Великий из бродячих псов

      Чуя ворвался в квартиру и с силой захлопнул дверь в попытке хоть так избавиться от кипящей в груди злобы. Руки мелко тряслись, пальцы сводило судорогой от желания сомкнуться на чьей-то тонкой шее и переломить пополам. Перед глазами расплывалась пелена чистейшей ярости, и ещё около часа назад никто из портовой мафии не рисковал приблизиться к рыжему огню, готовому испепелить любого стороннего наблюдателя.       Накахара даже не помнил, как и зачем добрался сюда — просто в один момент обнаружил себя на пороге. Слышать чужие сожаления, видеть кого-то не хотелось, он только поэтому сбежал из офисов, наплевав на незаконченное собрание исполнительного комитета, но и остаться в полном одиночестве казалось смерти подобным. Контроль держался на последней ниточке, и сейчас Чуя готов был упасть на колени и кричать, молить о помощи единственного, кто мог бы успокоить взбешённого внутреннего демона. Эспер чувствовал, что вот-вот сорвётся в пучину, упадёт во тьму, откуда самостоятельно уже не выберется — и видят боги, он бы отпустил себя, если бы был уверен, что вместе с этим уничтожит его.       Чуя широкими шагами прошёл через коридор к кухне и с силой рванул окно, едва не вырвав раму. Дрожащие пальцы подцепили пачку сигарет, но не справились с ней — и отвратительно раздражающий коробок вообще-то любимых сигарет оказался на полу. Чего стоило не растоптать его к чертям, кто бы знал! Накахара присел, поднял одну палочку и тут же потянулся к зажигалке. Взмылся вверх огонёк, поджигая табак, и эспер затянулся, прикрывая глаза. Его всё ещё трясло, но сигареты каким-то образом всегда помогали вернуть контроль. Контроль, который рыжий мафиози терял уже второй раз за последние дни.       На плечи опустились чужие руки, и парень позволил себе выдохнуть напряжение вместе с дымом. Он сильно зажмурился и закусил губу, потому что в тот же миг ярость переплавилась в безумное отчаянье. Безысходность и ненависть к собственной слабости скрутили его шею колючей проволокой — и привычный чокер будто начал душить.       Ещё одна затяжка, пока чужие руки начали медленно разминать напряжённые плечи, по-прежнему не принесла облегчения, оставив после себя лишь горечь на языке. Горло сводило от подступающей истерики, и, к счастью, больше не было необходимости переживать о возможности появления порчи — Дазай не прерывал спасительного касания. Чуя затянулся снова, выкинул бычок в окно и прижался к чужому, но такому знакомому до мельчайших линий телу, всё ещё не открывая глаз. — Я так и знал, что ты первым придёшь мириться. Уже соскучился? — сломать бы ему челюсть, чтобы не смел провоцировать, но даже злиться не получалось, потому что в груди до сих пор бурлило, кипела и взрывалась ярость на самого себя и чёртового Мичизо, который заставил всё это ощущать. — Мерзкий ублюдок, — выдохнул Накахара, и его тут же прижали плотнее. Эспер чувствовал, как чужие руки оплели его талию, как в его волосах привычно спрятал лицо его извечный напарник враг. — Повторяешься. — Не ты. Впервые не ты, — Дазай фыркнул, продолжая прижимать к себе рыжую истеричку, пока Чуя потянулся к ещё одной пачке сигарет. На разбросанные по полу никотиновые палочки никто не обращал внимания. — А тебе меня мало уже? Мы даже не расстались нормально, а ты уже нашёл мне замену? Какой некрасивый поступок, не ожидал от тебя, — рыжий хмыкнул, наконец открывая глаза и глядя куда-то в пустоту сквозь стены других домов. Чужое сердцебиение, отдававшееся в его спину, умиротворяло, а привычные попытки вывести из равновесия почему-то в него и возвращали. — Он снова объявился, — Дазай выдохнул и уронил голову на плечо рыжего эспера. Если бы он мог, втиснул бы по-прежнему подрагивающее тело в самого себя, чтобы хоть как-то вернуть себе полноправное внимание. Чтобы Чуя думал не о каком-то неизвестном мудаке, а только о нём! Осаму, пусть и не особо волновался о смерти лидеров Чёрных ящериц, слишком любил, когда все мысли Чуи занимал он сам. — Труп Мичизо нашли на соседней улицей с офисом. От его любимого кафе, где обедали множество наших, повернуть влево — и нашли бы, заметили, помогли. Никто не обратил внимание, что Мичизо ушёл раньше, но не явился на тренировку. Никто.       Дазай молчал. Он упёрся подбородком в плечо рыжего и следил, как медленно тлеет очередная сигарета, позволяя Накахаре выговориться. Позволяя хоть где-то сбросить вечную я-самый-жестокий-и-равнодушный-убийца-портовой-мафии маску, кричать, бить ногами — даже если бить пришлось бы самого Дазая, что уж там. — Почерк тот же. На его теле семнадцать мелких порезов. Последним перерезали горло. Его охрана убита из пистолета. Угадаешь, из чьего? — Он забрал ствол у Тачихары? Неплохо… — Дазай хмыкнул, а Чуя вновь напрягся. — Я говорил тебе, займись ими. А ты что? А ты просиживаешь часы за бумажками — и даже своего собственного протеже скинул на ящерок. Они там сами словно дети малые, как видишь. Глупый-глупый Чуя, не слушаешь умного дядю Осаму. — Я тебе сейчас позвоночник вырву и на нём повешу, а всем скажу, что так и было, — эспер расплылся в улыбке. Накахара выдохнул и откинул голову на чужое плечо. — У нас ни единой зацепки, Дазай. Там тупик. Выход только на широкую улицу, но на камерах никто не появлялся! Мичизо сам повернул в проулок и больше не вышел. А следующий только Акутагава зашёл. — Рю? — Гин. — Это может быть иллюзионист. Или кто-то невидимый, — Дазай пожал плечами, чуть приподняв голову Накахары и тут же слыша его недовольное шипение. — Прости-прости! Я не сомневаюсь в ваших аналитиках, но ты точно уверен, что других способов отхода не было? Потому что если это правда, у вас большие проблемы. Сложно биться с тем, кого не видишь. Танизаки так выигрывает нам время постоянно. — Думаешь, эспер? Мы пришли к выводу, что это одиночка, но никаких зацепок. Этот ублюдок работает слишком профессионально! Будто готовился, собирал информацию о нас — где мы едим, какой у нас распорядок дня, какие задания могут появиться. Но нет, Мичизо вообще не должен был быть в том кафе сегодня! Если бы этот мудак не открывал свою пасть на моих людей, я бы даже начал уважать его за блестящие навыки. — Мори не рассматривает возможность, что это девушка? Вдруг мафию избивает какая-то милашка? Ох, я бы с ней познакомился! Вдруг она согласится на двойное самоубийство, как думаешь, Чуя? — Это не Мимик, который просто ищет смерти, Дазай. Он идёт по лейтенантам Чёрных ящериц — не было ни одного нападения на боссов или простых людей. Это или месть, или борьба за власть. — Неа, — Дазай хмыкнул и оставил короткий поцелуй на шее рыжего, отчего тот вздрогнул и выпрямился, поджигая ещё одну сигарету. — Готов отказаться от самоубийства, если это не пёс Достоевского. — С чего такие выводы? — В отличии от вас я думаю. Могу научить, если хочешь.       Накахара тут же развернулся, быстро впечатав кулак в чужой живот. Осаму отшатнулся и закашлялся, кидая игривый взгляд на рыжего. Чуя фыркнул и вернулся к окну, опираясь о подоконник и уже спокойнее затягиваясь. Злость всё ещё грызла изнутри, но пожар начал медленно затухать, оставляя кружиться хлопья пепла жгучей ненависти к тому человеку. — Налить тебе вина? — У тебя в холодильнике появилось что-то кроме соджу и крабов? — Нет! — Дазай почесал затылок и, неловко хмыкнув, снова приблизился к мафиози. — Вообще-то я надеялся отправить тебя в магазин. Там продавщица сменилась, злая такая страшная тётка, думал при одном взгляде умру, но выжил, к сожалению. Вдруг твой взгляд я-убью-если-будешь-дышать-рядом заставит её сменить работу. — Какая же ты сука, Дазай. — Я просто предприимчивый, — Осаму снова приобнял рыжего со спины. — Хочешь поговорить о нём?       Чуя покачал головой и усмехнулся. Чёртов суицидник вёл себя непривычно спокойно, даже, кажется, пытался поддержать в свойственной ему манере. Значит сейчас рыжий выглядел так, словно вот-вот либо развалится на части, либо пойдёт уничтожать половину города голыми руками. В принципе, это было не далеко от правды.       Он чувствовал себя жалким. Таким, как пришёл в портовую мафию — потерял тех, кто верил в него, не смог защитить, потому что кто-то другой оказался сильнее. Тогда, правда, у него было оправдание. А сейчас? Дазай ведь прав, он мог больше времени уделять тренировкам с лидерами ящериц, запретить ходить по одиночке… мог сделать хоть что-то! А ведь внутренний голос на подорванном складе тонко нашёптывал, что враг хочет сломить их силы. Стоило догадаться, что эти самые силы портовой мафии не в количестве оружия и компромата, не в незаконной деятельности и толпах мелких сошек, а в лидерах, исполнителях — тех, кто одним своим видом вдохновляет и мотивирует становиться непобедимыми.       Уничтожен один крупный склад, убито двое лейтенантов сильнейшего спец.подразделения, и репутация мафии уже стремительно летит вниз. Что страшнее — в неё перестают верить сами мафиози. Чуя только краем уха слышал разговор в курилке, что с новым врагом не справляются даже лучшие, есть ли шанс у новеньких «солдат» выжить? Есть ли смысл состоять в сильнейшей группировке, если она оказалась не такой уж сильной? Это выбивало почву из-под ног, потому что в нынешней ситуации было закономерным и ожидаемым, но всё-таки предательством. — Ты похож на садового гнома, когда хмуришься, — Осаму тыкнул пальцам в морщинку между бровей, заставив Накахару вздрогнуть и перевести немного растерянный взгляд на него. — Что? — Говорю… айщ, ты думаешь, что отделаешься от меня, если будешь игнорировать? — рыжий эспер лишь передёрнул плечами и отступил, прерывая контакт. — Остынь, перчик-чили, твои извилины крутятся слишком громко и отвлекают меня. — И чем же ты так занят? — Пытаюсь соблазнить тебя, конечно. Неужели снова не заметил? Ну Чуууя, — Дазай ухватил парня за руку и притянул к себе. — Тебе нужно отвлечься, а я знаю один прекрасный способ забыть обо всём. — Отвали, скумбрия, не до тебя сейчас. — Давай, пойдём, пора перестать думать о каком-то чужом парне в нашей квартире.       Накахара хмыкнул, но послушно пошёл за Осаму. Тот притянул его в ванную и тут же, быстро развернувшись, начал расстёгивать пуговицы на жилете рыжего. Чуя прикрыл глаза, пытаясь сдержать рвущуюся усмешку — какой же этот придурок собственник, даже в мыслях не позволяет отвлекаться от такого прекрасного соседа раздражителя. Ему и правда хотелось отвлечься. Перестать думать, прекратить загонять самого себя в лабиринт, из которого попросту нет выхода.       Двигаться не хотелось совершенно — казалось, Накахара израсходовал все свои силы на мысленную борьбу с неизвестным противником, поэтому сейчас успешно пародировал статую. Дазай лишь притворно громко вздыхал, не возмущаясь.       Осаму подхватил рыжего на руки, когда тот переступил через штаны с бельём, оставаясь полностью обнажённым, и вместе с ним шагнул в душевую кабинку. — Потереть тебе спинку? — прохладная вода заставила поёжиться, но горячий, обжигающий натянутые нервы шёпот бил контрастом слишком ярко. Чуя лишь кивнул, уперевшись лбом в стекло. Дазай подхватил с полки гель и выдавил на мочалку. Это было каким-то извращённым удовольствием — нажимать сильнее, чтобы увидеть, как бледная кожа раскрашивается красноватыми полосами, как вздрагивает парень под ним, потому что едва тёплые капли воды теперь кажутся огненными, тогда как грудь и лицо обдаёт лёгкой прохладой. И, наверное, они бы могли простоять так намного дольше, если бы Дазай не зарылся одной рукой в мягкие рыжие волосы, притянув к себе, и не напал на Чую без объявления войны с поцелуями в шею.       Накахара запрокинул голову, доверяя нежные места чужому рту, тихонько вздыхая. Осаму слизывал капельки воды, приятно прикусывал и засасывал нежную кожу, оставляя красные и бордовые пятна там, где его старания оказывались чрезмерными. — Посмотри на меня, — эспер нехотя повиновался, развернувшись в тёплых объятиях. Отстранившийся Дазай выглядел счастливым, в его глазах плавилась нежность — и, наверное, именно в такие моменты Чуя понимал, почему до сих пор не привёл в действие ни одну угрозу убийства этого безбашенного суицидника. — Ты ещё сможешь отомстить ему, ты ведь самый лучший убийца портовой мафии. После меня, конечно, но всё-таки. И сейчас сосредоточься на том, что у тебя получается по-настоящему хорошо. Прогни спинку.       И нет, наверное, одну из угроз воплотить всё-таки стоило. Тривиально сломать челюсть, чтобы этот поганый рот больше не мог заставлять Накахару краснеть, словно пятиклассника, услышавшего слово «многочлен». Чуя уже сжал пальцы на тонкой шее, точно выше яркого, ещё незажившего пореза, но вдруг чужие губы несмело коснулись его собственных, и хватка стала не угрожающей, а приглашающей. В кофейных глазах был вопрос, немая просьба позволить, разрешить, принять. В такие моменты он напоминал мафиознику щенка, что смотрит умоляюще, прижимает уши и тихо скулит, лишь бы хозяин разрешил залезть на диван и развалиться там с удобством.       Целоваться Чуе нравилось, вскоре он уже хватался за широкие плечи напротив, притягивая к себе жадным жестом хронически голодавшего по близости человека. Осаму в некоторые моменты ухитрялся забыть, что должен делать, растворяясь в этих поцелуях, и не знал, куда пристроить руки, пока Накахара не простонал ему прямо в губы и не притянул одну из них между своих ягодиц.       Да, теперь его Чуя не думал ни о ком другом. Да, только так и должно быть.       В конце концов губы заныли, и Дазай понял, что отвлекаться дальше совершенно нельзя. Два пальца, испачканные в геле для душа, скользнули вглубь тела, раскрывшегося с потрясающей готовностью, Чуя чуть выгнулся, простонав ему в ухо, и Осаму принялся играть с его задницей, вдвигая и извлекая пальцы, чуть сгибая их внутри, некоторыми движениями заставляя Накахару метаться и скулить.       Осаму одобрительно заурчал что-то нечленораздельное, наслаждаясь видом и поглаживая собственный член, слишком твёрдый, чтобы долго тянуть. Не тогда, когда от некоторых стонов у него совершенно пошло протекала крыша. Пришлось пару раз со вздохом оттянуть яйца, член дёргался, а Дазай откладывал проникновение лишь до первого ворчания своего партнёра — Чуе было уже плевать, сколько в нем пальцев. — Долго возишься, — прорычал юноша, когда Осаму отвлёкся и стиснул его рёбра широкими ладонями. Такой открытый, такой притягательный, такой настоящий, что хотелось запечатлеть под веками этот совершенно блядский взгляд. — А тебе не терпится? — проводя ладонью по стоячему члену, промурлыкал парень. — Мне приятно. — Рот захлопни, — фыркнул Чуя, но тут же зашёлся в стоне, когда Дазай стиснул головку в кулаке и провернул. — Тихо-тихо, — Осаму закусил губу, чтобы не рассмеяться с такой реакции. Он слишком хорошо знал это тело напротив; знал, где стоит надавить, а где легонько провести кончиками пальцев, чтобы Накахара совершенно потерялся в пространстве и желал только одного. — Я не дам тебе кончить так быстро. — Сука, — страдальчески закинул голову назад Чуя, когда Дазай вернул пальцы назад, проскользнул в уже растянутую дырку и прокрутил. От этой двойной стимуляции искры из глаз сыпались, и губа прокушена сама по себе — но Дазай только промурлыкал что-то неразборчивое и пошло слизал капельку крови. — Сегодня, солнце, — Осаму опустил голос до шёпота, склонившись над ним, — ты будешь кончать только от моего члена внутри. — Тогда поторапливайся, мудак.       Осаму усмехнулся и, развернув к стене, вошёл одним толчком. Скулёж сменился вскриком до того умопомрачительным, что у шатена потемнело в глазах. И больше никаких лишних мыслей. Даже боль проникновения отхошла куда-то на второй план. Теперь только стоны, всхлипы и просьбы не останавливаться. Теперь только его имя горячечным шёпотом и тихий шелест падающей воды.       Осаму ухватил Накахару за тазовые косточки, меняя угол, и толкнулся слитным движением, насаживая заскребшего пальцами Чую с безжалостностью зверя.       Вот только Чуя лишь пронзительно завыл совершенно не от боли и принялся двигаться навстречу до того яростно и резко, что Осаму поневоле пришлось принять чужой бешеный темп. Медные кудри растрепались, прилипли к влажной коже, защекотали ему плечи, но взгляда от них оторвать не получалось. Волосы двигались в такт Чуе. Дазай не видел, но точно знал — Накахара прикрывает глаза, немного хмурится, кусает губы. Он так старался запомнить их каждую встречу, опасаясь, что однажды рыжик прекратит всё, развернётся и уйдёт с презрительной усмешкой, поэтому теперь даже ослепшим сможет мысленно воспроизвести каждый жест, каждый стон.       По комнате разносились громкие шлепки и мокрые звуки, но у них обоих не было сил терпеть эту чёртову истому. Вместо плавного разгона, изнурительного процесса и продления оргазма на пике они получили несколько минут животной случки, от которой практически подогнулись бы колени, и бурный оргазм, бесконтрольный и грязный. Они упёрлись в стену, и Накахара обессиленно проворчал что-то про слишком тяжёлое бревно, повисшее на нём, но удостоился нескольких лёгких, почти порхающих поцелуев в шею и довольно мурлыкнул.       Стоило Дазаю отстраниться, подставляя себя и Чую под струи воды вновь, как рыжий тихо рассмеялся. — Никакого больше секса в ванной, — Накахара фыркнул и тут же поморщился, чувствуя, как по внутренней стороне бёдер вытекает чужая сперма. — Ненавижу тебя, вешалка для бинтов. — Ненавидь, — просто пожал плечами Дазай. — Но меня. Только меня, а не кого-то другого. Считай, у меня приоритет перед всеми твоими врагами. — Ты по-прежнему главный из них. — Вот и договорились, вот и замечательно. Так кстати, в магазин всё-таки сходишь? Дома есть нечего.

***

В одной из высоток Йокогамы в этот момент. — Ты знал, что Гин — девчонка? — Что? — Тоши от неожиданности дёрнул бинты сильнее необходимого, из-за чего со стороны его временного пациента послышалось недовольное шипение. Парень прошептал извинения и вновь сосредоточился на перевязке. — В смысле девчонка? — Она — младшая сестра Рюноске. Способностями не обладает, но в совершенстве владеет холодным оружием и неплохо дерётся. Не разговаривает, думаю, чтобы никто не заподозрил, — парень усмехнулся и откинулся на спинку стула. Тоши быстро убрал остатки бинтов в аптечку и захлопнул ящичек. — И как тогда ты…? — Она зашла в квартиру в образе убийцы, а вышла в платье, с макияжем и распущенными волосами. Не ожидал, признаюсь. Вообще-то я думал подкараулить сегодня её, а не Тачихару, но когда узнал эту тайну… решил оставить на сладкое, так сказать. Она заслуживает уважения. Девушки редко добиваются чего-то серьёзного в этой профессии, мне даже немного жаль убивать её. — Серьёзно? — Тоши вскинул бровь и фыркнул. — Ты знаешь, что такое жалость? — Не зли меня лучше. Давай, говори уже, зачем явился. Я же предупреждал, что нам нельзя видеться и взаимодействовать как можно дольше. Нарушаешь приказы, Тош? — Ага. Смерть Мичизо всколыхнула мафию, там такая паника на лицах, все перешёптываются, косятся друг на друга, ожидают подставы буквально каждую минуту. Чуя — мой наставник — проделал дыру в тренировочном зале и практически сбежал. Мори — босс мафии — пытался назначить собрание исполнительного комитета, но в здании остался… осталась только Гин к тому времени. Он отпустил нас по комнатам и приказал не выходить по одному. Похоже, они тебя опасаются. Хотя вообще-то понимаю их, я сам первые месяцы нашего знакомства по стеночке передвигался, — парни переглянулись и тихо рассмеялись. — Мафия боится меня? И ты, как один из них, решил, что под моей крышей безопаснее всего? — Держи врага близко! — с долей пафоса изрёк Тоши. — На самом деле у меня есть информация по книге. Ты знал, что на неё невозможно воздействовать никакими способностями? И с помощью грубой силы тоже никак не уничтожить — бумага не горит, в воде не мокнет и всё такое. Ацуши Накаджима, которого Фёдор Михайлович постоянно искал, является ключом — то есть только он сможет воспользоваться книгой. Что-то связано с ограничением, мол, только чистый телом, душой, поступками и способностью эспер сможет поделиться своим желанием. Не совсем понимаю, но принёс тебе изучить все старые записи, которые нашёл. — Хорошо. — Значит, на днях ты встретишься с Гин? Может, стоит ускориться, пока в мафии царит такой хаос? Я, конечно, понимаю, что ты ранен и не особо быстро регенерируешь, но… Они растеряны и не понимают, кто, что и зачем это делает. Мори не глуп, понимаешь? А если он будет догадываться, что ты планируешь делать, предпримет всё возможное, чтобы помешать. — Вот как? — Да. Представь, сейчас ты дрался с несколькими зелёными бойцами и самим лидером, но, а если боссы начнут ходить по двое? Ты не справишься.       Парень, сидящий напротив Тоши, поднялся и подошёл ближе к огромным панорамным окнам, через которые можно было разглядеть практически весь город. Тонкие губы изогнулись в улыбке, пока руки привычно нащупали в карманах толстовки парочку незаменимых тычковых ножей. Да, он не успел увернуться и одна из пуль сильно оцарапала плечо, но в сущности это всего лишь царапина. А если бы Тачихара был готов к драке… — Не справлюсь? А это интересная мысль. — Ты о чём, Константин? — Не бери в голову. Тебе нужно возвращаться. Готовься — вторая часть плана начнётся раньше, чем мы предполагали.