхен заходит туда, то на миг теряется. Тоширо достает из шкафчика пару бутылок виски, им же купленных сегодня, и ставит на стол. – Вот, будем лечиться, как надо. – Серьезно заявляет Тоширо и кивает на стул напротив, сам за стол усаживаясь. – Может все е лучше лекарствами?– Неуверенно тянет Тэхен. – Неа, нихрена. – Качает головой Тоширо. – Нам нужно эффективное лечение, болеть у нас нет времени, Чимина на ноги ставить нужно, так что давай, усаживай свою задницу, лечится будем. – Подмигивает Тоширо и открывает первую бутылку. Тэхен неуверенно, но садится. Ночь проходит довольно весело. Альфы лечатся почти что до утра. Сначала они действительно пили ради лечения, выпивали залпом по бокалу. Потом еще, пытаясь сжечь всю заразу, воспаление и микробы, которые взывали простуду, но после четвертого бокала, разговор пошел уже не о лечении. Тоширо понесло на душевный разговор. В трезвом состоянии с него слова о личном не вытянешь, но зато когда он напьется до звездочек пред глазами, его сильно несет на душевные разговоры. Альфа рассказывает о том, как учился боевому искусству на улицах, как ему в кровь разбивали нос, а потом он ломал своим обидчикам руки. Смеялся при воспоминаниях о разных пытках, которые его самого обычно не веселили, вызывая подобными рассказами у офигевшего Тэхена рвотные позывы. Тэхен рассказывает о своем отце, которому глубоко плевать даже на то, что его как бы убили, как самому иногда приходилось делать вещи ему не приятные. Тоширо его по плечу похлопав, говорит, чтобы Тэхен об том даже не волновался и сам он в жизни альфы добрее и чище чем Тэхен, не видел. Так они лечатся всю ночь, а под утро засыпают на диване, но уже оба. Тоширо естественно занимает большую часть дивана, а Тэхен постоянно водружает поверх него ногу, руку, а потом и вовсе его обнимает со спины. Утром альфы просыпаются в неком шоке. Тоширо чувствует себя в чих-то объятиях, но сразу догадывается, что точно не в чиминовых. Он каким-то образом поворачивается лицом к Тэхену и с неким шоком смотрит на спящего альфу, а потом, зарываясь рукой в волосы, тихо стонет после ночных лечений. Хотя этого помогло, горло вовсе не болит. Тэхен тоже просыпается и видит перед особой лежащего в его же объятиях Тоширо. Он с легким шоком смотрит на альфу, а тот с легким скептицизмом спрашивает: – Горло болит? Тэхен пару секунд думает, и отрицательно качает головой. – Вот и славно. – Спокойно говорит альфа и, выбираясь из еще толком ничего не понимающего рук Тэхена, идет в ванную. После него душ принимает и Тэхен и сам начинает приниматься за завтрак. Тоширо убирает со стола бардак, который они вчера ночью устроили, когда в кухню заходит Чимин. Он, кажется, полностью выздоровел. У него здоровый цвет лица, легкие румяна и он ярко улыбается альфам. – Малыш, как ты? – Подходит к нему довольный Тэхен и, обняв за талию, мягко в губы целует. Тоширо пытается на куски не развалиться. За краешек стола рукой цепляется, сжимает. – Я чувствую себя гораздо лучше и, наверное, нам пора уже домой. – Смотрит на Тоширо Чимин, а альфа еле может выдавить из себя улыбку. – Вам некуда спешить. Вы можете оставаться здесь сколько угодно. – Тут же поспешно говорит Тэхен. – Я так рад, что вы со мной пока что живете. Что ты рядом. – Говорит тише, в самые глаза заглядывает, не знает, что сзади Тоширо на них пристально с болью в глазах смотрит. – И рад, что Тоширо с нами. – Поворачивается через плечо к нему улыбающийся искренне Тэхен, а сам Тоширо выдавливает мученическую треснутую улыбку, глаза опустив. – Но скоро уже Чонгук приезжает. – Взволнованно говорит омега. – Он ведь обещал вернуться сегодня? – Смотрит на Тоширо, а то лишь в ответ кивает. – Ладно, но обещай, что зайдешь сегодня. – Ближе притягивает, в губы шепчет, а Тоширо глаза прикрывает, ему так больно становится, что даже любое движение – адское мучение. Чимин затаив дыхание, головой судорожно качает, и Тэхен улыбнувшись, снова на губах нежный поцелуй оставляет. Тоширо глаза раскрывает, в их сторону взгляд бросает, как кожа по швам расходится, чувствует. – Ты тоже приходи, Тоширо. – Снова оборачивается к альфе Тэхен, Чимина из рук не выпуская. Тоширо только и может, что болезненно улыбаясь, кивать в ответ. – Тогда я бегу одеваться и мы с Тоширо домой поедем. – Говорит омега и ему с трудом удается из объятий Тэхена высвободится. – Надо бы все же завтрак приготовить. – Счастливо улыбаясь, поворачивается к альфе Тэхен, а Тоширо глазами по комнате лихорадочно бегая, кивает.

***

Чонгук приезжает где-то пред обедом. Он приехал совсем измученным, потому что работал эти четыре дня на износ. Более того, все эти дни он не мог сомкнуть глаз. Ему кажется, что он так свое здоровье напрочь угробит. Но днем он разъезжал по портам, вечерами разбирался с документами, а ночью проверял свои сети развлекательных заведений. Он несколько раз звонил Тоширо узнавать как дела, и вчера ему казалось, что альфа приболел, но тот заверил, что все хорошо. Чонгуку про болезнь Чимина Тоширо говорить не стал. Чонгук еще в первый день позвонил, и сказал, что задержится. Он только рад, что альфа отсутствовал достаточное время, чтобы Чимин выздоровел. Чонгук так устал за эти дни, что ему в пору бы рухнуть на кровать и уснуть. Он мог, конечно, поручить эти дела Тоширо, но он привык многое делать сам. Более того, он просто хотел отвлечься в первый день отсутствия Юнги, а дальше уже дела навалились на него одно за другим. И вот только теперь он, наконец, сидит на заднем сидении своего роллса и чувствует, как проваливается в сон, упираясь лбом в холодное стекло. Без Юнги так паршиво. Юнги его всегда поддерживает, и когда альфа так измотан, омега бы нашел, как его взбодрить. Он бы знал, как согреть самого устрашающего монстра этой части света. Он бы обнял его, поцеловал в макушку, и к своей хрупкой гуди бы притянул. А Чонгук бы ароматом упивался. Но Юнги рядом нет и единственное, что остается Чонгуку, это в холодную после длительного несколько дневного дождя, погоду глядеть в окно и обнимать себе руками. Потому что без него холодно до скрипящих костей. Чонгука согревает лишь мысль о том, что сейчас его обнимет брат, а завтра, как бы он этого хотел, придет Юнги. Он этого так ждет, он от этой мысли крылья за сипотой чувствует, летать хочет. Машина пакуется у двора, но Чонгук не выходит. Прислонившись к стеклу, он по дороге кажется, уснул, и теперь водитель неуверенно оглядывается, не знает что делать. Альфа от перегрузки уже не выдержал и уснул прямо в машине, не успев дойти до спальни. Водитель решает альфу не будить и тихо выходит из машины. Чонгук не знает, сколько времени он так в машине проводит, но ему становится тепло. Он, кажется, согрелся, но альфа тут же понимает, что это за тепло. Чонгук вокруг себя чьи-то руки чувствует, причину тепла осознает и от счастья даже подпрыгнуть готов. Но, он, не успев толком выспаться, глаза сонно разлепляет, тут же руки, обнимающие и такие родные видит, сам тепло улыбается. Чонгук тут же руку одну высвобождает и к себе омегу рядом его обнимающего, к себе прижимает. Альфа вдыхает аром персика, уткнувшись носом в макушку, и довольно мычит. – Юнги, ты вернулся. – Тихо сонно и так довольно шепчет Чонгук, не сдерживая радостную улыбку. Юнги улыбается, к Чонгуку прижимается, робко в шею целует. – Ты чего в машине то спишь? – Интересуется Юнги, глаза на альфу поднимая. Чонгук не отвечает, просто долго в его глаза сверху вниз смотрит, любуется и губы алые долго и влажно целует. – Наконец ты рядом. – Еле отстранившись, прямо губы шепчет альфа, цепляя пальцами подбородок Юнги. – Да. Рядом. – С нежной любовью в глаза шепчет Юнги. – Мне самому уже страшно. – Опускает он голову на грудь альфы. – Чего ты боишься, персик? – Серьезно спрашивает Чонгук, по волосам поглаживая свое сокровище. Он еще сонный немного, но бодрость от осознания, что Юнги рядом, все больше приходит. – Что больше не увижу тебя. – Даже боясь это произнести, после небольшой паузы, признается Юнги. – А почему такое может произойти? – Осторожно спрашивает альфа, сам сильно волноваться начинает. – Чонгук, – Отстранившись, начинает аккуратно Юнги, – я знаю, ты мне не веришь, но я не знаю, куда исчезаю. – Осторожно объясняет Юнги, Чонгук на него внимательно смотрит. – Просто, я исчезаю и все, а когда ты просыпаешься, я уже рядом. Я знаю, тебе в это поверить тяжело. – Неуверенно смеется Юн, – но я не знаю, куда исчезаю, – прямо в глаза смотрит, за руку берет. Чонгук молчит, Юнги его слов ждет. Раньше, Чонгук над подобным посмеялся бы, злился, руки Юнги сломал, а теперь он с понимающим задумчивым видом слова Юнги обдумывает. – Я хочу узнать, как так выходит. Я хочу помочь. – Уверенно произносит Чонгук, глаза цвета мрака на омегу поднимая. – Правда? – Неуверенно почесав пальцем висок, поджимает к груди колени Юнги. – И ты даже не будешь злиться, и называть мои слова ересью, а меня шпионом? – С легкой улыбкой говорит Юнги, Чонгук лишь серьезно ему в глаза глядит. – Нет. – Подумав, совсем серьезно отвечает альфа. – Вау. – Тихо произносит Юнги, затылок почесывая. – А, как ты это узнаешь? – С неким неудобством спрашивает Юнги. Он знал, что Чонгук уже не будет над его словами измываться, но все равно такой спокойной полной доверия реакции не ожидал. – Не знаю, но этому должно быть какое-то объяснение. – Привлекает его за затылок к себе Чонгук. Пока он сам толком не может поверить в то, что Юнги не знает, откуда появляется, но верить ему хочется, потому решает сам во всем разобраться. – Юнги, – Пытается спокойно звучать Чонгук, говорит мягко, но омега тут же напряженность в его голосе слышит. – Да? – Я ведь не пожалею, когда узнаю, куда ты исчезаешь? – Чонгук только вперед смотрит, глаза у него ледяными искрами отблескивать начинают. – Не знаю. – Честно отвечает Юнги, в биты сердца самого дорогого человека вслушиваясь.

***

Тоширо едет домой на заднем сидении машины, а рядом Чимин. По лицу омеги видно, что он действительно счастлив, он просто весь светится. А Тоширо на мученика смахивает. Он уже окончательно запутался и не имеет понятия, чего хочет. Знает он точно одно – он хочет, чтобы Чимин был счастлив. А вот с ним или с Тэхеном, это уже совсем другой вопрос. Потому что рядом с Тэхеном, который сам, сволочь, в сердце бесповоротно пробрался к самому Тоширо, Чимин расцветает, ярко светится и самым счастливым кажется. С Тоширо Чимину кажется, тоже хорошо, но рядом с омегой Тоширо жить хочет. И ему с одной стороны так хочется, чтобы Чимин был счастлив рядом с этим отчаянным парнишкой, а с другой, сердце кричит и просит, а боль под грудиной все больше жжет. Он до крови в ладони ногтями впивается, когда видит, как к Чимину Тэхен касается. Он теперь совсем с ума ходит и ему срочно нужен Юнги. Да. Именно он, потому что только ему известно о том, как сам Тоширо из-за Чимина умирает, и теперь не меньше Чонгука омегу ждет. Нужно спросить, потому что, кажется, его разорвет. Они доезжают до ворот, и Тоширо видит машину Чонгука. Тоширо выходит, помогает то же самое сделать и Чимину. – Иди в дом, малыш. – Просит его Тоширо, а сам, замечая, что в машине Чона кто-то есть, к ней идет. Сразу ясно, кто в нутрии. Тоширо даже чувствует, как внутри все от радости переворачивается, когда видит мятную макушку в окне. Тоширо совсем беспардонный стал, в нем всегда сплетались, вышей степени уважительность и безмерная наглость. Он рывком дверь машины распахивает, и видит Юнги, на Чонгуке сидящего, шею альфы обнимающего и его сладко целующего. Чонгук, обнимая омегу за талию, вместе с ним на альфу смотрит, тот за дверцу держится, думает пару секунд и с улыбкой на лице, произносит: – Юнги, привет. Где тебя носило? Юнги в легком удивлении на альфу пару секунд смотрит, но Тоширо ему даже ответить успеть не дает, за руку хватает и с машины рывком, но аккуратно, вытаскивает. – Ты не охренел? – Приподняв бровь, хмурится Чонгук. – Прости брат, потом с ним наобнимаешься, это слишком важно. – С огоньком в глазах говорит Тоширо и дверь перед Чонгуком закрывает, с Юнги наедине оставаясь. Сумасшедший, Чонгук его за такое на пику посадить может, но Тоширо всегда рискует, а дело не терпит отлагательств. Он слишком долго его откладывал. Слишком много ждал, пора действовать. – В чем дело, Тоширо? Чего ты такой взведенный? – Поправляет на себе кофту Юнги, недовольный тем, что его из объятий Чонгука буквально говоря вырвали. – Юнги, – Осторожно начинает альфа, за плечи омегу держа, его сильно волноваться заставляет, – я спрашиваю тебя, потому что уже не знаю, что делать. Потому что ты один меня понимаешь, и я уже полностью запутался. – Тоширо говорит, а у него глаза блестят и горят. – Что произошло, Тоширо? – Внимательно вглядывается в глаза альфы Юнги. – Я его лю… – Не договаривает, осекается, вздыхает и продолжает, – Дело в том, что Чимин, он мне, ну ты как бы знаешь. – Юнги только кивает, – А я теперь понял, какой на самом деле Тэхен и как Чимину с ним хорошо, но… – Тоширо так трудно говорить, но Юнги, кажется, начинает уже все понимать. – В общем, короче я не знаю что делать, мне так больно, но они так счастливы. Но мне больно. Я не… – Тоширо в словах путается, глаза уводит, но на лице Юнги сожалеющая улыбка появляется. – Тоширо, дорогой ты мой Тоширо. – С улыбкой и грустью тянет Юнги, за шею альфу обнимает, а Тоширо его к себе прижимает. – Я так задолбался, я уже с ума схожу, я не знаю, что делать. – Выдыхает Тоширо. – Я понимаю тебя, – шепчет ему Юнги, ему так жаль Тоширо и так приятно, что он, такой неприступный, ему одному об это рассказывает, ему доверяется. – Что мне теперь делать? – С явной болью и отчаянием в голосе спрашивает Тоширо, видит, как Чонгук из-за окна все это видит, но Тоширо все равно, он имеет право своего друга к себе прижать и хоть немного дозу его нежности получить. – Знаешь, что? – Отстраняется, за плечи Альфу держит. – Скажи ему все. – Опять ты за свое. – Недовольно отворачивает голову Тоширо. – Потому что это единственный правильный выход. Расскажи, а он пусть сам решает. Я уверен, даже если он не примет твоих чувств, уж больше не оттолкнет. Мне кажется, вы ближе стали и он даже после такого тебя уже не отстранит от себя. Пусть знает, что ты к нему чувствуешь. – Нет. Этому не бывать. – Качает головой альфа. – Вот ты упертый! – Недовольно восклицает Юнги. – А так будешь только мучиться. Если Чимин выберет Тэхена, «что, скорее всего так и будет», – думает Юнги, зная как с ума по Тэхену Чимин сходит, – ты все равно будешь занимать в его сердце частичку, которую никто не сможет заменить. Тоширо кажется, так плохо, ему так тяжел от мысли, что признаться надо будет, что Юнги за него даже боится. – Я не смогу. – Безнадежно качает головой Тоширо, садится прямо на траву, а Юнги вздыхает. – А ты попробуй. – Садится рядом Юнги, на альфу в землю смотрящего глядя. – Я так долго об этом молчал. – Грустно и тихо говорит альфа. – Ну и что? Пора уже об этом сказать. Попробуй, прошу. Ты же видишь, какой Чимин ангелочек, он ни за что тебя не оттолкнет. – Подбодряющее улыбается ему Юнги. – Я не знаю, Юнги. Мне ведь нельзя. – Наконец на него смотрит. – А кто такое сказал? – Удивляется юнги. – Ты имеешь право быть счастливым. Тоширо на это только с грустной улыбкой хмыкает, за плечо Юнги обнимает, голову на него укладывает. – Не смей мне когда-нибудь куда-нибудь взять и исчезнуть, ясно? – Тихо с улыбкой бубнит Тоширо. Он слишком любит этого мятноволосого, чтобы его потерять. Он для него самый близкий друг, единственный, кому альфа так открывается. – Да куда я от вас денусь. – Хихикает Юнги, сильно тронутый такими словами Тоширо. – Так, я походу уже должен волосы на голове от ревности рвать. – Слышат они голос позади и, оборачиваясь, видят стоящего рядом с руками по карманам Чонгука. – Можешь. – Лукаво улыбаясь, говорит Юнги, а Чонгук сзади них на корточки приседает. – О чем болеете? – Интересуется Чонгук. – У Тоширо свои личные дела есть, знаешь? Ему ведь не только вечно занятым тем быть, что твоих врагов на мясо пускать. – С легкой издевкой произносит Юнги, а Чонгук ему улыбаясь, за щеку ласково дергает. – Что, вопросы насчет омеги? – Глядит на Тоширо Чонгук с улыбкой. – А если так, то что? – Уверено произносит Юнги. – А чего ты паришься Тоширо? Купи ему цвети, в ресторан своди, а поле в отель поедете и там его и трах… – Чонгук не успевает договорить, как получает больной удар в плече от Юнги. Чонгук щурясь от больного удара, смеясь, потирает плече, глядя на Юна. – Совсем сдурел! – Возмущается Юнги. – Сам что делаешь, а Тоширо какие советы даешь, ты, альфа хренов! – Снова угощает его ударом Юнги, собирается еще, но Чонгук его руки ловит. Юнги дергается, нарочито сердится, а Чонгук продолжая смеяться, равновесие не удерживает, вместе с Юнги на траву падает. Тоширо за этим только с плеча наблюдает, легко улыбается. – Посмел бы только со мной так сделать. – Лежа на альфе, шепчет ему в губы Юнги. – А я как сделал? – После недолгой паузы шепчет Чонгук. – По-другому. – Тихо отвечает Юнги у самых губ, уже целовать собирается, когда Чонгук с улыбкой шепчет: – Да, я приказал Тоширо тебя избить и руку сломать. – От таких слов Юнги хмурится, уже целовать его передумывает, но поздно, Чонгук сам в него поцелуем впивается, омега дергается. Чонгук вырваться не позволяет, ладонь на затылок кладет. Юнги дергаться перестает, сам на поцелуй отвечает, за шею обнимает. Наверное, это и есть счастье. Потому что все трое сейчас, кажется, его всеми клеточками чувствуют. Только вот Тоширо немного паршиво. Он радуется за Чона, за Юна, но сам, кажется, уже от боли подыхает. – А ты у меня в сердце поселился. – Расцепив поцелуй, шепчет Чонгук в губы, Юнги совсем серьезным становится, сам целует, так отчаянно, нежно и жадно. Они еще лежат так пару минут на траве, упиваясь поцелуями, а Тоширо на ноги поднимается, медленно к дому движется. Когда он уже почти дверей достигает, Юнги с Чонгуком на ноги встают, и альфа, крепко к себе омегу прижимая, сам к дому идет. Чимин долго обнимает Юнги, когда его у себя в спальне видит, потом сам по комнате с самой счастливой улыбкой кружится под нежный взгляд омеги. – Что произошло, цветочек? – С улыбкой спрашивает Юнги, о проем в двери плечом упираясь. – Просто я счастлив. – Ярко улыбаясь, смотрит на него Чимин. – Это я вижу, а в чем дело то? – Нежно улыбается омега, Юнги и ближе подходит. – Просто я счастлив. – Объясняет Чимин и Юнги, хмыкнув, его нежно обнимает. – Идем, идем в оранжерею. – Хватает его за руку Чимин и несется с ним из спальни. Когда омеги заходят в оранжерею, пока Чимин о дороге что-то Юну быстро рассказывал, Юнги охает. – Чимини, это что такое? – В шоке тянет Юнги, оглядываясь и видя завядшие десятки цветов. – Я знаю. Не понимаю, в чем дело. – Делает паузу Чимин, и наконец, решается, – но догадываюсь. Юнги на него взгляд хмурый бросает. – Я боюсь, ты мне не поверишь, но, это связано с тобой. – Серьезно смотрит в глаза Юну Чимин и за плечи его берет. Юнги пару секунд хмуро на него смотрит, а потом на его лице снисходительная улыбка появляется. – Нет, ты сам посмотри. Каждый раз, когда ты появляешься, вянет по одному цветку, я стал сам за эти следить. – Чимин, я люблю цветы, я бы им не навредил, да и как? – Легко смеется Юнги. – Я не знаю, ты их не трогаешь. Просто, просто ты появляешься, а цветы пропадают. Словно одно твое появление равносильно одному цветку. – Серьезно говорит Чимин, а Юнги уже не сдерживается, смеяться громко начинает. – Что смешного? – Хмурится Чимин. – Сам посмотри! Я за оранжереей ухаживаю, но цветы вянут. А еще, – спохватывается Чимин и бежит в конец оранжереи, держа не верящего в его слова Юна за руку, – еще посмотри, он расцвел. И знаешь когда? Как только ты первый раз в этом доме появился. – Берет в руки маленький горшочек с красивым ярко красным цветком Чимин. – И что? – Не понимает Юнги. – Я не мог вырастить его уже пару месяцев. Чтобы я не делал, он не рос, даже росточка не показывал. А ты вдруг появился и он в тот же день не то, что вырос, расцвел. – Серьезно поясняет Чимин, а Юнги на него непонимающе пялится. – Может просто он вырос и все. – Думает Юнги, а Чимин тут же головой отрицательно качает. – Нет, он появился, как только появился ты. – Ставит цветок на большую прикрепленную к стеклянной стене полочку цветок Чимин. –Это какая-то чушь, я тут не причем. – Нервно смеется Юнги, а сам начинает уже волноваться, ему кажется, что в словах Чимина есть некий смысл. – Не думай, что я ненормальный. – Вдруг напирает Чимин, за плечи Юна хватая и в глаза всматриваясь. – Я долго за этим наблюдал. И понял только одно, появляешься ты – пропадает цветок. Ты уже несколько десятков раз появился у нас дома и почти вся оранжерея завяла. Сам-то ты знаешь, куда пропадаешь? – С горящими глазами говорит Чимин и Юнги глаза от шока распахивает. Юнги только головой отрицательно качает. – Видишь! А ты, скорее всего, просто пропадаешь. Никуда, а когда Чонгук просыпается, ты рядом. Не знаю, кто ты и как так получается, но появляешься ты, пропадает цветок. И я боюсь, боюсь, – сильно напрягается Чимин, – когда кончатся все цветы… – Тогда что? – Еще более шокируется Юнги, уже с ужасом ожидая слов Чимина. – Тогда ты… – Чимину сказать такое тяжело. – Что? Нет, Чимин, перестань. – Обрывает Юнги. – Ты хочешь сказать, что когда все твои цвети завянуть, я перестану появляться? – Не веря, спрашивает Юнги и ему от этой мысли плохо становится. Чимин только кивает, а у Юнги глаза от ужаса расширяются. – Нет, это чушь какая-то, этого быть не может. – Уже злится, и нервничать начинает Юнги. Он поначалу слова Чимина как за ерунду воспринимал, к ним снисходительно относился, но теперь, серьезность Чимина и его слова Юнги сильно нервничать и даже испугаться заставляют. Лишь одна мысли о том, что он существовать перестанет, Чонгука видеть перестанет, у него ужас липкими пятнами по коже разлезаться заставляет. – Нет, этого не может быть. Чимин, ты просто спятил. Прости, но ты просто спятил. – Делает несколько шагов назад Юнги. – Я сам в это верить не хочу, но сам посмотри. – Я грустью говорит Чимин, а Юнги сглатывает. Он уже и сам на себя злится, что так сильно слов Чимина испугался. Это же просто ересь, такого быть не может. Но почему то слова Чимина ему очень правдивыми кажется и ужас наводят. – Нет, я не верю. – Пытается убедить то ли Чимина, то ли себя Юнги. – Не верю. – В глаза Чимина уже сильно взволнованного испугом Юна, заглядывая, – Не хочу. Юнги не выдерживает. С места срывается и бежит. Ему такой испуг слишком жалким кажется. Но он ничего поделать не может, мысль, что он исчезнет его в ужас, его привела. Чимин совсем растерялся. Не хотел Юнги так напугать и сам за Юном быстро последовал. Он нагнал Юна у дверей в дом, и, схватив за руку, к себе передом развернул. – Юнги, прости, я не хотел тебя так напугать. – Согнувшись пополам, пытается отдышаться Чимин. – Я не испугался, Чимин. – Хмуро пытается спокойным голосом говорить Юнги. – Я в это не верю, и пожалуйста, не нужно больше об этом говорить. – Просит его хмуро Юнги и Чимин растеряно только утвердительно головой кивает. Омеги в дом заходят, и Юнги пытается дрожь в коленях не выдать.

***

Вечером Чимин спускаясь в гостиную, находит брата сидящим на диване, а рядом замечает и Юнги. Юн усиленно разглядывает что-то из бумаг в руках, на нем очки в черной оправе и он постоянно облизывает губы, сосредоточенно выполняя свою работу. Рядом Чонгук, закинув ногу на ногу, осторожно играет с прядкой мятных волос, ему так нравится наблюдать за тем, как Юнги работает, как его острый взгляд проходится по документам и ужасно хочется большего, чем просто игра с прядкой волос, но сам Юн отвлекаться не собирается. Чонгук иногда умудряется отставить легкий поцелуй на щеке омеги, но последний хмурится, сам при этом еле улыбку мягкую сдержать может. Чимин смущенно улыбаясь, подходит к ним, и Чонгук завидев брата, тут же подзывает его к себе, похлопав себя по бедру. Чимин усаживается брату на колени, Юнги весь занят работой, а Чонгук еле переводит с него взгляд на омегу на его коленах. – Ты что-то хотел, цветочек? – Улыбается ему Чонгук. – Я к Тэхену хочу. – Пряча взгляд, просит Чимин, Юнги, наконец, взгляд от бумаг отрывает, на омегу смотрит. Чонгук немного хмурится, вздыхает, отворачивается, а когда снова в глаза Чимину смотрит, головой покачивает. – Малыш, ты, по-моему, уже был у Тэхена, нет разве? – Приподнимает он бровь. – С чего ты взял? – Поднимает на Чонгука взгляд Чимин. – А мне Тоширо сказал, что вы приехали как раз от него. – С юмором говорит Чон, говоря с Чимой как с ребенком. – И что? Мне мало. – Дуясь, бурчит себе под нос Чимин, и взгляд уводит, а Чонгук смеяться начинает. – Ладно, я скажу Тоширо, он тебя отвезет. – С теплой улыбкой говорит Чонгук и Чимин ту же ярко загорается. – Только знаешь, пусть меня шофер отвезет, не нужно, чтобы Тоширо со мной шел. – Начинает мяться Чимин, Юнги напрягается. – А в чем дело? – Спокойно интересуется Чонгук. – Пусть отвезет шофер. – Глядя в сторону, закусывая губу, с явным неудобством просит Чимин. Чонгук пристально смотрит на брата, Чимин его взгляд острый на себе чувствует, но Чонгук, после небольшой паузы, говорит: – Ладно, пусть отвезет шофер. – С легким прищуром тянет Чонгук, а Чимин улыбку выдавливает, брат целует в щеку и хочет с колен слезть чем побыстрее, только бы Чонгук не понял, но он то все чудесно понял. Потому, когда Чимин уже приподнялся, Чонгук его за талию аккуратно схватив, обратно на себя посадил, заставивши его глаза распахнуть. – В чем дело? Не хочешь мне рассказать? – Серьезно смотрит ему в глаза Чонгук. Чимин на миг так теряется, что только то и делает, что рот беззвучно открывает, глазами лихорадочно по полу бегает, ищет, что бы сказать. – Я не… не… – Чимин мямлить начинает, а Чонгук взгляда с него испытующего не сводя, за подбородок его пальцами цепляет, голову немного к верху задирает, на себя смотреть заставляет. – В чем дело, Чимини? Тебе не зачем от меня что-то скрывать. – Поглаживает большим пальцем по подбородку альфа, Чимин сглатывает, глаза увести хочет, а не может, взгляд этих черных глаз к себе приковывает. – Нечего говорить. – Мрачно отвечает Чимин, Чонгук на пару секунд хмурится, явно не довольный ответом брата. Он все же отпускает Чимина и тот, слезая с колен, на Юнги быстрый взгляд бросает, словно один Юнги и знает, в чем дело. А Юнги ведь знает. Но при этом сейчас не совсем понял, что же Чимин хотел ему этим сказать. Чимин только сегодня уехал от Тэхена, а ему уже без него плохо. Он по-быстрому одевается и выходит на двор, направляясь к машине. Чимин садится в нее, и шофер везет его в небольшое кафе, рядом возле дома Тэхена. Чимин садится за небольшой столик вместе самим шофером, и они заказывают кофе. Чимин грея руки о чашку, с приветливой улыбкой слушает мужчину о его семье и иногда задает какие-то вопросы. Шоферу очень нравится с ним общаться, так они говорят около получаса, а потом выходят из кафе и, оставив машину здесь, направляются к кварталу Тэхена. Чимин отходит от него рядом у дома альфы и только после того, как скрывается за его дверями, шофер возвращается к машине. Тэхен даже не ожидал. Что Чимин придет так скоро, хотя уже успел сильно по нему соскучится. Он без Чимина уже просто не может, без него Тэхену отвратительно плохо. Эта теплая невинная улыбка согревает, и Чимин без нее уже не может. Когда в дверь позвонили, Тэхен занимался готовкой. Пытался повторить то, что ему удалось записать по рецепту Тоширо. Альфа тут же подошел к двери, уже примерно догадываясь, кто мог прийти, но все равно, распахнув ее и увидев Чимина, не мог сдержать самой счастливой и слегка удивленной улыбки. Чимин, как только Тэхен открыл дверь, поспешно зашел внутрь и когда Тэхен ее закрыл, наконец, сделал то, что так сильно хотел. Он буквально бросился ему на шею, отчаянно обнимая, а сам Тэхен на миг удивленный этим, так же Чимина крепко прижимать к себе начал. – Я так скучал цветочек. – Шепчет светящийся от радости, что снова в этих руках, Чимин. – Я тоже. – Мягко говорит Тэ, Чимина обнимая. Чимин не может, ему кажется, он с ума сходит. Он прижимается к шее Тэхена, вдыхает его запах, его лицо выражает высшей степени удовлетворение, счастье, словно сладкое забвение. Он сильнее руками за него цепляется, он его так любит, а еще кажется, у него словно кости трещат, при мысли, что с Тэхеном что-то плохое произойти может. Он за него ужасно боится и уверен, что не выдержит, если действительно что-то произойдет плохое. Тэхен это чувствует. Каждой клеточкой своего тела и души он чувствует, как от него зависим этот пушок и прекрасно осознает, что так же полностью им поглощен. Он ему все сердце, всего себя отдает и кроме Чимина ему никого не надо. – Знаешь, малыш, а я ведь для тебя при… – Тэхен не успевает договорить, потому что Чимин от него отстраняясь, в него поцелуем отчаянным впивается, ладонями лицо обхватывая. Тэхен в реальности словно на миг теряется, настолько это мгновение прекрасно, когда он в себя приходит, сам ладони на спину омеги кладет, к себе нежно прижимает, поцелуй углубляет. Их любовь нежная, такая безумная и всепоглощающая. Тэхен готов ради Чимина сердце из груди голыми руками достать, ему в руки нежные вручить. Тэхен хотел что-то сказать, но теперь лишь от губ этих сладких оторваться не может. Он поднимает хрупкого омегу на руки, и, не разрывая поцелуя, в спальню рядом несет. Чимин в его руках тает, он любит в нем все, каждую черту его прекрасного лица. Он любит, когда он смеется, когда дурачится, когда так тепло за руку берет, когда так осторожно пальцы с его переплетает. Они доходят до спальни и, войдя, Тэхен аккуратно Чимина на кровать опускает. Чимин горит в его руках, от его прикосновений, от его взгляда, полного восхищения и настоящей нежной любви. Их сердца бьются в унисон, каждое касание приносит высшее счастье, дрожь по всему телу. Они делятся собой друг с другом, они черпают друг в друге силу, их связь настолько сильная и близкая, что никто не может в нее ворваться и ли нарушить. Тэхен целует так трепетно, медленно рукой в волосы золотистые зарывается, проходится горячей ладонью по оголенной спине омеги, ласково поглаживает шею и обжигает своим горячим дыханием у самых губ. Он в нем находит смысл, жарко и осторожно целует, а Чимин просто плавится. Оказалось, и чем дальше, тем больше Тэхен в этом уверяется, Чимин такой нежный, что кажется, дотронься и на том месте цветы расти начнут, но при этом при всем, дотронься до него, и обжечься можно. В нем такой яркий огонь пылает, что Тэхен в нем вечно гореть готов. Он реагирует на каждую ласку с таким трепетом, с такой жадность и жаждой, что у Тэхена от этого крышу сносит. Они сгорают так до самой ночи, Тэхен его из рук не выпускает, Чимин и не просится. Сам ближе прижимается. Когда Чимин рядом ложится, пытаясь дыхание восстановить равное, с затуманенными любовью глазами, засыпает, уткнувши носом в грудь альфы. Тэхен его за спину к себе только ближе прижимает, рукой о волосам взмокшим немного гладит, в макушку целует. Чимин такой нереальный, Тэхен даже поверить не может, что его в своих руках держит, его голову к своему сердцу прижимает, сам себе повторяет, что он и вправду его, с ним, никто не посмеет его у Тэхена забрать, он действительно сейчас в его руках. Тэхен немного приподнимает уже уснувшего омегу повыше, так что их глаза на одном уровне оказываются. Большой тонкой ладонью снова волосы поглаживает, с такой любовью в глаза на него смотрит. Он долго любуется каждой чертой этого прекрасного лица. Его сердце пропускает удар, когда Чимин во сне легко улыбается. Тэхен лишь шепчет «люблю», сам улыбается, но сердце почему-то бешено колотится. Он понимает, что это от мысли, что это всем может вдруг кончится. Тэхен не понимает, почему эта ужасная мысль в его голове проскальзывает. Но его от нее в дрожь бросает. Он только ближе Чимина к себе прижимает, а сам омега снова улыбается и нежно Тэхена обнимает. Чонгук за Чимином не посылал. Понимающий альфа решил, что Чимин спокойно может остаться и у Тэхена, своего альфы, быть с которым он имеет права. Чонгук конечно на отрез отталкивает все мысли, что у Чимина с Тэхеном может быть связь, заходящая за объятия и думает, что если Тэхен себе что-то позволит, он самолично ему голову снесет. Тоширо ближе к ночи поинтересовался, где Чимин, и уже без ответа Чонгука догадывался, где омега. Он лишь молча опустил взгляд и пошел к себе. Но когда уже было около десяти, Тоширо не в силах сдержать раздражения в голосе, спросил у спустившегося в гостиную Чонгука: – Ты вообще собираешься Чимина забирать? Чонгук удивленно приподняв бровь и осмотрев альфу с головы до ног, ответил: – Зачем? Тоширо не знает что сказать. Он лихорадочно ищет причину, а потом просто выдает: – А ничего, что ты его с альфой оставил? – Ну и что? – Передергивает Чонгук. – Он же его альфа. Эти слова лезвием по сердце Тоширо проходятся. Он сжимает зубы, а Чонгук к себе возвращается.

***

Юнги лежит рядом, тело приятно ноет, он прикусывает губу, а Чонгук его в лоб целует. В комнате темно, глаза Чонгука поблескивают от откровенного восхищения, Юнги в его объятиях лежит. У него какой-то стеклянный взгляд, Чонгук это замечает, и тихо спрашивает: – Что такое, малыш, тебя что-то огорчает? – Чонгук заметил, как по особенному сегодня Юнги льнул к нему, как жадно брал и отдавал еще больше. Это конечно сводит его просто с ума, но эти обеспокоенные глаза омеги его сильно тревожат. Юнги мнется, глаза на альфу поднимает и неуверенно говорит: – Боюсь, я тебя потеряю. Чонгук глаза удивленно распахивает, приподнимается и, опираясь на спинку кровати, зачесывая рукой волосы назад, бросает взгляд на так и оставшегося лежать на подушке Юнги. – Что за страхи такие, Юнги? – Звучит немного удивленный хрипловатый голос Чонгука, а Юнги словно уже сто раз пожалев о том, что рассказал об этом, лицо в подушку прятать начал. Но с Чонгуком такое не пройдет. – Юнги. – Тихо зовет его Чонгук, чувствуя тревожность омеги, и аккуратно поворачивает его на спину за плечи. – Что с тобой? – Хмурится Чонгук, а Юнги только голову отворачивает. – Юнги! На меня смотри. – Мягко, но требовательно говорит Чонгук, пальцами цепляя подбородок омеги и поворачивая голову к себе. – Я потеряю тебя Чонгук. Я это знаю. – С явной болью в глоссе заявляет тихо Юнги, а Чонгук уже шокируется. – Юнги? Ты что, с ума сошел? – Удивленно тянет тихо Чонгук, поудобнее возле Юнги усаживаясь, а тот снова в подушку прячется, Чонгук снова на спину переворачивает. – Ты мне не поверишь. – Треснуто объясняет Юнги, а Чонгук мрачнеет. – Ты считаешь, я не способен тебя понять? – В его голосе сквозит обида, разочарование, потому Юн тут же слабо улыбается, к его щеке руку протягивает. – Нет, можешь, просто я сам в то, о чем тебе рассказать боюсь, не верю. Чонгук хмурится. Молчит, что-то обдумывает, глаза на Юнга поднимает. – Ты боишься мне о чем-то говорить. – Снова еще один укол в сердце Чона. Юнги понимает, что говорит не то, приподнимается и, глядя в глаза помрачневшего Чонгука, целует его медленно и тягуче в губы. Как бы Чон не был обижен словами Юнги, он тут же отвечает на сладкий поцелуй, перед таким он устоять не способен, и вскоре сам берет инициативу. Когда они расцепляют поцелуй, у обоих глаза застелены пеленой, Юнги лбом прижимается ко лбу альфы, улыбается, понимая, что Чонгук не обижается, горячим дыханием его губы опаляя и талию требовательно пальцами сжимая. – Просто я тут узнал, куда исчезаю. – С нервной улыбкой шепчет Юнги, а Чонгук серьезно ему в глаза заглядывает. – В общем, – видя ожидающий взгляд напротив, начинает неуверенно Юнги, – я исчезаю, как бы, – то отводя взгляд, то снова бросая его на терпеливо ждущего Чона, продолжает Юн, – как бы из-за цветов Чимина. – Юнги внимательно за реакцией Чона наблюдает, тот только нахмурившись, объяснения ждет. –Ну, понимаешь, как только я появляюсь, пропадает один цветок. Чимин это подметил уже давно. Его оранжерея уже почти вся завяла. Мы с ним думаем, что это связано со мной. – Делает небольшую паузу, ему самому об этом говорить крайне неудобно. – И когда все цветы пропадут, возможно… возможно пропаду и я. – Юнги напряженно ждет реакцию Чонгука, который сначала молчит, серьезно на омегу смотрит, а потом, на его лице появляется легкая улыбка, а затем и смех. – Смешно, да? – С явным расстройством, почесывает затылок Юнги, неуверенно улыбаясь. – Прекрати Юнги. – Переставая смеяться, говорит Чон, и касается пальцами щиколотки Юна, приподнимаясь на колени. – А мне вот не смешно. – Юнги легко кладет руку на грудь альфе, таким образом не допуская ближе и упирается другой в кровать позади себя, чтобы полностью не лечь на спину, как его стремился уложить Чонгук. – Юнги, – Так и замирает в таком положении Чонгук, серьезно глядя в глаза омеги, – если ты не хочешь говорить истинную причину своих исчезновений – не говори. – Протягивает руку к лицу Юнги, убирая медленно прядку волос со лба, а сам Юнги думает, сейчас в этих глазах цвета мрака утонет. – Но выдумывать всякую чушь и морочить мне голову не стоит. – Чонгук снова осторожно пытается повалить Юнги на спину, нависая сверху, но Юнги удерживается на руке. – Чонгук, если это правда, ты меня потеряешь. – Серьезно, но тихо проговаривает Юн, глядя в потолок, пока альфа ему в шею носом зарылся. Такой тон и слова уже заставили Чона поднапрячься. Чонгук думал, что Юнги шутит, но эта боль в его словах уже начала альфу беспокоить. Чонгук нетерпеливо вздыхает, снова отстраняется и теперь уже спокойно сидит напротив присевшего Юнги. – Ты хоть понимаешь, как абсурдно это звучит? – Приподнимает бровь Чонгук. – Да, понимаю. – Кусает губу Юнги, отводя взгляд. – Но это имеет некий смысл. Сам подумай, цветы начали пропадать, как только начал появляться я. – Переводит взгляд на Чона Юн, а тот уже заметно напрягается. Слова Юнги Чонгуку отнюдь не нравятся. – Я просто боюсь, что если это и вправду так, то я исчезну. Не знаю, какая у меня с этими цветами связь, но я… – Поднимает взгляд, в котором читается испуг Юнги, – я боюсь. Я боюсь, что вот так вот исчезну и больше никогда тебя не увижу. – В голосе Юна слышится отчаяние, он вдруг Чонгука за кончики пальцев хватает, ближе пододвигается, другой рукой по щеке гладить собирается. Чонгук заметно нахмурился. Слова Юнги его уже пугают, а такая реакция омеги застает его врасплох. Он что, правда может Юнги потерять? Вот так вот, просто взять и потерять, без всякой причины? Что? Низа что. Что за чушь вообще? Чонгук видя отчаяние Юнги, за руку его хватает, резко на себя тянет и поцелуем безумным в него впивается. Юнги жадно отвечает, его от этих мыслей трясти понемногу начинает. – Я не хочу тебя потерять. – В поцелуй отчаянно шепчет Юнги, лицо альфы руками обхватывая. Вот эти слова Чонгука дернуться легко заставляют. – Так, Юнги, – С шумом расцепляет поцелуй Чонгук. Альфа упирается рукой в простынь у головы Юнги. У того нервы кажется, сдают. Мысль, что он больше с Чонгуком не увидится, к нему не прикоснется, его до края доводит. – Запомни, – Серьезно вглядывается своими черными пламенными глазами в глаза Юнги Чонгук. – Никто тебя у меня не заберет, ясно? Никогда. – Уверенно выговаривает он с небольшой паузой через каждое слово. Слова Юнги уже и самого Чонгука встревожили, испугаться не понятно чего заставили, но он в руки себя берет, хотя и осадок сомнений остался. – Не смей даже думать, что можешь от меня куда-то уйти. – У Чонгука глаза блестят, Юнги в них смотрит и успокаивается. Чонгук так ласков с ним, но это монстр, который с врагами безжалостен и под его крылом Юнги в безопасности. Юнги легко улыбается, в его глазах вина поблескивает. – Ты прав. Наверное, я зря вспылил. Что за глупости вообще? – Стыдливо отводит глаза Юн, а Чонгук его подбородок цепляя, на себя смотреть заставляет. – Именно. – Уверенно говорит слегка хриплым голосом альфа. – У меня есть ты, у тебя есть я. Этого никогда не изменить. Слова Чонгука, Его уверенность помогает, Юнги уже ярче ему улыбается, а Чонгук, видя, что омега наконец успокоился, снова его поцеловал, еще требовательнее и более жадно, ведь страх, что Юнги и вправду может исчезнуть раз и навсегда тихо засел внутри и начал потихоньку разъедать.

***

Тэхен везет Чимина домой на следующее утро. У него фетиш, настоящая зависимость от рук Чимина, а точнее от его пальцев. Чимин это уже давно заметил. Тэхен постоянно их касается. Играет с ними, целует их, а во времена близкого уединения, даже любит брать их в рот. Чимин от такого краснеет от стыда, но на лице появляется улыбка. Ему такой фетиш своего альфы кажется очень милым. Вот и сейчас, когда Чимин глядит в окно, Тэхен одной рукой руль вертя, снова его за руку берет, с пальцами играет. Чимин на него оборачивается, ярко ему улыбается и снова в окно смотрит. Для Тэхена это словно безумие, но оно ему ужасно нравится, и хочется большего. – Скоро начнется учеба? – Спрашивает Чимин, поворачивая голову к сконцентрированному на его пальцах альфе. Чимин невольно глазами сам следить начинает за тем, как Тэхен каждый пальчик расцеловывает. – Документы у меня уже приняли, так что осенью я уже смогу обучатся. – Отвечает Тэхен, легенько зубами кончик пальца омеги обхватывая. У Чимина внутри все екает от таких манипуляций Тэхена, он внутри все больше бурю разрастающуюся чувствует. Ему это определенно нравится, он взглядом ловит все, что делает альфа с его пальцами и его будоражит. Тэхен такой красивый, Чимин взгляд то на его лицо, то на губы, что пальцы расцеловывают, бросает. Чимину так же как Тэхену нравится это, а сам альфа иногда глаза от удовольствия прикрывает. Чимину в голову вдруг приходит мысль, которая Тэхену вскоре крышу снесет. Ему хочется так же сделать Тэхену приятно, и кажется, придумал как. Приподняв бровь, сам неуверенный в своем решении, он все равно делает то, что собрался. Чимин медленно переводит взгляд с их Тэхеном рук ниже, зацепившись им за брюки альфы. Наклонив голову на бок, он размышляет пару секунд, и сам сильно волнуясь, наклоняется ближе к Тэхену и касается рукой его ремня, вызывая у самого Тэхена шок. – Чимини, ты что делаешь? – Расширяет глаза Тэхен, глядя на омегу, а тот губу прикусывая, отвечает: – Я тоже так хочу. – Спокойно поясняет он, кивая на свои пальцы, которые Тэхен со своей руки так и не выпустил. Тэхену воздуха не хватает. Он лихорадочно пытается понять, что Чимин имеет ввиду, а точнее понимает, но не как не может поверить в то, что Чимин именно это имеет ввиду. – Но… но Чимин… ты не должен… – Начинает заикаться Тэхен, а Чимин снова свободной рукой к ремню тянется. – Я сам хочу. Я лишь хочу сделать тебе приятно. – Просто объясняет Чимин приблизившись максимально близко, пока его рука уже справилась с замком на брюках. Тэхен не шевелится, даже взгляда шокированного от глаз напротив отвести не может. Он не уверен, сильно волнуется, за Чимина беспокоится, но у него мурашки по коже только от мысли, что этот пушок делать собрался. Тэхен понимает, что Чимин серьезно настроен, а потому съезжает на обочину. Чимин расстегивает ремень безопасности, а Тэхен нажимает на кнопку на сиденье, и то поддается назад, освобождая немного места у руля, давая возможность Чимину сесть поудобнее.

***

– Где там Чимин? Когда Тэхен уже соизволит его привезти обратно? – Явно злится Тоширо, сидя напротив Юнги на диване в гостиной. Чонгук разговаривает с парочкой свои людей рядом, пока Тоширо нервничает, а Юнги с сожалением на немого смотрит. – Ты так ему и не сказал? – Тихо спрашивает Юнги, оглядываясь на Чона, но тот не слышит, с альфами разговаривает. Тоширо лишь головой покачал, а Юнги вздохнул. Дверь открывается и в гостиной показывается Чимин. Тоширо тут же к двери поворачивается, облегчение чувствует. Чонгук улыбается брату и к себе рукой подзывает, продолжая обсуждать что-то с альфами. Чимин идет к брату под пристальным взглядом Тоширо, обнимает Чона и в щеку целует. Чонгук его за талию обняв, поцелуй принимает, но тут же глаза с собеседников в сторону переводя. Он сейчас отчетливо запах вишни от Чимина чувствует. Чонгук ничего не говорит, Чимин словно и не заметил, что Чонгук заметил. Омега отстраняется и к Юнги идет, под пристальный взгляд брата. Чонгук пока выводы делать не спешит, и уже обеспокоенный другим, все же к разговору возвращается. – Как там Тэ? – Тихо спрашивает Юнги у Чимина, который рядом сел. Юнги непонятливо хмурится, когда Чимин голову опускает и пытается улыбку скрыть, в ответ лишь головой утвердительно качая. – Пойду переоденусь. – Говорит Чимин, глаза пряча, и подводится на ноги, идя к лестнице. Юнги бросает на Тоширо взгляд, кивая в строну Чимина. Во взгляде Юна отчетливое «Давай же, чего ты ждешь, это твой шанс!». Тоширо сам не знает как, и почему, но он тоже на ноги поднимается и за Чимином идет. Он же ему не скажет, а зачем тогда пошел? Он как раз раздумывает над этим вопросом, идя вслед за Чимином. Тоширо проходит коридор и оказывается у дверей Чимина. – Ну, и какого хрена ты делать то собираешься? – Сам у себя спрашивает Тоширо, вздыхает и стучит в дверь. – Чимини, можно войти? – Мягко спрашивает Тоширо, и через пару мгновений Чимин дверь открывает, как раз успев почти полностью натянуть на себя чистую кофту. Чимин улыбается Тоширо, волосы у омеги всклочены, он их сам рукой сейчас вновь взъерошивает. – Да, ты что-то хотел цветочек? – Улыбаясь, спрашивает Чимин. – Да, как бы… – Тоширо говорить трудно, Чимин на него выжидающе с яркой улыбкой смотрит. – Я хотел просто сказать… – Он проходится завороженным взглядом по Чимину. На нем розового цвета кофта, его глаза сверкают и у Тоширо дыхание замирает. – Я хотел сказать, я… Ты такой красивый. – Вдруг выдает то, что думает Тоширо. Он конечно вроде бы собирался другое сказать, но не смог, а вместо этого выдал то, что у него в голове крутилось. Чимин такого не ожидал, он как-то неуверенно на альфу смотрит, потом смущенно улыбается. – Спасибо, – смущенно отвечает омега, глаза опуская, а Тоширо еле дышит. – Ты хотел что-то? Тоширо только кивает и шаг вперед делает, таким образом Чимина в глубь комнаты зайти заставляет. Такое резкое уменьшение расстояния Чимина глаза широко распахнуть заставляет. Но, Тоширо в одну секунду хмурится, а потом вмиг мрачнеет. Он Чимин аз плечи резко хватает и, повернув его спиной к стене, в нее омегу и впечатывает. – Ты пахнешь вишней. – Упираясь рукой в стену у головы испуганного Чимина, с болью выговаривает Тоширо заглядывая в его глаза. Чимин глазами расширенными на альфу напротив смотрит, ему слово сказать тяжело, а сам Тоширо от ярости и боли развалится на части готов. – За что, Чимин? – Тихо и надломлено спрашивает Тоширо, к шее омеги приближаясь. Чимин замер, а у Тоширо крышу сносит. Он отчетливо чужой запах от омеги ощущает, и у него кожа по швам идет. Охотник в нем звереет, с ума сходит, от того, что ему принадлежащее тронули, бесится, с цепей сорваться хочет. Тоширо хватает Чимина за кофту на груди, сжимает, и к себе омегу приближает. У Чимина сердце бешено колотится, а у Тоширо перед глазами туман. – Как ты мог? – Рваным голосом спрашивает альфа, почти что в шею омеги утыкаясь, рукой стену судорожно ногтями раздирая. У него забирают Чимина, который и так не его. А теперь уже точно. Тоширо всего насквозь ток прошибает при мысли, что Тэхен посмел позволить себе больше, что касался Чимина. – Тоширо, что ты делаешь? – Тихим голосом испуганно зовет Чимин, но Тоширо не слышит. Чимин слышит, как тот рык вдруг издает и рукой по стене несколько раз ударяет. Тоширо боится, сейчас не выдержит. У него все цепи срываются. Чимин так чудесно пахнет, и у Тоширо пред глазами все плывет, а запах вишни его зубы от ярости сжимать заставляет. Он и так уже далеко зашел, а сейчас может еще дальше пойти, только уже остановится не сможет. Он резко от Чимин отстраняется и вылетает из го комнаты. Чимин в ужасе взглядом его провожает. А что он хотел, зачем приходил? Вечером Чонгук собирается на званый вечер, где обязательно должны присутствовать все лидеры. Сам Чонгук говорит, что это просто проверка, еще один способ показать свою лояльность и быть на волоске, чтобы сорваться. Все лидеры в одном помещении – заманчивый случай, чтобы расправится с одним из них или, будучи в «отличных» отношениях устроить скандал, плавно переходящий в побоище, после которого у ловца появится еще больше работы. Чонгук никого из омег брать не хотел, но Чимин с Юнги открыто обиделись и с обеда с ним не разговаривают. Альфа не понимает чего это так Чимин с Юном туда рвутся и хмуро объясняет, что это опасно. Чонгука такое поведение омег напрягает, и он решает с ними поговорить. Альфа заходит в комнату к Чимину, тот сидит на кровати и в телефоне роется, но когда альфу замечает, телефон под подушку прячет, и колени к груди поджимает. Чонгук выдыхает и подходит к кровати, садится и молча на брата смотрит. Чимин делает вид, что не видит. – Малыш, ты на меня обижаешься? – С легкой улыбкой спрашивает Чонгук пытаясь заглянуть в глаза Чимина, которые омега так прятал. – Ты не хочешь брать нас с Юнги с собой. Ты… – серьезно говорит, глядя перед собой Чимин, упершись руками о согнутые колени и расположив на них свой подбородок, – ты стесняешься меня. Не знаю только, почему. У Чонгука от слов Чимина мурашки по коже. Он нахмурился, и, опираясь одной рукой в постель, протянул вторую к лицу омеги. – Чимини, ты, что такое говоришь? – Убирая прядку волос с лица омеги, недовольно спрашивает Чонгук. – Ты не хочешь брать нас с Юнги с собой. – Еще больше дуется Чимин, а Чонгук вновь удивляется. – А зачем оно вам надо? Чимин, там будет опасно. Все лидеры туда соберутся и как бы кто не сорвался. – Но ты ведь будешь рядом. – Тут же поднял на Чона хмурый взгляд Чимин. Чонгук, кажется, даже растерялся под таким взглядом, пробежался глазами по кровати, обдумывая свое решение. В принципе, Чимин прав. Под присмотром самого альфы, с ним ничего не случится. А Юнги сам способен кому хочешь руку по локоть откусить. – Ладно, если ты так сильно этого хочешь. – Начал тянуть с легкой улыбкой Чонгук и увидел, как Чимин сразу переменился в лице. У него засияла яркая улыбка, и он тут же бросился брату на шею. – Спасибо, цветочек! – Счастливо воскликнул Чимин, чувствуя, как Чонгук ему на спину ладони положил, сам обнимая. – Пойду, Юнги расскажу! – Хочет сорваться с кровати Чимин, но Чонгук его удерживает. – Нет. – После некоторой паузы добавляет Чон с не доброй улыбкой. – Я сам ему скажу. Чимин не понятливо на брата посмотрел, но через секунду его лицо осенила такая же лукавая улыбка.

***

Юнги сидит в гостиной, копаясь с документами, которые взял на дом. Омега сидит за столом, склонившись над бумагами, когда слышит шаги, спускающиеся по лестнице. Он не оборачивается, знает, кто идет. Юнги старается делать вид, что злится, потому что Чонгук их с Чимином пытается ущемить в свободе. Хотя, ему честно говоря, кажется, что страх альфы за него и Чимина перед этим мероприятием оправдан. Но, Чимин очень хочет. Раньше, насколько Юнги казалось, Чимин боялся людных мест, а теперь почти на каждое мероприятие рвется. Это все началась после того, как омега Тэхена встретил. Наверное, Тэ очень положительно на Чимина влияет и способствует желанию омеги общаться, пусть придя на подобное собрание, он ни с кем и не говорит. Но само присутствие в людных местах ему кажется, начинает нравиться. Чонгук видит свое сокровище, сосредоточенное на работе. Это так мило, когда он вот так серьезно в бумаги заглядывает. Альфа спускается по лестнице и медленно, засунув руки в карманы черных брюк, идет к дивану. У Юнги сердце начинает бешено отбивать, но он все равно не поворачивается. Чонгук останавливается у дивана, позади Юнги, смотрит прямо на него, но Юнги все равно его игнорирует, хотя бумаги в руках уже подрагивают еле заметно от дрожащих пальцев. Чонгук смотрит, ждет, когда Юнги обернется. Не оборачивается. Чонгук ведет головой немного в бок и с легкой усмешкой становится прямо позади. – Работаешь? – Слышит спокойно заданный вопрос, когда руки альфы касаются его плеч и Чонгук прижимает его к спинке дивана. – А не видно? – Пытается недовольно ответить омега, чувствуя, как сильные пальцы начинают плечи массировать. Умелые движения доставляют такое нужное расслабление и удовольствие. Юнги не удерживается, рука с бумагами опускается на ногу омеги, и он прикрывает глаза. – Персик, ты на меня злишься? – Загадочно тянет альфа, на Юнги даже не смотрит, куда-то перед собой глядит. Юнги этот его холод, что, тот что-то задумал, ощущает. – А не видно? – Снова повторил, уже чуть тише, а в голосе ни капли обиды. Он уже сам толком не понимает, зачем ему сдалось так себя вести. Он не слишком то и рвется туда. Ему куда более нравится перспектива включить телевизор, смотреть какую-то дораму и, жуя попкорн, утроившись между ног альфы, откинувшись спиной ему на грудь, и слушать его размеренное сердцебиение, ощущать жаркое дыхание на своей шее. – Не думал, что ты у меня так на вечеринки рвешься. – Прозвучало еще холоднее и альфа, зарывшись пальцами в мятные волосы, совсем немного стиснул их. Юнги думает о том, что и вправду не из тех, кому нравятся громкие вечеринки. Тогда зачем оно ему вообще? – Ну, ты же ходишь. – Пытается звучать уверенно Юнги. – Почему мы с Чимином не можем? – Мне оно не нужно. Я иду, потому что это необходимо. – Все массирует пальцами голову Юна Чонгук. – И мне оно не очень-то сдалось. – Опустив взгляд, бурчит себе под нос Юнги. – Что ты там бормочешь? – С легкой улыбкой спрашивает Чонгук, еле задирая голову омеги кверху. – Жалуюсь сам себе на то, какой у меня альфа. – Одергивает голову Юнги, освобождая свои пряди от пальцев альфы, собираясь подвинутся к столу, но Чонгук вдруг резко, но аккуратно, снова зарывается рукой в мятную шевелюру, задирая голову к самому верху. – Альфа тебе значит твой не нравится? – Спрашивает Чон ледяным голосом, а в глазах его холод отблескивает. Но Юнги прекрасно различает, что вся эта злость всего лишь напускная игра. – Он ужасен. – Тихо с улыбкой шепчет Юнги глядя в глаза нависающего над ним альфы. Юнги видит на лице альфы довольную адскую улыбку и через секунду он чувствует, как Чонгук его губы своими накрывает. Сминает их жадно, испивает и не насыщается, еще хочет. Юнги отвечает так же жадно, протягивает руки к шее альфы и обнимает ее. Они ведь в гостиной, Тоширо может спуститься, Чимин может появиться, но им словно все равно. Юнги от пары прикосновений, от самого просто присутствия Чонгука рядом весь внутри плавиться начинает. Юнги целует, сильнее за шею цепляется, а Чонгук ему даже подышать не давая, пальцами за ворот футболки скользит. Юнги вмиг дрожь по телу прошибает от горячих пальцев этого монстра, он не сдерживается, прямо в поцелуй тихий стон издает, за что ему стыдно, но Чонгук только улыбается, отстраняется и пальцами по щеке гладит. У Юнги глаза затуманенные, его грудь вздымается, и кажется, он толком не понимает, где находится. Главное, что с Чонгуком. – Собирайся тогда. – С мягкой улыбкой говорит Чонгук, у которого глаза так же мраком сверкают. В его глазах открытое обожание, одержимость. – Этот ужасный альфа тебя защитит. Юнги должен был обрадоваться, что Чонгук согласился их взять с собой, но его больше тронуло то, что альфа ради них переменил свое решение. Ради него. И вместо того, чтобы радостно благодарить, он, затапливаясь в чувствах и желании к этому человеку, снова за шею к себе его притягивает, целует так жарко. Юнги горит от его прикосновений, ему нужно больше. Чонгук сам тонет в этом омуте безумства. Оно ему очень нравится. Когда пальцы скользят еще ниже, Юнги не выдерживает, сильнее за шею цепляется и в спине выгибается. Это совсем у Чонгука крышу сносит, он даже губу омеги прикусывает, кажется даже о крови, но Юнги это не пугает. Как ни странно, в гостиную спускается Тоширо, и, бросив на парочку тяжелый взгляд, как нив чем не бывало, направляется к кухне. Юнги, отстранившись от Чонгука, который все еще над ним нависает и еле позволил поцелуй расцепить, на Тоширо взгляд растерянный бросает. Ему жутко стыдно, а Тоширо словно все равно. – Не обращайте на меня внимания. – Устало махает рукой по пути к кухне Тоширо, и пальцами переносицу потерев, к холодильнику подходит. – Ты беспардонный мудак. Ты это знаешь? – Не поднимая склоненной к Юну головы, громко произносит с улыбкой Чонгук, на что, доставший бутылочку минеральной воды из холодильника Тоширо через плечо на открытую дверь взгляд с ухмылкой бросает. – А почти что трахаться на диване в гостиной, это эталон приличия. – Заходит снова в гостиную альфа, останавливаясь у порога и открывая крышечку минералки. Альфа делает пару глотков, пока Чонгук руками Юнги, над ним нависая, обнимает. Юнги уже красный от стыда как рак, но что один, что другой альфа ведут себя так, словно ничего только что не происходило. Чонгук только продолжает выцеловывать осторожно его шею, а Тоширо, от бутылки не отстраняясь, глаза на них переводит. – Что пялишься? – Прямо в шею Юна, спрашивает Чонгук, обращаясь к другу. – Больно надо. – Фыркает альфа и идет обратно к лестнице. – Нам скоро ехать. Собирайся. – Целует Юна возле уха Чонгук, бросая альфе. – Ага. – Не оборачиваясь, отвечает альфа и уже подходит к лестнице, когда слышит, как Чонгук продолжает. – А ты иди Чимина проверь, он там, наверное, уже готов. – Шепчет он жутко смущенному Юнги, а Тоширо останавливается. – Юнги и Чимин идут с нами? – Хмуро спрашивает он. – Да. – Просто отвечает Чонгук, вдыхая аромат волос Юна. – Это опасно. – Серьезно завил Тоширо. – Ничего, они будут с нами. – Придурок. – Про себя выругивается Тоширо и собирается вновь было подняться, как слышит в свой адрес слова Чона: – Ты такой напряженный, Тоширо. Тебе бы омегу найти. – Чонгук только пошутил, не имел на уме ничего плохого. Подкалывать друг друга у них было довольно обычным делом, но Тоширо в миг почему-то помрачнел. – Да пошел ты, гребаный Чон. – С ледяным холодом и обидой в голосе бросил Тоширо и поднялся по лестнице. Чонгук поднял голову, провожая взглядом мужчину, и нахмурился. – Что это с ним? – Тихо спрашивает Чонгук, все глядя в сторону альфы, который уже поднялся. Юнги молчит, он догадывается. Юнги с Чимином уже готовы. Юнги сегодня одет в серые брюки, белый пиджак, а под ним черная шелковая блузка. Чимина Юнги одел по-своему. Чимин позволил ему одеть себя, как тот считает правильным. А Юнги уже решился на шикарный образ. Чимина он одел в изысканный черный костюм. Черные зауженный штаны на стройных ногах, черный идеально сидящий на нем пиджак, а под ним легкого красного цвета рубашка. Чонгук встретил омег в гостиной восхищенным взглядом. Тоширо стоял рядом хмурый как туча. – Вау! Чимини, как тебе идет такой стиль! – Искренне восхищенно протянул Чонгук, осторожно вертя Чимина и разглядывая со всех сторон. Чимин обычно был в одеже, стиль которой был довольно таки нежным. А сейчас этот строгий костюм, кажется, сидел на нем потрясающе. Ему такой строгий стиль точно к лицу. Юнги гордо покачал головой и получил от Чона, который притянул его к себе, легкий поцелуй. Чимин захихикал, отойдя в сторону, и наблюдая, как Чонгук от горящего от стыда Юнги оторваться не может. Вдруг Чимин перевел взгляд на стоящего в стороне Тоширо. Взгляд его стал взволнованным, немного напряженным. Тоширо смотрит прямо на него. Ему в глаза. И Чимин видит, как сильно восхищен альфа и как ему горько от того, что он не может об этом ему сказать. А почему не может? Сегодня Тоширо его конкретно испугал, альфа в этом уверен. Но Чимин пользуется моментом, пока Чонгук с Юнги занят, и делает к альфе пару шагов, а тот глаза шокировано расширяет. – Красиво? – Неуверенно улыбнувшись, спросил Чимин. Тоширо говорить даже тяжело, он просто восхищен омегой. А еще ему жутко стыдно за то, что он его напугал. А еще, ему жутко плохо от того, что Чимин пахнет вишней, что у него такая близость с альфой. С другим альфой. – Конечно. – Выдавливает из себя Тоширо. Как Чимин может вот так спокойно, после такого испуга перед Тоширо стоять, к нему с этой добродушной улыбкой подходить? Какая же у него добрая душа, если он его простил? Тоширо в себе ревность и злость еле сдерживает. Но этот взгляд, полный нежности его обезоруживает. – Спасибо. – На выдохе со смущенной улыбкой сказал Чимин, и решил с ума свети альфу, протягивая к нему руку на уровне его пояса. Тоширо не понимает, что от него хочет Чимин, но отчетливо ощущает, как у него сердце дико отбивает. Он смотрит то на пальцы Чимина, то на него самого, и видит, как омега глаза растеряно в сторону отводит, улыбается, и все руку на весу держит, ждет. Тоширо, наконец, понимает, что от него хотят и, не веря, берет Чимина за пальцы. Это легкое прикосновение, которое Чимин ему подарил, и сам кажется, с радостью принял. Потому что когда Тоширо его коснулся, он снова взгляд в сторону отвел, только улыбка шире стала. Тоширо в шоке. Он не понимает. А точнее, ему поверить тяжело. Чимин позволяет ему такое? Сам предлагает. Сам прикоснуться просит. Тоширо уже с ума сойти может. Но он этот момент с трепетом в себя впитывает, невесомо пальцы омеги держит, как тот взгляд поднял, видит. Что в этом взгляде, Тоширо не может полностью разобрать, только от легкой дымки, что их застилает, его в дрожь бросает. Такое в глазах Чимина он видит впервые. А уж тем более по отношению к себе. Эта дымка… это что пелена желания? Нет. Такого быть точно не может. Это уж точно. Но Тоширо всматривается в его взгляд, видит ее, эту пелену, смешанную с нежной смущенностью. Видит улыбку, в которой сочетается смущенность, и что-то лукавое? Лукавое? Что? Нет, Тоширо точно с ума сошел. Или нет? Потому что он же отчетливо это видит. И у него земля из-под ног выбивается. Все это длилось каких-то секунд десять. Тоширо казалось, он смотрел в эти чудесные глаза намного дольше. Но Чонгук, наконец престал с Юнги шутливо бороться, целовать и Чимин на них взгляд бросив, руку тут же у Тоширо поспешно отобрал, на пару шагов отстраняясь. А вот Тоширо даже пошевелится трудно. Он в шоке. Как такое возможно? Как это объяснить? Чимин снова смотрит своим нежным добрым взглядом в сторону брата, который о чем-то с Юнги шутит, по плечу от него получает. Чимин на альфу снова взгляд короткий бросает, видит его ошарашенный взгляд, но теперь он предельно осторожен. Стоит за братом и Юном наблюдает. – Мы идем, или нет? – Возмущенно восклицает Юнги, ведь альфа его из объятий выпускать не хочет. Они и не догадывались, что только что произошло, что у них под носом, прямо перед ними Чимин одним своим таким прикосновением, взглядом насквозь прошибающими внутри бурю поднимающим, Тоширо ошарашил. – Ладно, ладно. Идем. – Смеясь, говорит Чонгук, к Чимину подходит,и за спину его легонько вместе с Юнгом вперед подталкивает. – Ты чего замер, Тоширо? Пошли. – Окликает и правду замершего на месте альфу Чонгук и Тоширо следует за ними.

***

На дворе уже почти ночь. Чонгук садится на задние сиденье роллса, к нему подсаживается Юнги. Тоширо подходит к мерсу, что позади машины Чона и, сжимая пальцами дверцу, наблюдает за тем, кто с кем поедет. Юнги едет с Чонгуком. Ожидаемо. Тогда, Чимин едет с ним? От этой мысли Тоширо даже плохо становится, потому что он зубы сильнее сжимает, понимает, что ему теперь трудно будет себя в руках держать. Но ужасно хочет, чтобы Чимин ехал именно с ним. Но, кажется, Чимин решил по-другому. Когда Чонгук с Юнги уже сели, он, стоя возле их машины, тоже собрался к ним забраться. Но, уже собираясь залезть в салон, держась рукой за открытую дверцу, Чимин бросает взгляд на Тоширо. До этого он ярко улыбался, но увидев альфу, который, стоя у открытой задней двери мерса, черным замутненным взглядом на него прямо смотрел, стал серьезнее. Его улыбка стала легкой, в глазах начали поблескивать сомнения. Он прямо, неотрывно в глаза Тоширо посмотрел, Тоширо знает, что своим взглядом, а он кажется, у него каким-то тяжелым стал, словно прямо Чимину о своем желании, чтобы он с ним ехал, рядом с ним был, говорит. И Чимин, бросив взгляд в салон к брату, что-то сказал, захлопнул дверь и повернулся к Тоширо, спокойно направляясь в его сторону. В альфе охотник в восторге от решения Чимина забился, все цепи сорвать пытаясь. Тоширо сжал руку в кулак, еле сдерживая себя. С каждым шагом Чимина у него словно по слою кожи сдирали. Чимин, всегда такой забитый, испуганный, сейчас кажется, шагает к нему довольно уверенно, иногда взгляд в сторону бросает, и к нему все идет. Тоширо уверен, что он себя с потрохами сдает. Его черный темный взгляд все словно выкладывает. Он откровенно голодными глазами за приближающимся Чимином следит. Видит, как Чимин легким движением полы на пиджаке на ходу поправляет. Он уже слышит, как скребется по стенкам охотник, как жадно рычит, и он еле себя в руках может держать. А хочется сейчас полностью с катушек слететь. После такого взгляда этого омеги он кажется, полностью с цепи сорваться готов. Тоширо про себя подмечает, какой же Чимин, оказывается, пылкий, горячий, если одним таким взглядом у него все тормоза сорвал. – Поехали? – Тоширо готов класться, что в тоне Чимина прозвучал какой-то двусмысленный намек. Тоширо молча пропустил его в салон и сел рядом. Шофер роллса Чонгука сдвинулся с места, и за ним последовал шофер Тоширо. В салоне Тоширо, почему то жутко жарко. Он в черном пальто, в темно синем костюме, и кажется, все это сильно мешает, ведь жар только усиливается. Чимин сидит спокойно, откинулся спиной на спинку кресла, смотрит в окно. А у Тоширо кости от желания крошатся, и он сам на себя злится, просит не сметь лишнего учудить. Тоширо сам не знает почему, но рассчитывал, что в этой машине, когда Чимин рядом сядет, произойдет что-то, из-за чего сам себя альфа потом ругать станет. Но Чимин никаких знаков внимания к нему даже не проявляет, спокойно за дорогой следит. Но все равно, даже не смотря на это, сама мысль, что он рядом сидит, альфу с ума сводит. Он ожидал чего-то, сам при этом строго себе запрещая что-либо делать. И сейчас ожидает. Доезжают они в полном молчании. Машины пакуются у высотки, большой и богатой. Чонгук выходит из машины, помогает тоже самое сделать Юнги. – Пошли. – Говорит Чимин и выходит из машины. Почему-то Тоширо раздосадован. А чего он ждал вообще? Альфа выругивается про себя и выходит следом. Рядом на парковке стоит куча дорогих машин. Чонгук взяв Юна за руку идет с ним к входу, а сзади Тоширо с Чимином следуют. Все четверо проходят в большой светлый зал. На входе их проверила охрана и они оказались в заполненном помещении, где было куча людей. Все ходили помимо накрытых маленьких всякими напитками и закусками столиков. Все одеты шикарно, богато, играет легкая живая музыка. Когда Чонгук заходит, все взгляды падают на него. Он, не удостаивая никого своим взглядом, проходит вглубь, крепко держа омегу за руку. Юнги теперь одет совсем по-другому, и положение у него другое. Когда-то он приходил на мероприятие в наряде шлюхи, сейчас он в дорогом костюме, и Чонгук его за руку держит. Юнги видит на себе взгляды омег и альф. Ему вдруг на миг приятно становится, что все так откровенно на него пялятся. Хотя, для него это и не впервой. Чимин идет рядом с Тоширо. Его за руку альфа, конечно, не держит, хотя конечно от такого Тоширо бы не отказался. Чимин стал снова неуверенным. Глаза лихорадочно бегают по залу, ему неловко, немного страшно. Но Тоширо его за плечо обнимает, к себе прижимает легко и Чимин ему улыбку подарив, кажется, более расслабляется. Они все проходят к столику с фуршетом, и Чонгук берет бокал с виски. Юнги берет шампанское. Тоширо с Чимином не берут ничего. Чимин осматривает присутствующих. Лидеры держатся уверенно, но напряжено. Он замечает, что нервничать они начинают сильнее, когда смотрят на Чонгука, а тот со спокойным видом попивает виски и болтает с Тоширо. Он невольно думает о том, что Тэхен в этой обстановке смотрелся бы как раз в своем неимоверно дорогом костюме. Хотя для альфы более подходящая спокойная домашняя жизнь. Мысли о Тэхене начали согревать. Юнги держится немного нервно, прошлый опыт он помнит чудесно, хотя прекрасно понимает, сейчас Чонгук так с ним не поступит. Чонгук в этой обстановке просто идеально вписывается. Его спокойствие, уверенность в каждом взгляде, искренний страх и напряжение в глазах других лидеров, все это давало понять, насколько ему это все подходило. – Тебе тут нравиться? Этого ты ожидал? – Приблизившись к рядом стоящему Юнги, спросил он у самого уха. – Я не слишком то и рвался сюда. – Просто с легкой улыбкой ответил Юнги, наблюдая за недоумевающим альфой. – Что за игры такое, Юнги? – Искреннее не понимая, спокойно спросил альфа. – У меня и дома есть, чем заняться. – С лукавой улыбкой ответил омега, проведя пальцами по вороту рубашки Чона, срывая у него крышу. – Это чем же? – Резко притянул он Юнги к себе за талию, а сам Юнги начал смущенно по сторонам оглядываться, видя устремленные на них взгляды. – Чонгук, мы же на людях. – Шипит возмущенно Юнги, ловля на себе недовольный взгляд стоящего невдалеке Тоширо и подмигивающий взгляд Чимина. – Мне насрать. Так чем же? – Напирает Чон все губам Юна пытаясь дотянутся, пока тот в спине выгибаясь, от поцелуя убегает. – Чем? – Поглядев, наконец, в глаза альфы, который их от него не отрывал, он тихо продолжил: – Тем, чем я бы не стал заниматься при всей толпе. Юнги видит, как в момент почернели зрачки альфы и еле выпутался из его рук понимая, что если сейчас не отстранится, Чонгук которому и вправду все равно на других, начнет делать непозволительное. Тоширо все это время делает вид, что не смотрит на Чимина. Но у него это, наверное, плохо получается, потому что Чимин иногда поднимает на него взгляд с легкой улыбкой, в которой некий неизвестный альфе смысл. С начала вечера Чимин переминаясь с ноги на ногу не отходил от Тоширо. Они вместе ходили между столиков под руку, переговаривались иногда, альфа попивал из бокала коньяк, Чимин даже дотронутся до чего-либо боялся. Альфа решил помочь Чимину расслабится и подводя омегу к столу, оглянувшись в поисках Чона и найдя его болтающим с партнерами, взял бокал с вином и протянул удивленному Чиму. – Не бойся, я рядом. – Увидев сомнения на лице Чимина, успокоил его альфа. Тот, наверное, вспомнил прошлый раз, в клубе, когда его нещадно напоили. Но Тоширо прав, он рядом. У этого альфы все всегда под контролем. Чтобы не случилось, он всегда способен сохранять трезвость ума. Правда, когда он оказывается слишком близко к этому ангелочку, тут уже мозг немного дает сбой. В Тоширо, этом альфе, который сейчас упирается одной рукой о стол и попивая напиток, скользит острым взглядом по залу, есть что-то неимоверное могущественное. Наверное, напиток подействовал, потому что Чимин стал боле спокойным. С легкой улыбкой уже сам, хотя и под присмотром Тоширо, гулял между столиков и даже на удивление самого Чона, даже не испугался, когда к нему подошел какой-то альфа и начал разговор. Тоширо подобное не порадовало, он уже собирался разбить этому человеку нос, но Юнги заметив это, тут же подошел к Чимину и тому альфе, взяв под локоть омегу, и попросив прощение у альфы, отвел Чимина подальше, глянув на Тоширо, у которого был потемневший мечущий искры взгляд. Чонгук занят разговорами с другими лидерами, улыбается им, а в улыбке жуткая угроза. Юнги, сидя на диване с Чимином и еще парочкой болтающих омег, наблюдает за своим альфой. У Юнги взгляд такой, что посмотри он на кого-то так, тот альфа бы перед ним на колени бросился. Альфы и так это замечали и с явной завистью глядели на Чонгука. Лишь он один для Юнги существует. Альфы к нему даже не подходят, хотя их прямо дрожью пробивает подойти к этому шикарному омеге, хотя бы руку ему поцеловать. Но Юнги всем своим видом дает понять – он уже имеет того, кому сердце, себя отдал. Чонгук это все ощущает. Видит эти взгляды на себе, видит взгляд Юнги, который оборачивался с плеча к нему, облокотившись рукой о спинку дивана. Чонгук видит этот взгляд и его такая гордость переполняет, что взгляд этот только на него одного устремлен. – Как ты себя чувствуешь? – Подходит, наконец, Чонгук к Чимину, что около Тоширо уже стоит возле столика, где вертится еще пару омег и альф, смеясь и болтая друг с другом. – Я в порядке. – Смущенно улыбнувшись, опустил глаза Чим, вызывая и у брата улыбку. – Ты такой красивый, цветочек. – Приподняв подбородок омеги, уверенно произнес Чонгук. Тоширо полностью согласен. – А что насчет меня? – Подойдя к ним, спросил тихо и шутливо Юнги. Чонгук к нему повернулся. Юнги прекрасен. Он это знает, видя в глазах самого могущественного альфы восхищение. – Кое-чего не хватает. – Подойдя с голодным взглядом к омеге и обняв его за талию, проговорил Чон. – Чего же? – Подумав, спросил Юнги, немного смущаясь от того, что они на людях. – Цепи. – Приблизившись к уху Юна, на выдохе произнес хрипло альфа, а у Юнги чуть земля из-под ног не ушла. Чонгук себя сейчас сильно винит за то, что тогда так с Юном поступил, так унизил, но ему до дрожи в коленях нравится вид, где у Юнги на запястье цепь тонкая свисает. Юнги в его глазах тонет, он чувствует, что все это время Чонгук еле себя сдерживает, и с каждой секундой становится все труднее. Как и самому Юнги. – Какие люди. – Вдруг послышался знакомый голос и Чонгук голову на него повернул. Юнги тут же увидел того, кто им помешал и поежился. К ним уверенным шагом подошел Хосок. Сегодня он в белом костюме, который сидел на нем идеально. С этого альфы ни один омега взгляда увести не может. Юнги тоже, только взгляд этот напряженный. У Чонгука тут же искры в глазах опасные разгорелись, Тоширо насторожился, Чимин весь сжался. Хосок, с руками по карманам, подарил Чонгуку презрительный взгляд, скользнул им по Юнги и устремил его на того, ради кого и подошел. Чимин стоит прямо напротив, весь мнется, дыхание учащается, он, кажется, на шаг отступить хочет. Под этим прямым пожирающим взглядом, от этой острой улыбки Чимина кажется, паника охватывать начинает. Он до ужаса смущаться начинает, растерялся. Юнги чувствует, как запахло горелым. Видит глаза Чонгука, который, кажется, сейчас готов наброситься на наглого лидера. Видит взгляд Тоширо, который только ждет команды. Хосоку словно все равно на эти ненавистные угрожающие взгляды альф. Он только Чимину в глаза смотрит, а тот словно на части распасться готов. – Привет, светловолосый. – Тихим спокойным голосом говорит Хосок. Его улыбка Чимина словно в бездну утаскивает. Он сглатывает, все вокруг только стоят, словно в каком-то ожидании. Словно сейчас произойдет взрыв. Чимин, кажется, что-то сказать хочет, но лишь рот открывает беззвучно. Хосок все улыбается и улыбка его столь же чарующая, сколько и кровь отравляющая. Окинув коротким взглядом Чонгука с Тоширо, альфа галантно протянул Чимину руку, слегка наклонив голову, взгляда испепеляющего не сводя. Тоширо уже с цепи сорваться хочет, первым эту тишину нарушить собирается и к альфе шаг делает, но Юнги вовремя рядом оказывается, и взяв Тоширо за запястье, на месте удерживает, рядом встав. Чонгук сам уже Хосока на куски порвать готов, но видит пристальный взгляд, стоящего вдалеке одного из людей Собратии. Если он сейчас сорвется, ему проблем потом не избежать. Но желание переломать Хосоку кости от этого не убавилось. Хосок не уходит, даже на шаг не отступает и теперь уже не один десяток пар глаз на них смотрит, все ждут, знают, что сейчас не поправимое произойти может. – Хосок, блядь, иди куда шел. – Подойдя ближе, сжимая руки в кулаки, прошипел Чонгук ледяным тоном. Хосок только глаза на него перевел, довольно улыбнулся и, подмигнув Чону, промолвил: – А я сюда и шел. – Убью. – Схватив Хосока за руку, прорычал Чонгук. Хосок метнул на него яростный взгляд, и казалось еще немного и произойдет взрыв. Еще немного, еще хоть небольшое сближение, касание и все на воздух взлетит. Чонгук глазами, словно все нутро голыми руками выворачивает. Хосок тоже самое делает, глазами испепеляет. Все молчат, затаив дыхание. Юнги сжимает руку Чимина сильнее, боясь, что альфы сейчас сорвутся. Чимин растерянно глазами по залу бегает, сглатывает и, коснувшись руки Чона, тихо говорит: – Гуки, не надо. – Чимин так Чонгука звал когда-то очень давно. Это нежное «Гуки» хлынуло на него приятной волной воспоминаний и если бы не вся эта ситуация, он бы ярко улыбнулся и Чимина бы, на колено встав, за талию обнял, носом в живот утыкаясь. Потому что это уже давно не произносимое Чимином Гуки внутри приятной негой разлилось, и, кажется даже влагу в уголках вызвать начало. Чонгук не мог на это не откликнутся, а потому повернул голову в сторону шагнувшего к ним Чимину. В глазах Чонгука до сих пор ярость искрится, но Чимин так же растерянность внезапно появившуюся заметил. Чимин давно его так не звал. Это было только тогда, когда еще их родители были живы. После этого Чонгук в свой адрес такого ласкового прозвища не слышал. А сейчас он даже не до конца верит, что Чимин его так назвал. Чонгук в глаза брата смотрит, мольбу в них, грусть непомещающуюся видит. Это и заставляет его грубо руку Хосока отбросить, не трогать. Чонгуку теперь словно абсолютно все равно, что на них сотни глаз смотрит, что Хосок и с места не сдвинулся. Перед глазами только Чимин. Альфа к нему подходит, руками лицо обхватывает. В его глазах такая боль, такая далеко спрятанная, но этого не менее сильная, что Чимин горечь во рту чувствует. Боль брата так зацапает, что Чимину кажется, у него кожа по швам расходится. – Чимини. – Звучит так болезненно. Он гладит по волосам руками, словно проверяя, что брат в порядке. – Гуки. – Еще тише, надрывным голосом произносит Чимин, в глаза брата глядя. То как он его зовет, брата на песок чуть ли рассыпаться не заставляет. Чонгук услыхав это снова, вдруг улыбается. Улыбка эта такая вымученная, но полная отчаяния, что, кажется, Чимин не выдержит, разревется прямо здесь. Брат для Чонгука настолько необходимый, любимый человек. Чонгук всегда в Чимине свое сокровище, только ему принадлежащее видит. Их связь такая крепкая, никому ее подорвать не удастся. Сейчас словно их только двое, никого рядом. Одно лишь слово, и все прошлое перед глазами пролетает. Все хорошее и тот ад, который им обоим истекающие кровь раны оставил. Чонгук знает, чего стоит Чимину снова его так называть. И какую боль Чимин ощущает, снова его так называя. И безмерно это ценит. – Зови меня так почаще. – Прижавшись лбом к его, прошептал Чонгук. Словно ком в горле застрял и шипами его раздирает, но Чон говорит. – Я знаю, тебе больно это говорить. Но, делай это хотя бы иногда. Пожалуйста. – Тихая просьба, жизненно необходимая. Чимин судорожно кивает, улыбается, а слезы все равно уголки глаз уже наполнять начинают. Это их боль. Их личная боль. Одно напоминание о прошлом и они оба распадаются на куски, только друг за друга судорожно цепляясь, чтобы окончательно не провалится в бездну. Чимин лишь для него. Чонгук лишь для Чимина. Это трепетная любовь брата к брату, их личная. И никто им никогда друг друга не заменит. Юнги видя эту такую откровенную сцену, ногтями в ладонь впивается. Он словно увидел что-то оголенное, глубоко спрятанное, что-то, что нечаянно увидеть удалось. Словно наблюдает что-то совсем хрупкое, хрустальное, то, что лишь между этими двоими и то, что другим глазам видеть нельзя. Что-то настолько неприкрытое, искреннее, что Юнги еле сдерживает желание рвануть к ним и слезы проронив, обнять. Потому что это настолько больно, наполнено откровенностью и самой ласковой нежностью, что Юнги не выдерживает. Тоширо уже видел такое пару раз, видел Чимина и Чона в таком откровенной ситуации. Он прошел с ними этот тяжелый путь, и все равно не может до конца ощущать ту адскую боль, что эти двое ощущают. Она их переполняет. Хосок молчит. Он, как это ему свойственно, вставил бы какой-то ядовитый комментарий. Но сейчас на его лице нет насмешки. Он так и стоит, замерев на месте и лишь тяжелым взглядом за ними наблюдает. Юнги бросает на него взгляд и удивляется, увидев, как тот серьезно, нахмурившись смотрит. Словно он их боль сейчас понимает, уважает. И осознание этого кажется Юнги просто невозможным. У Хосока ведь нет сердца. Так ведь? Чимин немного отойдя от нахлынувшей волны не выплаканных страданий, принимая всю теплоту и искренность брата, огляделся, от Чона не отстраняясь. Омега видит устремленные на них взгляды и, не желая посвящать других в принадлежащие только им с Чонгуком отношения, улыбается брату, гладит его по щеке и отстраняется. Юнги почувствовал внутри больной укол в груди, когда увидел, что стоило Чимину отстранится, как Чонгук инстинктивно руками к нему потянулся, а в глазах альфы вселенское разочарование и боль от того, что брат на пару шагов отошел. Но Чонгук себя в руки берет, тоже никого в их с Чимином отношения посвящать не хочет, и уже не злим, но предупреждающим взглядом на Хосока смотрит. Юнги, кажется, что он, наверное, с ума сходит, потому что в глазах Хосока который на Чонгука смотрит, он видит что-то смешанное с упреком, пониманием и, неужели, сочувствием. У Хосока такой серьезный взгляд, что Чимину на секунду даже кажется, что в груди у этого человека и сердце быть может. Наверное показалась. Показалось ведь? Хосок протянул руку снова к Чимину, все уперто приглашая его с ним пройтись по залу. Чонгук его наглость еле выдерживает. – Хосок. – Предупреждает Чонгук, или, кажется, даже просит. Просит не лезть, не причинять боли, которой у него и так сейчас столько, что из краев выливаться начнет. Но Чимин сам решает эту ситуацию. Он, вдохнув глубже, осмелев, улыбается Чонгуку и шагает к Хосоку, вкладывая в его сильную большую ладонь свою руку. – Чимин! – Вдруг испуганно и настороженно берет его за локоть брат. – Все хорошо. Не волнуйся. – Улыбается ему Чимин. Чимин кажется сильно растерянным, но, тем не менее, старается быть уверенным. Когда Чимин под, снова показавшуюся улыбку Хосока, идет с ним под руку дальше в зал, Чонгук еще сильно сомневается, позволить этому мудаку подобное или растерзать его на глазах у всех. Тоширо в том же состоянии. Злость блестит в его глазах, он ненавистно на Хосока, Чимина под руку держащего смотрит. – Дай мне лиш приказ, Чонгук. Я ему все кости переломаю. Подойдя к пристально наблюдающему за братом и альфой Чонгуку, тихо говорит Тоширо. – Я его порву. – Не сводя глаз с Хосока, шипит Чонгук. – Вы с ума сошли! – Подлетает к Чонгуку и Тоширо Юнги, напротив становясь. – Неужели вы не видите, на какую жертву сейчас пошел Чимин, лишь бы тебя в проблематичное положение не ставить? – Возмущается Юн. – О чем ты говоришь? – Раздраженно бросает Чонгук, пылая от злости и переводя взгляд постоянно на Хосока с Чимином. – Ты не видишь? Чимин дрожит от страха, но пошел на контакт с Хосоком, чтобы ты не набросился на него. Хосок тебя провоцирует, хочет вывести, чтобы оступился при Собратии. Бросаясь на Хосока, ты навлечешь на себя явные подозрения, и ловец может заняться тобой. Ты перетерпишь немало проблем, если на глазах у всех сейчас сорвешься. Неужели не понятно? – Юнги уже сам разозлился, встречаясь с раздражением Чона и его непониманием ситуации. Чонгук все понимает, просто видеть, как Чимин собой жертвует, нечто не выносимое. – Как бы твой психованный омега не бесил меня иногда, он кажется, сейчас прав. – Очень нехотя этого говорить, все же признал Тоширо. Чонгук молчит, лишь взгляд полный злости и сомнений, то на Хосока с Чимином, то на Юнги разозленного бросает. – Чимин боится. – Подмечает разозлено Чонгук, еле удерживаясь на месте и желая Хосока на кусочки порвать, по слоям с него кожу сдирать. – Так прояви к нему уважение и пусть его старания сейчас не окажутся бессмысленными. – Заглядывает альфе в глаза Юнги. Он говорит так уверенно и слова его определенно имеют смысл. – Только пальцем его тронет, только увижу, что Чимину хоть немного стало более не комфортно с этим ублюдком, я ему голову снесу и мне насрать на всю гребаную Собратию, и на ловца. Я ему кишки выпущу. – Горячо произносит с яростью Чон и снов кажется, рвется к ним, но Юнги ему дорогу преграждает, не пускает. – Я пригляжу за ними. Можешь быть уверен, хоть что-то не так, и я его прибью. – Подходит со спины к Чону Тоширо. Говорит спокойно, кажется, слова Юнги ему очень убедительными кажется. Чонгук, кажется, сейчас Юнги и Тоширо ненавидит в эту минуту. Потому что они чертовски правы, но от этого позволять вот так мучить брата не легче. – Посмотри, а Чимин держится молодцом. – Оглянувшись на Чимина, подмечает с легкой улыбкой Юнги. Чонгук тоже на них смотрит. Действительно, Чимин, хотя и видно, что нервничает, ведет себя спокойно, держится за руку этого монстра и, кажется, отвечает на какие-то его вопросы. Они гуляют спокойно по большому просторному залу, обходят столики, останавливаются иногда у них и Хосок предлагает Чимину выпить, но тот только головой отрицательно качает. – Приветики, правда же он козел? – Подойдя к Чонгуку и Юну, обращается к ним мужчина. Оба сразу к нему поворачиваются. Шидо. У Юнги сердце чуть в пятки не ушло. А этот его взгляд, улыбка, которая появилась на лице альфы, когда он на Юна посмотрел, омегу в ужас привел. – И ты здесь. – Недовольно фыркнул Чонгук, за Чимином постоянно поглядывая. – Ну не только же мне вас отлавливать и закапывать. – Усмехнулся Шидо. Он был неимоверно красив. Эта галантность, сарказм, он заставлял собой тайно восхищаться. Даже Юнги. Но никто для этого омеги Чонгука не переплюнет. Шидо одет в черный костюм, что с его пепельными волосами смотрится сногсшибательно. В руках бокал с виски. – А почему я не могу провести хоть один вечер на мероприятии без ненавистных мне рож? – Недовольно тянет Чонгук и отваривается от Шидо в сторону брата. Чимин ходит под руку с Хосоком, они о чем-то говорят. Чонгуку стало жизненно необходимо узнать, о чем же это Хосок так с Чимином разговаривает, что омега ему даже отвечает. И даже сам первым заговаривает. – Ну, прости Чони, – издевательски тянет Шидо, стоя за спиной, – я всегда рядом. Жду, когда ты оступишься. Я не упущу такой момент. – С улыбкой и явной угрозой спокойно заявляет он, Чонгук к нему на такие слова оборачивается. – Будь уверен. – Даже как-то шутливо весело добавил альфа и отпил из бокала. Чонгук смотрит на него холодными глазами, видит явное веселье на лице карателя и молча, что Юнги поразило, снова в сторону брата поворачивается. – Ну как ты, мятноволосик? – Став уже со спины Юна, загадочно шепчет ему на ухо Шидо, заставляя омегу еле на куски не распасться. У Чонгука от такого глаза ярко яростью вспыхнули, он медленно голову в бок к Юнги поворачивает. А сам Юнги глаза закрыл в ужасе. – Может, погуляем еще раз? Мне понравилось. – Шепотом говорит Шидо, на лице такая довольная едкая улыбка, а у Юнги сердце удары пропускает. Если сейчас Чонгук узнает о том, что Шидо омегу целовал, он порвет тут всех. Он сорвется. Он и так на пределе. – Пожалуйста. – Вдруг почти не слышно шепчет Юнги, глаз не раскрывая. Молит пожалеть, не разорвать Чонгуку сердце на куски. И Юнги вновь удивляется, когда Шидо, молча отстраняется. Чонгук все это врем с них глаз лютых не спускал. Но, кажется смысла слов Шидо не понял или не расслышал. – Ладно, развлекайтесь, пока можете. – С улыбкой сказал альфа и медленно удалился. Чонгук теперь на Юнги только смотрит, а сам Юн выдать себя не хочет. Не смело поворачивается к нему, и ему адских сил стоит не показывать, как он нервничает. Чонгук молчит, ничего не говорит. Тоширо все это время стоял неподалеку, и за Чимином наблюдал. Через десять минут Чонгук, кажется, немного успокоился. Он стоял с парочкой своих партнеров, слушал их, но, кажется, не слышал вовсе. Он постоянно бросал на Чимина взгляд, видел, что Тоширо своего с них не спускает. Юнги подошел к Тоширо, чувствуя все еще охватившую панику от мысли, что Шидо сейчас все испортит, сломает. – Напряженный день. – Признался устало Юнги, подойдя к другу. – И не говори. – Не спуская глаз с Хосока и Чимина, спокойно отвечает Тоширо. – А он молодец. – Смотрит на Чиму Юнги. – Не смотря на то, что Чимин такой запуганный, с этим монстром он себя ведет довольно спокойно, не дает повода нервничать Чону. Держится очень достойно. Тоширо и сам это прекрасно видит и знает. – Чимин смелый мальчик. – Кивает Тоширо глаз с омеги не сводя. Альфу отвлек телефонный звонок. – В чем дело? – Поинтересовался Тоширо. Ему позвонил его помощник. Юнги видит, как Тоширо хмурится. – Задолбали. Что сегодня вообще происходит? Ребята живи? – Альфа еще немного послушал. – Нет, приведите там все в порядок, схваченных добить. Парочку оставить, нужно с них всю информацию выбить. Юнги аж передернуло от таких слов альфы. Тоширо закончил разговаривать и спрятал телефон в карман брюк. – Что случилось? – Взволнованно поинтересовался Юнги. – Да так. На склад в порту напали. Хотели товар отобрать. – Отмахивается Тоширо, хотя видно, что это его беспокоит. – Будешь Чону говорить? – Нет. – Спокойно ответил Тоширо, оглянувшись на друга, что с партнерами разговаривал. Тоширо его взгляд поймал. В нем доверие и просьба глаз с брата не сводить. И Тоширо его просьбу выполнит. С искренней радостью, а если заметит, что Хосок себе что-то не то позволил, он ему лично руки переломает. – Ему и так хреново. Юнги оставил Тоширо и пошел к Чону. Омега остановился рядом и наконец, увидел легкую улыбку на его лице. Чонгук даже взял его за руку, словно прося не обижаться на такую яростную реакцию, которая распространилась и на самого Юнги. Юнги прощает. Все простить готов. Он это взглядом полным любви подтверждает и Чону легче становится, он уверенность еще более сильную ощущает. – О, господин Чон. А я думал, вы этого омежку давно закопали. – Вдруг слышит Юнги чей-то голос и к компании Чона походит какой-то альфа. Чонгук одаривает его ледяным взглядом. – Что ты несешь? Забываешься? – Его тоном только на куски резать. Это одна из не слишком важных сошек, которые шляются возле своих лидеров в качестве помощников. Чон не помнит, чей это помощник, но он ему уже точно не нравится. – Простите господни Чон, просто я не думал, что вы пользуетесь тем, что уже попробовал каратель. – Говорит, у Юнги из-под ног землю выбивает. У Юнги, словно мир трещинами пошел. Он в ужасе руку Чонгука сжал, на этого альфу смотрит, не может поверить. Чонгук не верит. Он Юнги слишком доверяет, потому и руку в ответ уверенно сжимает, словно говорит «Я рядом, малыш, я тебя никому обидеть не позволю, я с тобой». – Закрыл пасть. Развернулся. И пошел вон. – Делая паузу перед каждым словом, отрезал Чонгук наглецу. Он даже спрашивать не стал. Ему не интересно, что за клевету эта дрань на его омегу ему собирается навешать. Он Юнги верит. Полностью. Всего себя ему доверяет. Юнги это ощущает и ему внутри все когтями драть до крови начинает, потому что он ведь тогда осекся, доверие предал. И себя за это ненавидит. И пусть он тогда не соображал, что творит, все равно считает, что он виноват. – Как хотите. Я просто предупредить хотел, с какой шлюхой вы гуляете под ручку. Может, и мне одолжите? – Гаденько улыбается альфа. Чонгук и так еле успокоился и на краю находится, чтобы сорваться. А еще тут вылез этот червь и подливает. Юнги уже, кажется и не дышит почти. Только лихорадочно в руку альфы вцепился. К нему даже не поворачивается. А Чонгук и не ждет от него каких-то объяснений. Он своему омеге верит. Юн, возможно, ему даже больно делает, впиваясь ногтями в его ладонь, но Чон кажется, его нервозность за чувство обиды принимает, потому осторожно его ладошку лишь сжимает. – Еще одно слово, и я вырву твой поганый язык и затолкаю обратно, заставив проглотить. – Чонгук смеряет его таким презрительным взглядом, что тот тушуется. Партнеры Чона тоже удивленны. Они его еще не видели с омегой на серьезных мероприятиях. А тут лидер пришел с милым и очень красивым омегой, так бережно его за руку держит и это им все объясняет. У Чонгука с этим омегой все серьезно и альфы, с ним работающие, это уважают. Во время разговора они и Юнги вопросы задавали, его мнения спрашивали и Юн, польщенный таким вниманием, под довольный взгляд Чонгука, им отвечал, смущенно улыбаясь. Но пришел этот человек, не понятно зачем, для чего решивший все счастье сломать. За что он так с ним? Что Юн ему такого сделал? За что этот альфа так безжалостно сейчас все ломает? Юнги цепко за Чонгук держится. Словно боится, что сейчас его счастье пылью рассыплется. Он этого не хочет. Он до отчаянного рыдания этого не хочет. Ему и вправду заплакать сейчас от обиды хочется. – Молодой человек, – вмешался один из альф постарше Чонгука, – вы бы попридержали свой язык. Господин Чон уважаемый человек, если вы к моему искреннему удивлению еще не заметили. Таким и является его прелестный спутник. Потому, если хотите покинуть сегодняшнее мероприятие целым и невредимым, лучше помолчите. Юнги поражен и восхищен тем, насколько уважительно относятся к Чонгуку многие сильные лидеры. Он еще молод совсем и есть куча лидеров намного старше, но они все признают его превосходство. – Я ничего о господине Чон и не говорил. Только про эту шлюху. – Добавил он, глянув ледяным взглядом на Юнги. Одна секунда и монстр срывается с цепи. Чонгук смотрит в лицо этому альфе всего пару секунд, и отчетливо видит в его взгляде испуг, когда резко рванув к нему, хватает его за шкирку. – Все тварь, допизделся. – Прошипел яростно ему Чонгук. Его хорошенько вывести сегодня пытались. Он держался, а сейчас, кажется, после таких оскорблений в сторону его Юнги, не выдержал и будет рвать и метать. – Чонгук, не стоит! Вас обвинят! – Суетится один из лидеров, но Чонгук не слышит, только смотрит на этого альфу в своих руках как на добычу и сейчас кажется его сожрет. – Что я такого сказал? – Испуганно отнекивается альфа. – Я сам видел, как он с правой рукой ловца целовался в клубе. У него спросите. Юнги чувствует, как сердце чуть не остановилось. Нет. Зачем он сказал? Юнги кажется. Он сейчас упадет. Чонгук и спрашивать не собирался. Это все чушь. Юнги только его любит, только его так трепетно касается, только ему такие горячие поцелуи дарит. Он только его. Юнги низа что не предаст. Нет. Чонгук в этом уверен. Он и не собирался у него спрашивать. Повернулся к нему с разозленным взглядом только по инерции, потому что альфа в сторону омеги кивнул. И собирался уже вырвать все-таки этот гадкий язык, как замер, на Юнги глядя. Он увидел в глазах Юнги сожаление. Не злость, не ярость, которую Юнги бы испытал при такой клевете, сам желая убить этого альфу. Он смотрел с болью, с мольбой простит. Юнги увидел в глазах Чонгука ребяческую растерянность. Увидел на лице этого жестокого человека совсем детскую растерянность, когда Чонгук такой взгляд Юна увидел. Словно не понимал, почему Юнги так смотрит. Он выпустил из рук полы пиджака альфы и забыв о нем, развернулся к Юнги. Теперь в глазах уже напряженность. Уверенность, что Юнги никогда бы так с ним не поступил. Но во взгляде напряженный вопрос сверкает, Чонгук пристально на Юнги смотрит, шаг вперед к нему делает, словно ждет, когда Юнги уже все опровергнет, его успокоит. Ему и говорить не нужно. Пусть просто взглядом скажет, его уверенность, веру подтвердит. Но Юнги не подтверждает. Юнги не может ему соврать. Он и так уже предал его веру тогда. Но этот неприкрытый страх, и уже требование сказать, чего ждет от него Чонгук, так и искрят в его глазах. – Юнги. – Все же не выдерживает ожидания Чонгук и осторожно, но напряженно зовет его. Он уже ждет, когда Юнги, наконец, ответит, успокоит, заверит. А Юнги сейчас на пол осесть готов. Ему так больно от взгляда, такого уверенного в нем, такого просящего. Юнги пальцы нервно теребит, рот немо открывает. Его внутри всего раздирает, когда он видит, что взгляд Чонгука сильно напрягся, угрожающим, но все равно просящим стал. У Юна уже страх жуткий внутри закрался. – Юнги. – Повторил снова, но уже более холодно. Юнги молчит. Он боится, сейчас сердце остановится. – Юнги. – Теперь уже со сталью в голосе зовет Чонгук. Юнги от этого резко дергается. – Юнги, скажи лишь одно слово. Скажи, что это вранье, и я вырву ему язык. – Чонгук вдруг схватил того альфу, который уже догадывался, что пора бежать и дернулся в попытке уйти, за пиджак и сжал зло в кулаке. – Скажи, что это вранье, и я его тут же размажу. – У Чонгука глаза тьмой искрят. А Юнги не может этого сказать, не может сказать, что альфа в нем может не сомневаться. И за это Юнги себя еще сильнее ненавидит. Одно только слово, и мир Чона не будет трещинами покрываться. И он не будет на глазах разваливаться. Но Юнги молчит, уже готов разревется от боли, от обиды. От того, что в этих глазах напротив вдруг все мраком залилось, в них пустота ужасающая появилась. Чонгук пальцы слабо разжал и оттолкнул альфу в сторону, а тот поспешно ушел. Кажется, Чонгук на миг все силы потерял. Он стоял, с места не двигался, просто смотрел на Юнги пустыми глазами, а в них такая боль и осуждение, что Юнги казалось, сейчас кожа разлезеться. Потому что боль у Чонгука разрезающими осколками его веры на Юнги осыпается. Потому что боль у Чонгука такая ужасная, а осуждение такое ранящее, что Юнги хочется на месте провалиться. Он не выдержал, влага в глазах начала блестеть. Так Чонгук смотрел обессиленным, слабым, уязвимым какую то минуту. А потом силы, вместе с непомещающейся злостью вернулись к нему. А от его ледяного взгляда, от дико устрашающего, пугающего взгляда Юнги захотелось в угол. Рука Чонгука медленно, но так судорожно в кулак сжалась, и Юнги увидев это, понял, что сейчас Чонгук его убьет. Потому что Чонгук предательства и измены не прощает. Особенно Юнги. Потому что он именно тот, кому Чонгук доверяет, кажется больше всех. Кажется, Чонгук сейчас приложил неимоверное усилие, чтобы одним ударом здесь Юнги не убить. А хуже всего, что он такой уверенный, отстаивал честь Юнги перед всеми лидерами. А теперь на их же глазах Юнги доказал, что Чонгук оказался обманутым. – Мразь. – Тихо прошипел яростно Чонгук, до крови впиваясь ногтями себе в ладонь. Он вдруг сделал к нему шаг и начал стремительно приближаться, заставляя Юнги чуть не умереть от страха. Он в шоке начал отступать, не в силах отвести испуганного взгляда от испепеляющих глаз Чонгука. Все на миг испугались, что Чонгук убьет Юнги на месте. Но Чонгук не стал убивать его при всех. Он сделает это наедине. – Нет, Чонгук. Пожалуйста. – В панике начал просить дрожащим голосом Юнги отступая, но Чонгук, оказавшись возле него, грубо схватил его за пиджак на груди и рванул в сторону за собой, направляясь на вход из здания. Тоширо не видел всего того, что произошло. Он все это время говорил по телефону со своим помощником. На склад нападение не прекращалось. На ребят напали снова и те еле отбились. Вот это уже пугает. Нужно срочно предупредить Чонгука. Срочно! Потому что жизнь ребят сейчас под угрозой. Нужно либо отступать и бросить товар на складе либо отбиваться до последнего. Тоширо уже вызвал им подмогу, но надо решать прямо сейчас, пока их люди еще могут спастись. Тоширо бы и сам решил, скорее всего, сказав наплевать на склад, и уходить. Склад они себе вернут, как и товар, но нужно разрешение Чонгука. А где он? Тоширо бросает взгляд на Чимина, который все еще с Хосоком был и начал искать глазами Чонгука. Ни его, ни Юнги. Сука, времени нет! Где же Чонгук? Тоширо не может выйти, тут же Чимин с Хосоком! Он нервно ищет Чона глазами и начинает набирать его на телефоне. Чонгук чувствует стекло на языке, глотает его, все горло раздирает и своей же кровью захлебываться начинает. Он тащит, чуть ли не падающего и не поспевающего за ним Юнги за шкирку, а перед глазами ничего, пустота, название которой – предательство. Это клеймо, которое преследует его. Преследовало его отца, а теперь и его. Сердце обливается черной кровью, она и глаза застилает, лишь ярость внутри поднимая, самое плохое, самое ужасное, чего в Чонгуке слишком много. Почему с ним делаю то, чего он больше всего боится? Почему это делает именно Юнги? Предательство, то, что срывает у него все тормоза, будит такую жестокость, которая уже не перед чем не сжалится. Будит мрак, с которого Чонгук соткан. Из-за предательства он лишился родителей, чуть не лишился брата. Чимин из-за предательства сошел с ума и дергается от каждого шороха. Предательство раз и навсегда у него покой отобрало. И показалось, что Юнги его ему возвращать постепенно начинает. А оказалось, Юнги именно тот, кто его лицом в этот мрак окунул. Предатель. В голове только красным ярким мигает слово «предатель». А предателей он уничтожает. Разве не так всегда было? И не важно, что это за измена, какие из-за нее последствия. Это предательство еще более горькое, потому что предали на сей раз его сердце, которое всегда было под тоннами льда от других спрятано, и которое он одному Юнги доверил. А ведь он уже давал шанс. Глотал уже эту боль, захлебывался, но давал. И снова очередное предательство. Он не стерпит. Не Юнги. Потому что именно от него он больше всего боялся его получить. Чонгук дотащил Юнги до выхода и, оказавшись прохладной ночью на улице, продолжает, не глядя на путающегося в ногах и идущего за ним Юнги, тащить за собой. Отойдя немного от главного входа, Чонгук со всей силы и злостью швыряет Юнги вперед прямо на асфальт. Юнги все это время, пока Чонгук тащил его за собой, даже слова не проронил. Нет, он шептал, сорванным от страха и боли голосом, шептал его имя, но Чонгук его не слышал. Юнги боялся. Он его смертельно боялся. И любил. Так любил, что, кажется, даже готов был позволить Чонгуку себя убить, только бы ему легче стало. Но этого не хотелось. Он всем своим существом за жизнь цеплялся, и жить хотел. Чтобы рядом с ним быть. Он боится и готов молить, только бы жить и рядом быть. Он судорожно хочет верить в то, что Чонгук его поймет, услышит. Но, кажется, нет, он не слышит. Омега больно упал на асфальт ладонями и тут же разодрал их. Хныкнув от боли, он развернулся быстро лицом к Чонгуку, сев на голый асфальт. Он сразу повернулся к нему, чтобы видеть его глаза, чтобы понимать, что альфа собирается сделать. В один момент ласковый оберегающий альфа превратился в кровожадное чудовище. Юнги сам виноват. Он в этом уверен. Он дрожит от ужаса, но он ему верит, что он его не тронет. Верит ему. Чонгук остановился в десяти шагах от него. Так безопаснее, не сразу на него набросится. Юнги сразу вдруг вспомнил, что с ним творил в первые дни их знакомства Чонгук и страх начал переполнять его. И это была лишь малость того, что с ним может сделать Чонгук. Но Юнги верит, все равно ему верит. Юнги рвано дышит, одной рукой сжимает окровавленную ладонь и взгляд, полный наполняющихся слез то на руку, то на Чона поднимает. Юнги передергивает от такой тьмы, что в глазах Чонгука расплывается. Кажется, он еле себя держит, чтобы Юнги заживо не сожрать. Кажется, он уже не контролирует себя, ярость затмила ему рассудок, но альфа всеми силами пытается себя в руках держать. Альфа топчется на месте. Ходить со стороны в сторону, оглядывается, дышит рвано, кулак ко рту прикладывает, еле эту ярость в себе удерживает. – Чо-Чонгук, – дрожащим голосом зовет Юнги. – Чонгук, прости меня. Я не предавал. Честно. Я был не в себе. – Поспешно, заикаясь и всхлипывая начал яро объяснять Юнги. – Закрой пасть! – Ходя из стороны в сторону, вдруг рявкнул Чонгук, не в силах слушать эти отвратительные оправдания. Его такой тон Юнги вздрогнуть всем телом заставил. Юнги увидел, как Чонгук шаг к нему резкий сделал, и был почти уверен, что альфа его ударит. Но он не ударил. Это же его Чонгук. Его такой нежный, осторожный, тонущий в нем Чонгук, всегда так ласково к нему относящийся. Но сейчас перед ним еле не собирающийся его в порошок стереть монстр. Тот Чонгук, которого все боятся и жестокость которого еще никто по-настоящему не видел. И Чонгук еле сдерживает в себе этого монстра, на задворках сознания понимая, что перед ним его омега. Его Юнги. А в мозгу другое. Только одно. Предатель. Юнги видит, видит что того Чонгука, который так ласково касался к нему, еще не до конца пленил мрак. – Почему? Почему? – Сначала еле слышно, а потом почти с надрывным криком начал спрашивать Чонгук делая к Юнги пару шагов. А тот лишь отполз. – Почему меня все предают? Почему я должен терпеть это? Почему я тебя еще тогда не завалил? – Кричит Чонгук то подходя ближе то отходя назад, а Юнги весь подрагивая, руками о асфальт упирается, по щекам слезы катятся. – Чонгук, я не хотел. Я тебя люблю. – Искренне, не для того чтобы спастись, а чтобы боль альфы успокоить, говорит Юн, но Чонгуку только больнее становиться. Снова ложь! – Заткнись, иначе я сейчас тебя убью! – Рычит Чонгук. Нет, не нужно вранья! Не нужно этих подлых слов, чтобы только его успокоить. Нет, он об этом ему врать не позволит. – Так убей. Убей! – Вскричал Юнги, срывая голос. – Убей, если не веришь мне в том, что я тебя люблю! – Юнги еле сдерживает истерически плачь, только громко всхлипывает и в глаза Чонгука своими заплаканными смотрит. Он где-то на задворках сознание понимает, что сейчас возможно жалок. По крайней мере, так оно может показаться. На самом же деле, он боль сердца альфы, на два раскалывающегося хочет унять, на себя не смотрит, лишь боль эту, альфу раздирающую, уменьшить пытается. Чонгук чувствует, как внутри что-то трещит. Даже его ярость не выдерживает, даже его ненависть к предателям, когда он такие слова искренние слышит. Когда слезы в глазах Юнги видит. Когда эти слезы из-за того, что альфа его искренним чувствам не верит. Его лицо на миг становится таким, каким его любит Юнги. Волнующимся, беспокоящимся. Но лишь на миг. Ярость уверенно держит его в своих руках и альфа в один миг бросается к Юнги, тот назад быстро отползает, от страха дергается, но Чонгук, оказавшись между ног омеги, схватил его за запястье одной из рук, что за спиной омеги об асфальт упирались. Внутри что-то скулит, воет от осознания, как Юнги сейчас боится, но Чонгук еще слишком яростью поглощен. – За что, Юнги? – С искренней болью зло выдыхает ему почти в губы Чонгук, сжимая запястья с такой силой, что на нем точно синяки останутся. – Я не хотел, Чонгук. Я был пьян. – Качает головой Юнги, пытаясь отстранится. – А может он тебя еще прямо там, в клубе и трахнул, а? – Полосует его Чонгук, а Юнги руку вырвать пытается, хнычет от дикой боли. – Престань, прошу, не надо. – Просит Юнги, но Чонгук только больнее сжимает. – Сколько раз он тебя взял? – Продолжает Чонгук, словно не в себе. – Я не спал с ним, Чонгук! – Уже почти что готовый выть от боли и обиды, уверяет Юнги. – Откуда ты знаешь, ты же был пьян. – Шипит Чонгук, все время только на губы омеги смотря. – Я это помню, помню, что не спал с ним! – Как я могу тебе верить? – Кажется, сейчас под пальцами альфы поломаются кости омеги. – Тоширо может тебе доказать. Он видел меня тогда! – Сказал раньше, чем успел подумать Юнги в отчаянии. Его глаза расширились от еще большего ужаса, когда он понял, что сказал, как Тоширо подставил и как глаза Чонгука мраком засверкали. Еще одно предательство. Еще один предатель. Чонгук от злости сжал запястье омеги так, что тот взвыл. – Чонгук, мне больно! ТЫ ее сейчас сломаешь! – Пытается выдернуть, как может руку Юнги. Чонгук замер на миг, осознавая, что его вновь предали и снова в себя пришел. А Юнги на части кажется, чуть не распался от его взгляда. – Твари. Все вы предаете меня. – Глядя куда-то в сторону, прошипел Чонгук. А когда вновь бросил взгляд на Юнги, того дрожь прошила. – Нет, нет Чонгук, прошу. – Успел только и взмолится Юнги, увидев эти глаза, но Чонгук отпустив руки, резко толкнул омегу в грудь спиной на асфальт, и так же резко перевернул его на живот, пока тот отчаянно брыкаясь, пытался вырваться. – Тебе значит мало того, как я тебя отдираю. Карателя захотел? – В его голосе такая сталь, что Юнги уже не сдерживается и в истерике дергается, вырваться пытается. Но Чонгук рукой его в асфальт щекой вдавливает и так, что Юну кажется, камни сейчас в него вопьются. – Чонгук, прекрати! Мне больно! – Кричит Юнги охрипшим голосом, громко всхлипывая, и чувствует, как камни влагой покрываются. Он не может разобрать, это от слез, или кровь уже хлынула с раздетой щеки. – Нет вопросов. Наверное, я слишком нежился с тобой. Надо было тебя получше отодрать. – Сидя на Юнги, и вжимая уже точно кровоточащую щеку к асфальту, Чонгук приподнялся, начиная грубо стаскивать с Юнги брюки. – Нет! Что ты делаешь, Чонгук, прекрати! – Уже рыдая навзрыд, просит Юнги, пытаясь вырваться, но Чонгук так к полу придавливает, что тому даже двинутся не возможно. – Я верил тебе, тварь! Ты точно с тем придурком спал. Такой как ты потаскун вряд ли упустит шанс, чтобы его трахнули. – В голосе Чонгука такой лед, что Юнги весь съеживается, уже слабо, но все пытается вырваться, а альфа с него штаны содрать пытается. Юнги так ужасно, что ему хочется провалиться сквозь землю. Чонгук его за ничтожество, за блядь последнюю считает. Больше ему не верит. От страха он боится, сейчас сознание потеряет. А еще больше обидно за то, что-то счастье, которое он так трепетно хранил, сейчас, кажется на осколки рассыплется. Он виноват перед Чонгуком, и он это признает. И готов даже дать себя как готов вытерпеть унижение чтобы его вот так, как ничтожную блядь здесь на улице взяли, только бы Чонгук простил. Чтобы забыл и снов поверил. Но, кажется, не готов. Может, заливаясь слезами даже на колени встать и прощения просить, но не терпеть такое унижение. От него. И боль. Он от страха сейчас может с ума сойти, в щеку, которая адски болит, уже точно впилось много грязи и мелких камешков. Ему страшно, ему выть от страха хочется. – Так ты меня любишь да? – Вцепился за волосы Юна Чонгук, когда при очередной попытке сорвать с него брюки, омега громко взвыл от рыданий. – Так ты любовь ко мне проявляешь? – Дергает за волосы больно альфа, наклонившись к его уху. Юнги лишь громко всхлипывает. – Прости, Чонгук. Я тебя люблю. – Закройся! – Кричит Чон. – Замолчи! Не смей мне об этом врать! – Чонгук кажется даже не заметил, как при каждом слове начал, все держа за волосы омегу, ударять его щекой об асфальт. Отстранять и снова больно ударять, слыша только больные стоны и хрипы. – Чонгук. – Вдруг лишь услышал тихое, хриплое, почти не слышно сказанное альфа и это словно его в сознание привело. Он, рвано дыша, глянул на свою руку, в которой сжаты пряди мятных волос. Осознание того, что он делает начало накатывать. Он осознавал, но не до конца. Перешел, кажется, грань. Альфа только сейчас понял, спустя минуту, что Юнги больше не сопротивляется, даже не шевелится. Больше не плачет, не просит так искренне прощения. Это был один из тез знаков, предупреждений, которые альфу от страха дрогнуть заставили. Перешел грань. – Юнги? – Зовет тихо Чонгук. В голосе еще слышится злость, но отчетливо скользит тревога. Юнги молчит, лежит щекой на асфальте. Эта тишина ужасно пугает. Это надрывный хрип, молящий, словно просящий остановится, пока не поздно. А он не остановился. Не послушал. – Юнги? Малыш? – Уже испуганно и тихо зовет Чонгук, а глаза в ужасе расширяются. Этот ужас его поглощает, когда он осторожно приподняв голову омеги, увидел на асфальте под ней лужу крови. Он почувствовал, как задрожали руки. Нет. Нет. Только не это. Он этого не хотел. – Юнги, нет. Ты что? – Испуганно держит окровавленную голову омеги в своих руках Чонгук. – Прекрати. Юнги! Ты слышишь! – Вдруг ледяным тоном говорит он, словно бы Юнги прикидывался, словно это не у него на щеке кровавое месиво, которое Чонгук еще пока не увидел, боясь даже взглянуть. Но Юнги не откликается, безвольно в его руках головой лежа. – Юнги. – Надрывно с дрожью в голосе испуганно позвал Чонгук. – Юнги, солнце, скажи что-нибудь. – Голос дрожит, так как никогда. Чонгук еще никогда в жизни не слышал, чтобы у него так голос дрожал. Чтобы он так боялся. – Юнги! – Чонгук слегка подергал руками, чтобы привести Юна в сознание, но Юн молчал. Альфа дрожащими руками положил голову омеги обратно на то же место, а когда посмотрел на руку, что касалась той стороны лица, что в крови вся залита была, острых страх прошил его. И хуже всего то, что он ведь почти на более чем половину осознавал, что делает. Надеялся, сможет не перейти черту. Перешел. – Юнги, малыш, что ты молчишь? – Слез с него альфа и сел на корточки у самой головы Юна. Глаза закрыты, лицо мертвенно бледное, а по нем красная яркая кровь размазана. – Юнги, нет, Юнги, не молчи. Юнги, малыш, я не злюсь, слышишь? – Чонгуку кажется, он сейчас сам точно начнет реветь. Потому что его мальчик сейчас в луже крови своим израненным лицом лежит. Он ведь так просил. Молил. А Чонгук не слушал. В этот момент на улицу вылетел Тоширо. Держа в руках телефон, он тут же увидел Чонгука рядом с лежащим Юном и еле от ужаса не вскрикнул. Чонгук, увидев альфу у входа, так на него жалостно и испуганно смотрел, что Тоширо подумал, с ума сошел. Чонгук никогда в жизни так не смотрел. Он всегда такой сильный, могущественный, а теперь в этом взгляде столько растерянности. Рядом лежит Юнги. Тоширо кажется и понять не мог, что произошло. Но когда до него дошло, когда он увидел, как Чон осторожно с такой любовью к голове омеги прикоснулся, он к ним рванул. – Чонгук что произошло? На вас напали? – Начинает суетиться возле Юна Тоширо, поднимая на него шокированный взгляд. Чонгук только еще больше растерялся и на Юнги медленно взгляд опустил. Все ясно. Тоширо с ужасом осознает, что произошло. – Блядь, не сиди, вызывай скорую! – Тоширо став на колени перед Юнгом поднял осторожно голову омеги и увидел лужу крови, почувствовал, как сердце удар пропустило. Бедный Юнги. Бедный малыш, этот борзой дерзкий малый. – Юнги, бедный ты мой мальчик. – Тоширо приподнял безвольное тело Юнги, и придерживая голову, видя в каком ужасном состоянии омега, сам еле не ощутил влагу в лазах. – Тоширо, он не отвечает. – Словно не понимая, что происходит, тихо говорит Чонгук. – Да не стой ты блядь! Звони! – Рассержено кричит Тоширо, уже и, забыв о том, зачем пришел. Чонгук впервые в жизни показался перед Тоширо таким. Таким напуганным, растерянным. Стоит возле них, только на Юнги смотрит, с ног на ногу переминаясь. – Юнги, открой глаза. – Придерживая омегу за голову, бьет его пол лицу Тоширо. – Чонгук! Что ты стоишь? – Кричит Тоширо и аккуратно положив голову раненого Юна, встал на ноги, начиная набирать скорую. Чонгук так и замер, дико напуганным взглядом на Юнги глядя. Кажется, только сейчас до него начинает доходить, что происходит. Его мальчик ранен, лежит почти бездыханно. А в голове лишь хриплое «Чонгук». Альфе кажется, он сейчас ума сойдет. Злость на себя поднимается вихрем. А осознание того, что сделал, ужасом по телу разливается. Чонгук привык все держать под своим контролем, только кажется, сейчас он ничего не может сделать, все не так, как ему хочется, а хочется лишь одного. Чтобы Юнги глаза открыл и самым последним матом его осыпать начал. Чтобы драться полез, и Чонгук бы дал ему себя хоть до смерти избить. Но Юнги лежит, тихий, бледный, в крови. В голове всплывают те моменты, когда Чонгук его по щеке гладил в спальне, шептал, что любит, а Юнги все своим существом верил. Чонгук вдруг чувствует, что паника уступает место холодной уверенности, собранности, тому чувству, которое им всегда руководит, когда он все свои руки берет. Пока Тоширо говорит по телефону с диспетчером скорой помощи, Чонгук резко бросается к Юнги на колени и, приподняв его за плечи, произносит: – Юнги, открой глаза. – Он смотрит так, словно и просит и приказывает. Но Юнги не реагирует. – Юнги, я сказал, открой глаза. – Голос еще холоднее становится, он омегу за плечи трясет. Юнги безвольной куклой в его руках хрупкой держится. Даже сейчас он так красив. Только вот осознание того, что он может глаза больше не открыть, Чонгука не только пугать, злить начинает. Он его не отпустит. – Юнги, мать твою, открыл глаза и иначе я тебя убью! – Повышает голос Чонгук, так впиваясь требовательным взглядом в закрытые глаза, и тряся омегу за плечи, пытаясь его голову удержать. –Не ори на него, придурок! – Продолжая описывать состояние омеги, предупреждает Чонгука Тоширо. – Юнги, ты мне еще за это отмстить должен. – Серьезно говорит Чонгук, пытаясь не дать панике взять вверх. Чонгук щурится и до боли зубы сжимает, старясь унять влагу, что так с глаз и рвется. Нет, Юнги не смеет его бросать. Он его жизнь, он не может его бросить. – Юнги! Открыл глаза! – Чонгук уже на срыве, чувствуя дикую злость и нещадную панику. Он видит, что не помогает, что Юнги не реагирует. Паника еще больше нарастает. Злость с ней в одном темпе идет. – Юнги! Открой мать твою глаза! – Чонгук с размаху больно залепил Юнги пощечину, от чего ошарашенный Тоширо подскочил к ним, пытаясь отцепить руку Чонгука от Юнги. – Сука, ты что творишь? Еще раз его тронешь, и я тебя убью, я тебе обещаю! – Злится Тоширо, а Чон даже внимания не обращает, только глазами бегающими на лицо Юнги смотрит. – Открывай глаза, Юнги! Я сказал, открывай! – На полукрике с такой злостью проговаривает альфа, ударяя ладонью об асфальт. Тоширо впервые, наверное, тоже чувствует панику. У Чона дыхание дикое, сорванное, он смотрит на лицо Юнги и вдруг сердце удар пропускает, когда ресницы омеги подрагивать начинают. Юнги, кажется, приложил неимоверное усилие, чтобы приоткрыть налившиеся свинцом веки. – Юнги, Юнги. – Совсем нежно зовет альфа. Он добился. Юнги открыл глаза! Весь мир в секунду перевернулся с ног на голову, у Чонгук есть шанс. Есть шанс, что он жить дальше будет, потому что без Юнги он и не собирается. Юнги кажется, абсолютно ничего перед собой не видит. Глаза хотя и открыты, но в них пустота, неведение, словно Юнги абсолютно ничего не понимает. А взгляд такой слабый, веки сильно дрожат, он смотрит куда-то в небо. Такой, словно его всех сил лишили, словно ему теперь все равно. И это Чонгука стекло битое глотать заставило. Но, когда глаза медленно на лицо Чона посмотрели, альфа увидел такую боль, разочарование, что это его на изнанку чуть не вывернуло. Он в этой боли утонуть сейчас мог, ему хотелось всю кожу с себя содрать. – Юнги, зайка не закрывай глаз. – Мягко просит Чон, лицо омеги в ладонях держа. Юнги смотрит ему в глаза, а во взгляде такая боль. Он рот открывает, кажется, это ему боль адскую доставляет, но Юнги тихо имя немо произносит. Ни звука не издает, но Чонгук знает, что Юнги его имя называет. У Чона внутри все когтями на клочки раздирает. А когда по этому лицу слеза одинокая проложила путь, у Чонгука руки задрожали. – Не смей глаза закрывать. – Чонгук просит, в голосе и мольба и требование. Тоширо рядом стоит, подойти боится, разрушить то хрупкое состояние сознания, в котором Юнги еле удерживается, только взглядом за чонгуковы глаза цепляется, как за круг спасения, хотя и знает, что именно этот человек сейчас еле жизнь у него не отобрал. – Сейчас, скорая сейчас приедет. – Чонгук чувствует влагу на своих щеках, такие редкие слезы, которые никогда почти не вырывались. Но то, в каком состоянии его Юнги, его всего напополам ломает. Он, кажется, пытается сохранить состояние уверенности, словно все под контролем. Но подрагивающие ресницы, и эта еле прикрытая паника, смешанная с ужасом, дает понять, что он сейчас сорвется. – Тоширо. – Вдруг, наконец, осознав, поднимает к шокированному альфе голову Чонгук. До Тоширо тоже доходить. Доходит, что люди на складе ждут его решения, что Чимин там с Хосок один остался! – Быстрее. – Взглядом Чонгук дает понять, чтобы Тоширо Юнги придержал, что альфа тут же осторожно и делает, а Чон со всех ног несется внутрь зала. Кажется, сердце сейчас из груди выпрыгнет. Чонгук себя ненавидит, он, кажется готов за то, что Юнги так избил, себя убить. Он влетает в зал, и не обращает внимания на то, что все с ужасом смотрят на его окровавленные руки. Альфа лихорадочно ищет глазами Чимина. Не находит. Страх еще больше усиливается. Чонгук думает, он от него сейчас с ума сойдет. Он срывается в сторону уборной. И оказывается прав. Альфа забегает в помещение с кабинками. Постоя секунду у порога, он начинает подходить к двери каждой кабинки и звать Чимина. Когда он слышит какой-то резкий шум за одой из них, тут же срывается к ней и, распахнув ее, думает, точно сегодня кого-то убьет. Перед его глазами сцена, которую он бы никогда не хотел видеть. Тем более сейчас, когда сам на грани срыва. Хосок прижимая Чимина к стене, стоя к альфе спиной, грубо целует его, а тот замер, лишь немного подрагивает в попытке вырваться. Чонгук чувствует, как ярость буквально его на кусочки разрывает. – Хосок, блядь! – Рычит Чонгук, сжимая окровавленные руки в кулаки, и хватает альфу за шиворот пиджака, грубо отталкивая его от Чимина, от чего Хосок на ногах не удерживается и падает на пол. Чимин прижавшись спиной к стенке, с глазами запуганного зверька на брата смотрит, ему кажется даже пошевелиться страшно. Твою мать, он допустил такое, позволил Хосоку так грубо к Чимину касаться, так испугать. – Чимини, ты в порядке? – Подходит к нему Чонгук. Чимин и так, кажется, испуган, но когда бросает взгляд на руки брата, еще больше в шок входит. Он глаза от удивления расширяет и на брата взгляд переводит. Чонгук молчит. Что ему сказать? Что Юнги чуть не убил? Чонгуку от осознания этого от себя тошно становится. – Пошли, Чимин, быстрее. – Просит альфа и берет Чимина за руку, выводя из кабинки, но стоит ему только увидеть уже поднявшегося Хосока, как альфа с размаху бьет его в лицо, от чего Хосок снова падает. – Никогда не думал, что ты опустился до такого уровня, что омег в туалете зажимаешь. – Шипит Чонгук на Хосока, окровавленную губу пальцем утирающего. – Если бы я не спешил, я бы тебе кишки выпустил. – Бросает Чонгук и, обняв Чимина за плечо, начинает осторожно выводить его с уборной. Альфа увидел, как омега бросил через плечо взгляд на Хосока. Он не видел лица Чимина, но уверен, что в его глазах жуткий страх перед этим альфой светился. – Что такое Чонгук? Почему у тебя руки в крови? – Растерявшись, интересуется Чимин, пока альфа его осторожно, но поспешно из здания выводит. Чонгук молчит, ничего не отвечает, только ведет брата на улицу, а когда выводит, Чимин замирает на месте. Видит Юнги на руках сидящего возле него Тоширо и переводит шокированный взгляд на Чона. Чимин сам срывается с места, ускоряя шаг, и садится на колени возле Юнги. – Кто? – Зная ответ, но, не желая в это верить, спрашивает Чимин, на Тоширо глянув. Тоширо поднимает на него глаза, и Чимин все понимает. Понимает и Чонгуку ничего не говорит. Пока. Словно Чимин считал, что брат на такое способен и в тоже время в это поверить не мог. – Цветочек, ты как? – Улыбаясь Юну, который уже не может глаза открытыми держать, спрашивает Чимин. Юнги переводит медленно глаза к омеге, но не может даже шевельнутся. – Где скорая? – Не сводя глаз с омеги, спрашивает Чимин. – Едет. Уже должна быть здесь. Чимин совсем осторожно касается пальцами лица Юна, стараясь не зацепить содранные напрочь места и аккуратно поворачивает голову омеги в стороны, словно проверяя серьезность ушиба. Чимин должен был в истерику упасть от вида крови и того, что с Юнги произошло, но он лишь сидит рядом, поглаживает по здоровой щеке и кажется, довольно спокоен. Кажется, держится очень спокойно, уверенно, хотя и видно, как он рвано дышать начинает, как боится. Слышится вой скорой помощи, и машина останавливается рядом. Из нее тут же выбегают парочка альф. Чонгук стоит рядом, словно даже подойти боится, словно считает, что не достоин к нему даже подойти. Альфы под чутким руководством Тоширо и Чимина укладывают Юна на носилки и заносят в заднюю дверь машины. Чонгук поверить не может. Только смотрит расширенными глазами на то, как его Юнги в машину заносят. Видит, как Чимин, у двери машины стоя, к нему голову поворачивает. В его глазах и сожаление, и укор и жалость. Машина уезжает, а Чонгуку кажется, у него сейчас точно сердце остановится.

***

Тоширо поспешно гонит машину за мчащейся скорой, а рядом сидит Чонгук. Замерший, глаза такие не верящие, такую боль выражают. Тоширо честно и удивился и восхитился Чимином, когда омега, зайдя в машину в месте с Юнги, сказал везти за ними Чонгука. Сказал, что сам поедет с омегой. А учитывая, что Чимин сам никогда никуда не ходил толком, и, учитывая ситуацию, в которой они сейчас, такая уверенность заставила Тоширо восхититься Чимином. Он следует за скорой и не знает, как спросить. – Чонгук, что произошло? Какого хрена ты его так отделал? – Пытается сдержать злость в тоне Тоширо. Чонгук словно не слышит, смотрит взглядом полным непролитых слез и еле удерживавшейся ненависти, в окно перед собой. Он не может понять, как такое могло сучиться. Как он мог? И хуже всего то, что внутри клокочущая злость не унимается. Чонгук думает, если сейчас он не успокоится, то откроет дверь и выпрыгнет с этой машины. Но, альфа осознает, что по большей части он злится только на себя. – Ты узнал? – Осторожно подбирая слова, спросил Тоширо. – Ты умолчал. – Повернул к нему голову Чонгук. – И дальше бы молчал. Потому что догадывался, что ты такое учудишь! – Еле сдерживается Тоширо. – Блядь, Чонгук, ты нормальный вообще? – Выдохнув, зачесал пятерней челку альфа. – Ну, подумаешь, перебрал немного парень. Он не понимал, что творит. Я сам видел, что он еле на ногах держался. И он, чтобы ты знал, первым опомнился и отошел от карателя. Неужели это так тебя взбесило? – Откровенно возмущается Тоширо. Чонгук молча слушает альфу, и ответ на его вопросы он знает. – Лучше бы я этого не знал. – Тихо гладя себе под ноги, выговаривает Чонгук. Чимин только в машине позволяет себе дать малейшую волю напряжению. При альфах он вел себя сдержано, уверенно, не подавал виду, что ужасно за Юнги испугался. Омега зарывается пальцами в волосы, проходится по ним и громко вдыхает. Стоя рядом у носилки, на которой лежит Юнги с закрытыми глазами, Чимин молча переходит к углу машины, стараясь не мешать доктору, который его осматривает. – Что произошло? – Интересуется мужчина, рассматривая лицо Юна. – Он… он упал. – Выдает Чимин, заламывая пальцы. Врач поворачивается к нему с плеча и удивленно приподнимает брови. – Упал, значит? Молодой человек, ему так разнесли пол лица, что наверняка приложили о бетон парочку раз, правда? – Смотрит прямо в глаза Чимину, но тот, сглотнув, еще раз повторил: – Он упал. Доктор на это отвернулся и продолжил осмотр. Юнги занесли в палату на втором этаже, и начали с ним работать, а Чимин остался рядом у палаты. – Вы ведь его спасете? Верно? – Волнуясь, спрашивает Чимин, поджимая кулачки к груди, у доктора, который уже собирался скрыться за дверью палаты Юнги. – Не думаю, что его жизни, что либо угрожает. – Весомо подмечает альфа и заходит, оставив Чимина одного. Омега с растерянным лицом садится на скамейку рядом с палатой, опускает голову и, продолжая мять пальцы, слышит приближающихся альф. Они немного отстали из-за небольшой ночной пробки. Он поднимает голову, поворачивает ее в сторону идущих к нему Тоширо и Чонгука. – Чимин, малыш, как Юнги? – Подойдя к нему, спрашивает обеспокоенно Чонгук, протягивая к лицу брата руку, но Чимин, удивляя обоих альф, зло отбрасывает ее. В его глазах такой огонь, и, кажется угроза, что Чонгук удивленно хмурится. Ему кажется, Чимин хочет ему что-то сказать, просто прожигает его испепеляющим взглядом, но молчит. Чонгук и так едва ли на куски не распадается, сам себя винит, но осуждения брата еще больше ожогов добавляет. – Чимини, – тихо выдыхает Чонгук, кажется, впервые столкнулся с откровенной злостью Чимина, которая наверняка может быть с сотню раз больше. Чимин резко встает со скамейки, от его взгляда Чонгуку кажется, он на части распадется. Омега ничего не сказал, только сжимая кулаки, пошел вперед по коридору. Чонгук стал его звать, но Чимин удалялся все дальше, потому Тоширо кивнул Чонгуку и пошел за ним. Чонгук садится на скамейку и словно придавленный тонным грузом, потирает переносицу. Он себя ненавидит. Сегодняшний день был проверкой. Его пытались вывести все, чтобы подставить перед Собратией, что могло бы доставить ему не малые проблемы. И никому это не удавалось. Хотя альфа уже и весь кипел, он держался. Держался до того момента, как в мозгу не вспыхнуло ярким «предатель» и не важно, насколько сильно провинился этот предатель. Он, пообещал себе, что никого, кто его предаст каким либо образом, не простит, не пожалеет. Даже тех, кто только имели намерения подставить его, дорого расплачивались. Альфа испытывал их такими пытками, упивался их криками и перед глазами все красным заливалось от удовольствия, доставленного их криками. То, как перед его глазами убили его родителей, забрали Чимина, совсем еще маленького, всегда в нем острыми краями раздирает. Он стал одержим, и если видел предателей, уничтожал. С Юнги все пошло по-другому. Чонгук не был уверен в том, куда девается омега. Но он верил, и первый побег Юна, когда тот утром просто взял и исчез, альфа, глотая битое стекло, простил. Но мысль о том, что Юнги предал его любовь, посмел касаться другого и позволил касаться себя, снесла ему крышу. Подняло внутри все ужасное, заставила желать только мести, и Чонгук как мог, пытался с этим справиться, говоря себе, что перед ним Юнги, его Юнги от которого все внутри трепещет. Он не отрицает, он хотел Юнги придушить, хотел причинить боль, показать, как плохо ему самому от мысли, что Юнги другого целовал, но не имел даже в мыслях так ранить. Хотя уже понимал, что он с цепи срывается, что ярость с головой затапливает. Когда он перешел грань, он этого уже, кажется и не осознавал. В голове лишь на повторе «предатель», а значить его нужно заставить заплатить. Заплатить за боль, которую ему причинили уже очень давно. Только заплатил Юнги, человек, который альфе дал шанс жить, который его сам любит настолько, что готов с ним хоть с краю вниз. А с Юнги Чонгук только выше и выше поднимается, летит и крылья за спиной, пусть и черные, но их ввысь поднимают. Только сейчас здравый смыл и воющий в агонии и боли охотник в нем, от того, что его омега пострадал, заставляют Чонгука осознать то, что сделал. И осознание это огревает его по затылку, обрушивается с каждой секундой все сильнее и от отчаяния ему хочется завыть. Упасть на колени и взвыть, молить Юнги о прощении. Обычно этот монстр только с других шкуру живьем сдирает, а сейчас сам готов просить. Готов молить, только бы Юнги простил. Злость, которая так и бушевала в нем от этого «предатель», от той слепой неконтролируемой ярости, что живет в нем к людям, которые не оправдывают его доверие, заменяется злостью на себя. Чонгуку кажется, не было еще человека, на которого он бы так сильно злился, как на себя. Он впивается ногтями в ладони до крови. Такого никогда не было. Он всегда мог держать себя под контролем. Но, злость на поступки других людей, злость на людей, которые предают и тот факт, что сделал это именно Юнги, затмили рассудительный ум. И это впервые. И одна из главных причин, Чонгук слишком боится потерять Юнги. И узнав о его несуществующей измене, слетел с катушек. За дверями этой палаты, человек, которому он всю свою жизнь подарить готов. Сколько раз он его мучил? Сколько неимоверной боли доставил? И снова. А Юнги все время прощал, не уходил, хотя имел право и не позволял Чонгуку рассыпаться. А теперь? Сможет его Юнги простить? От мысли, что он уйдет у альфы дрожь по всему телу. Он готов сделать все, что возможно, только бы Юн его простил.

***

Через пару часов, утром, когда Чимин сидел вместе с Тоширо на скамейке у палаты Юна, а Чонгук на противоположной, отлично замечая желание Чимина сидеть отдельно от него, что у альфы вызывало жгучую боль внутри, доктор вышел с палаты омеги. Все тут же с места подорвались. – Ну, как я и говорил. За жизнь парня боятся нечего. У него легкое сотрясение, куча ссадин и конечно, лицо сильно разодрано. Побудет в больнице дней четыре и можно забирать. Омега очень сильный. – Говорит доктор и напряженность на лицах Чимина и альф заменяется облегченными улыбками. – К нему можно? – Интересуется Чимин. – Да, только ненадолго. – Подумав, ответил доктор. Чонгука просто разрывает от желания зайти к Юнги, но Чимин тоже подойдя к двери, останавливает альфу, упираясь рукой в грудь и заходит первым. Чонгук внутри вой слышит, как его охотник к омеге просится, и готов эти двери разломить, только бы на него посмотреть, чувствует. Чимин осторожно закрывает за собой дверь, и поворачивается к лежащему на койке Юнги. У Чимина сердце на части разрывается при виде Юнги. Омега лежит на белых простынях, сливаясь с ними цветом своего лица. Юнги не спит. Прикрытый тонким одеялом, глядя в потолок стеклянным взглядом, он даже и не шевелится. Кажется, даже не дышит. Чимин даже подойти не сразу решается. – Цветочек. – Взволнованно зовет Чимин, руки к груди поджимая. Юнги медленно, с трудом поворачивает голову на бок. Чимина в дрожь бросает от этого взгляда. Холодный, разбитый, полный гнева, и неимоверной боли. Разбитый, но не сломленный. И это у Чимин улыбку вызывает. Этот чертов мятноволосый, кажется, сейчас на куски распадется, а в глазах вместе с пугающей пустотой гнев сверкает. Юнги по дороге в больницу был в шаге от того, чтобы снова сознание потерять. Но он держался. Цеплялся размытым взглядом за встроенную в потолок салона маленькую лампочку над его носилками и не позволял себе отключиться. Но перед глазами начали лихорадочно мелькать картинки, как грубо Чонгук его на улицу вытащил, как смотрел. Смотрел так, словно Юнги именно тот человек, который виноватый во всех бедах, что с Чонгуком произошли. Юнги не имеет даже понятия толком, кто он и откуда. Принял то, что теперь у него без известности о прошлом, есть Чонгук. Словно не трогая все, что было, о чем сам Юнги не имеет понятия, он доверился альфе, который руку протянул, и за собой пойти попросил, доверится, молил. И Юнги доверился. А теперь едет в скорой и еле в сознании удерживается. Он же не виноват! Об этом хочется до сорванного голоса кричать, но даже губы разомкнуть не удается. Как ему еще надо доказывать это? Если ему не доверяют, если считают, что после всего того, что было между ними, он способен предать, тогда пошли они все в задницу! Он прощал. Всегда. Прощал все. Поломанную руку, разбитые губы, унижение, режущее слух слово «предатель». Терпел все. Он своей же гордостью давился. Давился, когда прощал. Хотя нет, тогда он не чувствовал себя униженным. Такое чувство было, хотелось альфе глотку перегрызть, но это ровно до того момента, пока альфа глазами, полными плохо скрываемой боли, ему в глаза серебристые не смотрел. Юнги понимал. Юнги прощал. Не было чувства унижения, потому что эти глаза, полные мрака показывали ту уязвимость, которую только один Юнги видел. Показывали, что без него альфа не сможет. Юнги всего себя отдавал. Доверился абсолютно полностью. И что теперь? Его доверие размазали по асфальту вместе с кровью, разнесли в месте со щекой, которая теперь адски горит. Он его восстановит. По крупицам будем свое доверие склеивать, но Чонгуку больше не подарит. Сжимая зубы до треска эмали, он, лежа в палате, пока доктора обрабатывали щеку, клялся себе, обещал, что больше не простит. Чонгук не знает, представление не имеет, какая гордость кипит в этом человеке. Юнги всегда прощал, и это было удивительно, что он не пытался Чонгука в порошок стереть. Просто в глазах этих обсидиановых видел мольбу остаться, Чонгук молчал, ни слова не говорил, просто смотрел и Юнги все понимал. А еще знал, что без Чонгука он не выживет. И не потому, что не имеет ничего, а потому что без Чона ему ничего и не надо. Потому что этот человек в сердце залез и навел свои порядки. Потому что он у него в крови и всегда будет у него под веками. Но если Чонгук ему не верит, если он способен поверить, что Юнги может его предать, его чувства, его любовь, его доверие, Юнги ни на одну мольбу в его глазах больше не поведется. Хватит. Хватит! Юнги уйдет, поживет сначала у Тэхена, устроится на роботу и начнет зарабатывать. А после съедет на маленькую квартирку и будет жить нормально. Без сломанных рук, разодранного лица, а главное покромсанного сердца. Чонгук больше не будет его заставлять кровью обливаться. Только кого Юнги обманывает? Уйдя от Чонгука, он и его в пыль превратит и сам будет жить, шипи горло раздирающие глотая. Он ведь просил, он молил его не причинять ему вреда, но Чонгук не послушал. Юнги до сих пор в ледяной пот бросает от того взгляда, которым альфа его прожигал. Но Юнги не боится. Он никого не боится. И если Чонгук сейчас решит его убить, пусть. Только пусть не забудет вооружиться хорошенько, потому что Юнги будет до последней капли крови. Первые пару часов Юнги только то и делал, что на пыль рассыпался. Потому что боль и неверие в то, что Чонгук до такого дошел, травили его изнутри. Он словно поломанной куклой на этой кушетке валялся. Голова жутко гудела, щека горит так, что просто нестерпимо, но хуже всего в груди слева. Он поверить не мог. В голове пред глазами та жестокость, ненависть, с которой Чонгук на него смотрел. Неужели Чонгук и вправду так его ненавидит? Юнги кулаки слабые сжимает, дышать начинает рвано и от этой мысли, от раздирающей боли, яростно рукой слезы проступившие вытирает. Через еще пару часов Юнги, уже способный присесть, под присмотром медбрата, который что-то записывал за столом у стены, коснулся щеки. На нее наложили швы и слои повязок. Внутри все пищит от недовольства. – Я теперь с порванной щекой всю жизнь ходить буду? – Тихим хриплым голосом спрашивает Юнги у молодого омеги, а парень, повернув к нему голову, снисходительно улыбается. – Нет, не волнуйтесь. Доктор профессионал. Он наложил швы так, что шрамов не останется. Юнги облегченно выдыхает, но думает, что шрамы от таких ушибов все же могут остаться. Эта мысль ему отнюдь не нравится, но он всей душой надеется, что шрамов не будет. Чертов Чонгук! Он с него точно инвалида пытается сделать. Только Юнги к себе больше прикоснуться не позволит. Руку отгрызет. В паллет было две двери, одна из которых вела в ванную, а другая в смежный кабинет, который в свою очередь выходил в коридор, где находился кабинет главного врача. И теперь, ближе к утру, Юнги собрался, слепил почти рассыпавшегося себя обратно, и решил точно одно – больше Чонгук к нему никогда не прикоснется. Злость в нем полыхала с самого того момента, как его в больницу везли, но тогда она приглушалась болью от сделанного любимым и самым дорогим человеком. Боль не утихла, никогда не утихнет и только сильнее становится. Но ярость и гордость клокочет с такой силой, что Юнги готов теперь за себя ломая ногти бороться. Как и всегда. Только теперь злость еще больше огня в его кровь подливает. В палату входит врач, поверяет лежащего Юнги. – Ну что, как ваши дела? – Проверяет что-то в бумагах альфа, стоящий рядом. – Как считаете доктор, размазанная по асфальту щека добавляет мне здоровья или хорошего настроения? – Мрачно усмехается Юнги, морщась от боли в щеке. Доктор, покачав головой, тоже выдает смешок. – Молодой человек, дам вам совет, ссылаясь на свой опыт, – Немного наклоняется к нему альфа, – Не позволяйте никому доводить себя до такого. Никто не стоит того, чтобы тратить на него свое здоровье. Как доктор вам говорю. Юнги становится в лице более напряженным. Он это знает. Но, сердце внутри грохочет, говоря об обратном, говоря, что ради человека, для которого оно стучит так отчаянно, можно все отдать. Всего себя. Юнги и не против. Только вкладывая свое сердце в руки монстра, он ожидал, что монстр этот его оберегать будет. А он его когтистыми лапами так сжал, так в него впился, что Юнги задыхаясь, чуть не умер. Юнги самолично это покромсанное, истерзанное сердце из его рук вырвал, и слезами кровавыми умываясь, к себе прижал, «больше никому не отдам», про себя шептал. Доктор выходит, а через минуту в палату входит Чимин. Юнги рад его видеть. Он боялся этого. Знал, что доктор сейчас позволит кому-то войти и уже стискивал кулаки от мысли, что войдет Чонгук. Ибо если бы это было так, Юнги бы его убил. Но вошел хрупкий омежка, вошел любимый им Чимин. Юнги повернул к нему голову на зов. Чимин улыбнулся ему совсем не уверенно. – Юнги, как ты? – Спросил Чимин, топчась с ноги на ногу у порога. Юнги выдавил из себя измученную улыбку. Он, полностью, кажется взявший себя в руки, прекрасно понимал, что по швам расходится. Эта его готовность трещит, как тонкий слой хрусталя. И теперь, перед этим омегой, человеком, который так близок ему стал, эта уверенность, эта готовность сейчас готова рассыпаться. Чимин это видит, в его глазах читает. Юнги стены ледяные возводит, а лишь один понимающий взгляд Чимина, и стены эти разваливаются, трещинами покрываются. Чимин осторожно подходит к нему, садится рядом и за руку ледяную берет. – Цветочек, тебе больно? Юнги долго смотрит в эти глаза, такие добрые, обеспокоенные и сам ощущает, как свои влагой наполниться готовы. Хочется сейчас разревется, от обиды и боли реветь на плече у этого пушка. Но Юнги в себе это давит, не позволяет. – Нет. – Сорванным голосом выдает Юнги, покачивая медленно головой. Чимину этот ответ и не нужен был. Он и так все сам видит. – Я не стану его защищать. – Вдруг серьезно говорит Чимин. – Но, и порицать его мне больно. – Опускает глаза Чимин. Юнги понимает. Чимин его брат и всегда рядом с ним. Но, тем не менее, Чимин его защищать не собирается. Его поступок жестоко порицает, но, об этом Чону пока открыто не говорит. Но дело не в этом. Дело в другом. – Я не порицаю его, потому что боюсь, скажу я ему хоть слово об этом, он окончательно на пол осядет. Ты бы видел его. – Грустно говорит омега. Глаза Юнги вспыхивают, он резко Чимина обрывает: – Мне плевать! – Увидев, как удивился Чимина, но на удивление не стушевался, Юн все же решил объяснить: – Когда мне было больно, ему было все равно. Я просил, Чимин. Я знаю, что виноват перед ним. Я этого не отрицаю и сейчас. Но, я не чертов предатель. – Уверенно говорит Юнги. – И знаешь что, я подумал, – более спокойно добавляет Юнги, – возможно, ты прав. Ну, насчет тех цветов. – С неким неудобством объясняет Юн. – Я думал над этим. Пытался найти причину, но так и не нашел. Я знаю, это полная чушь и я, наверное, тоже с ума сошел, если в это верить могу. Но, я пока других вариантов не имею. – Усмехается Юнги своим словам. Он точно спятил. Он сам сейчас себя полностью ненормальным считает, раз такое даже допускает. – Но, Юнги, если это так, ты понимаешь, что когда цвети все завянут… – Неудобно начинает Чимин. – Понимаю. – Треснуто отвечает Юнги. – Если это правда, то я вряд ли больше вернусь. – На лице появилась такая больная улыбка, что у Чимина дрожь по телу прошлась. – Хотя, больше мне и возвращаться не к кому. – Добавляет, кажется, сейчас от боли он трещинами пойдет, на куски распадется. – Там Тоширо чуть с ума не сошел. – После гнетущего молчания, с улыбкой тихо сказал Чим. Юнги на это улыбнулся. – Правда? – Конечно. Хотя он вел себя предельно спокойно, я видел, как он испугался за тебя. Бам, Бам, Бам. – Хмыкает со смешком Чимин. – Позвать его? – Интересуется Чимин. Юнги все время ладони сжимает. Он всем своим существом чувствует, что за дверью стоит тот, кто большего всего сейчас хочет сюда зайти и на все ради этого готов. – Пусть войдет только Тоширо. Я больше видеть никого не хочу. Когда Чимин кивает и выходит из палаты, видит нервно ходящего под дверью Чонгука. Тот, увидев Чимина, тут же к нему поворачивается и с таким отчаянием в глазах шаг к двери делает, зайти порываясь, но Чимин ему путь преграждает. – Он позвал Тоширо. – Отвечает Чимин, видя в глазах брата не понимание. Кажется, Чонгуку плевать. Что бы ему сейчас не говорили, его душа к своему омеге рвется и ему это жизненно необходимо, нужно увидеть Юнги живим и здоровым. Он, молча, пододвигает осторожно Чимина в сторону и уже касается ручки двери, как его хватают за руку и тянут от двери. – Чонгук, он сказал, что хочет видеть меня. – Спокойно, но серьезно говорит Тоширо, повернув альфу к себе лицом. – Тоширо, не зли меня. – Вырывает руку Чонгук и уже порывается войти, но Чимин снова на пути. Чонгук хмурится. Словно и не понимает, почему они мешают ему увидеть его Юнги. Он уже снова собирается аккуратно Чимина с дороги подвинуть, как видит в его шокированный взгляд, повернутый в сторону. Чонгук прослеживает его взгляд и до него не сразу даже доходит, что произошло. Только через секунду до него дошло, что он увидел идущего к ним по коридору разъяренного Тэхена, который достигнув его, и оттолкнув от Чимина, жестко врезал по челюсти, заставляя сплюнуть кровь на пол. Чимин дернулся к Тэхену, хотел его за руку взять, остановить, но удар альфы был таким сильным, что ничто не могло его остановить. Чонгук от такого удара согнулся в бок и, вытерев кровь с губы, поднял на Тэхена взгляд. – Я тебя убью, ублюдок! – Рычит Тэхен, порывается к нему, но Чимин понимая всю ситуацию, сначала пытается преградить ему путь к брату, но понимая, что альфа в сотню раз сильнее, просто крепко обнимает Тэхена, прижавшись к его груди. Тэхен все равно рвется к Чонгуку, но влияние Чимина, его касаний Тэхена совсем немного, но успокаивает. Он видит перед собой Чимина, который его удерживает, и оттолкнуть его он точно не сможет. Эту мольбу, которую молчаливо так трепетно Чимин произносит, Тэхен не послушать не может. Потому лишь продолжая иногда делать рывки к альфе, который кровь по подбородку размазывает, он в кольце рук омеги, прожигает Чонгука ненавистным взглядом. – Как ты мог? Он же твой омега! Какой из тебя альфа, придурок хренов! – Делает снова попытку рванутся к нему Тэхен, но Чимин удерживает и Тэхен, его по голове погладив, дает понять, что он его слышит, понимает, просит не боятся. Чонгук с места даже не двигается. Он бы одной рукой уложил мальчишку. Хотя, теперь он уже в этом не уверен. Видя в этих глазах такой яростный огонь и почувствовав на себе его вдруг оказавшимся неимоверно сильным удар, он не уверен, что смог бы его так просто уложить. Он не даже не отходит на шаг. Кажется, сейчас он бы дал себя даже на куски растерзать. Потому что заслужил. – Сволочь! – Зло бросает ему Тэхен и уже более менее успокоившись, и перестав делать попытки избить Чонгука, прижимает к себе разволновавшегося и крепко его обнимающего Чимина. – Все хорошо? – Беря в ладони лицо омеги, смотрит ему в глаза тяжело дышащий Тэхен. Омега кивает, альфу сильнее обнимает, и Тэхен, снова погладив Чимина по волосам о одарив Чонгука испепеляющим взглядом, входит в палату. Увидев Юнги, сидящего на кровати с перебинтованным лицом, Тэхен почувствовал, что его снова распирает желание врезать Чонгуку, что он и собрался сделать, снова ухватившись за ручку двери. Юнги понял, в чем дело и тут же подскочив с места, окликнул парня. Но боль в голове резко загудела и Юнги тут же сел на кровать, опираясь об нее рукой, чтобы не упасть. Тэхен тут же рванул к нему и сев на корточки перед Юнги, начал касаться рукой его лба. – Юнги, тебе плохо? – Взволнованно спрашивает альфа. – Нет. Просто болит голова от резких движений. А так я в порядке. – Объясняет с легкой улыбкой Юнги. Это взволнованное лицо Тэхена Юнги таким милым кажется. Юнги берет в свои руки руку Тэхена, чтобы успокаивающе погладить, но увидев на костяшках кровь, тут же чувствует ужас. Сглатывает и глаза на Тэхена поднимает. – Что это? Тэхен взгляд уводит. – Я врезал этому придурку. – Бурчит Тэхен и, глянув на Юна, видит в его глазах страх. Что? Он боится за него? – А чего ты хотел? Я бы его сейчас убил, если бы не Чимин. – Серьезно говорит Тэхен. Юнги сам на себя злится. Какого хрена у него такой дикий страх появился лишь при мысли, что эта кровь на руке Тэхнеа Чонгуку принадлежит? – Тэхен, мне твоя помощь понадобится. – Начинает Юнги. – Мне надо немного денег. Я потом верну все. Просто мне нужно на первое время небольшая квартирка. Я найду работу и верну. – Нет. – Перебивает его Тэхен. – Неужели ты думаешь, что я от тебя деньги обратно возьму? – Не возьмешь их потом, я не возьму их сейчас. – Серьезно объясняет Юнги. Тэхен явно был не доволен таким поворотом, но Юнги не переубедить, а потому альфа только кивнул. – Что произошло, Юнги? – Как-то растерянно спрашивает Тэхен, глаза к нему подняв. – У вас же все было хорошо. Я знаю, вы оба ненормальных, но, вы ведь любите друг друга. Я видел это в его глазах. Что же произошло тогда? – Я не смог доказать ему свою преданность, не оправдал его веру. – Накренив голову на бок, треснуто улыбается Юнги. – Перестань, ты все терпел. Все его выходки. Что такого ты… – вдруг до Тэхена дошло о чем говорит Юнги, а омега это в глазах альфы увидел, усмехнулся. – От такого человека подобную реакцию можно было ожидать. – Мрачно подмечает Тэхен. – Ты уходишь от него? Юнги стоит адских усилий кивнуть утвердительно в ответ, но он кивает. Он сам внутри весь кровью обливается. Скулит, уходить не хочет, не может. Но уходит. – Ты можешь пожить у меня. Я тебя об асфальт размазывать не буду, обещаю. – Улыбаясь, вытягивает мизинец Тэхен, а Юнги мило хмыкнув, сцепляет их пальцы. – Прости, я хочу пожить один. Хочу встать на ноги сам. Не обижайся, я не принимаю твою помощь за подачку, но хочу научиться все делать сам. – Хорошо. Как тебе хочется. – Тепло улыбаясь, отвечает альфа и встает на ноги. – Кстати, а как ты узнал, что со мной произошло? – Тут же поднимает к нему глаза Юнги. – Тоширо сказал. – Спокойно отвечает Тэхен. Юнги на такой ответ хмурится, потому Тэ объясняет. – Я звонил Чимину, но он не поднимал. Потому решил спросить у Тоширо, почему Чим молчит. Он сказал, что тебя повезли в больницу. Я сразу понял, чьих это рук дело. Еще раз он к тебе подойдет, я ему сам все кости переломаю. – Подойдя к двери, поворачивается к нему с плеча Тэхен, и Юнги ему верит. Кажется, этот человек не способен никому навредить, но то, как он смотрит, это пламя в его глазах говорит об обратном. Тэхен выходит из палаты и видит всего на нервах Чонгука, который места себе найти не может. Ходить со стороны в сторону и увидев Тэхена, бросается к двери, но Тэхен останавливает. На лице Чонгука улыбка. Улыбка полная надежды и радости, что с Юнги в порядке, что он сейчас его увидит, примешанная с адскими муками. – Он спит. – Отрезает холодно Тэхен и видит, как Чонгук моментально мрачнеет. Ему жизненно необходимо увидеть своего мальчика, упасть пред ним на колени и обнять, крепко, как только можно. Но здоровье Юнги важнее, и потому Чонгук, опустив глаза, просит себя подождать немного. Он увидит его, и пусть сейчас давится от боли, что не может увидеть прямо сейчас, он ради Юнги потерпит. На его лице выражение расстроенного ребенка, что удивляет даже самого Тэхена. Он даже волноваться за альфу начинает. Это тот Чонгук? Тот самый Чонгук, который одним своим именем на всех дикий страх навевает? Тот, кто всю Собратию в вечном страхе держит? Тот, кто из уст кого только самый опасный яд исходит? Сейчас перед ним та сторона Чонгука, которую он никому не показывал. Даже Тоширо, когда Чонгук был полностью преломлен убийством родителей. Никогда и никому не было известно, что под тоннами жестокой ненависти скрывается что-то совсем уязвимое, даже ранимое. И страх пред тем, что Юнги мог сегодня уйти из жизни Чонгука, заставил альфу неосознанно обнажить эту растерянную, такую ранимую часть себя. Тэхен и правда в шоке. Он, приоткрыв немного вишневого цвета губы, не шевелясь смотрит на севшего на скамейку альфу, который жуя губы, уставился в пол. Его взгляд был таким, словно смотрел семнадцатилетний мальчишка, на руках которого не было ни пятнышка. Тэхен даже взгляд на Чимина переводит, хочет убедится, что все хорошо. Потому что Чонгуку, этому жестокому монстру казалось подобное не возможно, он не мог быть таким… таким ранимым. Так все думали, не имея представления, что он может быть таким. Таким Чонгука видел только Чимин, и то это выражалось не настолько сильно. А теперь Чонгук мнет пальцы, кутает губы и ждет послушно, когда Юнги проснется. Все трое, даже Тоширо уже начали волноваться за Чона не меньше чем за Юнги. Если бы Юн сейчас его увидел таким разбитым, ранимым, полным отчаяния и хрупкой надежды, что с Юнги все хорошо, омега бы, наверное, ему даже недавние побои простил. Чимин не выдерживает первым, подходит к брату, садится осторожно рядом, видит, как Чонгук на него глаза поднимает, такие добрые, полные тревоги. – Цветочек, не бойся, он уже в порядке. – Обнимая Чонгука, шепчет ему Чимин, а Чонгук его крепче прижимает. Наконец. Наконец это любимое тепло. Чонгук носом в макушку золотистую зарывается, вдыхает. Чимин простил, Чимин не отталкивает. Никогда не бросает, Чонгук уверен, что Чимин всегда будет с ним, чтобы он не сделал, как бы не провинился. Но потерять его веру все равно ужасно боится. – С ним ведь все будет хорошо, правда? – Прямо в макушку спрашивает Чонгук тихо, боль в его голосе Чимина вздрогнуть заставляет. – Да. Я с ним говорил, он сказал, что в порядке. Пусть отдохнет, хорошо? – Мягко объясняет Чимин, пытаясь брата успокоить. Чонгук эту доброту Чимина ценит, благодарно его только крепче прижимает. Тоширо опирается о стену рядом, и ему жаль Чонгука. Видеть его таким напуганным, что-то нереальное. Чонгук неимоверно жестокий человек, ему не известны понятия простить, пожалеть. Но Тоширо знает, что Чонгук состоит не только из этого. Знает, что где-то в глубине живет что-то хрупкое, полное человечности. Но это никогда не выходит, не показывается, Чонгук показывает только те цвета мрака цепи, шипи, из которых сделан. Но, Тоширо никогда не думал, что Чонгук может быть настолько потерянным, боятся, всем своим существом только за чужое сердцебиение цепляться. Так проходит день, потом второй. Чонгук от палаты не отходит, не ест, все встречи Тоширо перенес на потом. Чонгуку сейчас важен только омега за этой дверью, которого он уже третий день увидеть не может. То у Юнги врач осмотр проводит, то Юнги спит часами. Чонгук за эти два дня отчаянно рвался в палату, но его не пускал доктор, а проводя у него больше часа, выходил и заходить, кому либо запрещал, говоря, что Юнги уже заснул. Чонгук волнуется. Спрашивает у доктора, нормально ли это, что Юнги все время спит, но доктор только уклончиво отвечает, что это не страшно, омеге нужно набраться сил. Чонгук уже исцарапал себе все руки, сидя на скамейке у палаты, но так до сих пор и не смог увидеть Юнги. А перед глазами только то, каким Юнги был, когда кровью истекал. Чонгук зубы сжимает, себя клянет и обещает, что увидит Юнги здоровым. Он хочет увидеть его живим и здоровым, хочет обнять, молить, простить. Он готов. Он горд, гордости больше чем у Чонгука во всем Сеуле вряд ли у кого найдешь. А перед этим мятноволосым готов голову преклонить. – Мне нужно его увидеть! Хотя бы глазом, я не могу больше! – Нервно шагая по коридору раздраженно объясняет Чон, заламывая себе пальцы. Тоширо сидит на скамейке, он уже порядком устал за эти дни, не отходя от Чонгука. Тэхен забрал возмущающегося Чимина к себе домой. Тоширо выпил ведро кофе, не спал и уже порядком выдохся, но он от альфы не отходит. Он скорее не Юнги, Чонгука оберегает сейчас. – Дай ему время оклематься. – Устало выдыхает Тоширо. – Пусть отдохнет, не тревож его. – Если я его не увижу, я сам сдохну. – Зарывается пальцами в волосы Чонгук. – Увидишь. – Вздыхает Тоширо. Чонгук отходит от палаты только по нужде, он похудел в лице, выглядит вымотанным и лишь желание увидеть омегу подкрепляет его. На четвертый день Чонгук не выдерживает и решает, что больше ждать не может. То растерянное состояние Чонгук уже начал понемногу снова в себя прятать, выставляя наружу привычное всем холоднокровие. – Я больше не могу. Меня не интересует, я увижу его и уйду. – Хватается за ручку двери альфа, но Тоширо его останавливает, пройти не позволяет. – Имей совесть, Чонгук! Хотя бы сейчас имей выдержку и дай ему время. – Слова альфы режут по больному и Чонгук, уже пылая от нервов, все же отходит от двери, а Тоширо ставит себе галочку, что он тот, кто самого Чонгука смог переубедить. Он за свои проделки уверен, может жизнью поплатится, но Юнги просил, и отказать этому мятноволосому не может. – Чон, ты бы поехал в офис. Нужно документы некие подписать. Партнеры хотят твоего присутствия. Чонгук махнув рукой, дал понять, что его это не интересует, и он никуда не пойдет. Тоширо снова пробует. – Чонгук, это ненадолго, займет какой-то час. Я побуду здесь, отходить не буду. А когда ты вернешься, Юнги уже, наверное, проснется и можно будет к нему зайти. Чонгук поднимает на него недовольные глаза. Черт возьми, он прав, ведь Чонгук перенес очень важную встречу, но подписать документы нужно, чем скорее, а эти партнеры очень важны и присутствовать лично, а не посылать Тоширо, обязательно. – Езжай, подпиши документы, поешь хоть не много и приезжай. – Нет. Я подпишу и сразу возвращаюсь. – Чонгук поправляет полы пиджака, бросает на дверь палаты вымученный взгляд и идет по коридору, а Тоширо выдыхает. Получилось. Тоширо крышка. Чонгук ему такое не простит. Альфа весь на нервах едет домой, потому что решает, что лучше сначала принять душ. По-быстрому освежившись, он надевает легкий черный костюм с белой рубашкой и едет в офис. Ему не терпится уже закончить это дело и поехать к Юнги. Через час к нему приезжают партнеры, и Чонгук выражая явную спешку, подписывает, быстро пройдясь взглядом по документам. Партнеры замечают его взвинченное состояние, но ничего не говорят. Чонгук подписав документы, провожает альф и тут же, хватая ключи от машины, летит во двор. Чонгук едет так быстро, что его бы точно уже раз десять оштрафовали, но номера лидера знают все, и трогать не осмеливаются. Доехав до больницы, Чонгук быстро поднимается на нужный этаж. Он, по дороге к палате решает, что сейчас же зайдет, спит Юнги или нет. Он только посмотрит, мешать не будет. Внутри уже закрадывается волнение, когда подойдя к палате, Тоширо он не обнаруживает. Нажав на ручку двери и открыв ее, он чувствует, как земля из-под ног уходит. Пусто. Ни Тоширо, ни Юнги. Чонгук не понимая, стоит на пороге, смотрит на пустую кровать. В одно мгновение он начинает думать о всей той версии, которую ему выдавал Юнги. Может, Юн снова исчез? Тогда где Тоширо? Да и не верит в это все Чонгук, а если и немного допускает, все равно первым делом думает, что Юнги просто сбежал. Сбежал от него. И все нутро шипами ядом пропитанными раздирает. На лице альфы проскальзывает гнев, и, вытянув телефон, выйдя из палаты, он набирает Тоширо. – Тоширо, где ты, мать твою? Где Юнги? – Рычит в трубку Чонгук, как только ему отвечают. – Прости, друг. – Слышит Чонгук с той стороны трубки. – Я не мог ему отказать. – В чем отказать? Он ушел? – Еле держит в себе свою злость Чонгук. – Прости, мне жаль. Не трогай его, Чонгук. – Виновато просит Тоширо. Знает, что его просьба услышана не будет. – Молись. – Ледяным тоном лишь бросает Чонгук и сбрасывает звонок. Альфа тут же идет по коридору на выход. Он найдет Юнги. Поломает Тоширо ноги, за то, что посмел его обмануть.