Танцы на осколках реальности

Тень наблюдала в углу и оставалась незамеченной, пока эти грязные кровососы заполняли темный зал. На ней никто не смотрел, не замечал и не чуял присутствия, вот только ни движение, ни шепот не скрывались от её взора. Она безразлично прижалась к стене, словно весь гул голосов не прерывал её собственных мыслей. В центре стоял мужчина и гневно выкрикивал на окруживших его вампиров. Те то вторили его словам, то перекрикивали с явно иной позицией. — Вы жаждите их крови! Я тоже! Вы хотите мести! И я! Но мы не можем напасть сейчас, когда ведьмаки и чародеи сильны как никогда! Явление новых звёзд - это их время, не наше. Нас слишком мало. Мутагены ещё не действуют так, как нужно нам. — Прокричал глава. В ответ возмущенный гул разразился с новой силой, а Тень лишь усмехнулась на это, продолжая стоять в тени. Вот только мужчине это не понравилось. Гнев переполнил его, поэтому Тень уже предвкушала запах крови. И без того безобразное лицо предводителя мордоков приобрело ужасающие черты, кожа натянулась, а когти на руках безжалостно впились в ладони, из-за чего из крепко стиснутых кулаков потекла черная как смоль кровь. Раскрывшаяся пасть продемонстрировала клыки, а глаза приобрели черный цвет. Вампир громогласно зарычал на весь зал: — Молчать! Упыри всё как один закрыли рты и в помещении повисла гробовая тишина. Именно тогда Тень посчитала, что пора. Она оттолкнулась от стены и плавно, словно вовсе не касаясь земли двинулась к вожаку. Вампиры среднего класса расступались перед ней, опуская взгляд, а Тень с ухмылкой смотрела перед собой. Она поднялась к черноволосому, который часто и дышал, а взгляд был наполнен бешенством. — Ну-ну, Кагыр, не обязательно так категорично, у меня к примеру есть мыслишки на этот счёт. — Мужской голос звучал с холодной усмешкой, а из темноты черного, как ночь капюшона показались кроваво-красные глаза.

***

Йеннифэр резко подорвалась с кровати. Её сердце так колотилось, словно готово было вырваться из груди. Ночная рубашка полностью пропиталась потом и неприятно прилипала к телу, которое обдало холодным ночным воздухом. Чародейка судорожно провела рукой по жирным, спутавшимся во сне, волосам и крепко сжала простыню. Она пыталась заземлиться, хотела прогнать остатки ненавистного сна, что преследовал её уже несколько ночей. Снова кошмары, а точнее один. И ничто не могло её избавить от него. Она пробовала разные формулы, разные заклинания, даже запах трав - никакого эффекта. Разумеется ни мать, ни Геральт не были в курсе. Эти кошмары такие же, как и прежде, но... Йен снова страшится назвать это слово. Видение... Они преследовали её всю жизнь, и теперь за такой маленький отрезок времени черноволосая успела привыкнуть, что её ночи наполнены спокойствием.

"Эта девочка. Она не дает мне покоя... Геральт поверил, когда я сказала, что мне всё равно и лучше забыть про неё, но... Я думаю о ней..."

Йеннифэр посмотрела на другую сторону кровати, где беловолосый ведьмак крепко спал, что удивительно: обычно он более чуток во сне. Чародейка тихо встала с кровати и, накинув халат, вышла на балкон. Ночной воздух отрезвил её чувства, но в голове до сих пор стоял образ девочки. Она коснулась своей звезды и глубоко вздохнула, смотря на горизонт. До восхода ещё как минимум пару часов, поэтому девушка не видела смысла возвращаться в теплую постель. Постоянное отсутствие полноценного сна начинает сказываться на её состоянии. Лютик, до этого дремавший в комнате, вдруг вылетел оттуда и сел на плечо чародейке. — Она похожа на Геральта... — Мысленно произнесла женщина, на что Лютик тихо пискнул. — Чем больше мне являются эти... видения, тем больше я начинаю чувствовать. Она... Я начинаю переживать за неё. Но как? Как такое возможно? Я ни разу не видела её, не говорила с ней... Черт, я даже не знаю, кто она в реальном мире! Судорожный вздох сорвался с её губ и чародейка растерянно погладила перья птицы. Она смотрела на горизонт и вдыхала ночной воздух, пытаясь успокоиться, но мысли то и дело возвращались к девочке. Сегодня её ночь беспокойнее, чем обычно. Йеннифэр пыталась убедить себя в том, что это может предвещать беду. Лютик встрепенулся и, раскрыв крылья, вернулся в комнату. Черноволосая проводила его усталым взглядом и, на мгновение вернув внимание горизонту, последовала за птицей. С лёгкой улыбкой посмотрев на спящего мужчину, девушка пошла в ванную. Смыв с себя весь пот, Йеннифэр за мгновение высушила свои волосы цвета вороньего крыла и оделась. Удивительно, как быстро она привыкла к одежде этого мира: она чувствуется как вторая кожа, словно пошита именно на неё. Хотя... в каком-то смысле так и было, но неважно. На ней юбка в пол, но посередине разрез, открывавший спрятанные облегающие штаны. Ботинки на каблуке приподнимали Йеннифэр на полсантиметра над полом. Сверху кафтан с короткими рукавами, но длинные перчатки, которые почти достигали проймы. Шнуровка корсажа была скрыта под кафтаном, вырез всё же глубокий, но в меру. Всё выполнено в черном цвете. И конечно же, в довершение: чокер на шее, украшенный обсидиановой звездой. Девушка посмотрела на себя в зеркало и, не торопясь, нанесла макияж. После утреннего ритуала, Йенна не заметила, как простояла перед зеркалом, беспокойно теребя обсидиановую звезду, около пяти минут. Осторожно накинув плащ, черноволосая тихо покинула свои покои и направилась в Тор Лара. Последнее время именно это место стало её пристанищем спокойствия, только здесь она могла успокоить свои мысли. Она шла медленно, не пытаясь перейти на свой обычный шаг. Для неё это была словно ежедневная прогулка. Оттуда Йен возвращалась либо, когда ученицы были на занятиях, либо на обеде, потому что не хотела встречать ничьих любопытных глаз. Везло, что другие чародеи находились в другой части замка. Хотя это обосновано, ибо в действительности доступ в башню был только у её матери. Но Йеннифэр (как и всегда) плевала на правила. Не то чтобы она была уверена, что Тиссая спустит ей это с рук, просто за эти драгоценные минуты спокойствия она была готова хоть на костре сгореть. Покинув двор замка, Йенна поёжилась от холодного воздуха, но не остановилась в своём движении. Она плотнее укуталась в плащ и с пустым взглядом побрела через мост в башню. Наконец добравшись, чародейка прошла на самую верхнюю часть башни. Погода была спокойная, холодный морской воздух освежал и бодрил, а шум волн бьющихся о скалы погружал в транс. Глаза цвета фиалки были направлены в пустоту, не обращая ни малейшего внимания на лестницу, по которой она поднималась. Как ни странно крики чаек теперь стали для неё очередным атрибутом спокойствия. Безмятежность всего так завораживала и влекла за собой, что устоять было практически невозможно. И вот наконец вершина башни. Магия здесь была такой ощутимой и будоражащей, что никогда не надоест по своим чувствам. Молодая женщина тихо провела кончиками пальцев по стене и глубоко вздохнула, блаженно прикрыв глаза. Йеннифэр настолько погрузилась в это соблазнительное состояние, что не заметила рядом магического присутствия. Тень наблюдала за ней и не скрывала своего любопытства. Он не ощущал ничего из того, что так рьяно желала почувствовать чародейка. Хотя четко осознавал, что она буквально благоговеет всем вокруг неё. Это было для него непонятно и совсем непривычно. Вот только это было пора заканчивать: – Так вот как выглядит Вестница Войны. Пророчество не упомянуло твою красоту. Этот голос был словно удар плети по оголенной спине. Что-то делало его до боли ужасающим и холодным. Йеннифэр напряглась всеми своими внутренностями, но не телом. Инстинкт велел ей обернуться, однако чародейка знала, что это сразу покажет её страх, а значит слабость. – Что ж, если ты один из многих почитателей моей красоты, то ты выбрал для этого неподходящий момент. Я пытаюсь расслабиться и избавить себя от присутствия посторонних. – Она держала голос ровным и даже немного раздраженным. – Отдаю должное твоей невозмутимости, она восхищает. С другой стороны, чего ещё можно было ожидать от дочери Тиссаи. – Тень ухмыльнулась и беззастенчиво встала рядом с чародейкой. – Я знаю, что ты наблюдаешь, даже если пытаешься делать вид, что нет. Хотя это и не удивительно, ведь ты понятия не имеешь, кто я и что здесь забыл. – На последний вопрос у меня есть ответ, – теперь уже Йеннифэр ухмыльнулась и посмотрела на мужчину в плаще с капюшоном, полностью закрывавшим его лицо. – если ты здесь, значит тебе нужна либо я, либо что-то, что есть у меня. Однако у меня нет ни желания, ни терпения на какую-то драматическую речь, наполненную злодейскими фразочками и многозначительными паузами, так что давай к делу. Тень хмыкнула и сняла капюшон, показав мужчину. На первый взгляд красивый, высокий, прекрасно сложенный, импозантный брюнет, но стоило ему полностью обернуться, на показ выставлялась его истинная сущность. Вся левая сторона лица имеет ужасные увечья. Его лицо покрыто золотыми клеммами и зажимами, которые помогают поддерживать многофасеточный кристалл в левой глазной впадине. На левой щеке множество черных подтеков крови, а на правой стороне шрамов. Он ухмыльнулся и отсутствие губы на левой стороне дало о себе знать в открытых белых клыков: – Что ж, давай поговорим.

***

Когда сознание начало возвращаться из мира Морфея, Геральт сразу ощутил, что кровать рядом с ним пуста. Всё ещё закрытыми глазами он протянул руку на другую сторону и прикоснулся к простыням. Они уже утратили её тепло, однако запах, её прекрасный запах всё ещё витал в комнате. Ведьмак тяжело вздохнул и открыл глаза. Рассвет. Он привык к тому, что Йен уходит каждое утро. Причем за несколько часов до восхода солнца. В этом не было ничего нового. Каждое его пробуждение сопровождалось одиночеством и это сдавливало грудь, но он ничего не говорил. Оборотень лишь молча наблюдал, как она возвращается из башни. Сначала его не покидала надежда, что чародейка скажет ему, поделится... Но безуспешно. Она делала вид, что ничего не происходит и лишь продолжала свой день. Он пытался не обращать на это внимания, однако его беспокоило её состояние. Йеннифэр стала мало разговаривать, хотя мастерски скрывала всё перед остальными. Вчера Геральт установил для себя, если проснувшись, он вновь не обнаружит чародейку рядом, придется поговорить об этом с Тиссаей. Хотя эта перспектива не слишком его прельщала, через пару дней он должен будет вернуться в Каэр Морхен и прощаться так, когда Йенна живет в какой-то прострации... Ему это очень не нравилось. Поднявшись с постели, ведьмак провел руками по волосам и пораженно вздохнул. Он старался как можно сильнее продлить процесс натягивания на себя одежды, однако это всё равно лишь пару минут. Ему очень не хотелось в ближайшее время вновь встречаться с матерью своей чародейки, но того требовала ситуация. Мужчина вышел на балкон и ему открылся прекрасный вид на море и Тор Лара, в которой сейчас и должна была скрываться от мира его прекрасная женщина. Наблюдая за башней, Геральта не отпускало неприятное чувство в груди. Сегодня отсутствие рядом Йеннифэр напрягало его ещё больше чем прежде. Что-то не давало покоя, из-за чего она даже не мог оторвать взгляда от этого мощного магического сооружения. Дверь в комнату распахнулась и оборотень уже было хотел броситься к своим мечам, что лежали у прикроватной тумбы, однако, когда встретился взглядом с леденящими душу глазами, остановил все свои действия. Тиссая де Врие невозмутимо стояла в дверях покоев своей дочери и многозначительно смотрела на ведьмака. Возможно в её глазах могли отпечататься множество вопросов и фраз, предназначавшихся Геральту, например, "ты всё ещё здесь?", "как я могу терпеть тебя в стенах своего замка?", "радуйся, что моя дочь защищает тебя, ибо если...", "где Йеннифэр?". И когда ведьмак моргнул, останавливая поток бесконечных мыслей, понял, что последний вопрос действительно вышел из уст чародейки. – Где Йеннифэр? – Снова повторила брюнетка, когда заметила растерянность в выражении лица ведьмака. – Она... э... – Сейчас, именно в этот момент уже забыл, как хотел "наябедничать" на действия фиалкоокой. Хотя как оказалось это и не требовалось. – Снова в башне. – Женщина тяжело вздохнула и на мгновение её выражение лица была таким, словно она потерпела поражение в битве. – Вы знали? – Недоумение в голосе мужчины было забавным для Тиссаи. Она выгнула бровь и посмотрела на него взглядом, говорящим "ты серьёзно думал, что мне это неизвестно?". Чародейка прошла вглубь комнаты и встала рядом с ведьмаком, перед выходом на балкон. – Конечно, я знала. Она же моя дочь. Она с тоской смотрела в сторону башни и Геральт так разделял её чувства. Наверное, единственное, в чем они сойдутся во мнениях, это всё, что касается безопасности фиалкоокой. – Честно говоря, я хотел с вами поговорить о ней. – Он дождался, пока Тиссая обратит внимание на него, и продолжил. – Йен отстранилась. Сначала я подумал, что она всё ещё обижена на меня, но нет. В этом я убедился. – Как? – На этот вопрос ведьмак издал нечленораздельный звук и почесал затылок, не зная как выпутаться из дерьма, в которое сам себя завел. Тогда Тиссае уже не требовалось пояснение и она лишь мотнула головой, едва сморщившись: – Ладно, поняла. Не нужно об этом. Продолжай. Ведьмак выдохнул, надеясь, что это вышло как можно тише, и продолжил: – Она стала меньше говорить, я уже и не помню, когда последний раз слышал от неё какую-нибудь колкость. Каждое утро убегает за несколько часов до восхода солнца и возвращается только во время обеда. Она... меня беспокоит. Что-то не так. Ей очень часто снятся кошмары, я пытаюсь её успокоить и вроде как выходит, Йен засыпает, но... Но похоже спустя несколько часов всё повторяется, вот только тогда я уже не слышу, как она просыпается. Она никогда не говорит, что преследует её. Тиссая тяжело дышит и безотрывно смотрит на ведьмака. Словно, если сейчас отведет свой взгляд, то сразу рванет в башню к дочери. Но она старается держаться. – Значит каждую ночь она видит кошмары. Это... Этого не должно быть... Геральт нахмурился и непонимающе уставился на темноволосую, но ничего не сказал, ожидая, что та продолжит. Взгляд Тиссаи прыгал по углам, не сосредотачиваясь ни на чем, но она снова начала говорить: – Сны чародеек в основном не являются снами. Это больше изображение чего-то далекого с отголосками настоящего. Это похоже на то, что видела Йеннифэр всю жизнь до возвращения в наш мир. Каждая ночь была наполнена такими "снами". Как картинами из прошлого, так и из будущего... Проще говоря, они похожи на видения, но более точное и что-то повторяющееся. Это может быть знамением или предвидением, в зависимости от того, что она видит в них. Чёрт возьми, я же знала, что с ней что-то происходит. Нужно с ней поговорить. Оборотень проглотил ком, который образовался у него в горле, его чувства обострились ещё сильнее и желание броситься к Йеннифэр сейчас же было непреодолимым. – Идём, ведьмак. – Сказала Тиссая и стремительно двинулась к выходу, а Геральт рванул за ней, словно наконец смог дышать. Однако только они подошли к дверям, медальон оборотня бешено запульсировал. – Что-то не так. Однако он не успел сделать что-то ещё, ведь на всю округу прогремел оглушительный взрыв. Всё точно произошло снаружи, но этот взрыв буквально заставил стены Аретузы дрожать. И чародейка, и ведьмак едва смогли устоять на ногах, когда всё случилось. Они переглянулись и одновременно побежали на балкон. Тор Лара, Башня Чайки была разрушена. Камни сооружения падали с огромной высоты, глубоко вдавливаясь в песок. Самое мощное магическое место континента буквально поглощалось огнём. Йеннифэр! Геральт с нескрываемым страхом в глазах посмотрел на женщину рядом и увидел то, что не забыл бы даже при огромном желании: всепоглощающий ужас. Паника... Неотвратимый страх от возможной потери собственного ребёнка.