Танцы на осколках реальности

— Черт, Сабрина, ты можешь заткнуться хоть на минуту? — Взревела Маргарита Ло-Антиль. В библиотеке наконец настала тишина. Старшая чародейка облегченно вздохнула и устало сжала переносицу. Уже битый час Фрингилья и Сабрина пытаются вбить ей и Филиппе в голову, что новоприбывшей Йеннифэр нельзя доверять. Спокойная Трисс всё это время тихо сидела за массивным столом и читала книгу. Казалось всё это её совсем не интересовало. Маргарита даже завидовала её положению. — А теперь спокойно. Почему вы считаете, что Йеннифэр может представлять для нас угрозу? — Заметив бешеный взгляд и уже открывшийся рот Сабрины, Маргарита подняла руку. — Сабрина, мне плевать на твою личную неприязнь. Нам нужны факты. Глевиссиг закрыла рот и побеждено опустилась в кресло. Фрингилья фыркнула, глядя на подругу, и решила высказаться сама. — Ну, смотрите. Она ни с того ни с сего появляется в Аретузе спустя века после исчезновения. Или даже не исчезновения, а предполагаемого убийства ведьмаками. С чего вдруг? Тем более у нас есть сведения, что она скрывалась у ведьмаков какое-то время назад. А что если она шпионка? Что если ведьмаки планируют нападение на Аретузу? — О каком убийстве ты говорила? — Подала голос Филиппа, чем привлекла внимание всех в комнате, ведь до этого они не слышали от неё ни слова. Фрингилья неудобно поёжилась под взглядом старшей чародейки, но продолжила. — Не то чтобы мы совсем не знали, что у Тиссаи была дочь. Когда мы с Кейрой проходили обучение, я услышала от старших студенток. В общем ходили слухи, что когда-то у нашей верховной чародейки была дочь, но во время войны её убили ведьмаки. Это всё. — Эти слухи, как камень в море. — Фыркнула Филиппа. — Тиссая действительно не знала, что с ней сделали оборотни. Однако она упорно говорила, что её дочь жива. — Откуда тебе это известно? Филиппа и Маргарита переглянулись. — Мы намного старше, чем вы думаете. Однако разумеется не застали времена войны между существами. — Но моя бабушка, Илона Ло-Антиль да. Бабушка была ассистентом Тиссаи, когда она являлась ректором Аретузы. Как вы знаете, когда-то этот замок был просто школой для чародеев. Существовали королевства, где правили люди, а маги помогали им в этом. Но в какой-то момент люди отвернулись от нас и с помощью отверженных магов ушли в другой мир. Сейчас в учебниках это не пишут, так что вы не узнаете, как именно это произошло. Известно лишь, что ими руководил могущественный маг. Тогда Капитул Чародеев хотел уничтожить его своими силами, но не вышло. Никто не знал его внешности, из-за чего его было невозможно выследить. Поэтому для них было неожиданностью, когда один из членов их братства оказался предателем. Однако это было лишь начало. Он привлек на свою сторону ещё нескольких членов совета. В то же время остальные существа узнали о пророчестве. — Что за пророчество? — Тихо спросила Трисс, и Маргарита в нерешительности посмотрела на Филиппу. Эйльхарт откашлялась, но заговорила: — Слушайте же слово тайное, начертанное заездами в час затмения! Разверзнется бездна, и хлынет бойня, дабы положить начало гибели мира. Кровь потечет рекою багряной, омывая земли в предсмертнтм стоне. Все живые существа познают муку войны, и стенания их достигнут небес. В ночь на Беллетэйн, когда луна обернется ликом темным, родится Дитя Пламени, Дитя Сумрака. Ласточка, ведомая чарами фиалки и силой клыка, восстанет против рока – и поставит судьбу мира на суд последний. Да свершится предназначение! Тишина поглотила комнату. — Йеннифэр родилась в Беллетейн. — Тихо продолжила Ло-Антиль. — Бабушка рассказывалась, что Тиссая едва не простилась с жизнью и впала в забытье во время родов, а ребенок не дышал. Повитухи и бабушка подумали, что лишатся обеих. В ту ночь бушевала гроза, и в какой-то момент они обе вздохнули. Это было так нереально для всех, словно чудо. Спустя год началась война. Кровь действительно лилась рекой. Тиссая хотела покончить со всем, тогда много её учеников пало под жестокостью этой бойни. Спустя ещё пару лет всплыло на поверхность пророчество. Оборотни потребовали голову Йеннифэр, утверждая, что она принесёт смерть всему миру. И именно тогда выяснилось, что Верховным чародеем отверженных являлся член Капитула, Вильгефорц. Он предал Тиссаю и остальных. Каким-то образом им удалось передать Тиссаю и Йеннифэр ведьмакам. Йеннифэр забрали и увезли, а Тиссаю собирались убить, но именно тогда пришли союзники, в числе которых была моя бабушка. Молодые чародейки слушали, не задавая вопросов. Они просто не могли избавиться от чувства онемения. Жизнь в мире без убийств иного вида им не известна, но сейчас у них хотя бы нет битв. Это не война. — Бабушка рассказывала, что после Тиссая возглавила всех чародеев, отказавшись восстановить Капитул. Как ни странно никто этому не противился. Тогда Тиссая изменилась, перестала подпускать к себе всех. Она не переставала искать и это начинало сводить её с ума. Однажды бабушка нашла её с окровавленным носом над картой континента. Так длилось столетие. Постепенно она начала превращаться в знакомую нам Тиссаю: холодную, безразличную и жестокую Верховную чародейку. Трисс с ужасом смотрела на Маргариту, прикрывая рот рукой. — Такая жестокость из-за какого-то там пророчества. — Да это всё бессмыслица. Это не пророчество, а набор слов какой-то. Как они могли распознать в нём смысл?! Почему именно Йеннифэр? — Воскликнула Сабрина. — В то время за последнее десятилетие только она родилась в Беллетейн. И фраза "в ночь на Беллетэйн, когда луна обернется ликом темным" вполне подходила ночи её рождения. — Фыркнула Филиппа. — Всё равно, это же полная чушь! И в этот момент затряслись стены, а по их ушам резанул оглушающий взрыв. Книги попадали со своих полок. Девушки переглянулись друг с другом. В ушах стоял раздражающий писк. Не пошло и минуты, как все подорвались со своих мест. — Ладно может я погорячилась. — Прикрикнула Сабрина, последовав за остальными. Они выбежали на балкон и застали устрашающую картину. Тор Лара, известная как Башня Чайки, разрушалась на глазах. Выплеск энергии был катастрофически велик. Этот нестабильный Хаос сгущал воздух на территории Башни. Мост был полуразрушен. — Там вампиры! — Воскликнула Трисс, указав на целую часть моста со стороны Аретузы. — Быстрее. Нужно найти Тиссаю! — Крикнула Филиппа.

***

Давление в груди. Оно блокировало ей воздух. Сердце бешено колотилось и болезненно отдавалось в висках. Зрение было затуманено, но её ноги продолжали бежать. Отдаленно Тиссая чувствовала присутствие ведьмака рядом, но больше не замечала никого, хотя коридоры мало по малу начинали заполняться чародеями. Препятствия в виде них сами расступались в стороны перед Верховной колдуньей и Геральтом. Мост был полуразрушен, но де Врие бежала именно к нему. Там на краю лежало тело. Нет, несколько тел. Они были обуглены, но явно заметны клыки. Комок в горле немного рассасывался, но чувство страха не покинуло бы её до тех, пор пока она не увидела свою дочь. Тиссая подбежала к самому краю и с ужасом замерла: она чувствовала остаточную энергию Йеннифэр. Тела лежали беспорядочно и лишь одно выделялось среди них. Оно было целым, только большие ожоги зияли на теле. И что самое главное: вампир был жив. Болезненный стон сорвался с его губ, когда очнулся. Кагыр. Гортанно зарычав, Геральт молниеносно схватил его за грудки и, подняв, с силой впечатал в стену моста. Трещины мгновенно образовались в месте удара, а вампир испустил вопль. Зубы ведьмака заострились, а глаза яростно засияли золотым. Он почти перешел в облик волка. — Где Йеннифэр? — Оборотень не видел ничего за пеленой своей ярости. Кагыр в отчаянии схватился руку, что с яростью вдавливала его в стену. Его трахея была готова сплющиться под таким давлением, а голова отделиться от шеи. Казалось, ведьмак даже не понимал, что у вампира физически не было возможности ответить. А молчание ещё сильнее разжигало его ярость. Геральт, словно обезумев, заревел и, как безвольную куклу, снова ударил Кагыра о стену. — Говори! Иначе, клянусь, ты будешь молить меня о смерти! — Волк чуть ослабил хватку, когда услышал жалобный хрип. — Где Йеннифэр? Кагыр отчаянно вдохнул воздух. Пытаясь отдышаться он наконец понял, кто перед ним. Его губы скривились и ухмылка начала расплываться по его мертвенно-бледному лицу. Ярость Геральта возросла ещё больше. — Ведьмак, — хоть его голос и был охрипшим, но он пропел это как издевательскую песню, — рад тебя наконец увидеть. Как давно мы не виделись? Лет 30? — Если ты хочешь умереть быстро, то говори! Где она? Хриплый смех раздался по всему мосту, эхом разносясь вдаль. Геральт замер. Кагыр смеялся, и этот смех был воплощением безумия. Его ничего не пугало, ему нечего было терять. Ему было плевать на угрозы. — Она там. — Усмешка и злобный взгляд были направлены на разрушенную башню. — Ну или то, что от неё осталось. Ведьмак зарычал, но не успел ничего сделать, как его словно заморозили. Он не мог двигаться, а Кагыр обессиленно выпал из его хватки. Геральта словно куклу переставили на другое место, чуть дальше от вампира. Его глаза бегали в поисках ответов, но когда взгляд наткнулся на Тиссаю, беловолосый замер. Колдунья медленно подошла к вампиру, который лежал на холодном камне и пытался схаркивать кровь. Она была тихой. Её лицо не выражало эмоций, от чего даже оборотню становилось не по себе. — Где она? — Сказала Тиссая ровным холодным голосом. Кагыр замер. Он медленно поднял голову и встретился с ледяными голубыми глазами, что были устрашающе пусты. Он съёжился под её взглядом и попытался отползти, но что-то помешало. Чародейка чуть опустила голову, вампира резко подняла на колени какая-то сила. Магия сдавила ему глотку и грудь. Вампир пытался вдохнуть, но не получалось. Его лицо становилось синим. Даже существам, чьё сердце давно замерло, был необходим кислород, хоть и меньше других видов. Агония заставляла Кагыра беспорядочно клацать ртом, пытаясь получить хоть немного воздуха. Но плюсом ко всему было то, что его словно пригвоздили к месту. Он не мог пошевелить даже пальцем. Испуганные глаза вампира впились в чародейку, что так и оставалась смертельно спокойной. Тиссая безразлично смотрела на его страдания, а затем ослабила воздействие, давая ему возможность вдохнуть. — Где моя дочь? Кагыр заревел и выплюнул кровь изо рта, но продолжал молчать. Тиссая безразлично отвела взгляд. — Борись или сдайся - разницы никакой. Чародейка медленно обошла Кагыра и встала за спиной. — Я уже давно перестала прибегать к жестокости, но... — её руки поднялись и, царапая кожу на висках вампира, убрали его волосы за уши, — вы явно забрали у меня дочь. И если ты и твой хозяин думали, что избежите смерти от моих рук, вы очень ошибались. Её голос был монотонным и смертельно спокойным, но ведьмак видел её глаза... Чародейка не обращала внимания ни на кого: ни на ведьмака, ни на других магов, что толпились в начале моста, наблюдая за всем. Де Врие буквально излучала смерть. — Тиссая... — Геральт попытался, но даже если бы она хоть как-то заметила его, вряд ли он смог бы сказать ей что-то ещё. — Теперь я заберу, — её пальцы коснулись кожи головы Кагыра, прячась в волосах, — твои знания, твою память, твоё существо. И брошу в холодные, темные ловушки твоего помутневшего разума. Она надавила пальцами в череп и вампира, и тот начал задыхаться. Из его носа пошла кровь. Это была запретная магия. Даже оборотень это знал. Тиссая сама установила такие ограничения, подчёркивая это тем, что метод слишком невыносим по болевым ощущениям. Голос чародейки сделался обманно нежным. — Я знаю. Я знаю, хочется кричать. Рановато... Рановато, потому что я даже не начинала. — Она стиснула собственные челюсти и без колебаний проникла в его разум, сметая всё с полочек памяти. Кагыр испустил болезненный стон, который почти сразу оборвался хрипом из горла. Он чувствовал, как в его мозгу словно перемалывают и дробят всё, находящееся там. Вампир переставал понимать, что происходит, но боль от этого никуда не уходила. Тиссая зарычала, и все, кто видел, что происходит на мосту сделали шаг назад. Ни один маг Аретузы никогда не видел Верховную чародейку такой. Она наклонилась к Кагыру, ещё сильнее вторгаясь в его разум, и понизила свой голос, чтобы слышал только он. — Если эволюция прочертила в тебе хоть какие-то извилины, я залезу в каждую из них. И тогда ты узнаешь: что такое настоящий крик! — Под конец Тиссая не выдержала и закричала, добираясь до самой болезненной точки его разума. Голова Кагыра запрокинулась, а рот широко раскрылся, но... Ни одного звука он не издал. Из его глаз и рта потекла кровь, когда тело начало дергаться в конвульсиях. Именно тогда Тиссая убрала руки и стала беспристрастно наблюдать, как вампир словно кукла упал на землю. Его глаза, как и рот, так и остались широко открытыми и полностью залитыми кровью. Верховная чародейка подняла взгляд и стала пусто смотреть на горизонт. Наконец ведьмак заметил, как Филиппа и Маргарита осторожно подошли к ним. Они двигались так, словно впереди был хищник, готовый напасть на всех и вся. Возможно так оно и было... Эйльхарт позволила себе подобраться ближе к Тиссае и едва коснуться руки. В этот момент де Врие как бы перевела взгляд на Геральта, но глаза так и не переставали смотреть в пустоту. — Он не знает... Он ничего не знает. — Она говорила это таким отчаявшимся голосом, а у Геральта сдавило сердце. — Нет... Йен... — Прохрипел оборотень и едва не упал на колени. — Тиссая... — Попыталась Филиппа. Старшая чародейка резко вздохнула, а по её опустошенному лицу потекла болезненная слеза. — Снова... Я снова не уберегла её... Снова... Они забрали её у меня.