Королева

      Город не может существовать без канализации. Разветвленные, темные коридоры населяла своя собственная, неповторимая жизнь. В вязкой фекальной жидкости плескались стеркорисы — умоджанские черви. После осушения немногочисленных болот им пришлось поселиться под городами терранов, являясь частыми причинами поломки очистительных сооружений. Не имея естественных врагов в своей среде, они быстро плодились, до момента пока в канализации не появились земные паразиты — крысы и тараканы. Словно чья-то злая шутка, эти существа умудрились выжить на космическом ковчеге, и вырасти в размере из-за слабой гравитации в грузовых отсеках.       В сети города Примстоун их не было уже несколько лет. Ядерный удар по минеральному карьеру своей волной задел паразитов: кто-то умер, кому-то из них удалось сбежать. И сейчас — они начали возвращаться.       Первопроходцем была крыса. Размером с земную кошку, она представляла собой жалкое зрелище: грязный хвост погрызен, редкая шерсть сменялась лысеющими проплешинами. Хвостатая, исцарапанная и изгнанная сородичами, маленькими перебежками двигалась вдоль стены, то и дело останавливалась и принюхивалась к воздуху. Голод гнал ее вперед, запах мертвечины становился более ярким с каждым шагом. Осторожные остановки случались все реже.       Запах стал слабее. Крыса задержалась: маленький розовый нос задергался в поисках манящего аромата. Тянуло откуда-то сверху. Она поднялась на задние лапы, оперлась о влажную, шершавую стену. Сильнее потянуло мертвечиной. Цепляясь за трещины и неровности, грызун полез наверх, пока не достиг еще одного туннеля. Проход не относился к коллектору, скорее был вырыт каким-то существом. И к трупу этого существа сейчас устремилась крыса. Белеющие кости замаячили перед ее мордой, но резкий звук заставил ту остановиться.       В темном туннеле наступила тишина. Где-то далеко, на грани слышимости падали вязкие капли и разбивались о каменный пол. Подстегиваемая голодом, крыса медленно двинулась вперед. Из-под костей показалось мягкое, влажно блестящее тело. Это нечто напомнило крысе о стеркорисе — и она, уже без опасений, кинулась вперед. Белые, неровные зубы впились в мягкую плоть, норовя оторвать кусок побольше и проглотить. Но пасть грызуна увязла в бесформенном теле. Существо, вместо того чтобы вырваться, стало меняться, проталкивая себя в глотку крысы. Она дернулась в сторону, но лапы увязли в темной жиже; упала на бок, забарахталась, измазываясь в странных выделениях; задыхалась, не в силах выплюнуть или перегрызть добычу. Маленькие черные глазки уже закатывались от удушья, когда, наконец, она смогла вдохнуть, а в пасти никого не было. Но — теперь не слушались лапы. Желудок и пищевод были забиты чем-то, что медленно начало ее поглощать. Режущие ощущения пронизывали все тело барахтающейся крысы, которую изнутри пожирал зерг.       Наконец, животное затихло. Вздувшийся живот неравномерно порвало, демонстрируя остатки внутренности, белые кости и личинку. Короткие ротовые волоски жадно собирали кровь, из-под ее маленького тела распространялся крип, помогая переварить крысу. Еще чуть-чуть — и остался только скелет, развороченные кости стыдливо прикрывались остатками облезлой шкуры.       Зерг окуклился. Ему предстояло выбрать, кем стать. Голод отступил на задний план, давая зачаткам самосознания сформировать новую цель — выжить. Под толстой кожистой оболочкой яйца формировалось новое тело: скелет, как у крысы, и ее же сухожилия — для большей гибкости, чтобы можно было залезть куда угодно, где пролезет череп. Короткая шерсть не нужна, не защищает, ее лучше заменить костными пластинами, как у гидралисков, и как у них — оставить на хребте пазухи для костных стрел. Хвост, тоже как у крысы, длинный, гибкий, но нужны более сильные мышцы. И оканчивается острым, костным наростом. К сожалению, тело нельзя улучшать вечно — это займет больше времени, больше биоматериала, которого нет. Так что конечности у существа оказались без острых когтей — маленькие коготочки, которые позволят цепляться за отвесные стены — не более. И само тело меньше, чем у почившего грызуна.       Кокон порвался, выплескивая из себя очередную порцию крипа и освобождая новое существо. Зерг поднялся на лапы, стряхнул с себя остатки питательной грязи. Маленькие черные глаза внимательно осматривали логово: в костях королевы валялись хитиновые осколки, среди них высилось еще одно яйцо — но на скорлупе не было ни трещины; рядом лежал трупик животного, которое послужило биоматериалом — его кости постепенно разъедал крип. Обхватив маленькими лапками яйцо, зерг подкатил его к трупу крысы и вложил внутрь, под шкуру. Маленькими лапами он загреб туда крип, смешанный с землей. Забота о сородиче являлась чисто практической: чем их больше, тем проще выжить. Но ждать, пока тот вылупится смысла не имело. Без королевы первое ощущение при рождении — голод. Ему же повезло: еда сама пришла. Удовлетворившись результатом работы, зерг выскочил из логова парой больших прыжков. Задержался на краю, осматривая широкую трубу коллектора. Остаточный запах крысы указал ему направление и, спрыгнув, тварь отправилась в путь.       Возможно, он — последний из гнезда.       «Выжить. Эволюционировать. Поглотить.»