Танцы на осколках реальности

Геральт бежал. Бежал так быстро, как только мог. Его паника была неописуема. Почему? Почему всё должно быть так? Наконец снова воссоединились, а потом её отняли у него. Несколько часов подряд ведьмак и чародейки перерывали обломки Башни Чайки, но ничего. Он и Тиссая были словно одержимы. Его руки были в крови от осколков каменной постройки, но ему было плевать. Геральт метал камни, пытаясь найти хоть что-то - всё было в пустую. Однако это бы продолжалось дольше, если бы Тиссая не остановила всех. Её голос был охрипшим, но всё же разносился по округе, словно гром. Она приказала принести карту и, когда та была в её распоряжении, прогнала всех учениц и молодых магов. Остались лишь самые доверенные лица. Филиппа Эйльхарт и Маргарита Ло-Антиль стояли чуть в стороне от Тиссаи, а рядом была её верная советница Ваньелле из Бругге. Они все перешли на песчаный берег, ближе к морю, чтобы быть подальше от всё ещё магически заряженных развалин Башни Чайки. Верховная чародейка склонилась над картой. Она взяла из протянутых рук Ваньелле кинжал и без колебаний порезала себе ладонь. Все молча наблюдали, как Тиссая выдавила лужицу крови из собственной руки на месторасположение Аретузы - остров Танедд, а затем вернула кинжал советнице. Геральт почувствовал вибрацию своего кулона и бездумно схватился за него, неспокойно сжав. Тиссая начала произносить заклинание. Её голос был не таким... Хоть она говорила тихо, он раздавался эхом по всему берегу, разбиваясь о скалы. Хоть слова произносились четко, тон был искажен и понижен. Это звучало так, словно произносила это вовсе не де Врие. Лужица крови вдруг расплылась, принимая контуры и очертания. Она сформировала из себя звезду, которая сразу вспыхнула в памяти Геральта.

Её кулон! Обсидиановая звезда.

Кровь снова вернулась в состоянии лужицы и стала медленно течь то в одном направлении, то в другом. Она металась из угла в угол. Тиссая поддерживала это заклинание и, не отрываясь, смотрела на собственную кровь. Лужица исколесила всю карту Континента, прежде чем вновь вернулась в исходную точку на остров Танедд и испарилась. Сердце Геральта сжалось в неприятном ожидании. Что-то подсказывало ему, что это не предвещало ничего хорошего. — Что это значит? — Требовательно спросил оборотень. Тиссаю затрясло. Её губы задрожали, а вытянутые руки медленно опустились. Она не переставала смотреть в эту точку, однако её тело бессильно начало сжиматься. Чародейка сгибалась и вдруг начала оседать на землю, защитно прижимая трясущиеся руки к груди. Ваньелле поймала её не давая коснуться земли. Филиппа и Маргарита быстро приблизились, но Тиссая больше не позволила к себе прикасаться. Она оттолкнулась от Ваньелле и, дрожа, побрела к развалинам. Маргарита повернулась к оборотню и сказала, все ещё с настороженностью смотря на него: — Это значит, что Йеннифэр... — она запнулась и тяжело посмотрела на Верховную чародейку, — больше нет. Глаза Геральта расширись. Он захлебнулся воздухом. Тело содрогнулось, а сердце болезненно сдавило. Его рот открылся, но ни единого звука не слетело с губ. Мужчина лишь молча смотрел в пустоту. Ведьмак не мог пошевелиться, внутри будто всё потухло и обратилось в прах. Перелом в его сознании не мог позволить обработать то, что он услышал.

Нет... Разве Йен может умереть? Нет! Это же невозможно.

Все цвета, вдруг слились в один - серый цвет. Больше не было солнца, что уже приближалось к закату. Геральт опустил взгляд на собственные руки. Они дрожали. Только вчера он прикасался этими руками к ней. Только вчера он чувствовал её тепло. Ведьмак проводил своими подушечками пальцев по её нежной коже. Только вчера наслаждался её смехом и улыбкой. Вдыхал её запах. Сирень и крыжовник... Смотрел в её фиалковые глаза. Касался её волос цвета вороного крыла. Целовал её губы... Гортанный звук сорвался с его губ, ведь он не дышал до этого момента. Он тяжело сглотнул, но ком, который образовался в его горле, просто не мог исчезнуть. Внезапно перестало хватать воздуха. Мужчина схватился за грудь и пытался дышать приоткрытым ртом, но не помогало. В каком-то отчаянии он посмотрел на Тиссаю. В то же время женщина, что вновь потеряла дочь, едва ли могла оставаться хладнокровной... Как бы она смогла?.. Тиссая словно под гипнозом подошла к руинам Тор Лара. Силы словно покинули её. Чародейка ощущала пустоту. Именно ту пустоту, которая была заполнена Йенной и которая теперь вновь вернулась. Вот только теперь от личности де Врие не оставалось и унции. Её выдрали с корнем. Теперь её сердце перестало биться, ибо она не чувствовала, что может зацепиться хоть за что-то. Чувство нити, связывающей её с дочерью, словно оборвалось. Её руки затряслись сильнее. Тиссая пыталась унять эту дрожь, но чем больше пыталась, тем сильнее она поглощала. По лицу нещадно стекали слезы, а внешне было мертвенно пустым. Взгляд был направлен в никуда. Теперь она оболочка себя самой. Ничто... Её душа умерла вместе с её Йеннифэр. В какой-то момент её пальцы задели плетённый браслет на левой руке, что обхватывал её запястье. Она слепо посмотрела на руки и заметила его. Он был подарен Йеннифэр. Сплетён из нитей собственного Хаоса Йенны, прежде чем их разлучили. И тогда её охватило осознание. В изнеможении чародейка упала на колени, прижимая руку к груди. Она сдавлено зарыдала. Горькие стенания раздавались о скалистый берег. Другие маги не посмели подойти ближе. — Йеннифэр... — Прохрипела де Врие, уткнувшись лбом в левое запястье, а затем закричала, что было сил. — Йеннифэр! Она громко рыдала, продолжая звать её по имени, будто дочь могла услышать... Услышать и вернуться к ней. Тиссая хотела, чтобы её собственный голос пропал, слух испоганился, а глаза были выжжены адским пламенем. Она сама готова была гореть в нём вечно, если бы это вернуло Йеннифэр. Однако что-то и правда ушло от нее в тот момент. Ибо темноволосая не слышала, как возлюбленный оборотень её Йенны зарычал во всю глотку. Не видела, как он на бегу перевоплотился в волка и с громким рычанием бросился прочь. Однако потом, когда от постоянных рыданий пропал и голос, Тиссая де Врие услышала траурный вой оборотня, что потерял свою истинную пару.

***

Давление. Это первое, что она почувствовала, когда сознание начало возвращаться из дымки сна. В ушах стоял раздражающий писк. Было такое ощущение, что её сильно ударили по голове. Глаза с трудом открылись. Размытое зрение едва ли позволяли понять место её нахождения. Однако девушка видела только комнату с белыми стенами. И только потом смогла разобрать писклявый звук, который периодически прерывался. Это очень напоминало ей что-то знакомое, но брюнетка не могла понять что. Зрение понемногу начало возвращаться к норме и больничная койка четко показалась перед глазами. Белый потолок и стены. Она забегала глазами, когда неожиданно поняла, что единственным звуком в комнате был кардиомонитор. Дыхание ускорилось. Чувство паники поселилось в груди. Чародейка почувствовала, что во носу у неё были назальные канюли. Йеннифэр пыталась пошевелиться, но из горла сразу вырвался болезненный стон. Она сильно зажмурилась от боли в теле. — Боже! Дорогая, ты очнулась! Доктор! — Где-то сбоку раздался тихий женский голос. Этот голос был таким знакомым, но казалось, что прошло много лет, когда Йенна слышала его последний раз. Она не видела, кто это был: когда её взгляд переместился на источник звука, женщина уже выбежала из палаты. С большим усилием, которое сопровождалось сильной болью, девушка стянула канюли. Черноволосая не смогла сдержать всхлип: было ощущение, что она была сбита машиной. Паника, разрастающаяся в ней становилась всё сильнее и сильнее. Эта агония заставляла её двигаться забывая о боли во всём теле. Йен не чувствовала своего Хаоса, не чувствовала энергетику матери. Геральт. Где они? Что она снова делает в мире людей? Как она могла вернуться? Трясущимися руками чародейка сорвала с себя катетер. Из-за такого резкого движения потекла кровь, но это её не волновало. Тяжело дыша, она отбросила в сторону одеяло и начала пытаться встать. Из её рта вырывались сдавленные звуки, дыхание было прерывистым, но паника, заполнила собой всё её сознание. Это невозможно... По лицу уже катились слезы из-за боли, но больше моральной нежели физической. Наконец она смогла свесить ноги с постели. Руки железной хваткой впились в поручни больничной койки. Йен толкала себя, чтобы встать, чувствуя, как тело категорично протестовало против этого. Губы приоткрылись, выпустив болезненный вопль, когда черноволосая наконец смогла встать на ноги. Она почти сразу едва не упала, но удержала себя руками. Хватаясь за всё, что только можно, Йеннифэр заставляла себя двигаться к выходу. Чародейка не знала, куда пойдёт, но была уверена, что ей нужно уйти оттуда. Однако, когда до двери оставалось только пару шагов, она открылась впуская в палату женщину и мужчину в белом халате. — Йеннифэр! — Вскрикнула женщина. Тогда черноволосая наконец поняла, что это Агнес. Сама не осознавая своих действий, она шагнула назад и неожиданно начала оседать на пол. Но встречи с полом ей помогли избежать руки, что подхватили её. — Не переживайте, я вас поймал. — Врач отнёс её на кровать. Его голос был приторно ласков и снисходителен, что сразу же начало раздражать Йеннифэр. — Вам ещё нельзя вставать. Мисс Беллетэйн, всё хорошо, вы в больнице, я ваш врач. — Как я здесь оказалась? Что произошло? Её голос был тихим и охрипшим, поэтому доктор сразу позвал медсестру, которая, оказывается, всё это время стояла в проходе. — Присцилла, принеси стакан воды. — Конечно, доктор Леттенхоф. Блондинка сразу же выскользнула из палаты. Йеннифэр продолжала испытывающе смотреть на врача. Он был довольно высок и худощав. Голубые глаза, сужающееся к подбородку лицо, темно-русые волосы. Врач молча смотрел в свою планшетку. — Я нашла тебя, дорогая, — Агнес подошла к кровати и успокаивающе погладила руку черноволосой, — недалеко от фермы. Когда я вернулась, заметила, что Буцефала не было в стойле. Я занервничала, что могло что-то случиться, ведь уже было довольно поздно для прогулок. Я пошла искать вас и увидела Буцефала. Он стоял рядом с тобой. Ты лежала на земле без сознания. Медсестра осторожно вернулась обратно и с небольшой улыбкой молча предложила Йеннифэр стакан воды. Черноволосая кивнула, и Присцилла ненавязчиво (за что фиалкоокая ей очень благодарна) помогла ей попить. — У вас сотрясение мозга третьей степени, госпожа прокурор. — Вступил в разговор врач, не отрываясь от планшета, а Йеннифэр передёрнуло от того, как он её назвал. — Плюс рассечение в области виска, вывих голеностопного сустава на левой ноге, ушиб ребер. Также у вас пошла аллергическая реакция, из-за чего было затруднено дыхание. И да, позвольте, я поставлю канюли, вам всё ещё необходима поддержка. У вас же есть аллергия? — Да, на пчел. — Как давно она перестала об этом думать: её магия избавила её от этой проблемы. — Зачем же вы тогда выезжаете на природу? — У меня всегда с собой уколы. — Незаинтересованно ответила Йеннифэр. — Помните, что произошло? Может вас сбросила лошадь? — Спросил врач. — Конь. — Будто обиженно сказала Агнес, зыркнув на шотена раздраженным взглядом. — И нет, он не мог сбросить её из седла. Уж кого-кого, но только не её. — Да, конечно. — Улыбнулся доктор, снисходительно глядя на женщину. — Но я не исключаю этого. Если бы Йеннифэр было интересно, о чем они говорят, она бы уже давно вступила в разговор. Однако в её голове буквально кишил рой мыслей. Она перебирала в памяти прошедшее время, но не могла вспомнить, как снова очутилась в мире людей. — Невозможно... — Тихо сказала черноволосая, пусто глядя в потолок. Тишина сразу заполнила комнату. Агнес подошла ближе и чуть наклонилась к ней. — О чем ты, Йеннифэр? Было ли это сном? Всё то, что с ней произошло... Еë мать... Геральт... Неужели ей всё привиделось? Её лицо совсем не выражало эмоций, но из глаз вдруг покатились слезы и она зажмурила глаза. — Дорогая, в чем дело? — Геральт... — Горький шепот сорвался с губ черноволосой. — Мама... Нет. Это просто наваждение. Может Йен и правда ударилась головой. Да! Так оно и есть. Сейчас она очнётся, увидит обеспокоенный взгляд матери и Геральта. А потом будет слушать лекции Тиссаи о том, как она беспечна к собственному здоровью. Но... Ничего не менялось. И словно удар молнии озарил её память: Йенна резко потянулась рукой к шее, но там... Ничего не было. Там не было её звезды. — Нет... Дыхание сбилось. Она с силой вцепилась руками в одеяло. Неожиданно для двух людей в палате, Йеннифэр затряслась. Судороги сводили её тело, а изо рта постоянно вырывались сдавленные крики. Её пытались успокоить, но девушка не слышала ничего. Она не слышала, как врач звал медсестёр. Не чувствовала, как её пытались удержать на месте, прижимая к кровати. Всё было словно в тумане, а перед глазами проносились моменты, которые не имели ничего общего с этим миром. Впервые в своей жизни черноволосая почувствовала такой удушающий страх. Страх и чувство потери. Раньше её никогда особо не беспокоило одиночество, ведь она прожила так почти всю жизнь. Однако сейчас... Сейчас ничего не могло избавить её от этого ужаса, поглотившего всё её существо. И в какой-то момент Йеннифэр ощутила слабость, которая медленно распространялась по телу. Она продолжала дергаться, постоянно ударяясь головой о подушку, но это продолжалось не долго. Когда пелена слёз заменилась усталость, девушка разобрала: медсестру, что вколола ей успокоительное, врача, который проверял её показатели, и Агнес, что смотрела на неё со слезами и замешательством в глазах. В сердце Йен ещё теплилась надежда, что когда она откроет глаза снова, то всё же увидит мир, в котором наконец смогла почувствовать себя собой, в котором вновь обрела мать и встретила любовь. Но рассудок говорил, что глаза не врут и, возможно, всё правда было лишь игрой... Игрой её безжалостного разума. Ведь разве ей не суждено быть всегда одной?