Гомофоб

Чимин сидит один в своей квартире, пьёт чай и смотрит очередную дораму. Три часа назад его мама пришла с работы и сказала, что на время уезжает по работе в другой город, это было не редкостью, собрала вещи, оставила карточку на столе и ушла. После ухода мамы пришёл Тэхён, которому Чимин кратко всё рассказал, вдаваться в подробности он не хотел, слишком уж стыдно и неловко ему было. Он думал, что Ким осудит его, но тот лишь его поддержал и сказал быть осторожнее с Юнги, про него часто говорили что от него можно ожидать что угодно. Хоть и Пак смотрел дораму, погружён он был в свои мысли. Он часто думал о том, что Мин переспал с ним просто из-за жалости и вообще стал так добр и мил из-за жалости. А если он сказал, что любит его просто чтобы совесть не мучила? Не мог же он полюбить Чимина за 3 часа, сразу после того как его избил. Звучит до ужаса смешно. И то, что он после их секса сразу куда-то засобирался тоже очень настораживало. Извинился и ушёл? Типо ничего не было? Загладить вину? Звучит скорее противно, чем смешно. Стук. Десять вечера, кто это мог быть? Мысль о Юнги сразу всплыла, он же обещал придти вечером. Но зачем ему было приходить? Снова загладить вину? Пак тихонько подошёл к двери и посмотрел в глазок. Снова мятная бошка маячила перед дверью, только на этот раз он как-то странно улыбался, по-глупому. — Юнги? Спросил Рыжий чтобы удостовериться. — Открывай, Чимин~и Чимин открыл дверь. Мин аккуратно вошёл на порог, заперев дверь на защёлку, переобулся и направился на кухню, к Паку. — Чай будешь? — Да Рыжий налил чай гостю, поставил его на стол и сел прямо напротив Мятного. — Рассказывай за чем пришёл. Юнги умилял этот уютный, домашний образ Чимина: его растянутая в чёрно-белую полоску длинная кофта и корткие чёрные шорты еле виднеющиеся из под верха. Но носки с котятами были что-то с чем-то. Подловив себя на том, что откровенно пялится на младшего, Юнги тихо посмеялся и поматал головой. — В общем... Ты наверное не вдупляешь че происходит в последнее время... И я бы хотел, так сказать, объясниться. — Ну давай, слушаю Пак пытался говорить максимально равнодушно, даже не смотря на то, что несколько часов назад стонал под Мином, как сука. Гордость надавила на горло. — Короче, прости меня за то, что всегда был таким ебанатом последним, просто я не мог принять, тот факт, что влюбился в тебя, поэтому так себя вёл. Ты не представляешь как я огорчился, когда ты перестал ходить на мои баскетбольные игры, после того как я послал тебя тогда. Я стал тебя ненавидеть за то, что из башки у меня не вылетаешь, постоянно ещё и крутился возле меня, спрашивал что-то. Я не мог принять свои чувства к тебе, думал, знаешь, типо «я же не педик какой-то»... На этот моменте Юнги замолчал и стал пялиться куда-то в пустоту. — Скажи мне честно, — вдруг нарушил тишину Чимин, — ты из-за жалости переспал со мной, сказал что любишь меня, вообще делаешь всё это сейчас для меня. Тебя просто совесть замучила? Короткое молчание. — Нет. Я правда люблю тебя. — Ты уверен в этом? — Слушай, тебе не кажется, что если бы я с тобой трахался из-за жалости у меня бы не встал? — не выдержал старший. Громкий смех Чимина заполнил всю квартиру. — И что мы будем делать? — спросил Рыжий, ковыряя нерастворившийся сахар на дне чашки. — Встречаться? Мятный вновь несёт Рыжего на руках под его громкий солнечный смех и, нежно укладывая на кровать, впивается в эти сладкие, пухлые губы младшего. Пак улыбается в поцелуй, от чего его глаза превращаются в щелочки, а щёки краснеют. Старший лезет руками под кофту, но его останавливают. — Ух, Мин Юнги, какие мы ненасытные, — со смехом говорит Рыжий и смешно хмурится. — Эй, а что не так? Тебе не нравится? — непонимающе глядит в ответ Мятноволосый. — А кто меня избил? Не ты ли случайно? У меня между прочим всё тело болит, а ты меня снова насиловать решил? Паку до ужаса смешно, а Мину нет. Ему до ужаса грустно и противно от самого себя, он как идиот избил его и оставил там, в туалете одного, лежать с окровавленным лицом и синяками по всему телу, которые до сих пор красуются на его теле. Паку смешно, а у Мина начинают слезится глаза. Ему ужасно, плохо, отвратительно, он же монстр. Избивать человека, которого любишь. — Юн~и, ты чего... Плачешь? Старший изменился в лице и стал каким-то серьёзным. Он не заслуживает Чимина, этого светлого лучика солнца. — Чимин, если ты хочешь, чтобы я ушёл, скажи — я пойму тебя. На лице Пака было какое-то сожаление, он совсем не хотел, чтобы Юнги уходил. — Нет, нет, нет, опять хочешь уйти как тогда, почти ничего не сказав? Вообще куда ты тогда ушёл? — Я собирался с друзьями пойти гулять и решил к тебя заскочить, извиниться, сказать всё как есть, но ты меня не послушал и сам помнишь что случилось, я опаздывал уже на полчаса, поэтому так неожиданно и ушёл. Младший вновь засмеялся. Они оба вели себя как малолетние дети, один гордая истеричка-прилипала, а второй гомофоб, отрицавший свои чувства к другому человеку. — Юнги~я? — М? — Останешься у меня ночевать? Дома никого не будет ещё три дня. — С удовольствием, Чимин~и Утро. Яркое апрельское солнышко светит прямо в лицо, заставляя разлепить сонные глаза. Парень терёт переносицу, после чего улыбается ярче самого солнца, слыша из другой комнаты хриплым голосом: — Чимин~и, просыпайся! Стоп. Где-то он уже это видел. Пак резко подрывается с постели и бежит прямиком на кухню. Мятноволосый стоит к нему спиной заваривая чай. Он весь такой мягкий и уютный, в чёрной длинной футболке и боксёрах, в длинных носках с какими то черепами и с растрёпанными волосами, просвечиваемыми лучами солнца. Он мило чешет затылок и что-то бормочет себе под нос. На свету видными все венки на его длинных красивых руках. Вообще, весь Мин выглядит так эстетично, так правильно. Чимин быстро приближается к Юнги и обнимает того со спины, укладывая голову на его плечо. — Доброе утро, Юнги~я! Вновь этот сладкий смех. Слушая смех младшего, старший не мог сдержаться и смеялся в ответ. Ему сложно было держать свою маску бэд боя, ведь по сути он никакой не бэд бой, а просто Мин Юнги. Ну, или как его зовёт Чимин — Юнги~я. — Юн~и, останешься у меня на эти три дня? Мне будет так холодно, одиноко одному в этой пустой квартире... — с грустью посмотрел Пак щенячьими глазками на Мина. — С удовольствием, Чимин~и...