— пьеса нашей любви.

      Спускаясь по лестнице с бинтованным «спутником», Ацуши ожидал увидеть что угодно: приглушённый свет, аромат дорого виски или коньяка, до отвратительного громкую музыку, в тексте которой не разобрать ни слова, зажимающиеся парочки по углам, но никак не светское мероприятие. Блондин даже остановился и замер, пребывая в шоке и пытаясь проанализировать происходящее. Может быть, они перепутали зал или пришли слишком рано и организация вечера ещё даже не началась? — Земля вызывает А-ацу-уши-и, — маячил перед его ошарашенными глазами Дазай, в попытках привести товарища в сознание. — Я, конечно, предполагал, что не создаю впечатление порядочного человека, но не думал, что ты мыслишь обо мне так низко, — наигранным тоном обиды произнёс Осаму, прочитав по лицу своего друга все его надумки, склонил голову назад и слегка коснулся тыльной стороной ладони руки своего лба, словно королева драмы из какого-нибудь старого фильма. — Простите, Дазай-сан, я правда… Мне не стоило- — Если уж и искать себе временную пассию, то достойную моего уровня, не буду же я, такой красивый, умный и утончённый выбирать девушку с какого-то паршивого клуба? Да и к чему мне оно, если возможности располагают получить не абы кого, а самую настоящую светскую диву, и, о Боги, кто знает, может быть она согласиться совершить со мной двойное самоубийство? — перебил кареглазый Накаджиму, в чьей голове ситуация теперь стала более, чем понятна. В общем-то, неудивительно и даже можно было предвидеть подобный ответ своего наставника. А последнюю фразу так он вообще слышал чаще, чем «привет».       Вздохнув, Ацуши решил лишь тактично промолчать и прошёл дальше, чтобы занять места. Он был уверен, что Осаму идёт вслед за ним, но обернувшись, не нашёл того поблизости. Поначалу Накаджима даже растерялся, он и так еле согласился на подобный «выход в свет», так ещё и одного оставили, что за кошмар, на это юноша точно не подписывался. Чёрт с ними, с местами, один он тут сидеть не намерен, уж извольте.       Поскольку близ себя он, даже внимательно осмотревшись, так никого и не обнаружил, было принято решение пройтись по всему помещению. К большому сожалению, людей здесь было довольно много, все изысканно одеты, девушки и женщины накрашены, мужчины и молодые люди показывали свои лучшие манеры и как же сильно во всё это не вписывался блондин, пробирающийся сквозь эту толпу и расталкивающий гостей, пару раз даже оскорбления вслед прилетели, неприятно однако. Умеет же «мумия» ставить его в неудобное положение.       Вдруг плеча юноши кто-то коснулся, от чего тот даже вздрогнул слегка. — О, вот ты где, — самодовольная улыбка, бокал игристого вина в руках и очередная милая дама подле него, ничего нового. — Знакомься, эту очаровательную красавицу зовут Хирано Аканэ, — блеснул Осаму глазками в сторону новой спутницы. — Приятно познакомиться, — улыбнулась девушка, прикрыв глазки. — Да, мне тоже, я — Накаджима Ацуши, — как можно вежливее ответил ей писатель, чувствуя какую-то неловкость. Это происходило каждый раз, когда его наставник знакомил его со своими подружками, то ли от них исходила аура нежелания продолжать контакт именно с ним, то ли его понимание, что эта встреча, скорее всего, их последняя.       Свет в зале постепенно приглушили и гул присуствующих тоже стих в ожидании начала мероприятия. К слову, блондину даже не уточнили, а что именно это за вечер и что ему предстоит лицезреть. И он уж было собирался спросить, но быстро понял, что в целом не особо-то и надо, заметив, что Дазай и Аканэ сейчас несколько заняты.

***

      Кто бы мог подумать, что выбор галстука окажется такой проблемой, способной затянуться на добрые двадцать минут.       Юноша стоял у зеркала, примеряя то бабочку, то классический вариант. В арсенале также были регат, шнурок и аскот, но первый ему не нравился своим, как он это называл, «фальшивым» видом, поскольку завязывать его не приходилось, зацепил — и вот тебе. Уж слишком это было просто, для удовлетворительного внешнего вида, брюнет полагал, необходимы трудности, хотя подобное правило относилось в его случае не только по отношению к вещам. Второй он отмёл, поскольку тот не подходит ему, довольно тонкий и еле заметный совершенно не подчёркивает его красоты. Последний же был до боли типичным для него, постоянно он с ним ходит, пора примерить что-то другое.       Таким образом и нехитрыми размышлениями оставались лишь два варианта и вот тут-то с решением возникают значительные сложности. Примерив классический, Рюноскэ видел перед собой эдакого джентльмена из Лас-Вегаса времён двухтысячных. С бабочкой же смотрелся словно актёр какого-то популярного фильма. По крайней мере, это всё было в голове старшего Акутагавы и по сути внешне он не сильно-то и менялся.       Подобные старания были вызваны недавней новостью от его сестры, что на вечере будет его давний знакомый. Уж перед кем, а перед ним падать в грязь лицом отнюдь не хотелось.       «Я докажу Вам, Дазай-сан, что во мне ещё есть чем гордиться.»       На фоне послышался тихий девичий смех, а после — стук каблуков. — Не переутруждайся ты так, — мягко улыбнулась Гин, сняв с брата бабочку, и помогла надеть классический галстук, решая дилемму братца, — это дружеская встреча, вы всего лишь увидитесь с ним. — Я просто хочу хорошо выглядеть, — вздохнул Рюноскэ и опустил глаза в пол, понимая, что его сестра, пожалуй, один из немногих людей, способных разгадать эту его очевидную ложь. — Тебе пора уже отпустить его, как наставника, — прикоснулась Гин к его щеке, тем самым поднимая глазки Рюноскэ на себя, — да, он оставил тебя, это ужасно несправедливо и я сама этого ему не прощаю, но давай сейчас просто сходим и хорошо проведём время, не открывая вновь и так еле зажившие раны? К тому же, он сказал мне, что хотел бы познакомить тебя кое с кем и поклялся, этот «кто-то» — полная противоположность его самого.       На самом деле, Акутагава младшая и сама еле понимала, зачем всё это делает, да вот только билеты на это мероприятие, к сожалению, уже не сдать и пойти всё равно надо, а если они там окажутся — Дазай, хочешь — не хочешь, всё равно найдёт их и увяжется, даже если прекрасно понимает, что треплет всем нервы, а значит проще согласиться без оказания какого-либо сопротивления.       Такими мыслями успокаивала себя Гин-ни, вспоминая, что и в плане этого бинтованного с самого начала не имела никаких намерений участвовать. Одна лишь была надежда на этого самого неизвестного нового друга для Рюноскэ и на то, что он правда окажется хорошим человеком. — Вроде как, мы можем идти, — с привычными холодом в голосе и равнодушием в глазах произнёс брюнет. Скорее всего, подобная манера у кого угодно другого вызвала бы непонимание и недоверие по отношению к нему, но сестрёнка знала, что её брату свойственно проявление осторожности и таким образом он просто скрывает свои настоящие эмоции, не позволяя никому прознать свои слабости и на самом деле искренне её любит. — Да, пожалуй, а иначе рискуем опоздать к началу, — согласилась девушка и, последний раз оглянувшись на себя в зеркале, прошла к выходу, где её уже ждали.

Продолжение следует…