Лисья тропа

Сердце Цзинь Лина трепетало. «Третье место в списке молодых господ заклинателей? Куда смотрели эти старики, когда составляли этот список?» — неожиданно подумал мальчик. Его отец был воплощением слов «статность» и «благородство». Цзинь Лин ясно видел в изящных чертах лица знакомые, которые он мог видеть в зеркале. Он также заметил, что ореховый цвет глаз, а так же раскосый разрез глаз он явно получил от отца. Он не мог оторвать от него глаз. Кузен его отца (а это должен был быть он) выглядел достаточно раздраженным, чтобы наплевать на приличия и сплюнуть под ноги. Но сдержался и только фыркнул. Обернувшийся Цзинь Лин заметил, что он удалялся нетрезвой походкой. Но что значит этот мужчина по сравнению с его отцом? — Советую сейчас же вернуться за своим мечом. — Отец выглядел немного раздраженным. — Я… Хорошо, конечно. — Рассеянно согласился Цзинь Лин, но вместо того, чтобы развернуться и уйти, последовал за Цзинь Цзысюанем. Да и разве он мог развернуться сейчас назад? — Зачем ты следуешь за мной? Возвращайся обратно! — Я… Думаю, что должен поблагодарить вас… — Замялся под отцовским взглядом сын. Он не мог придумать ничего путного в данный момент. — Лучше всего, да… — Не нужно. Просто не влезай в неприятности, например, не переходи дорогу Цзысюню. — Вы очень хороший человек! — Неожиданно сказал Цзинь Лин и тут же устыдился своего голоса. Это прозвучало очень громко и резко. Закончил он совсем тихо. — Вы совершенно не такой, как мне о вас говорили. — Не знаю кто мог тебе поведать страшилки обо мне, но верить им не стоит. — Развернулся Цзысюань. Но подходить ближе все же не стал. — В клане Цзинь нет плохих людей. Дядя Цзян (как привык называть его теперь Цзинь Лин, после того, как Вэй Усянь появился в его жизни) редко когда-либо говорил об отце. В детстве он отзывался о нем пусть и с холодом, но определенно в хорошем смысле. Наверное, Цзян Чэн надеялся хотя бы этим смягчить боль от потери родителей — добрым словом и памятью о них — но, естественно, что не слишком помогло утешить боль Цзинь Лина. Вэй Усянь тоже поведал кое-что об отце, что Цзинь Лин посчитал очередной выдумкой. Он не мог поверить, что, например, отец никогда не покидал родной клан без ватаги прислужников. Цзинь Лин-то спокойно справляется без них, не смотря на то, что носит фамилию «Цзинь»! (Просто он никогда не задумывался о том, что юньменское воспитание дяди все же сыграло большую роль в этом, чем цзиньлиньское от его второго младшего дяди — Цзинь Гуанъяо.) -Да! Да, вы правы. Точно правы. В клане Цзинь плохих людей нет. Мы самый благородный и светлый клан со всего мира заклинателей, да. — Пробормотал Цзинь Лин, поскольку снова вспомнил своего дядю Цзинь Гуанъяо. Думал ли когда-нибудь отец плохо о своем сводном брате? Мог ли подумать он, что пара слов помогут закончить рано его жизнь и не дать увидеть как растет его сын? Цзинь Лин всмотрелся в лицо отца внимательнее. «Вряд-ли, подумал он, отец очень счастлив в данный момент. Интересно, что же его так порадовало? Может ли это быть…» Цзинь Цзысюань нахмурился. — Ты пьян? Если нет, отчего твоя речь так бессвязна? — О, нет, я не пьян! Я просто немного растерян. Наверное. — Хм, и отчего же ты растерян? Но ответ не понадобился Цзысюаню. В небольшой холл вошла дева-заклинательница. При виде девушки, одетой в одежды клана Юньмен, лицо Цзысюаня неожиданно изменилось и сменилось не просто на благодушное. В глазах его появился тот самый огонь, что Цзинь Лин замечал в глазах Вэй Усяня. И такую же улыбку на губах, только Цзинь Цзысюань попытался ее скрыть. Но не слишком успешно. Девушка мило улыбалась ему. Цзинь Лину резко стало не по себе. По позвоночнику пробежали мурашки. — А-Сюань, тебя долго не было. Я стала волноваться. — А когда она подошла совсем близко к отцу и взяла его руку в свою, то не громко произнесла: — Негоже жениху так на долго оставлять свою невесту в день помолвки. Цзинь Цзысюань стал совсем красным от ее слов. А Цзинь Лин расплакался.

***

Сычжуй и Цзиньи остались на поляне. Они расчистили место для привала и развели костер. Сычжуй достал из своего мешочка цзянькунь походный набор. В редких случаях им приходилось доставать его. Еще не набравшиеся необходимого опыта, им как младшим адептам ордена Гусу Лань, приходится охотиться на нечисть неподалеку от города. Цзиньи ушел в небольшую рощицу нарвать трав. Их уровень самосовершенствования еще не был столь высок, чтобы долгое время обходиться без пищи. Смеркалось. Сычжуй посмотрел на фиолетовое небо и границу горизонта, где давно скрылось солнце, но все еще был виден остаточный свет. Послышался шорох за спиной и Сычжуй обернулся ожидая увидеть Цзиньи, но вместо него перед ним сидела лиса. Нет, не так. Дух лисы. Сычжуй выдохнул и невольно потянулся к своему мечу на поясе. Лиса не шевельнулась, только взглядом проследила его движение и, подавив дрожь в пальцах, вернул свои ладони на колени. Дух взмахнул хвостом один раз, другой и словно веером раскрылись другие девять его хвостов. Прекрасное зрелище. — Здравствуй, маленький Лань. — Сказал лис человеческой речью. Голос его был глубокий и рокочущим. — Как тебе твой наставник в молодости? — Приветствую. Это очень неожиданный подарок, я благодарю вас за него. Сычжуй немного склонился, все же опасаясь этого духа. Хоть учитель Вэй обучал его чувствовать темную энергию, он не мог найти ни следа исходящего от него. Но когда они шли лисьей тропой их окружала не просто тьма, а будто бы само физическое воплощение темной энергии. Тогда Сычжуй подумал о лисе, но теперь все казалось немного сложнее. Услышав благодарность от Лань Сычжуя, глаза лиса потеплели. — Пока не стоит меня благодарить. Вы еще не прошли мой путь полностью. Сейчас вы можете быть растеряны, но я здесь чтобы успокоить тебя. — Дух немного приблизился. — Не стоит бояться меня, маленький Лань. Сычжуй подавил дрожь возникшую в его теле. Он ответил: — Прошу не сердиться за мой страх перед вами. Меня с детства учили опасаться и сражаться с темными тварями. Я впервые встречаю духа подобного вам. — Это так, — согласился он. — Куда подевался твой третий друг? — Цзинь Лин отправился повидать своих родителей. Я не мог его остановить, это был его единственный шанс увидеть отца и мать. — Ясненько. Я вижу в твоих глазах вопросы. Ты можешь задать их мне. — Это ведь явь? Могут ли наши действия повлиять на будущее? — Можешь не беспокоиться по этому поводу. Как только вы сойдете с этой тропы и вернетесь обратно в свое время, все вернется в изначальное состояние и никто о вас и не вспомнит. — Но буду ли я помнить об этом? — Естественно. — Лис усмехнулся. — Как и любое прошлое оно будет влиять на тебя настоящего и будущего. Ты расстроен этим? Тем, что не можешь повлиять на этот момент и постараться изменить его на более лучший исход? Конечно, Сычжуй расстроился. Неимоверно жаль ему было молодых Вэй Усяня и Лань Ванцзи. Несмотря на усталость и проскальзывающую печаль на их лицах, Сычжуй не мог не думать о приближающемся огромном горе. О смерти своего сянь-гэгэ и тринадцати лет скорби своего наставника, Ханьгуан-цзюня. Но потом он вспомнил счастливые лица уже своих наставников, из своего времени. То, как они обнимали друг друга, то как улыбался и дразнил его учитель Вэй. И гордый взгляд Лань Ванзци на них в эти моменты. В конечном итоге Сычжуй решил, что не хочет рисковать и жертвовать тем счастьем, что у него уже было. — Я немного расстроен, не буду скрывать. Но свою настоящую семью я люблю намного больше. Я очень рад, что она у меня есть. — Это очень хорошо. Я думаю, у тебя есть еще один вопрос ко мне. Задавай же его. Сычжуй немного замялся. — Зачем вы сделали это? — Заманил вас сюда? Это был мой способ поблагодарить вас за оказанную мне помощь. Которую ты и два твоих друга окажете мне. Сычжуй удивился. — Что мы можем сделать для вас?