Исповедь мёртвой души

Ты просто устал. Замучился. Перегорел. Застыл во времени. Потонул в собственной тоске. Ты отчаянно хотел любви. Страстно мечтал о великодушии мира. А всё, что ты получил взамен на детскую, мечтательную душу, лишь тяжесть на собственных плечах. Ребёнком ты думал, что люди живут целые вечности, любят безграничной бесконечностью. Взрослым ты думаешь, как бы выжить от зарплаты до зарплаты и не загнуться в собственных сожалениях. В бесполезных метаниях, в долгосрочных поисках чего-то утерянного натыкаешься на стену. Ходишь возле неё, бьёшься головой от безысходности и потерянности, но все равно остаёшься за её пределами, будто смысла уже нет ни в словах, ни движениях, ни в чём, что могло бы принести хоть какое-никакое удовольствие, но сердце не ёкает, не срывается с мёртвой точки. Ему всё серо и неуютно. Ему невыносимо тоскливо. Ему невыносимо душно. Страшно не проснуться утром. Страшно не сказать «прощай» тому, кто твою жизнь держит в своих неизбежно нежных руках. Твоё сердце. Твой человек. Больше некому спасти. Больше некому доверить своё мертвое сердце. Только ему, и больше никому. Но и он изредка, но смотрит с прищуром, с подозрением, не доверяет впредь сердце в ответ, будто боится вновь о тебя обжечься. Да и ты не подарок, всё пытаешься не только себя разрушить, но и других зачем-то задеть. Даже самых близких. Но они обещали любить, а в итоге любить так тебя и не научили. Дети наивны. Дети легки. Дети совсем другие, будто из другого мира, будто взрослые в маленьких телах. Детей беречь надо, ведь они хрупкие — разобьются и не соберёшь. Детей уважать надо, ведь чувствами их сердца благоухают — заденешь и во век прощения не выпросишь. Детей любить надо, ведь открыта их душа — очернишь её и больше не познаешь детской непринужденности. Не выполнишь обещания, не убережешь, обидишь — превратятся в мрачных взрослых без цели и полноты чувств, погрязнут в проблемах, и больше улыбки на их лицах не углядишь. Мы, взрослые, теперь уж пытаемся всем угодить, подстроиться под чужие рамки, забыв в миг, что наша жизнь о нас, а не о других. Мы пытаемся в мучениях познать хоть что-то важное, хоть что-то трогающее нас, но в итоге снова оказываемся в клетке. Взаперти самих себя, так и не выбравшись, так и оставшись придавленными родительским влиянием. В какой-то момент глянешь в зеркало и поймёшь — всё пропало, ничего уж не вернёшь. То ли обратиться в бюро потерянных вещей и спросить, не видели ли они нас, то ли отмахнуться и пойти дальше. Отмахнуться ведь легче, чем искать. Легче, чем смотреть на жизнь хоть с граммом оптимизма. В серости взращённые, мы в серости и доживаем свой век, потому что нас зачем-то заставили рано повзрослеть и закутаться в бессмысленность, как в самый надёжный шарф. Но ведь так жить нельзя. Ведь так... без удовольствия и комфортности невозможно чувствовать, невозможно дышать. Невозможно жить. Сжигать все мосты надо из прошлых жизней, чтобы в минуты отчаяния назад не бежать, чтобы не думать о том, что от страдания к страданию убегать нужно. Бежать нужно вопреки. Бежать нужно навстречу счастью. Счастью необходимому. Счастью нашему, больше ничейному. Мы были детьми однажды. Мы взрослые сейчас. Но кто мешает нам оставаться детьми, наивными и влюблёнными в мир? Увы, но мы сами.