Ti amo!

      Когда они здороваются на поле, Хината пожимает руку Кагеямы с такой сильной хваткой, что отдача, почему-то, приходит на сердце.       — Me tenhas sempre em seu pensamento, pois eu lembro de você a todo momento,* — он шепчет почти неразборчиво, но его сокомнадник рядом давится и даже краснеет, так что Кагеяма щурится, подозревая, что его только что облили совсем неприличными помоями.       Впрочем, он выше этого. Ему уже перевалило за четверть века.       — Non ti abbandonerò mai,* — шепчет Кагеяма в ответ так, чтобы больше никто не слышал, потому что в эту игру могут играть двое.       И что-то подсказывает Хинате, что во фразе слишком много смыслов, даже если он не понимает ни одного слова, поэтому краснеет в ответ и разрывает рукопожатие. Кагеяма светло смеётся, потому что это мило.       Его центральный блокирующий хлопает по плечу и утешающе говорит:       — Тяжелы отношения между партнёрами в разных странах, да?       Кагеяма только согласно гудит в ответ, потому что что он ещё может сказать? Будто это не правда.       Команда Кагеямы выигрывает, и они хлопают его по плечам, обнимаются, но в какой-то момент резко оставляют под шепотки и смешки, как и Хинату — под хитрые взгляды и хихиканья, будто им всем здесь по пятнадцать лет.       — Сходим в кафе? Я действительно хочу есть, — Шоё улыбается, и Кагеяма качает головой будто бы в разочаровании.       — Nessuno è come te, — бурчит он себе под нос, и это почти комплимент, но всё хорошо, пока другой не понимает этого.       Они едят вечером в каком-то приличном ресторане, и Хината пялится на Кагеяму почти бесстыже и в момент, когда последний начинает пить воду, бормочет почти обиженно:       — Eu quero morder seu pescoço, — они в Риме, никто не понимает, что говорит Шоё, поэтому слова повисают загадкой.       Кагеяма почти хочет, чтобы это было связано с сексом.       В следующий раз они встречаются уже в Бразилии, привычно обмениваются комплиментами под смешки их команд и играют так, чтобы потом ни о чём не жалеть и вспоминать игру с улыбкой.       Кагеяма наблюдает, как связующий команды Хинаты подходит к нему и спрашивает что-то со слишком нелепой, отвратительной, почти пьяной улыбкой, указывая головой на него, Кагеяму.       Шоё ухмыляется и только говорит в ответ:       — Obterei tudo o que quero, — мяч в его руках, и первая подача действительно сильная.       Кагеяма ухмыляется, представляя, какие слова это могли быть. Игра хороша. Пять сетов полного напряжения, адреналина и разницы в три очка.       — Ты теперь всегда будешь доволен, даже когда проигрываешь? — Хината спрашивает с поддразниванием, и Кагеяма отводит взгляд, стесняясь. В конце концов, это была всё ещё отличная игра.       — Ho un debole per te, — мягко проговаривает Кагеяма, ощущая жгучий отпечаток ладони на своей спине.       — Не хочешь говорить, так не надо, — Хината почти дуется, но всё напускное, как только они выходят за пределы площадки и идут смотреть город вместе.       У них есть несколько совместных селфи, которые позже опубликуют несколько желтушных спортивных газет, но которые будут стоять заставкой на их телефонах. В один момент Хината умудряется заблудиться, пока ищет туалет, и там они встречаются с Ойкавой, который, в отличие от них, занят настоящим.       — Ах, Тобио-кун, смотри, кого я тебе вернул, — Ойкава улыбается слащаво, а в глазах удовольствие от нервного напряжения в плечах. Два года разницы в возрасте до сих пор ощущаются как десяток лет разрыва в опыте. — Не теряйтесь больше.       Хината неловко улыбается и смеётся, а Кагеяма только одаривает его взглядом «серьёзно что ли?» и доводит прямо до номера, потому что взрослый, двадцатишестилетний парень не в состоянии сделать десяти шагов и не заблудиться.       (это почти жалко, то, как Кагеяма хочет притронуться к нему и оставить только для себя).       — Ti voglio baciare, — шепчет Кагеяма поздно вечером, наблюдая, как Хината смеётся над чем-то в своём телефоне. Наверняка это какой-то тупой мем, подходящий под уровень его развития, но разве это важно, пока этот смех звенит набатом в душе?       Хината поворачивается к нему с мягкой улыбкой и произносит:       — Так целуй.       (потому что, видят боги, он учит языки гораздо быстрее)