Сенсей, что вы со мной делаете?

      Темнеет. Опустив длинные тонкие пальцы на переплёт книги, тут же захлопнул её. Текст давно уже перестал быть читаемым: строчки путались, буквы — смешивались, да и мысли находились совершенно в другом месте. Уже целый час Какаши Хатаке и не мог прочесть страницу своей новой книги, выпуск которой он действительно ждал, и все же почему-то именно сейчас ему совершенно не хотелось что-либо делать.       Перед взором лишь проскальзывали отрезки недавнего времени… Те ощущения, запахи.

«Какаши-сенсей… вы проиграли… ттебае»

      Эта невинная фраза уже долгое время не покидала сознание Хатаке. Точнее сказать, он не мог забыть тех ощущений, что испытал… Это стройное тело, хрупкие юношеские руки, обвивающие его, эти золотые, покачтваемые ветром, волосы, эти небесно-голубые глаза, эта улыбка, они…

… сводил с ума…

— Бред… — проговорил Какаши.       Вот только стоило ему лишь продолжать думать о нем, как тысячи воспоминаний проходили сквозь его душу…

он уже не мог остановиться…

      Таких нежных и тёплых воспоминаний, как лучи майского солнца. Наруто, он и вправду был солнцем.       Этот мальчик всегда обладал какой-то таинственной и загадочной силой собирать вокруг себя людей. Его искренняя улыбка всегда поддерживала и давала каждому надежду.       Он — свет…       Наруто, стоило ему только явиться миру, сразу покорил Какаши. Сколько бы он этого не отрицал, но именно этот мальчик был тем, кто помог ему сохранить себя…

Убийца!

Безжалостная сволочь!

Они погибли из-за тебя!

      Хатаке с самого детства погряз в пучине отчаяния. Смерть отца, Обито, Рин, а потом и вовсе Минато и Кушины… Хотелось просто закалывать постоянно себя ножами, лишь бы перестать чувствовать эту боль… хотя бы ненадолго.

Хладнокровный ублюдок!

Машина убийств!

      Если бы он только и вправду являлся таковым, ему бы не пришлось вновь и вновь просыпаться в поту, с наполненный в голове мыслями о нескончаемых мучениях. Хотелось кричать, но… В горле застревал ком, копившийся внутри.       Молчи. Кому какое дело до тебя?..       И Какаши следовал этому голосу, закрыв свои двери души. Никто не смел пересекать границу… абсолютно никто…

«Сенсе-Е-Е-Е-ей!!!»

— Черт тебя дери…       Но этот юнец разрушал все рамки его гнилого мира, вросшего в Какаши с корнем.       Этот мальчик все время светился, озаряя до глубины души закоренелый мир Хатаке. Узумаки всегда появлялся внезапно и выхватывал учителя из тени, обдавая его руку теплом.       Какаши вдруг забыл, что такое кошмары. Его устои переворачивались верх дном и катились к чертям, крошилтсь, бились вдребезги. Все было, как во сне. И, по правде сказать…

… он не хотел просыпаться.

      Хотелось просто взять и пойти за ним следом, постоянно наблюдая за ним из тени. Да, может быть он не так умен или серьезен, как другие, может он местами глуп и излишне любопытен, может он часто поступает наперекор всем, но…

от его улыбки нельзя было оторвать взгляд…

      Незаметно для себя, Какаши улыбнулся и закрыл глаза. Он так и продолжал сидеть на дереве, с которого иногда поглядывал на своего ученика, когда тот ещё учился в Академии. Такой шумный и бойкий мальчик, что пытался доказать всем и вся, чего он стоит…       Хатаке спрыгнул и медленно побрел по улочкам Конохагакуре. Словно отторженный от всего мира, он проходил мимо. Картинка этого мира перед ним расплывалась: сейчас он совершенно ничего не замечал. Не замечал знакомых, друзей, товарищей, не замечал уличной суеты, не замечал чужих заинтересованных в нем взглядов. Сейчас ему ничего не нужно было.       Уже давно стемнело, и даже луна и звезды скрылась в пучине чёрных облаков. Благо, уличные фонари освещали путь. Вокруг замерло время, даже цикады решили уснуть, оставляя ночь наедине с Хатаке.       Внезапно он остановился, словно вспомнил чего. Медленно подняв голову, Какаши ухмыльнулся. Чего же он от себя ещё мог ожидать? Снова и снова он все время проходит мимо этого общежития. Снова и снова и заглядывает в то окно и, не находя в нем света, с тяжелым осадком покидает это место. Но сегодня же все не так?.. — Наруто… — промолвил Копирующий вслух. Тепло. Оно разливается по телу, отчего Какаши становится хорошо.       Повинуясь инстинктам, шиноби последовал ближе; одно лишь мгновение, и он уже стоит у окна, и с каким-то предчувствием боится заглянуть в него. Хатаке знает, что Узумаки там, всего в двух шагах, и все же он боится, что мальчик исчезнет. Исчезнет так же, как и все остальные…       И все же мужчина заглянул внутрь, с некоторым беспокойством ища мальчика, коего знал чуть ли не с самого его рождения. Комната так и не изменилась: утром холодная и серая, а ночью — тёмная и лишенная всякого цвета. Вот только стоило маленькому владельцу появиться здесь, как она будто бы расцветала, а вся чернь уходила прочь. — Дурак…       Какаши и сам не понял, как уже оказался внутри… Хатаке часто приходилось проникать в чьи-то дома, но почему-то именно сейчас он чувствовал себя таким… виноватым? Но теперь он уже не мог повернуть назад, что-то подталкивало его оставаться здесь, внутри.       Вдруг мужчина учуял слабый аромат, который приятно щекотал нос. Он понял, что Наруто где-то рядом. Этот факт все больше выводил из равновесия Какаши.       «Сам же сюда пришёл…» — подумал он, развернув голову по направлению к источку тепла. Но стоило только ему заметить золотистый волос, а вслед за ним и свернувшегося паренька, как…

постепенно начал отключаться разум…

 — Какаши-кун! Угадай! Что? Не-е-ет… Так все-таки Минато-кун тебе уже рассказал…

      Шиноби медленно ступил вперёд. Создавалось ощущение, будто бы он боялся спугнуть кого-то…

 — Какаши-кун, как думаешь, в кого больше пойдёт малыш? Может быть, в Минато-куна?

      Шаг, ещё один… Расстояние сокращалось… Уже оставалось рукой подать…       Наруто все так же продолжал покоится на кушетке. Ему не свойственно было быть тихим. И все же, он нравился мужчине любым.

 — Знаешь, Какаши-кун… Мы с Минато решили, что назовём его Наруто… Правда хорошее имя?

—  Наруто… — с языка сорвался едва слышный голос, отдающий хрипцой. Ему безумно нравилось произносить это имя.

 — Какаши-кун, я бы хотела, чтобы ты был близким человеком для моего ребёнка…

      Хатаке уже ничего не понимал. Он не мог взять под контроль себя, свои действия. Словно он был пьян.       Сидя на холодном полу возле чужой постели, джонин все продолжал наблюдать за спящим Узумаки.       Вот только…

он не заслуживает этого счастья

      Всех, кого касался, умирали.       Какаши чужды прикосновения. Всегда были чужды… Так было лучше для всех… Какаши не должен никогда дотрагиваться до кого-то… особенно до него.       Хатаке боялся, что солнечный мальчик так же исчезнет вслед за другими… Он не хотел, чтобы его улыбка была испачкана кровью.

Только не это… Нельзя.

      Но только Какаши уже хотел отвести ладонь, как он почувствовал, как до его пальцев дотронулось что-то тёплое… — Мм… — Наруто, все еще пребывая в своём сне, уткнулся в большую грубую ладонь… а затем открыл глаза.       Ночь. Лишь звезды мерцают, скрываясь за пучинами облаков. Всё так же пустуют улицы, по которым бродит лишь одинокий тёплый ветер, гоняя в открытые окна запахи нектара и листьев. А они все так же смотрят друг другу в глаза, боясь закрыть их на доли секунд.