Танцы на осколках реальности

— Я пыталась считать из памяти тех псов, куда они отправили тебя, но всё было в пустую... Я так боялась, что может случиться что-то подобное. — Тиссая нежно поглаживала всё ещё слегка влажные волосы Йеннифэр. Тиссая прислонилась спиной к изголовью кровати, а голова Йен покоилась на её коленях. Девушка задремала в таком положении, и с тех пор де Врие не сдвинулась ни на дюйм, не желая будить дочь. Йен не знала, сколько времени находилась в Царстве Морфея, но за окном уже давно был день. Когда сознание молодой чародейки начало проясняться, она услышала мягкий шепот и почувствовала нежное поглаживание по голове. Тогда Йеннифэр всеми силами пыталась не выдать, что слышит Тиссаю. Она говорила о том, как пыталась найти дочь, как не понимала, какой может быть дальше жизнь. — Я так виновата перед тобой... — Черноволосая услышала судорожный вздох матери. — Моя милая Йенна, моя прекрасная девочка, за столько веков, я совершенно забыла, что значит любовь. Только боль и неумолимая тоска были моими вечными спутниками. И теперь я наконец могу сказать всё вслух, зная, что сейчас могу тебя обнять и защитить. Я так люблю тебя. Я люблю тебя так, что это причиняет боль. Эти слова пронзили сердце Йеннифэр, заставив её сердце забиться быстрее. В этих словах было столько искренности и уязвимости, что она почувствовала, как её собственные эмоции начинают захлестывать её. Девушка могла бы задохнуться от подступившего к горлу кома. Молодая чародейка не понимала, как она может любить мать, познакомившись с ней несколько часов назад. Но Йеннифэр любила и чувствовала потребность сказать об этом вслух. Она осторожно нащупала своей рукой руку матери, неподвижно лежащую на её плече, и сжала, сразу почувствовав как резко женщина опустила голову, смотря на Йен: — Не могу сказать, почему, встретив тебя снова за столько веков, я знаю, что тоже люблю тебя. Что её удивило, так это то, что после этих слов на щеку черноволосой упали несколько влажных капель. Слезы.

***

— Она сбежала! — Ударив кулаком по столу, воскликнул Весемир. — С чего вдруг?! Все оборотни собрались в общем зале, поджав хвосты от гнева старшего ведьмака. — Я был близко, но сука открыла портал раньше, чем я успел до нее добраться! — Прорычал Ламберт. Геральт гортанно зарычал и, в два шага преодолев расстояние между ними, со всего размаха ударил рыжеволосого в челюсть. Тот отшатнулся и расфокусировано заморгал. Геральт не дал ему возможности опомниться и схватил за горло. Он поднял другого ведьмака так, что его ноги перестали касаться земли. — Заткни. Своё. Наполненное дерьмом. Хлебало. Ламберт! — Глаза седовласого горели звериным янтарём, а из пасти уже стали показываться клыки. — Если ты ещё хоть раз оскорбишь её, я не посмотрю на то, что мы вместе росли... С каждым словом Геральт рос в размерах, а на коже стала появляться шерсть. Его голос приобрёл двойственный яростный тембр: — Я буду медленно отрывать каждую частичку твоего тела, а потом... — Геральт! Уже в волчьем обличии, всё также крепко сжимая глотку Ламберта, Геральт оскалился на отца: — Не смей отец! Это ты виноват! Из-за тебя всё это случилось! — Геральт, Ламберт сейчас задохнётся! — Висенна вошла в помещение и в шоке застала эту сцену. Янтарные глаза метнулись к рыжеволосому и, заметив, что тот уже посинел, разжал тиски своих лап. Упав на каменный пол, Ламберт стал громко вдыхать и яростно кашлять. В комнате повисла напряжённая тишина. Остальные оборотни в зале были настороже. Они не ожидали, что Геральт, обычно такой спокойный и собранный, может настолько потерять контроль и уж тем более начать атаковать. Это было шокирующее и тревожное зрелище. Белый волк замер, устремив взгляд в никуда, словно пытаясь осмыслить что-то важное, но ускользающее. Он выглядел растерянным и подавленным, его эмоциональное состояние не соответствовало физической форме. Теперь он словно не до конца понимал, где находится и что делает. — Она знает. — Тихо сказал Геральт. — Что? — Непонимающе спросил Весемир. — Йен всё знает, — Воскликнул с явной злобой в голосе Геральт. Его глаза сверкнули яростью, но тут же потухли, оставив лишь тень былой силы. — Она знает, кто она и кто её мать. — Как? Геральт дернулся, его движения были порывистыми и нервными. Он сделал несколько шагов по комнате, но затем остановился, словно что-то остановило его. Его взгляд метнулся к двери, и он, не раздумывая, направился к выходу. Глаза беловолосого ведьмака снова блеснули яростью и он взревел: — Я не знаю! Но я надеюсь, что ей так будет лучше. С этими словами он вышел из комнаты, оставив всех в немом оцепенении. Висенна с тревогой посмотрела на мужа. Весемир с силой сжимал кулак всё ещё тих смотря на дверь. Геральт вышел на улицу. Его дыхание было тяжёлым, а сердце колотилось, будто он только что пробежал марафон. — Надеюсь, что ей так будет лучше. — Тихо повторил он, но в его голосе не было уверенности. Он знал, что правда была болезненной, но в то же время надеялся, что она принесла Йен освобождение. Ведьмак закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Его мысли путались, но одно он знал точно: он должен найти её. Но как? Как заговорить с ней, если она не позволила ему и слова сказать? Как объяснить всё, чтобы она не возненавидела его окончательно?

После ухода Йен и Тиссаи

В комнате повисло напряжённое молчание. — У Тиссаи есть дочь... — Тихо проговорила Кейра, скорее для себя, чем для других чародеек. Она старалась осмыслить эту весьма неожиданную новость, но её слова, к сожалению, были услышаны Глевиссиг. — Спасибо за информацию, Капитан Очевидность. — Раздражённо буркнула Сабрина, всё ещё смотря на стул с рядом лежащими на полу двимеритовыми цепями. — Сабрина, ты можешь хотя бы сейчас засунуть в задницу свой сарказм. — Прорычала Фрингилья, не сдержавшись. — А что это ты её так защищаешь? Или вы теперь лучшие подружки? Ну идите косички друг другу плести, пока взрослые разбираются. — Бросила Сабрина, её голос звучал вызывающе. Она явно не собиралась успокаиваться. — Чёрт возьми, Сабрина! Закрой рот! — Прокричала Трисс, её обычно тихий голос прозвучал неожиданно громко. Этот крик заставил всех присутствующих замереть. Кейра и Фрингилья удивлённо уставились на неё, а Сабрина, прикусив губу, замерла на месте. — Сейчас не время! Фрингилья откашлялась, пытаясь разрядить обстановку, и заговорила, нарушая напряжённое молчание: — Когда-то ходили разные слухи, что мол её ведьмаки убили. Глаза Трисс расширились от удивления, она не могла произнести ни слова. Её лицо побледнело, и она испуганно зажала рот рукой, словно пытаясь сдержать шок. — Что? — Потрясённо спросила Кейра, её голос дрожал от смутных эмоций. — Стоп... Это значит, что она старше нас на... на много? — Поэтому-то Тиссая так их и возненавидела, — продолжила Фрингилья, — убивала всех попадавшихся на пути. — Уж в чём-чём, а в роли матери я её не представляла. — Пробормотала Сабрина, её голос звучал задумчиво. Она всплеснула руками, а её глаза расширились от удивления. — И сколько тогда вообще столетий прошло, если мы знаем Тиссаю как минимум два? Фрингилья промолчала, но её взгляд говорил сам за себя. Кейра и Трисс переглянулись, осознавая, что только что узнали нечто невероятное. Они снова погрузились в тяжёлое молчание и каждая думала о своём, пока вдруг Мец не заговорила. — Подождите... Если, как ты говоришь, по слухам её убили ведьмаки, то почему она здесь, а не в могиле? — Задумчиво произнесла Мец, её голос звучал с лёгким оттенком скептицизма. — Как думаете, может быть она самозванка? Трисс нахмурилась и посмотрела на блондинку с лёгким раздражением. — Хочешь сказать, что Тиссая бы не узнала собственную дочь и её энергетику? — Холодно спросила она, скрестив руки на груди.   Мец замолчала, но её взгляд оставался настороженным. — Хорошо, тогда где она была всё это время?! — Не унималась Кейра. Её голос звучал почти умоляюще, как будто подруги могли дать её ответы на все вопросы.   — Кажется, это нам и нужно будет выяснить. — Хмуро произнесла Фрингилья и наконец покинула комнату, а за ней медленно последовали другие. — Что-то мне подсказывает, что это ужасная затея. — Горько усмехнувшись, сказала Трисс и вышла из помещения, заперев на замок.