Гомофоб

— Тэ, ну я не могу, он опять наорёт на меня! — Подойди и спроси — всё также твёрдо убеждал Ким своего друга. — Если он снова меня пошлёт, я к нему больше не подойду вообще! С этими словами Пак уверенно и быстро пошёл к Юнги. Почему вообще именно его попросили допросить об однокласснике Мина, как назло с этим одноклассником дружит только Юнги и никого больше о нём расспросить не удастся. Но вся уверенность куда-то улетучилась как только до его объекта обожания осталось буквально три шага. Скромно подойдя к парню, так же скромно Пак спросил: — Юнги, ты не мог бы мне рассказать о- Мятноволосый парень отвёл взгляд и, по-хищному усмехнувшись, оборвал юношу на половине предложения, ответив краткое: — Нет, не мог бы. Но Чимину нужно было срочно получить ответ, ведь он ещё вчера обещал той девочке рассказать про этого другана Мина, поэтому он начал настаивать. — Юнги, ты можешь меня хотя бы дослушать, я так много прошу? — Я с геями не разговариваю. Но Пак не останавливался, правда речь уже пошла не об однокласснике, а... — Слушай, геи тоже люди, если ты не знал, ты можешь меня хотя бы послушать раз в жизни!? Чимин почти срывался на крик, ему было грустно и противно от поведения Юнги, он же ему даже ничего не сделал, откуда такая агрессия в его сторону? — Рот свой закрой, шавка малолетняя, сейчас ведь договоришься, — Мин смотрел уже не с усмешкой, а скорее со злостью, презрением. Да кто этот Пак Чимин такой, чтобы ему что-то там втирать какую-то хрень, всего лишь жалкий пидорок, давно сохнущий по нему. — Ну? Что ты мне сделаешь? Скажи, что? Рыжий понимал, что сам провоцировал скандал, но сдерживаться он не хотел. Он не заслуживает такого обращения к себе, он в первую очередь человек, а гей он или не гей не так уж и важно. — Сам нарываешься, мелкий Резким движением Мин схватил бедного паренька за запястье и грубо потащил в сторону туалета. Пак до последнего пытался выбраться, что-то выкрикивал, но его будто никто не слышал. Его никто и не слышал, про Юнги было много слухов, никто не решался подойти и разрешить конфликт. Громко распахнув кабинку мужского туалета, тот небрежно бросил Чимина на пол, от чего парень сильно стукнулся плечом. Мятноволосый присел на корточки, приподняв Рыжего за подбородок и вновь, с такой же усмешкой посмотрел тому прямо в глаза. — Доигрался, Чимин-и~

***

Как сегодня утром парень с трудом открывает глаза, видя перед собой капли крови. Он лежит на холодном, до ужаса противном, как сам Юнги, кафеле, боль в теле, такая ноющая и отвратительная, как сам Юнги, пронизывает каждую клеточку Пака, слёзы, такие горячие и необходимые, как чертов Мин Юнги, стекают по щекам. Он не знает какой уже идёт по счёту урок, да и ему всё равно. Как так с ним мог поступить Юнги? Зная, что он влюблён в него по уши, как? Он не знает, что бы делал, если бы не друзья Юнги, нашедшие его жалко валяющимся около толчка с окровавленным лицом, в грязной одежде, лужицой из слёз и безысходным взглядом. Вроде бы их звали Намджун и Хосок. Для него было большим удивлением, что друзья Мина не добили его, а отнесли в медпункт, и даже сообщили Тэхёну о случившимся. И вот сейчас он лежит один в холодной одинокой квартире и просто смеётся. Просто иногда наступают такие моменты когда самому становится смешно от того, как всё плохо. Он весь такой жалкий и слабый, с синяками по всему телу, разбитым носом лежит и смеётся, как идиот. И опять думает о Юнги. Юнги, Юнги, Юнги, чёртов Мин Юнги... Он вспоминал как впервые увидел его в седьмом классе — парень, которого перевели, по слухам, из-за плохого поведения, выглядел как те самые бэд бои из сопливых дорам: на нём была чёрная большая длинная футболка с каким-то принтом, чёрные штаны, белые кроссовки на высокой подошве, и, главное, чёрная косуха с большими шипами, небрежно накинутая на плечи. Тогда ещё парень был светловолосым, а не мятным, за что его прозвали в те времена сахарком, сейчас же звали жвачкой или мятным. Тогда от его вида у Пака отпала челюсть, для него тот был идеальным, в нём не было изъяна. А как же парень удивился, узнав, что Мин ещё и баскетболист... Каждую игру Юнги видел эту рыжую башку, которая буквально не отводила от него взгляда. Но как только рыжая бошка подходила к нему что-то спросить, он сразу посылал того на три буквы. С этими приятными воспоминаниями приходила боль, боль не в мышцах, боль в сердце. Вновь глаза младшего наполнились слезами, но на этот раз он решил что не покажет как ему больно, ни за что...