Ошибочка вышла

— Блять, — Рей переворачивается на другой бок, накрывая гудящую голову подушкой. Кажется, этим «прекрасным» субботним утром соседи решили объявить ей войну: за стенкой уже несколько минут кто-то орудует дрелью, нарушая мирную тишину её спальни. — Засуньте себе своё сверло… — возмущённо хрипит она сухими от жажды губами, натягивая на голову одеяло поверх подушки. — Ну кто нормальный вообще станет сверлить в субботу с утра пораньше? В два часа дня?! Голова, превратившаяся в хрупкий стеклянный шар, отзывается почти нестерпимой болью на каждый новый звук дрели. — Да чтоб вас всех, — чертыхается Рей, осторожно приподнимаясь с кровати и растирая виски. — Если я ещё хоть раз… Мысль, прерванная новой канонадой дрели, остаётся незавершённой, впрочем, сама Рей прекрасно понимает, что завершения она и не требует, поскольку «ещё хоть раз» наступит скорее всего в следующую же пятницу, на самый край — в субботу. — Алкоголь — зло, — несколько раз повторяет она про себя, осторожно пробираясь на кухню. — Но вчера был исключительный случай. «Я так понимаю, — ядовито шепчет внутренний голос, — что у тебя каждые выходные — исключительный случай». — Заткнись, — пресекает его Рей, доставая стакан из мойки. Прохладная вода бодрит и позволяет на время утолить жажду, но не решает проблемы с головной болью, которая отдаётся в висках пульсацией. — Больше не пью, — клятвенно обещает она своему организму, уговаривая его прекратить эту пытку. Звуки дрели сменяются ударами молотка, когда она, наконец, добирается до ванной и встречается в зеркале с собственным припухшим лицом. — По голове себе ебани! — кричит она в никуда, прекрасно осознавая, что посыл вряд ли дойдёт до внезапно затеявшего ремонт соседа. «Мда, — мысленно здоровается она с собственным отражением, разглядывая в зеркале масштабы бедствия, — краше только в гроб кладут». Остаётся только одно: умыться ледяной водой, обклеиться гидрогелевыми патчами с ног до головы и ждать чуда. Рей выдавливает зубную пасту на щётку и подносит ко рту, вдыхая освежающий аромат ментола. Рабочий телефон, так и ночевавший на стиральной машинке, призывно пиликает, вклиниваясь в какофонию звуков соседского ремонта. — Блять, — Рей тянется к нему свободной рукой. На экране значатся пять пропущенных звонков от Мистера Соло и несколько сообщений в Вотсапе. Она бросает взгляд на часы, вздрагивая. «Вот чёрт, — выдыхает Рей. — У Соло уже полчаса как закончился деловой ланч с Хаксом, а она его игнорирует. Если вчера ещё и оставались какие-то сомнения, то сегодня их быть не может». Она нажимает на значок сообщения, открывая переписку и смиряясь с мыслями о собственном бесславном увольнении. Мистер Соло: Ну что? Выспалась? Мистер Соло: маленькая негодница «Маленькая негодница» давится ментоловой зубной пастой, забрызгивая висящее над раковиной зеркало и экран смартфона. — Какого… — шепчет она, пролистывая переписку на несколько сообщений вверх и встречаясь взглядом с фотографией обнажённых сисек на фоне плитки собственной ванной комнаты, — извините, хера? Рей блокирует телефон и откладывает его на край раковины, взывая с мольбой к собственной памяти. Голова решительно отказывается запускать хоть какой-нибудь маломальский мыслительный процесс, будто все нейронные связи и реакции сговорились и решили взять на сегодня отгул. Рей второпях споласкивает рот и умывает лицо холодной водой, пытаясь собраться с мыслями. Она вспоминает, как вчера ночью проводила девочек, добралась до ванной, кажется, включила душ, а далее — провал. — Пиздец, — выдыхает она, наспех вытирая руки полотенцем, и вновь дотрагивается до телефона. «Так, — успокаивает себя Рей, — ладно, ну сиськи и сиськи. Можно подумать, он сисек никогда не видел. Лицо ты не сфоткала. Хоть на это хватило пропитых мозгов». Она вновь открывает переписку на том же месте и листает вниз. «Так, вот её начальник рассыпается в каких-то шаблонных комплиментах её груди, вот они снова шуткуют про шишкан, при этом она — с максимальным количеством опечаток, — Рей устало закатывает глаза. — Какой позор!» «А это что ещё такое?» — натыкается она взглядом на какое-то расплывчатое изображение, в котором, если приглядеться, можно узнать очертания стен её ванной комнаты. Изображение, судя по всему, оказывается видеозаписью, и Рей, уже заранее предчувствуя нечто нехорошее, присаживается на край ванны и нажимает на значок воспроизведения. На экране отображаются кафельные стены, пол, ванна, стиральная машинка, затем ей, очевидно, не с первого раза, всё же удаётся переключить съёмку на фронтальную камеру. «Молодец какая», — скептически цокает Рей языком. На экране телефона сияет её довольное лицо со слегка потёкшей тушью. Изображение гуляет так, будто оператором работал какой-то бухой эпилептик, что, впрочем, весьма недалеко от истины. Рей наблюдает за тем, как камера медленно опускается вниз, открывая зрителю её голую грудь. «Правильно, — замечает она про себя. — Зачем было снимать фото, если можно опозориться ещё сильнее?» Камера продолжает движение вниз и затем внезапно дёргается наверх, вновь фокусируясь на её пьяном и довольном лице. Рей наблюдает, как она подносит к губам указательный и средний пальцы и облизывает их с явно казавшейся ей в тот момент соблазнительной улыбкой. Далее изображение вновь плывёт и демонстрирует кафельную плитку и белые края ванны. Она устало морщится, закрывая глаза — в голове всё ещё ни одной относительно здравой мысли. Когда изображение вновь устаканивается, Рей понимает, судя по кадру, что она, кажется, просто решила присесть на край ванны. Девушка на видео вновь облизывает пальцы и проводит по своему телу, не успевая фиксировать камерой движения своей второй руки. В какой-то момент изображение переворачивается, демонстрируя потолок, в след за чем отчётливо слышится глухой звук удара и пьяное протяжное «бляяяяяять». Рей наблюдет за собственными попытками поднять телефон с пола. «О да! Знаменитый ракурс снизу, — думает она про себя. — Он же более известен, как лёгкий способ сделать из одного подбородка четыре». Когда изображение вновь стабилизируется, на экране отображается низ её живота, и Рей с замиранием в сердце смотрит, как она подносит влажные пальцы к собственной промежности. Какое дно! В ту самую секунду, как она дотрагивается до себя, изображение снова переворачивается, после чего вновь слышится разочарованное «бляяяять». Та же самая картина повторяется ещё три раза, после чего видео наконец обрывается. Рей даже не знает, что именно хуже, то, что она пыталась заснять и отправить собственному боссу, как она дрочит в ванной, или то, что у неё так и не вышло этого сделать. «Наверное, Соло её до сих пор не уволил, потому что всё ещё продолжает ржать», — мысленно заключает она, закрывая Вотсап и переходя к просмотру пропущенных вызовов. «Так, — закашливается она, — а это ещё что такое?» Чуть ниже значится полуторочасовая беседа по Фейстайму с мистером Соло, датируемая четырьмя часами утра. «Понятно, — глубоко вздыхает Рей, — ладно». То есть, скорее всего, когда у неё не получилось записать хоумвидео сомнительного качества и содержания на смартфон, она решила продемонстрировать всё, отзвонившись лично. Или нет? Или да? Да о чём они вообще могли разговаривать полтора часа?! Очень жаль, что у неё всего две руки, а не десять, потому что она бы сейчас прописала себе по фейспалму каждой. Рей снова зажмуривается, взывая к памяти, чтобы та подкинула хоть каких-нибудь флэшбеков — пустота, голова отзывается тупой ноющей болью. Она откладывает телефон на край раковины, обещая себе больше не трогать его до завершения рабочей командировки начальника, и забирается в ванну, подставляя лицо под прохладные струи воды, в надежде смыть с себя хотя бы похмелье, потому что этот позор, который она навлекла на свою голову вчерашней ночью, не удалось бы теперь оттереть и хлоросодержащим средством для чистки ванны.

***

Ближе к вечеру голова, кажется, более-менее приходит в норму, и любопытство всё же берёт над ней верх. Рей присаживается на диван с рабочим телефоном в руке, допивая пятую за день чашку чая с лимоном. На экране значатся ещё несколько сообщений в Вотсапе. Мистер Соло: Или не проснулась? Мистер Соло: Что молчишь? Мистер Соло: Ты там живая вообще? Честно говоря, в ответе на последний вопрос она не уверена. Пусть скажет спасибо, что она ещё не ушла в монастырь после всего этого шок-контента. Теперь он даже, пожалуй, может забрать её в рабство и не платить зарплату, шантажируя имеющимися материалами. Рей несколько раз перечитывает сообщения, понимая, что где-то в ходе того самого загадочного видеозвонка они перешли на «ты». Больше всего раздражает тот факт, что у неё-то на него ничего нет. «Не честно, — хмурится Рей, закусывая губу, — то есть, посмотреть он всё посмотрел. А сам типа не у дел. Так не годится». Она нажимает большим пальцем на строку набора текста, открывая клавиатуру, и задумывается на несколько секунд, собираясь с мыслями. «Ну, а что? Не уволил же он тебя до сих пор в конечном итоге, — справедливо решает Рей. — Терять мне особо всё равно нечего. Как говорится, сгорел сарай, гори и хата». «Напоминаю, — ядовито шепчет ей внутренний голос, отчего-то похожий на тембр и интонации Роуз Тико, — что пожар начался с шишкана». «Заткнись», — пресекает его Рей, набирая сообщение. Рей: Пришли свой хрен. Мистер Соло: Какой? Рей: Обыкновенный Спустя несколько секунд на экране всплывает ссылка на Википедию. Рей удивлённо вздёргивает бровью и открывает. «Хрен обыкновенный, многолетнее травянистое растение, вид рода Хрен семейства Капустные». Ебать, ты шутник, конечно. Рей: Другой хрен Мистер Соло: Который шишкан? Рей: Да, именно его Мистер Соло: Что? Прям сейчас? Рей: да Мистер Соло: У меня деловой ужин вообще-то «Ах, да, — устало морщится Рей, — как я могла забыть? Секретарь, конечно, из меня никудышний». Рей: Только не говори, что у тебя нет сохранённых фоток на всякий случай. Мистер Соло: Считаешь, что я храню коллекцию дикпиков на рабочем телефоне? Рей: Блин, ну ладно «Вот чёрт, — сокрушается она, откладывая телефон в сторону, — не удалось развести». «Ну, конечно, — хмыкает всё тот же внутренний голос, — он ведь не ты». Оповещение на телефоне срабатывает спустя несколько минут, когда Рей допивает остатки чая. Она поспешно ставит кружку на пол и разблокирует телефон. «Ага, — усмехается про себя Рей, встречаясь взглядом с причинным местом собственного начальника, — то есть, всё-таки хранишь». Внутреннее ликование сопровождается щелчком скрина экрана. Теперь, если её попробуют забрать в трудовое рабство, у неё есть козырь, и неплохой такой, стоит отметить, козырь, можно сказать даже, козырный туз.

***

Воскресенье получается куда более продуктивным, чем похмельная суббота. Рей почти горда собой, потому что ей удаётся совершить героический подвиг, а именно — проснуться в семь утра и выйти на пробежку в надежде, что это действо хоть в какой-то мере нивелирует пятничный алкогольный угар. После этого организм, кажется, полон энергии, которую у неё получается направить в русло уборки впервые за несколько недель. Она даже почти весь день игнорирует рабочий телефон, который периодически разрывают сообщения мистера Соло довольно сомнительного характера, и перестаёт то и дело вспоминать тот самый дикпик, иногда всплывающий перед глазами в течении дня. Дикая баба, будто выросла одна в глухом лесу и хуёв никогда в жизни не видела. «Ага, — ядовито подмечает всё тот же внутренний голос, — зато на шишканы насмотрелась вдоволь. В лесу-то». Покончив с уборкой, Рей присаживается на диван в гостиной, устало перелистывая каналы и ожидаемо не обнаруживая ничего занимательного. Рабочий телефон разражается звонком в ту самое секунду, как она выключает телевизор, облокачиваясь на спинку дивана. — Блять, — вмиг подрывается Рей, кидая беглый взгляд на настенные часы. Восемь часов вечера, а это значит, что двадцать минут назад она должна была заказать такси мистеру Соло в аэропорт. «Склеротичка», — мысленно ругает себя Рей, нажимая на экран телефона и поднося его к уху. — Ну что, — голос мистера Соло кажется ей подозрительно довольным для человека, которому самому пришлось ебаться с такси, — я еду? — Ну, езжайте, — соглашается Рей. — А куда? Будто тебе есть до этого какое-то дело. — Как куда? — переспрашивает мистер Соло. — Куда договаривались. Так, а вот это уже интересно. — А мы договаривались? — на всякий случай уточняет Рей. — Ну да, — удивлённо отвечает мистер Соло. — Когда ты мне звонила в субботу ночью. А, то есть, это ещё она ему и звонила. Зашибись вообще! — И куда мы договаривались? — интересуется Рей. Блять, вот сейчас он точно решит, что она умственно отсталая. — Насколько я помню, — задумчиво отвечает он, — ты приглашала меня к себе в гости. Говорила, что у тебя есть какое-то удобрение для «шишканов». Рей давится собственной слюной, судорожно сжимая телефон в ладони. — Так что жди, — усмехается в трубке голос мистера Соло, — закину чемодан домой и буду у тебя через полтора часа где-то. — Ага, — это всё, что она способна сейчас из себя выдавить. Сердце пускается в бег, заставляя Рей надрывно хватать воздух ртом. — Готовь удобрение, — продолжает он, — маленькая негодница. — Так всё готово, — закашливается она, прежде чем нажать на отбой. Ну не может же она сказать ему, что… ну в самом деле? Рей озадаченно водит пальцем по экрану в поисках контакта Роуз Тико. — Я слушаю, — отвечает та спустя несколько секунд. — Роуз, — хрипит она в трубку, — я в глубочайшей заднице. — Погоди, — замечает подруга, — ты же уже в пятницу там была. — Была, — соглашается с ней Рей, — но, кажется, забралась ещё глубже. — Это всё та же «задница»? — уточняет Роуз. — Или уже новая? — Да всё та же, — сокрушается Рей, — всё та же большая задница под названием «мистер Соло»! — Погоди, — прерывает её подруга, — тебя всё же увольняют. Пиши жалобу в комиссию по разрешению трудовых споров! — Никто меня не увольняет, — шепчет в трубку Рей. — Меня, кажется, хотят выебать, но это не точно. — В смысле, не точно? — переспрашивает Тико. — Мой начальник едет ко мне в гости! — поясняет Рей. — Сразу из аэропорта. — А, — понимающе выдыхает подруга, — ну, тогда совершенно точно хотят. — А может… — Что, может? — прыскает Роуз. — Тортик поесть приедет? Кофейку попить? — Блять, — закатывает глаза Рей, шумно выдыхая в трубку, — и что мне теперь делать? — Нуууууу…. — задумчиво тянет Тико, — я бы на твоём месте побрила звезду. Точнее не могу сказать, я в зале. Люди не так поймут. «Роуз выбрала такой эвфемизм, что точно никто не догадается, о чём она. Ну, разумеется, о Полярной», — прыскает про себя Рей. — Спасибо, дорогая, — скептически отвечает она подруге. — Что б я делала без твоих советов? Таких друзей, как говорится, за хуй и в музей. — Я имела в виду, что мне делать в экзистенциальном плане, — поясняет Рей. — Как мне теперь жить? — Извини, дорогая, — прерывает её Роуз, — ко мне тут тренер подошёл. Не забудь отзвониться после. Жду максимально подробный отчёт. — Боже, — закатывает глаза Рей, слушая короткие гудки в трубке. Время, отображающееся на экране телефона, недвусмысленно намекает, что до приезда мистера Соло остаётся не так много времени. Что ей делать в экзистенциальном плане, Рей до сих пор совершенно без понятия, но в бытовом, кажется, действительно наступил самый подходящий момент, чтобы, выражаясь словами Роуз, «побрить звезду».