Месть, и вправду, удалась

Ло Бинхэ делает шаг навстречу и утыкается носом в макушку. Сердце его счастливо бьется и руки не желают выпускать причину счастья из объятий. А причина, тем временем, в немом возмущении открывает и закрывает рот, точно рыба, выброшенная на берег. — Звереныш, — Шэнь Цинцю тычет ему веером под ребра. Ло Бинхэ же просто приглушенно рычит. — Твой, учитель. Еще чуть-чуть, и горный лорд задохнется от возмущения. Намереваясь теперь треснуть эту обнаглевшую тварь по морде, он, однако, терпит поражение. Демон перехватывает руку и отнимает веер. — Отдай! — Не хочу. — Отдай, говорю! — Шэнь Цинцю, как казалось ему самому, пребольно стукнул ногой по лодыжке нерадивого ученика. Ло Бинхэ же на это лишь звонко рассмеялся. — Учителю следует попросить как следует, иначе, боюсь, этот ученик не сможет выполнить его просьбу, — все еще довольно скалясь, проговорил тот. Шэнь Цинцю в порыве негодования по-детски топнул ногой, вызвав новый приступ смеха. Решив, что с него хватит, и пора предпринимать меры, он начал мстить — или так ему казалось. — Бинхэ, — мягко, насколько мог, позвал заклинатель, — Этот Цинцю просит прощения, ему не следовало грубить своему в-в-в… — ну давай же! Ты сможешь! Не только мальчишка умеет изображать белый лотос! — …возлюбленному. При этом выглядел Шэнь Цинцю так, будто бы действительно сейчас расплачется. Глаза были широко распахнуты и блестели от непролитых слез. Губы, сжатые в тонкую линию, дрожали. Ресницы подрагивали и взгляд был опущен вниз. Выражение лица Бинхэ было… Сложным. Несчастный веер выпал из его рук со стуком. Дрожащей рукой он дотронулся до щеки любимого, аккуратно поглаживая. Вторая ладонь с талии переместилась на макушку, нежно проводя по шелковистым волосам. Не желая на этом останавливаться, лорд пика Цинцзин протянул руку к лицу ученика, прижав ладонь к его щеке и со злорадством в душе пронаблюдав за целой гаммой эмоций на юношеском лице. Ло Бинхэ, не выдержав, сгреб учителя в охапку, стискивая в костоломных объятиях. Шэнь Цинцю спрятал лицо в изгибе его шеи и уже по-настоящему ухмыльнулся. Ха, допрыгался! И, едва эта мысль успела оформиться в его голове, ее тут же вытеснила другая: А может, допрыгался я… Полудемон подхватил учителя на руки, точно молодую госпожу. Едва слова возмущения готовы были сорваться с губ заклинателя, как его опустили на кровать и замотали в кокон из одеял. — Учитель, Учитель! — взволновано позвал Бинхэ. — Этот ученик просит прощения и готов загладить свою вину! — и, едва прозвучали слова, как это тело скрылось за дверями кухни. Не кривя душой Шэнь Цинцю готов был признать, что очень даже красивое и соблазнительное тело. Но вслух он этого никогда не произнесет! Особенно этому зверенышу! Теплый ветерок, задувавший из-за полуприоткрытого окна, разносил успокаивающий аромат чая по бамбуковой хижине. Мята? Все еще закутанный в одеяло Цинцю счастливо грыз палочки танхулу и хищно поглядывал на лежащие в миске пирожки с красной фасолью. Рядом сидел донельзя счастливый полудемон, что, в свою очередь, хищно посматривал уже на нечто другое… Ну что ж, — подумал про себя заклинатель, — Месть, и вправду, удалась! Маленький А-Цзю внутри него был безмерно доволен, не подозревая, что кое-кто тоже жаждет получить свою порцию сладостей.