Танцы на осколках реальности

"𝕴'𝖛𝖊 𝖒𝖔𝖛𝖊𝖉 𝖋𝖚𝖗𝖙𝖍𝖊𝖗 𝖙𝖍𝖆𝖓 𝕴 𝖙𝖍𝖔𝖚𝖌𝖍𝖙 𝕴 𝖈𝖔𝖚𝖑𝖉 𝕭𝖚𝖙 𝕴 𝖒𝖎𝖘𝖘 𝖞𝖔𝖚 𝖒𝖔𝖗𝖊 𝖙𝖍𝖆𝖓 𝕴 𝖙𝖍𝖔𝖚𝖌𝖍𝖙 𝕴 𝖜𝖔𝖚𝖑𝖉"

Amber Run - I Found

________________________________________________

***

— И о чём ты думала, когда одна потащилась в этот лес? — Раздалось угрожающе спокойным голосом за спиной у черноволосой. Йеннифэр отвела взгляд от ведьмака куда-то перед собой и выпрямилась по струнке, не оборачиваясь к матери. Что она могла ответить? На самом деле причин было несколько. Во-первых, ей нужно было поговорить с Геральтом о неожиданности для них в виде ребёнка. Во-вторых, она хотела узнать обстановку за пределами Аретузы. В-третьих, ею двигало желание как-то задеть или навредить оборотню. И пожалуй последняя причина, в которой она не хотела признать собственную цель, но всё же Йен никогда не могла выносить самообман. Поэтому, в-четвёртых, чародейка хотела увидеть его. Снова ощутить на себе его янтарный взгляд. Она желала вновь очутиться в его объятиях и в то же время оттолкнуть, показав, как сильно Геральт сделал ей больно. — Останься здесь. — Холодно сказала она ведьмаку и, развернувшись на каблуках, вышла из комнаты. Старшая чародейка сразу вышла за ней. Путь в комнату Йеннифэр был занят тишиной и напряжением, которое сильно давило на плечи молодой женщины. Не успели они зайти внутрь, как де Врие начала свою тираду. — Это было самое безответственное, что могла совершить чародейка! Ты хоть на секунду останавливалась, чтобы продумать исходы этой твоей встречи?! — С негодованием причитала Тиссая, начиная гневно мерить шагами комнату. — Что ты можешь сказать в оправдание? — Перестань вести себя так, будто мне 5 и я не смогу защитить себя! — Прорычала Йеннифэр, резко повернувшись к матери лицом. — Я не ребёнок и знаю, что делаю! — Ты повела себя как ребёнок! — Не успокаивалась женщина и не уступая тоном дочери. — Что бы ты делала, если бы это случилось, когда никого рядом бы не оказалось?! — Я всю свою жизни была одна и ничего, справлялась как-то! — Закричала фиалкоокая. Её тело было в таком напряжении... На лбу вздулась вена, а голос начинал дрожать от раздражения. На только что чистом небе, начали появляться темнейшие тучи, а тишину, образовавшуюся после этих слов разорвал гром. Однако ни одна из женщин не обратила на это внимания, они не прерывали зрительного контакта. Тиссая ощутила боль, которая до этого момента скрывалась в старой ране, покрывшейся после возвращения Йен коркой. — В мире людей нет этих тварей. — Шатенка хотела противостоять, но это уже не выходило так яро, как прежде. Она хотела показать недовольство, но душевное состояние прерывало все попытки. — Ты права, да! — Йеннифэр сильно сжала челюсти и судорожно вздохнула, прежде чем продолжить. — Их там не было! Но были совсем другие, мама! Существа, которые могли схватить тебя, пока ты возвращаешься из школы и изнасиловать в любой подворотне! И, даже если ты кричишь и пытаешься спастись, никто не придёт к тебе на помощь, потому что боятся за собственные шкуры! Они просто пройдут мимо и даже не вызовут другую помощь. Да что там, дети в самой школе могли ненавидеть больше, чем взрослые! Если ты не такой, как все, могут изводить тебя пока не надоест, а им никогда не надоедает! Я видела это своими, чёрт возьми, глазами! Я видела насильников, убийц и педофилов, террористов и садистов! Они хуже! Может быть даже хуже, чем чудовища этого мира. Эти родились такими. А люди сделали собственный выбор! Она не могла дышать. Йеннифэр кричала это сквозь слёзы и боль. Будучи ребёнком она так нуждалась в защите и опеке, но всем было плевать. А её учёба в одной из последних жизней... Никто не знал, что с ней хотел сделать лектор на 1 курсе. Было ясно, никто не поверит ей, непохожей на других. Если бы другая девушка с её курса, имеющая влиятельных родителей, не попала в его лапы, Йеннифэр никогда бы не избавилась от этой дерьмовой свиньи. Родители девушки подали на него в суд и это отродье было не только благополучно уволено из университета, но и получило приличный срок в тюрьме. Если бы кто-то знал, сколько раз она хотела и сколько раз пыталась покончить с собой, то на неё бы просто надели смирительную рубашку и заперли в психушке на всю жизнь. Чёрт, на запястьях под длинными рукавами одежд до сих пор хранятся шрамы после глубоких порезов. — Мне надоело, что каждая вторая чародейка смотрит на меня, словно я фарфоровая кукла! Как будто даже ветер может сопутствовать тому, что я в любой момент могу разбиться, хотя они совершенно ничего обо мне не знают! Я ненавижу это! Ненавижу жалость в их глазах, тем не менее мне приходится терпеть это каждый чёртов день! — Йеннифэр отчаянно запустила руки в волосы, в то же время, пытаясь заставить себя дышать. Темноту комнаты осветила яркая вспышка молнии. И только сейчас Тиссая поняла, что не дышала всё это время. Её сердце сдавили тиски, а в ушах стоял оглушительный писк. Ночная тишина была перебита бушевавшим ураганом, который явно исходил от Йеннифэр. Она теряла контроль, где-то за гранью сознания Тиссая это осознавала, но не могла сдвинуться с места, пытаясь заставить себя дышать. Её дочь... Её прекрасное дитя страдало всё время. Женщина понимала это и раньше, но слышать всё из уст самой Йенны оказалось ещё больнее, чем знать об этом. И она ничего не могла сделать, чтобы хоть как-то исправить всё. Кроме... — Прости меня... — Прохрипела Тиссая, не в силах сейчас заставить себя сказать хоть что-то ещё. Йеннифэр застыла, но буря продолжалась. Обернувшись, она растерянно посмотрела в голубые глаза и увидела в них слёзы. Де Врие стремительно подошла к дочери и нежно взяла за руки. — Меня не было рядом, когда ты нуждалась в защите... Сейчас ты женщина, которая знает множество ужасов мира и я боюсь, Йенна. Всё, что случилось с тобой, всё, что ты пережила, случилось по моей вине! Я не смогла тебя уберечь... А сейчас, когда Вселенная вернула тебя мне, я боюсь, что снова не смогу этого сделать. Я боюсь, что могу потерять снова! Дело не в том, что ты не сможешь себя защитить, твоя магия сильнее моей - это я знаю точно. Но есть неожиданности, которые могут причинить вред даже неуязвимому. Когда любишь, всегда боишься потерять, мой страх подогревается прошлой ошибкой. — Тиссая подняла руку и прижала ладонь к щеке дочери, не переставая смотреть ей в глаза. — Поэтому в твоей безопасности нуждаешься не ты, а я... Йеннифэр больше не могла отвечать, она лишь устало закрыла глаза, отчего скопившиеся слёзы покатились по щекам. Она тоже подняла руку и слегка сжала запястье женщины, чтобы безмолвно выразить понимание. Буря, бушевавшая за окном только минуту назад, снова сменилась тишиной ночи, что отразилось теплотой в душе Тиссаи. — В этом замке огромное количество чародеек, которые не выносят даже упоминания об оборотнях. — Тихо проговорила верховная чародейка и, осторожно стерев катящуюся по щеке слезу Йен, продолжила: — Нам нужно скрыть его заклинанием, пока кто-нибудь не ощутил его присутствия. Черноволосая слегка кивнула и слабо улыбнулась, прошептав тихое "спасибо". Тиссая тоже улыбнулась и сказала: — В конце концов он защищал тебя, хотя знал, что я могла убить его одним жестом. А раз он был готов пойти на смерть ради моей дочери, стоит его хотя бы не убивать.

***

Когда Йеннифэр зашла обратно в комнату, Геральт стоял перед выходом на балкон и задумчиво смотрел куда-то в даль. Чародейка знала, что он почувствовал её запах, ибо, будь это кто-то другой, ведьмак бы уже давно стоял с мечом у шеи незнакомца. Тиссая пошла в свои покои, чтобы постараться отдохнуть перед рассветом, до которого оставалось около часа или двух. Йеннифэр тронуло, что мать доверилась ей, когда та поручилась за оборотня. Черноволосая осторожно закрыла дверь и, прошептав защитное заклинание, повернулась, чтобы подойти к беловолосому. Она встала рядом и тоже начала смотреть на горизонт. В комнате властвовала тишина, только отдалённые всплески волн наполняли пустоту. — Честно говоря, у меня проскальзывала мысль, что ты сбежишь, как только перестанешь слышать наши шаги. — Её голос был озорным, а лицо беспристрастным. Геральт хмыкнул в своей излюбленной манере. — Я думал об этом, но перспектива наткнуться на других чародеек меня остановила. — Помолчав несколько мгновений, он задал именно тот вопрос, на который Йеннифэр совсем не хотела давать ответ: — Почему ты это сделала? — Сделала, что? — Сделав вид, что не понимает, ответила вопросом черноволосая. — Не прикидывайся дурой, Йен. Ты знаешь, о чем я спрашиваю. — Спокойно сказал беловолосый. — Не хотела бы я ходить с постоянным ощущением, что твоя стая в итоге будет мне мстить за то, что оставила тебя там одного. — Легко ответила Йеннифэр. — Хм... Вот только они бы ничего не узнали, ведь я бы вернулся. — Слегка ухмыльнувшись, Геральт молчал несколько мгновений, которые никто не считал, а потом наконец посмотрел на чародейку рядом с собой: — Я тоже. — Что? — Нахмурившись, брюнетка повернула голову в сторону ведьмака и наткнулась на два выразительных янтаря, которые не просто пожирали, они крепко впитывали её образ. — Скучал по тебе. — На его лице больше не было и тени ухмылки, он лишь смотрел на неё, не желая отводить взгляд. Йеннифэр опустила глаза и глубоко вздохнула. Это чувство внутри... маленький огонёк, что теплится в груди, словно пламя разгорается на ветру. Но боль тушит огонь и, кажется, данный бой никогда не сможет найти свой исход. Эта бесконечная война заставляет сердце кровоточить. — Хватит. — Чародейка прошла на балкон и, взмахнув рукой, прошептала: — Fond Aguvetil. Посреди балкона появился портал, Геральт предположил, что тот ведёт в Каэр Морхен. — Иди, тебя ждут в стае. — Подтвердила его мысль брюнетка. Оборотень смотрел на неё и думал, что ему и правда возможно стоит уйти, но, чёрт возьми, он не собирался отступать или откладывать разговор. И вообще, можно ли откладывать, если они могут даже не встретиться больше? Плевать на всё! Больше ведьмак её не отпустит! — Йен, всё было по-настоящему. — Твёрдо сказал он, встав напротив неё. — Уходи. — Всё ещё смотря на портал, сказала Йеннифэр. — Нет. Послушай меня наконец! Я не говорил тебе, не потому что не хотел или не доверял, а потому что боялся именно этого. — Мужчина махнул рукой между ними. — Я не хотел того, что случилось в Каэр Морхене! Я не хотел, чтобы ты испытала боль и злилась на меня! — Сейчас это уже неважно. — Тихо проговорила чародейка и развернулась, чтобы уйти из комнаты, но её остановила мужская рука на запястье. — Ты неправа. Это важно. Это важно для меня. — Медленно Геральт притянул её к себе так, что её спина прижалась к широкой груди. Он уткнулся носом в её локоны цвета вороного крыла и блаженно закрыл глаза, наконец ощущая её в своих руках, чувствуя этот манящий запах сирени и крыжовника. Свободная рука поднялась к женскому плечу, удерживая его обладательницу на месте, хотя та и не пыталась вырваться из таких желанных объятий. Она прикрыла глаза, слыша собственный стук сердца и зная, что мужчина наслаждался этим звуком. Йеннифэр так хотела повернуться в его руках и поцеловать, но то был порыв сердца, а разум так и кричал оттолкнуть и бежать туда, где седовласый ведьмак её не найдёт. Она хотела бить его в грудь и утонуть в объятиях. Вся эта неопределённость била в самое больное место, заставляя забыть про все движения, которые может сделать её тело. — Йен, прочитай мои мысли. — Шёпот в затылок, сопровождался горячим дыханием в шею, от которого мурашки пробежались по всему женскому телу. — Ты же этого не выносишь. — Без веселья в голосе хмыкнула брюнетка, но всё же с любопытством. Она чувствовала, как ведьмак улыбнулся ей в волосы и тихо сказал: — Верно, но я готов потерпеть, если это будешь делать ты. Йеннифэр не удостоила его ответом, просто сделала то, что он хотел, отчего всё внутри похолодело и замерло. Геральт вспомнил момент, когда она ушла, чародейка ощутила его боль и вину - то, что не должна была чувствовать. Видела его глазами, что он так и остался лежать на полу, смотря на дверь в которую она ушла. "Ты важна для меня. Я не хочу прощаться и уходить, Йен". Фиалковые глаза распахнулись и, кажется, их начало щипать, от эмоций, которые бушевали внутри. Судорожный вздох сорвался с губ, а в горле застрял огромный ком, не дающий сказать и слова. Уже никому не нужный портал пропал, оставив после себя легкий запах леса Каэр Морхена. Ведьмак медленно развернул её к себе лицом. Одной рукой он осторожно обнял её за талию, прижимая к себе, а другой - потянулся к её лицу. Йеннифэр лишь сильно зажмурила глаза, она не хотела выходить из его рук. Геральт нежно прикоснулся пальцами к нижней части её щеки. Его касания были невесомыми, но ощутимыми на женской коже. Он скользил ладонью вверх по её лицу, пока кончики пальцев не коснулись волос. Большим пальцем мужчина поглаживал её скулы. Не желая удерживать себя, Геральт коснулся её лба губами и, боясь, что это может оттолкнуть её, сразу прижался щекой к месту поцелуя. Йеннифэр чувствовала, как его нос касается её щеки. Она ощущала всё, словно все её чувства обострились, как у ведьмака. Брюнетка никак не хотела прерывать этот момент, вся боль от предательства и ненависть к случившемуся, вдруг стала чем-то отдалённым, тем, что она не могла заставить себя вспомнить. Как такое могло произойти? Даже сейчас её разум отказывался думать об этом. Чародейка лишь наслаждалась моментом, слушая его медленное сердцебиение и размеренное тёплое дыхание. — Я люблю тебя. — Хриплое признание отдалось в её мозгу, а на глазах второй раз за сегодняшнюю ночь появились слёзы.