Танцы на осколках реальности

Йеннифэр оцепенело смотрела себе в ноги. Перед глазами сразу предстала яркая вспышка сна-воспоминания, где мама прижимает её к себе после кошмара. Ей было страшно, она так боялась поднять взгляд, боялась увидеть... Что? Она сама не знает... Казалось, в её голове не было ни одной мысли, чародейка просто стояла, не смея двинуться с места. — Мадам де Врие, она переместилась в запретное крыло! Мы поймали её и... — Фрингилья говорила быстро, но была прервана шёпотом, который испугал молодых девушек. — Невозможно... — Каждый приближающийся к ней шаг отдавался мурашками по коже Йен. Она не понимала, что должна была делать. Сердце отбивало бешенный ритм. А когда девушка ощутила мягкое прикосновение ладони к своей щеке, дыхание вовсе покинуло её легкие. Аккуратное движение заставило черноволосую поднять опущенную голову и наконец встретиться взглядом с той, самой женщиной, что посещала её сны. Голубые глаза расширились, когда они встретились взглядами. Руки девушки сжались в кулаки с такой силой, что ногти наверняка оставили кровавые полумесяцы. — Столько лет прошло... — У Йенны встал ком в горле от этого голоса. Да, по её памяти они не виделись достаточно долгий срок для человеческой жизни, однако где-то на закоулках её разума девушке казалось, что прошло много веков. И... ведь это была правда. Нижняя губа Тиссаи задрожала, а в глазах стали блестеть накопившиеся слёзы. Трясущимися руками она нежно обхватила щёки Йеннифэр, что вызвало у той судорожный вздох, и стала осматривать её лицо, словно впитывая каждую частичку, запоминая каждую линию. Сердце черноволосой грозилось вырваться из груди, ей казалось, что все в этой комнате слышат его стук. Хоть в воспоминании лицо её матери немного расплывчато, что-то подсказывало Йен, что она практически не изменилась. Руки... возможно, они и слегка огрубели, но прикосновения остались такими же нежными и тёплыми, как и в детстве. Другие девушки боялись даже двинуться с места, нарушая то, что видят. Сколько бы времени они не знали Тиссаю, она никогда не показывала эмоций, а уж того, что сейчас выделялось по отношению к незнакомке с волосами цвета вороного крыла, и подавно. — Я более и не надеялась увидеть тебя вновь. — Старшая чародейка осторожно стёрла большим пальцем слезу бегущую по щеке фиалкоокой, но даже не пытаясь остановить свои. Она говорила шёпотом, не осмеливаясь как-то разрушить это видение. — Ты так выросла... Стала такой красивой и сильной женщиной. Йеннифэр всё ещё боялась произнести хоть слово, дрожа от эмоций, бушующих внутри. Она смогла обхватить руками предплечья матери, а затем сильно зажмурила глаза, чувствуя сильный приступ рыданий. Тиссая ощутила это и, позволив себе выпустить судорожный вздох, притянула девушку к себе и осторожно соединила их лбы.

Ты действительно настоящая?

Да, дитя моё, настоящая.

Успокоение, которая пыталась дать ей де Врие, подействовало на них обеих. Йеннифэр сильнее сжала руки матери, а та уже не смогла сдерживаться от объятий (ей не хотелось пугать Йен). Хоть черноволосая и была значительно выше матери, это не помешало ей уткнуться в плечо Тиссаи. — У меня столько вопросов. — Тихо прохрипела Йенна. — Как у меня. — В тон ей ответила темноволосая. — У нас кстати тоже. — Бесцеремонно объявила Фрингилья. Хоть и Йеннифэр, и Тиссая одновременно разорвали объятия, они упрямо продолжали держать друг друга за предплечья. Де Врие повернулась к девушкам в пол-оборота и с едва близким к тому, что было несколько секунд назад, выражением лица сказала: — Девушки, это Йеннифэр, — женщина снова повернулась к упомянутой с мягкой улыбкой, — моя дочь. Молчание исходящее от указанных особ совсем не смутило Тиссаю. Она осторожно потянула Йен за руку, чтобы та пошла за ней мимо других чародеек. — Я уверена, что есть кое-кто, кто также очень хочет с тобой встретиться. — Улыбка не покидала лица Де Врие, когда они выходили из пыльной залы по освещенным факелами коридорам. — Кто? — Йеннифэр шла под руку с матерью, которая отказывалась отпускать её, да и сама чёрноволосая этого не хотела. — Увидишь. — Тиссая потёрла её руку и, глубоко вздохнув, заговорила: — Так странно чувствовать это снова. Йен согласно кивнула, ведь она понимала, о чём говорила её мать, снова чувствовать это тепло и любовь было очень непривычно. — Наверно, если бы не сны, я бы так и не понимала, какогo чувствовать это. Как я поняла, в мо... в человеческом мире у меня было... кхм... много жизней, но хорошо я помню только эту. Остальное приходило образами уже здесь, но всё очень размыто. — Но разве... — Тиссая повернула голову к ней и продолжила, — у тебя не было другой семьи? Йеннифэр чувствовала, как де Врие было трудно произносить эти в слова вслух и, остановившись, повернулась к ней лицом. — Меня удочерили, но я даже не понимаю, зачем они это сделали. Я была им не нужна. — Черноволосая отвела взгляд и тихо сказала: — Помню... в детстве мне хотелось остаться во снах и никогда не просыпаться. Тиссая нежно обхватила её щёку и заставила встретиться глазами: — Я искала тебя столетиями, но всё было безрезультатно, поэтому телепатически пыталась посылать видения. Я не знала дойдут ли они до тебя, не знала передаю ли вообще что-то. Пусть это не ощутимо магически, но я знала, что нас всё-таки связывает какая-то нить. Явления приходили тебе во снах? Девушка молча кивнула и прикрыла глаза. Дальнейший путь (куда бы не вела её старшая колдунья) они провели в уютной тишине. Это почему-то казалось правильнее, чем говорить. Йен не понимала, как, но одно лишь присутствие матери рядом заставляло чувствовать её на своём месте. Проходя мимо окна, черноволосая наконец обратила внимание, что снаружи была кромешная тьма, лишь где-то за горизонтом виднелся едва заметный луч солнца. Что было за время? То ли это закат, то ли приближался рассвет. Добравшись до какой-то комнаты, Тиссая открыла её и провела туда девушку. Одним лишь взмахом руки она зажгла свечи и Йеннифэр, медленно привыкнув к яркому свету, смогла осмотреть помещение. Кажется, это был кабинет. В центре стоял достаточно обширный стол с какими-то бумагами и необычными штуками. То же самое можно было сказать и об открытых стеллажах, также усеянных книгами. — Я подготовлю тебе ванну. — Сказала де Врие, пройдя куда-то вглубь помещения и скрылась в другой комнате. Йеннифэр поняла, что её матери нужно подумать, девушка сама чувствовала то же самое.

Разве я могла когда-нибудь представить, что случится что-то подобное? Что мои сны окажутся явью? Мать, которой у меня как таковой и не было, вдруг нашлась. Я рада, что у меня была крыша над головой, но... Вопрос "зачем они удочерили меня, если я была им не нужна?" не покидал всё детство. И только, повзрослев, наконец поняла. Выплаты. Естественно...

Черноволосая подошла ближе к столу и провела по нему кончиками пальцев. Странно, но всё было пугающе знакомым.

Тиссая кажется недостающим кусочком пазла в моей личности. Почему? Сама не понимаю. Она меня не растила, но такое ощущение, что всегда присутствовала в моей жизни. Как такое возможно? Мы же практически не знаем друг друга.

В тумане своих мыслей Йеннифэр забрела на открытый балкон. Глубоко вдохнув ночной воздух, она заметила, что лучей за горизонтом стало больше. Значит всё же то был рассвет. Сколько же она была в отключке? Положив руки на холодный камень, фиалковые глаза ненадолго закрылись. Дуновение ветра приятно хлестало по щекам, принося какое-то странное успокоение, хотя в её мысли снова прокрались заблудшие темы.

Геральт. Почему он обманывал меня? Зачем спать со мной, если я так для них опасна? Или... Именно для этого он так и поступал со мной? Чтобы контролировать? В надежде, что я привяжусь? Это подло! А сама то! Какого черта так легко открылась?! Дьявол! Попробуй устоять перед обаянием этого пса! Однако... он был так нежен со мной... Но если подумать, на что только не пойдет человек, чтобы получить желаемое... К черту этого лживого ублюдка!

— Дорогая, — со спины донесся нежный голос, на который Йен сразу обернулась, — идём? Мысль о ванне чуть не подкосила ей ноги. Черноволосая мягко кивнула и, еле передвигая ногами, поплелась за Тиссаей. Из открытой двери уже клубился едва видимый пар. У девушки закружилась голова от предвкушения. Де Врие прошептала что-то вроде "потом тебе нужно будет поесть" и удалилась. Поспешно стянув с себя грязную и потную одежду, Йен передёрнула плечами от утренней прохлады и вошла в горячую воду. Её тело окуталось теплом, и блаженный стон сорвался с губ. В этот момент все дурные мысли покинули её голову. Вода была настолько горячей, что казалось, она обволакивает каждую клеточку её тела, даря ощущение уюта и покоя. Хотя в мире людей существовали и более роскошные ванны, эта была достойна человека с немалым состоянием. Она была вырезана из цельного куска мрамора, её поверхность была идеально гладкой и прохладной на ощупь. Вода, наполнявшая ванну, была кристально чистой и пахла изысканными эфирными маслами, которые добавляли ей особый шарм.  Тишина, комфорт и усталость сыграли свою роль и сон всё же утащил её сознание в свои коварные сети. Неизвестно, сколько времени она провела бы в таком состоянии, возможно, пока вода не остыла настолько, чтобы её разбудить. Однако нежное прикосновение к волосам заставило её глаза распахнуться. Первое мгновение Йеннифэр не могла понять, где находится, пока не послышался мягкий смешок за спиной: — Это всего лишь я, свинка. Плечи молодой колдуньи расслабились, и только тогда она почувствовала, что вода уже не такая горячая, как раньше, а за окном вовсю царит рассвет. Но потом до неё наконец дошли слова другой женщины.

Свинка... Она называла меня так во сне, то есть, когда я была ребёнком и всё ещё с ней рядом...

— Я могу намыть тебе волосы? — Шёпотом спросила Тиссая, осторожно касаясь волос цвета вороного крыла, а потом сказала ещё тише: — Пожалуйста... Йеннифэр немного удивилась этой просьбе, но всё же прошептала тихое «да» и немного откинулась назад, чтобы женщине не пришлось тянуться к ней. Как только пальцы Тиссаи коснулись её волос, черноволосая едва удержалась, чтобы не вздрогнуть, тихий вздох вырвался из груди, и она надеялась, что де Врие не заметила. Это чувство было настолько новым и необычным, что вызывало смущение. Никто и никогда не относился к ней так. Эта мысль заставила её почти задыхаться от кома в горле. Тиссая осторожно намыливала волосы Йеннифэр, мягко массируя кожу головы, чтобы смыть грязь и усталость. Каждое прикосновение пальцев казалось Йеннифэр чем-то волшебным, словно она снова была маленькой девочкой, окружённой заботой и теплом матери. — Я так скучала по тебе, свинка...