Танцы на осколках реальности

— Помнишь урок, когда нужно было узнать главный страх соперника? — Внезапно спросила Тиссая. Уже почти час они сидели на террасе в полной тишине. Только рутинные звуки потягивания горячего чая исходили от двух чародеек. Спокойная картина. На первый взгляд... Ведь ранее здесь раздавались два разъярённых голоса. Да, они ругались. Видимо, их характеры были слишком похожи: ни одна не могла уступить другой. А всё началось лишь с того, что Йен решилась рассказать, что происходило с ней всё время их разлуки. Всё было в порядке... до тех пор, пока черноволосая не дошла до темы оборотней. — Я не стану говорить, где они! — Уже в который раз прокричала Йеннифэр. — Они должны расплатиться! Всё это, — женщина яростно махнула рукой вокруг, — их вина! Эти собаки лишили меня видеть, как растёт моё дитя! — Мы ходим по кругу! Эта стая была добра ко мне, они не убили меня, хотя эта возможность подворачивалась им множество раз! Я не буду их убивать за то, чего они не делали! Снова и снова. Ни одна из чародеек не могла сказать, сколько времени длится этот спор. Обе уже устали от него, но ни одна не шла на попятную. — Они не заслуживают твоей защиты! Мы должны уничтожить их! Они так и продолжат пытаться тебя убить из-за пророчества! — Если пророчество верно я всё равно останусь жива! — Мы не можем быть уверены! Я не хочу терять тебя снова! — Так перестать пытаться уничтожить эту стаю! — Я не могу! — Твой разум затуманила жажда мести! — Неужели ты не хочешь, чтобы эти шавки поплатились?! — Хочу! Но даже ребёнок знает, что уничтожение одной расы существ сулит нарушению равновесия! Ты сама учила меня этому! На этом обе замолчали, уставившись друг другу в глаза. Вероятно, если бы обычная ссора между матерью и дочерью происходила в мире людей, одна из них развернулась бы и, хлопнув дверью, ушла из комнаты, но эти женщины были необычными. После недавнего воссоединения они будто пытались наверстать потерянное и на данный момент не были готовы разойтись по разным концам замка, тая обиду. Тиссая прекрасно это понимала, поэтому медленно посмотрела на террасу, а потом снова в фиалковые глаза, которые проследили за её взглядом. Женщина с внешним спокойствием двинулась в сторону кресла, хотя Йен ясно видела, что её плечи изрядно напряжены. Девушка последовала за ней, поняв намёк. И всё это время ни одна из них не проронила ни единого слова. Поэтому для Йеннифэр, сильно затерявшейся в своих мыслях, было очень неожиданно услышать хрипловатый голос матери, спустя час молчания. Несколько минут девушка пыталась, понять, что имела в виду Тиссая, но потом в памяти всплыл один из её первых уроков магии. — Когда ты наказала меня за ложь? — Беззлобно спросила черноволосая, пока отказываясь повернуть голову в сторону де Врие. Женщина же наоборот посмотрела на профиль дочери — Йенна чувствовала этот взгляд. — Почему ты солгала? — Тихий вопрос, едва не вынудил девушку повернуться, но она упрямо продолжала бессмысленно смотреть перед собой. — Потому что не смогла справиться и... — Начала она, но была перебита раздражённым голосом. — Ты снова лжёшь! Ты узнала страх Аники! И не только её: всех девочек! Так почему же солгала? — Под конец Тиссая перестала выглядеть раздражённой — осталось лишь непонимание. Это был вопрос, на который Йеннифэр не могла дать ответа сразу. Она помнит тяжесть этого знания, помнит, как их страхи давили на неё. Это странно, ведь этот урок должен быть полностью безопасен, но... — Они причиняли боль. — Черноволосая наконец перевела взгляд и встретилась с голубыми глазами, который до этого отчаянно ждали ответа. Сейчас же женщина выглядела растерянной. — Что? — Снова тихий вопрос и кажется что-то начинает проясняться в её глазах: она начинает понимать. — Их страхи будто передавались мне, я могла ощущать и чувствовать их... Аника боялась оказаться на месте своей матери, которую сожгли на костре, Юта страдала спектрофобией, а Даралис чуть ли не била паническая атака от одной мысли о встрече лицом к лицу со своим насильником... Я чувствовала всё... Их страхи словно стали одним целым для меня, поэтому тогда я не смогла разобрать чьи они. — Заметив вину в глазах матери, она почувствовала ярую необходимость сказать: — Ты не виновата. Я знаю, что ты не могла подумать, что кто-то из нас сделает, что-то настолько безрассудное. — Никто бы не смог... то есть я так думала. Но... почему ты не сказала мне? Почему позволила наказать себя? — Тиссая всё так же продолжала смотреть на неё с огромным чувством вины. — Твоё наказание было отличным способом вернуться в реальность. — Слабая улыбка коснулась лица молодой чародейки. Лютик появился так неожиданно, что девушка едва не вздрогнула, когда птица с полным удовлетворением уселась ей на предплечье. Тогда она вспомнила про кота её матери. — Где Хронан? — Ты же знаешь, что эти животные –составляющие нас части. И так как мы происходим из древнейшего рода чародеев с малой... — ...долей крови эльфов, да, я помню. — Продолжила Йеннифэр, поглаживая пустельгу. — Верно, они есть только у нас. Я не стала изменять принципу прятать их от других, поэтому спрятала их обоих. Лютик спал в твоей звезде, а Хронан заключён в моём кулоне. Так никто из магических существ не может понять, что он там. Мы столько времени были неразлучны, поэтому я не думаю, что он снова сможет принять физическую форму. Тиссая угнетенно смотрела перед собой, а у Йен на душе была какая-то тяжесть. — Я не хочу ссориться... снова. — Сказала женщина устало вздохнув, ощущая на себе взгляд дочери. — Знаю. Де Врие поднялась со своего кресла и прошла к парапету, зная, что девушка последует за ней. — Ты моя дочь, я знаю, что равновесие не было бы для тебя помехой, если бы ты действительно хотела мести. От этих слов Йен снова почувствовала себя ребёнком, который никогда не мог лгать матери. Осознание этого заставило стаю мурашек пробежаться по её спине. Нет, она не боялась, что Тиссая полезет ей в голову, чтобы узнать правду — девушка не хотела, чтобы её глаза сказали всё за неё. В прочем, именно так, де Врие всегда узнавала от дочери всё. И сейчас... словно не были пропущены столетия. Однако брюнетка сейчас смотрела не в фиалковые глаза, как ни странно, она думала о том же, о чем и Йенна. Женщина бесцельно смотрела куда-то вдаль, сложив руки на парапете. — Есть другая причина, ты права, но я не могу её понять. — Пусто сказала Йеннифэр. — Я не стану торопить тебя. Только попрошу об одном. — Она повернулась лицом к дочери. Было так странно, когда Тиссая видела её в последний раз, она была совсем малышкой, которая постоянно пряталась в её объятьях от ночных кошмаров. А сейчас перед ней стоит взрослая девушка, которая на голову выше её. Если бы Йенна знала, каким она была подарком судьбы для неё, ведь она долгое время не могла забеременеть. Но это девушка была её и плотью, и кровью. Когда она увидела её снова, Тиссая расплакалась впервые за многие столетия после разлуки с её дитя. — Останься здесь, в Аретузе. Твой дар могущественен и как только ты вспомнишь все мои уроки, сможешь, если захочешь, тренировать девочек, которые ещё не могут контролировать себя. Под всем этим она имела в виду одно: "Останься со мной". Йен это понимала и хотела остаться, но что-то её тянуло наружу, что-то постоянно не давало вздохнуть спокойно. Сначала девушка думала, что это из-за прорехи в воспоминаниях, но... видимо, нет. Да, когда они вернулись, правда стало лучше, однако что-то стало будто выгонять её наружу. Тиссая пристально смотрела на дочь, ощущая собственным хаосом, как крутятся шестерёнки в голове молодой чародейки. Она проследила как черноволосая неосознанно коснулась рукой своей звезды, точно копируя её же привычку. Если её нервы не дают ей мыслить рационально, сосредоточение на магическом амулете, всегда приносит желаемый эффект. Де Врие протянула руку и обхватила свободную руку дочери. — Пришла пора двигаться дальше. Сейчас снаружи даже опасней, чем было во время войны существ. — Я всё ещё не нашла источник своего хаоса, я черпаю его из всего, чего только можно принять, но не могу удержать в себе. Я помню твои слова: "каждая чародейка имеет свой доступ и своё преимущество в источнике". Однако я всё ещё не сдерживаю её, так как нужно. Это... душит. В ответ было молчание. Тиссая пыталась обдумать всё: о таком она слышала впервые. Чтобы поток энергии проходил сквозь чародейку и не оставлял ни малейшей частички Хаоса... Йеннифэр дала ей доступ к установлению связи и медленным проявлением передала ощущения. — На моей практике, я не слышала ни о чём подобном. Это странно... Я чувствую едва пульсирующую нить хаоса, проходящую через тебя. — Женщина слегка прикрыла глаза, позволяя себе полностью воспроизвести это в своём сознании. — Ты будто не позволяешь ему впитаться в себя. Но если бы всё дело было только в этом... Тиссая знала, что черноволосая не ставила никаких барьеров или просто не могла его удержать, это что-то совершенно другое. Всё усилия, которые прикладывала молодая чародейка были верны, но потоки энергии словно были невосприимчивы к этому. — Мой хаос нестабилен, а значит я опасна. Оставаясь здесь, я могу навредить кому-то... — Я не позволю тебе покинуть Аретузу. По крайней мере, пока не убежусь в том, что ты можешь защитить себя. За пределами замка он может стать её более нестабильным. Наша магия напрямую зависит от эмоций помнишь? Йеннифэр ничего не говорила, хотя, судя по её выражению лица, девушка явно хотела протестовать, но в итоге лишь едва уловимо кивнула. Снова минуты молчания. Лютик приземлился фиалкоокой на плечо и тихо пискнул. Кажется они обе захотели заговорить в один момент, но молодая чародейка оказалась быстрее. — Может мне стоит пойти в библиотеку? Возможно, там что-то найдётся. — Это исключено, но Йен словно прочитала мысли матери, ведь она хотела сказать именно это. Черноволосая слабо улыбнулась и, положив свободную ладонь на их сплетение руки, нежно сжала, а потом отстранилась и покинула террасу. В привычном успокаивающем жесте сложив руки на животе, Тиссая де Врие так и осталась стоять у парапета, с тоской смотря в след дочери.

***

Ночь поглотила всю округу, укрывая собой землю. Тишина бы угнетала, но гуляющий ветер и лёгкий треск деревьев, придавали жизнь этому мраку. Ожидая, Геральт замер на месте, лишь втягивал чёрным носом запахи. Он не двигался уже 10 минут. Странно? Да. Но его словно что-то держало здесь, а белый волк привык прислушиваться к своим инстинктам. Ведьмак так долго бродил по лесу, что с уверенностью мог утверждать, что он рядом с тем местом, где они с Йен встретились со стаей. Геральт понятия не имел, почему тут стоит и чего ждёт. Однако откуда ни возьмись вылетела птица и едва слышимым движением уселась на одну из ветвей старого дуба. Казалось бы ничего странного, но эта птица не охотится ночью. По характеру хлопков от крыльев волк определил, что эта птица небольшого размера. Совершенно точно не сова. По тихому писку было понятно, что это что-то вроде сокола, но меньше. Значит такой же хищник. Прислушавшись к ощущениям, Геральт уловил запах и движение. Лошадь. Размеренный шаг и тихое пощелкивание поводьев. Значит есть всадник. Странное совпадение. Подкравшись ближе, оборотень уже был готов напасть, как поймал тоненькую нить запаха, перебиваемая лошадью, но всё ещё уловимая. Геральт снова замер на месте. Сирень и крыжовник. Приняв облик человека, ведьмак медленно вышел из зарослей. Лошадь дернулась и стала беспокойно переставлять ноги. Прекрасная всадница обернулась на звук, на мгновение нахмурилась, вглядываясь во тьму. — Йен... — Это вырвалось прежде чем беловолосый смог осознать, что сказал вслух. Услышав звук его голоса, лицо чародейки с волосами цвета вороного крыла отвергнуло все эмоции, обретя полностью беспристрастное выражение. — Геральт. — Холод её голоса, поразил его в самое сердце. Он словно осколками льда вписался в кожу. — Нам нужно поговорить.