Рождённая огнём.

Фирузе и Михримах напряженно ждали ответа своей служанки. Сейчас жизнь двух Султанш зависела от одного слова рабыни, которую они безнаказанно унижали и порой лишали еды и сна. Михримах беспокойно оглядывалась по огромной комнате, словно ища, куда спрятаться в случае гнева отца. Юная Султанша чувствовала ложь на вкус, ее терпкий запах, соблазн выпить чашу зла, и иметь множество последствий. Но эта ложь манила, ее своим дурманом. Послевкусие вранья было гадким и меркзим, но это не останавливало людей, и те продолжали наслаждаться "напитком." Сейчас, та, которая была ниже их по рангу возвышалась над ними, превосходила их. Фирузе убеждалась, что взять Хюррем с собой на прогулку было большой ошибкой. Большие карие глаза султанши были полны смятения, опасения за их отношения с Сулейманом, которые подорвутся, если та скажет чёртово "Это ложь". Она могла сказать, что это паршивые слова наглеца, могла сказать, что это истинная правда. Руки Хюррем дрожали, пальцы нервно теребили платье. Та не меньше всех волновалась за свою жизнь, только за свою и свое будущее, которое казалось ей не таким светлым. -Повелитель...это...- тихо промолвила Хюррем и посмотрела на лицо Мустафы. Мужчина был уверен, что в этом мире осталась правда, осталось, то, что он берег в своих воинах, то, за что его любили и молились за него. Он верил в справедливость, знал, что у гнилой стороны человека есть нетронутая часть, может маленькая, но есть. -Михримах была права, ей предложили покататься на коне,-Хюррем спрятала стыдливые глаза от удивленного взгляда шехзаде внутренне извиняясь перед ним. -Вот как...-разочарованно произнёс Повелитель опустив потускневшие глаза на ковер. Он не мог поверить, что его старший сын пойдет на все ради трона. Пойдет убивать сестру, дабы ослабить силу Фирузе, отравит всех соперников, а в конце концов задушит отца шёлковой нитью. Ужасные мысли зарождались в голове с седыми волосками. -Отец...-негромко сказал Мустафа, уже потеряв надежду на спасение. Он пытался уловить в небесно-голубых отца понимание, хотя бы сожаление или сочувствие. Но там была сплошная пустота глубокого океана, отражающегося в этих светлых, поистине красивых очах. -Мустафа, ты ненадолго останешься в Стамбуле,-поднявшись сказал Повелитель-Дальнейшая твоя судьба решится позже. Голос Султана был уверенный, полный решимости и силы, за которой скрывалось небольшое сомнение и опасение, что все это подстроено коварными врагами Мустафы. Но никто не знал, какая буря бушует в его груди, не догадывался, как тяжело принять такое решение для собственного сына. Падишах покинул комнату, оставив поклонившихся людей в одиночестве. -Уходи, Мустафа,-резко бросила Михримах Султан и перевернулась на другой бок. Она не желала, чтобы кто-то видел небольшие слезы в уголках ее глаз, ее слабости, которые надо прятать. Ведь она не простая хатун, не рабыня, а дочь самого Повелителя, Господина всего Мира и Обладателя могущественного государства. И потомки его, должны быть достойны отца, не унижаться перед десятками людей, даже перед поданными и невольными Мустафа тяжело вздохнул и неспешно вышел из покоев своей сестры. Девушки закружились в работе, как пчёлы окружая Михримах. Хюррем бросилась за ним следом. -Шехзаде! Принц обернулся, одарив девушку безразличным полным тоски взглядом. -Простите...-тихо прошептала Роксолана-Я её госпожа, я вынуждена, я... -Хватит,-резко прервал ее молодой мужчина остановив поток слов жестом руки-Я не желаю это слушать. Твои Покровители - Династия, а не эта самозванная "госпожа". Ты, со своей "госпожой" испортила мне всю жизнь. Ныне я никто, совершенно ничего не значу для своего отца. Я изгнан из Рая Повелителя... -Создайте свой Рай, шехзаде... Мустафа желчно усмехнулся, обнажив свою гадкую натуру. -Создать рай, ты думаешь о своих словах, хатун?-коридор наполнился язвительным смехом, от которого у Александры поползли мурашки-Я не могу представить свой Рай без своей семьи, янычар, без своего дворца в Манисе. Там, я предводитель, там я икона и признак восхищения. А здесь я просто обиженный отцом ребёнок, который унизился перед столькими людьми. Таким ли должен быть будущий правитель? Мустафа был раздражен, видел в этой мерзкой рыжей лисе нового врага, который разорвал отношения сына и отца. На смену симпатии и восхищению нежностью этой девушки, появились неприятные чувства ненависти, что открывало врата зародившейся вражды. -У Османского Государства ещё четыре шехзаде, не забывайтесь,-раздраженно выпалила Хюррем. -Которых ты должна убить,-ухмыльнулся принц награждая девушку презренным взглядом теплых карих глаз-Удачного дня, надеюсь мы больше не встретимся. В тишине коридоров гулким эхом раздавались его специально громкие уверенные шаги. Хюррем молчаливо проследовала в покои Фирузе обдумывая свой поступок. Но что ей оставалось делать? Она простая Крымская рабыня, которую перепродавали несколько раз и в конце концов подарили Султану Сулейману. Её новая Госпожа - Фирузе Султан, её новая икона - Фирузе Султан, её повелительница судьбы - Фирузе Султан. Она обязана выполнять все ее просьбы, делать все возможное ради блага ее детей, забыть о всех приказах Махидевран и Валиде. И тогда, возможно, Фирузе оценит ее верность и щедро вознаградит. Но какая же цена награды? Испорченная репутация, подкошенная жизнь шехзаде, руки испачканные кровью безобидных людей. И это все ради звонких монеток, которых полно под матрасом Хюррем. -Ох, какая встреча,-радостно пропел знакомый женский голос. Хюррем подняла глаза встретившись с взглядом Махидевран Султан. -Госпожа,-поклонилась Хюррем-Как Ваше здоровье? -В отличии от Михримах Султан, я расцветаю, Хюррем,-улыбаясь ответила Султанша-Иду навестить её. Возможно ты уже была там? -Нет,-соврала Хюррем нервно теребя пуговицу. Ей безумно хотелось уйти от всех, спрятаться где-нибудь и не слышать их омерзительные голоса. На глаза наворачивались слезы, которые Хюррем прятала опустив голову. -Нет?-переспросила Гюльбахар продолжая сиять своим позитивным настроением-Ах, жалко бедняжку, не забудь навестить ее. Хюррем поняла, что наивная Султанша не знает о решении Падишаха, о "подлом" поступке Мустафы, ее любимого и единственного сына и о лживых словах Роксоланы. -Пожалуй я поспешу,-эти долгожданные слова заставили Хюррем возликовать. Она поклонилась вслед уходящей Госпоже и побежала в покои Фирузе. Роксолана распахнула двери и буквально свалилась на свою прохладную постель. Три дня спустя. Фирузе любовалась собой в зеркальном отражении оценивая новую меховую накидку. Это был новый подарок от Повелителя, так как ликовала холодная осень. Хладнокровную Султаншу не волновали проблемы Мустафы, не беспокоили навязчивые мысли. Она умело пользовались любовью Падишаха, злоупотребляя своим высоким положением. Несмотря на все полномочия, Фирузе желала большего; управлять гаремом после смерти Валиде. Госпожу не раз посещали такие мысли, но она этого не стеснялась и не прятала. Валиде несмотря на возраст, была еще сильной и могущественной женщиной в здравом рассудке, с крепким здоровьем и торжествовала прогуливаясь по коридорам гарема, наслаждаясь своей властью. -Хюррем, не желаешь поехать со мной к Хатидже?-спросила Султанша подправляя высокую корону-Расскажу ей о ссоре Повелителя и Мустафы...она будет в полном гневе, я это представляю. Смуглое лицо с ярко выраженными скулами озарилось улыбкой. Хюррем не хотелось видеть полное огорчения лицо своей старой подруги и отказалась. -А жаль,-ухмыльнулась Фирузе Султан-Ты выполнила свою миссию и заслужила большего. Фирузе порылась в шкатулке и бросила на пол мешочек с золотом, завязанный ниткой. Хюррем презренно смотрела на проклятое вознаграждение, не смея поднять это. -Бери,-строго приказала Фирузе заметив брезгливое отвращение своей служанки. Хюррем немного постояв решила взять золотые монеты и спрятала их под матрасом. Там уже хранилось не менее десяти крупных мешочков, подарки за работу от Валиде и Хатидже. Будь она вольной женщиной, могла бы безбедно жить всю жизнь, но увы, находясь в гареме, на эти блестящие моменты не могла ничего потратить. Она не могла выбраться из дворца, не могла купить что-то, не могла спокойно прожить свою жизнь. Она наложница интриг и сплетен, окружённая такими же мерзкими людьми, которые мечтают освободиться от плена желаний, каждый день подаренный Аллахом. Фирузе покинула дворец Топ-Копы. Хюррем тоскливо вышла на террасу разглядывая пожелтевший сад. Сейчас она была похожа на осень - рыжая, как хрупкие листья деревьев, тоскливая, как холодные дожди, молчаливая, как засыпающая природа. Жизнерадостный лик больше не блистал радостью, смех ее был наполнен лицемерием и ложью, глаза потемнели, превратившись из весенней листвы в проклятое болото. Девушка достала кинжал из кармана, отмечая, как он красив при свете слабого осеннего солнца. Рубины, цвета пролитой крови, искрились, бросаясь в глаза. Белоснежная рукоятка с великолепными узорами была немного прозрачна, размыто и туманно, но все же отражала ладонь державшей нож девушки. Это Хюррем заметила впервые, любопытно осматривая холодное оружие, заметила, что в тени он обретает сероватый оттенок и не имеет прозрачность. Хюррем засунула кинжал в ножны, и вернула в небольшой карман на своем боку. Там же она почувствовала тихий шелест бумаги и с любопытством достала письмо. Роксолана вспомнила, что недавно незнакомая служанка вручила ей письмо, на которое Хюррем не обратила внимание. На бумаге стояла печать Великого Визиря. Хюррем быстрое принялась читать сообщение, при этом думая, о чем решил сообщить Ибрагим.

"Осенние вечера холодные и мерзкие, новости из гарема не менее противные для меня. Мной правит желание одеться теплее, избавившись от чувства холода, но от проблем невозможно укрыться мехом. Надеюсь, ты, Хюррем хатун справляешься с напастями и не даёшь Фирузе Хатун издеваться над собой. Мне пришли вести, что Повелитель наказал Мустафу временно лишив его правления в Манисе. Эта новость очень опечалила меня, возможно этому способствовала серьёзная причина или козни Фирузе Султан. Следует внимательно разузнать причину такого жестокого наказания и доложить мне. Ибрагим Паша, Хазрет Лери."

Хюррем уныло разорвала листок и кинула вниз. Ей абсолютно не хотелось ничего делать, выполнять и слушать. Погружаясь в свои печальные мысли, Хюррем вышла прогуляться по аллее. Осень за короткое время приняла своё царствование, навела свои порядки и законы. Хюррем убедилась в этом рассматривая красоту деревьев в пёстрой листве. Трава заметно пожелтела, стала ломкой и сухой. Упавшие тёмные листья деревьев приятно хрустели под сапожками служанки, что забавляло Роксолану. Под ногами, казалось находилось тысячи таких листьев, покорно лежащих под ногами девушки, невинно ломаясь под ее весом. Хюррем подняла голову к покрытому тучами небу. Тяжелые облака с явной угрозой дождя, нависли над Стамбулом, защищая собой обнажённое солнце. Хюррем улыбнулась, ощущая, что эта унылая картина немного подняла ей настроение. Она не могла спокойно любоваться осенью у себя дома, на Родине, постоянно занятая работой и уборкой урожая, Хюррем не отрывала глаз от черной земли огорода и мешков с картошкой. Сейчас же, она, как принцесса вольно гуляла в саду, не заботясь о бытовых проблемах. Холодный северный ветер заставил девушку содрогнуться от холода, Хюррем и забыла, что вышла в легком платье, которое раздувалось при колыхании ветра. Эта была совершенно не подходящая одежда для неприятной осени. Тишину приятной меланхолии прервали веселые голоса шехзаде. -Я же говорил, что бегаю быстрее тебя!-издевательски вытянув язык прокричал Баязид. Селим постоянно поправляя спадавшую на лоб шапку, безуспешно пытался догнать брата. Гюльнихаль пыталась догнать обоих, постоянно спотыкаясь на своих дорогих туфельках с каблучками. Столь дорогую обувь девушка купила на золотые, подаренные за успешно сказанную ложь. Сейчас они совершенно не помогали ей догнать своих подопечных. Хюррем невольно улыбнулась, стараясь выглядеть, как можно безразличной. Но это все развлекало ее, и немного заставляло грустить. Детство у шехзаде и султанш долгое, и в тринадцать еще продолжается царство веселья и смеха, а у рабынь, как Хюррем и Гюльнихаль уже закончилось. Она считалась уже взрослой женщиной, которую можно спокойно выдать замуж или перепродать. Рабыни предназначались для тяжелой работы и уборки, не имели прав свободной женщины и подвергались издевательствам. Это унижало внутреннее достоинство, Хюррем знала, что родилась свободной и умрёт рабыней. Единственный выход из ситуации попасть в постель Повелителя, но только одна мысль об этом заставляла Роксолану морщиться от неприязни. Девушка не могла себе стать фавориткой, будучи служанкой Фирузе. Это считалось предательством по отношению к своей госпоже и верной смертью. Султанша непременно избавится от новой возлюбленной своего любимого, не потерпит унижения видеть её рядом с Повелителем. -Я думаю тебе холодно, Хюррем,-улыбнулась Эсма, ведущая Джихангира за руку. Девушка подошла с небольшим треском листьев, сопровождаемый ее шагами. Эсма хатун милосердно улыбалась подняв уголки губ. Глаза светились добротой и мягкостью, что немного растопило сердце Хюррем. Джихангир вырвал свою ладошку их теплых рук служанки и весело начал играться с упавшими листьями. -Благодарю, Эсма, мне не холодно,-бездушно произнесла Хюррем отвернувшись от пристальных глаз напарницы-В такую замечательную погоду не задумываешься над погодой. -Ты можешь простудиться, Хюррем,-заботливо произнесла старшая служанка начиная невольно раздражать Александру-А погода, правда хорошая. Даже шехзаде Мустафа вышел погулять. Эсма кинула взгляд на одиноко стоящую поодаль фигуру молодого мужчины. Тот бесцельно блуждал между голыми деревьями, разбрасывает золотые листья под ногами. Это выглядело комично со стороны, но настроение принца было ужасным. -Очень странно, что Повелитель решил оставить его во дворце,-с неким сочувствием произнесла Эсма-Ходят слухи, что шехзаде предал его, сбросив с коня Михримах Султан... -Это слухи,-коротко бросила Хюррем покрываясь густой краской. Ведь именно из-за неё, Мустафа лишен отцовской любви. -Я думаю ты права, Хюррем,-кивнула хатун, согласившись со словами девушки-Не стоит верить всем злословиям других, не стоит самим искажать правду. Хюррем не слушая слов своей напарницы поспешила к Мустафе, самая не зная с какой целью. Она готова была на коленях просить о прощении, настолько тяжел был груз на душе, что тянул её камнем на дно лжи. Поклонившись, Хюррем столкнулась с печальными карими глазами Мустафы. Девушка ухмыльнулась, заметив, что великолепие и отвага Шехзаде бесследно пропала, оставив место для тоски и печали. -Ну и где же твоя горячо любимая госпожа? Осталась без ее покровительства совершенно беззащитная?-холодно бросил Мустафа и отвёл взгляд. -А где же Ваше бесподобное величие, Шехзаде?-токсично улыбнулась Хюррем обнажив передние зубы-Перед отцом распалось, как бедное государство? Теперь и Вы, так же беззащитны, как и я? Последнюю фразу, Хюррем скорее произнесла с обречением, чем, как вопрос. Роксолана сама не заметила, когда вместо прощения, из ее сладких уст полился яд. -По крайней мере я чист перед Аллахом, и могу быть спокоен, что за вранье меня никто не поймает,-ухмыльнулся принц продолжив прогулку-И я был прав, что с первого взгляда, ты показалась мне добросердечной, хатун. Но с каждым разом убеждаюсь в обратном. -Но теперь, Вы можете быть спокойны, я не убью Ваших братьев, благодаря своей службе Фирузе Султан,-лицемерно засмеялась Хюррем следуя рядом с сыном Повелителя. -Меня впервые радуют, тем, что не будут убивать моих родственников,-отрезал мужчина не оценив шутки собеседницы-Мои братья шехзаде, как простая хатун смеет угрожать им? Как смеет разрушить их невинную жизнь? -Если разговаривать с Вами только правдой, жизнь одного из шехзаде, я уже разрушила,-лукаво улыбнулась рыжая замечая, как в теплых глазах принца появляются искры злости-Простая хатун может разрушить не только одну жизнь, а тысячи, Шехзаде. -А ты попробуй восстановить жизнь, Хюррем, и пожнешь свои плоды,-натянув слабую улыбку произнёс наследник-Попробуй подняться с земли, попробуй взлететь до небес, как я. Будь уверена, что только тогда ты поймёшь, как тяжело сохранять свое положение на высоте. -Надеюсь не больно было падать с небес, шехзаде?-изображая сочувствие наигранным заботливым голосом произнесла Хюррем-Очнитесь, сбросьте крылья, в этом мире не так все просто, не только рабы, но и принцы борются за своё место под солнцем и не всем может хватить. -Это не заслуживает уважения, хатун,-нахмурился Мустафа не поднимая глаз с тропинки усыпанной листьями-Жизнь - это вечная борьба, но надо выйти из неё достойно и гордо, сохраняя при этом милосердие и честность. -Если пытаться сохранять эти признаки, то из этой борьбы Вы выйдете трупом,-заметила Роксолана-В этом у меня точно сомнений нет. Если так продолжится, то рано или поздно, Повелитель казнит, Вас. Не дай, Аллах, конечно... -С чего вдруг тебе беспокоиться обо мне?-холодно поинтересовался Мустафа подняв глаза на Хюррем. В воздухе застыла гнетущая тишина, с ощутимым запахом ненависти, тщательно скрываемой за наигранным улыбками и лицемерными масками. Её разрывали тихие шаги собеседников и шелест листьев под ногами. -Возможно мне хочется больше видеть страдания достойного противника,-ехидно усмехнулась Александра следя за реакцией Мустафы. -Но что будет, когда я начну парить над тобой, как коршун, Хюррем?-заглянув в изумрудные глаза спросил шехзаде-Что будет, когда я буду пировать, наслаждаясь твоими страданиями? Глаза Хюррем по лисьи блестели, отражая красно-оранжевые листья в саду. -Это время не наступит, будьте уверены, что я буду Султаншей, женой одного из Ваших братьев. Посмотрим, кто будет пировать,-вздернула подбородок рыжая девушка томно взирая на парня. -С Вашего позволения,-довольная своим ответом, Хюррем поклонилась и вышла из тени деревьев над тропинкой.. Рыжие волосы заблестели попав в безоружие под солнцем и скрылись в гуще кустарников и деревьев. Мустафа оставшись наедине с мыслями продолжил прогулку, сопровождаемый неприятными ощущениями позора и желанием отомстить. Он ощущал в воздухе угасающую напряженность и ненависть и что-то приятное, слегка цитрусовое и цветочное, исходящее от огненной девушки Хюррем. Самое приятное из всего.