Helpless/Беспомощный

Вэнь Чао было всего тринадцать, когда он влюбился. Он смог запомнить этот момент на всю оставшуюся жизнь, тот момент, когда что-то скрутилось в его груди, и его разум просто щелкнул. Это произошло внезапно и жестко, как стрела, пронзившая его грудь, или нож в спину. Это было быстро. Это было смертельно опасно. Это было волнующе. Он жил ради этого. Это случилось на дискуссионной конференции. Он находился рядом с братом, насмехаясь над другими кланами и свирепо глядя на тех, кто осмеливался взглянуть в его сторону. Перед ним стоял отец, высокий, сильный, холодный и равнодушный. Таким он был всегда. Он никогда не любил Вэнь Чао. Однако имя Вэнь ему было небезразлично, и, к счастью, оно включало в себя и Вэнь Чао. Вэнь Чао посмотрел на другие семьи кланов. Большинство просто никогда не беспокоило его или избегало, как чумы. Вэнь Чао это не волновало, он был выше их. Он знал свое место в этом мире: он был львом, а они — овцами. В конце концов, это ему говорили всю его жизнь. Там была обычная толпа: Не, Лань, Цзинь, Цзян... Мысли Вэнь Чао остановились. В семье Цзян было пополнение. Мальчик, немного моложе самого Вэнь Чао. Вьющиеся черные волосы, перевязанные лентой цвета крови. Блестящие серые глаза, большие, круглые и, несомненно, очаровательные. Улыбка на его губах, которая, как был уверен Вэнь Чао, могла затмить солнце — знак Ордена Вэнь. У него было такое лицо, которое люди хотели щипать и ворковать, детская пухлость все еще оставалась на щеках, но наличие заострившихся, аристократических скул, просвечивающих сквозь них, показывало его взросление. Дыхание застряло у него в горле. Он поперхнулся, но ему было все равно. Он мог бы умереть счастливым в этот момент. Он был беспомощен. Только вернувшись домой, он узнал имя того мальчика. Ему не позволяли сдвинуться с места на дискуссионной конференции, и каждый раз, когда он пытался это сделать, его либо удерживал брат, либо отец бросал на него свирепые взгляды. Он подавил негодование в своем сердце и дулся до конца совещания, делая все возможное, чтобы мельком увидеть таинственного мальчика. И вот, он поймал его взгляд, на радостный, бодрящий миг. Он надеялся, что мальчик поймет их связь; что он тоже влюбится в Вэнь Чао с первого взгляда, но этому не суждено было случиться. Мальчик уставился на Вэнь Чао так, словно увидел какое-то потустороннее существо. Этот момент, казалось, длился целую жизнь. А потом, от толчка суровой женщины рядом с мальчиком, момент был разрушен. Мальчик поднял глаза на женщину и встретил ее яростный взгляд. До конца совещания он больше не смотрел в сторону Вэнь Чао. И вот, когда Вэнь Чао вернулся домой, он потребовал, чтобы кто-нибудь узнал, кто этот мальчик. Через некоторое время к нему подошел слуга, явно напуганный, но с информацией под рукой. Наконец-то он узнал его имя: Вэй Ин, имя в быту Усянь. Только год спустя Вэнь Чао наконец-то смог встретиться и поговорить с Вэй Усянем. К этому моменту Вэнь Чао фантазировал о Вэй Усяне по крайней мере раз в день, представляя его лицо и вздыхая о нем, как влюбленная девушка. К несчастью, лицо парня с каждым днем становилось все более расплывчатым в сознании Вэнь Чао, и он боялся, что очень скоро оно исчезнет совсем. Это действительно было благословением, что они встретились на улицах Илин. Вэнь Сюй отправился туда за покупками, и Вэнь Чао, естественно, последовал за ним. Слуги слетались вокруг, как назойливые мухи, без передышек говоря ему всякие напутствия. Он устал от них, постоянно слоняющихся рядом. Он пытался избавиться от них, петляя вокруг людей в толпе, пробираясь за углы, пока они не оказались так далеко от него, как только могли, и только крики его имени вдалеке были единственным их проявлением. Именно там он столкнулся с группой вороватых уличных крыс. Все они, должно быть, были по меньшей мере на пять лет моложе его, их глаза были слишком большими, а тела слишком маленькими. Их лица были изможденными, волосы спутанными, а сами дети были покрыты грязью. Они слишком хорошо сливались с бродящими по улицам дворнягами, выглядя как животные, которые сами выползли из помойной ямы. Вэнь Чао презрительно отвернулся от них, отряхивая свои белые с красным чистые одежды, которые никогда прежде не касались такой грязи. В руке он крепко сжимал кошелек с деньгами, который крысы только что пытались украсть. — Паразиты! — крикнул он, отталкивая от себя одного мальчика. Мальчик приземлился на землю, оцарапав руки, но его глаза были полны огня, когда он смотрел на Вэнь Чао. — Вам, собаки, повезло, что вы вообще оказались в моем присутствии! У тебя, должно быть, и впрямь хватает смелости думать, что ты можешь обокрасть меня! Когда он собирался нанести еще один удар, его кулак был поднят, чужая рука поймала его. С нахмуренными бровями и яростью, кипящей в животе, Вэнь Чао посмотрел в сторону и почувствовал, как у него перехватило дыхание. Он снова влюбился. Вэй Усянь стоял с гневно нахмуренным лбом и скривленными губами. Вэнь Чао немедленно прекратил то, что делал. — Что они тебе сделали? — заявил Вэй Усянь, глядя на Вэнь Чао так, словно это он совершил великий грех, а не эти маленькие крысы. Мозг Вэнь Чао медленно обрабатывал слова, но те были подобны воде, льющейся через руки. Только после долгого молчания Вэнь Чао, наконец, восстановил контроль над своим разумом. Однако его рот — нет. — Я...ах...эм..привет. — внутренне Вэнь Чао вспыхнул от собственных слов, осуждая себя за заикание. Вэй Усянь уставился на него и, казалось, удивился словам Вэнь Чао. Удивление длилось недолго, и через мгновение гнев нахлынул снова. — Я спросил, что они тебе сделали? — повторил Вэй Усянь. На этот раз его рот был под контролем. Голос казался незнакомым, когда он осторожно произносил слова, стараясь на этот раз не заикаться: — Они пытались украсть мои деньги. — И? Такой молодой господин как ты может обойтись и без денег, не так ли? Ты, конечно же, не собираешься тратить все, и что плохого в том, чтобы дать детям немного? Почему ты запугиваешь их? — парень скрестил руки на груди, хмуро глядя на Вэнь Чао, как на ребенка, которого поймали на краже сладостей. — Хулиганы — это второе, что я ненавижу больше всего. — Второе? — Ещё больше я ненавижу собак. — сказал Вэй Усянь, как будто это было очевидно и все разделяли одну и ту же ненависть. — Ох, — это был блестящий ответ Вэнь Чао. — Я тоже, — он солгал, но предполагал, что может начать ненавидеть их. В конце концов, от них было мало толку. — В самом деле? — в глазах Вэй Усяня появился блеск, который быстро исчез, уступив место неприязни. — Потому что Цзян Чэн говорит, что я странный раз ненавижу собак, и даже шицзе любит собак, но я не понимаю, почему! Они кусаются и царапаются, и у них повсюду шерсть, и они... — внезапно его глаза сузились, и гнев вернулся. — Подожди секунду, ты меня отвлекаешь. Ты не должен мне нравиться, потому что ты издеваешься над людьми. — Значит, если я перестану издеваться над людьми, я тебе понравлюсь? — разум Вэнь Чао медленно обрабатывался, выплевывая слова прежде, чем он успел даже подумать о том, чтобы смутиться. После сказанного румянец залил его щеки. —...Я полагаю, — Вэй Усянь сделал паузу, а затем воскликнул, подняв палец. — Но сначала ты должен извиниться! Извинения полностью противоречили гордости Вэнь Чао. Он ни разу в жизни не извинялся, да и не собирался этого делать. Для него это были иностранные слова. Однако, если бы ему пришлось выбирать между потерей своей гордости или потерей Вэй Усяня, выбор был очевиден. Он повернулся к уличным крысам, которые собрались вокруг, наблюдая за ними, как за актерами на сцене: — Мне очень жаль, — пробормотал он сквозь стиснутые зубы. — За то, что ударил тебя. Я больше никогда этого не сделаю. — подумав несколько секунд, он протянул им кошелек с деньгами. — Держи. — Уличные крысы смотрели на него, выискивая что-нибудь подозрительное, как будто Вэнь Чао собирался укусить их за руку, как только они потянутся за кошельком. Быстро, как змея, бросившаяся на добычу, мальчик, которого Вэнь Чао пинком сбросил на землю, выскочил и схватил кошелек. Остальные исчезли так же быстро, как ветер, оставив Вэнь Чао наедине с Вэй Усянем. Какая-то маленькая часть его кипела от злости, что они даже не подумали поблагодарить его, но пламя вспыхнуло и погасло в свете улыбки Вэй Усяня. — Хорошо! — сказал Вэй Усянь, его глаза практически сверкали. Сердце Вэнь Чао едва не остановилось. Он смотрел на эту улыбку, запоминая каждую черточку, каждую особенность лица Вэй Усяня. Он надеялся, что никогда этого не забудет. — Это значит, что теперь мы можем быть друзьями! — А мы можем?! — у Вэнь Чао никогда раньше не было друзей. Все его ровесники либо боялись его, либо считали слишком высокомерным. Некоторые пытались сдружиться, чтобы быть ближе к его отцу, в то время как другие хотели присоединиться ради привилегий быть другом сына Главы Ордена. Все они обычно изгонялись к концу первой недели. Улыбка Вэй Усяня дрогнула. На его лице была только улыбка, и ничего больше: — Если только ты сам не захочешь? — Я хочу! Я хочу! — Прекрасно! — Вэй Усянь рассмеялся. — Меня зовут Вэй Ин, в быту Усянь. Можешь звать меня А-Ин! — Какая честь! — Меня зовут Вэнь Чао, — тихо сказал он, ожидая момента, когда Вэй Усянь запнется от этого имени, взглянет на него с подозрением или отвращением и отвернется. Этот момент так и не наступил. Вэй Усянь усмехнулся: — Чао-Чао! — где-то в далеко раздался зов. — Ах, — Вэй Усянь повернулся на голос. — Мне нужно идти, но я надеюсь увидеть тебя снова, так как мы теперь друзья! — Вэнь Чао с энтузиазмом закивал, его голова почти оторвалась от тела. Вэй Усянь снова засмеялся над ним, помахав на прощание рукой, и убежал. Вэнь Чао поклялся больше никогда никого не запугивать. Несмотря на заявление Вэй Усяня о том, что они теперь друзья, их общение было редким и далеким. Вэнь Чао еще раз видел его на ежегодной дискуссионной конференции, но, кроме коротких кивков, скрытых от их родных, они больше не взаимодействовали. Однако через несколько недель после их первого разговора Вэнь Чао получил письмо. Нацарапанное грубым каллиграфическим почерком, Вэй Усянь прислал письмо, в котором рассказывал все, что случилось с ним на этой неделе, от милой старой леди, которая дала ему несколько конфет, до новых вещей, которые он узнал в своих занятиях. Вэнь Чао бегал по своей комнате с письмом, прежде чем упасть лицом в постель, его улыбка была такой широкой, что щеки болели. Его собственный ответ был послан немедленно. Ему почти не о чем было говорить, у него не было столько друзей, как у Вэй Усяня, и он не общался с простолюдинами. Вэнь Чао пришлось рассказать о том, что случилось с ним несколько месяцев или даже лет назад, за неимением лучшего материала. В письме, которое он получил в ответ, Вэй Усянь также рассказал о том, что случилось с ним много лет назад, например, о том, как он проводил время на улице. Обмен письмами происходил почти каждые три дня и продолжался в течение пяти месяцев, пока Вэй Усянь, по-видимому, не исчез. Вэнь Чао отправил еще одно письмо, думая, что, возможно, то была вина посыльного, и Вэй Усянь просто не получил его. После трех или четырех писем, отправленных без ответа, он понял, что ответа не будет. Вэй Усянь больше не разговаривал с ним. В свой день рождения Вэнь Чао устроил пышный праздник. На каждой улице Цишаня горели фонари, а из каждого угла доносились подарки и добрые пожелания. Вэнь Чао было позволено пригласить Вэй Усяня, и он так и сделал, но ответ того был полон сожалений, он пожелал Вэнь Чао счастливого дня рождения, но, к сожалению, не смог присутствовать. Он не назвал причины. Вэнь Чао едва не затопал ногами и не закатил истерику, слезы брызнули из его глаз. Он и раньше получал один и тот же ответ от разных людей, но с разными отговорками. Вэнь Чао был не самым острым инструментом в сарае*, но даже он понимал, что люди не приходят просто потому, что не хотят. Не так уж много людей хотели слоняться вокруг Вэнь Чао. На самом деле, те, кто это делал, были из его собственного Ордена, и были практически вынуждены прийти. Даже его собственные брат и отец не потрудились прийти. Это положило начало ряду вопросов, пронесшихся в голове Вэнь Чао, один из которых пронзил его сердце больше, чем предыдущий. Неужели Вэй Усянь не пришел, потому что Вэнь Чао никогда не проявлял инициативу, чтобы увидеть его? Может быть, сначала ему придется пройти через какое-то другое испытание? Может быть, он перестал отвечать на письма, потому что Вэнь Чао был слишком раздражающим? Неужели Вэнь Чао недостаточно хорош? Недостаточно привлекателен? Недостаточно умен? Он слышал об успехах Вэй Усяня, о его растущей популярности благодаря привлекательной внешности и обаянию, озорству и доброте. Его навыки воистину поражали, его развитие даже превосходило развитие наследника Цзян без особых усилий. Вэй Усянь был растущей сенсацией для мира заклинателей, который скоро возьмет его штурмом. Он, несомненно, впишет свое имя в историю. А что было у Вэнь Чао? Он никогда по-настоящему не пытался заниматься самосовершенствованием, вместо этого растрачивая свои дни на полеты и фантазии. Он даже не очень старался в учебе, совершенствуясь ровно настолько, чтобы у отца не возникало серьезных желаний убить его, но не более. И не было никакой необходимости пытаться. Вэй Усянь был достаточной причиной, чтобы заставить его попытаться. Когда он пришел, Вэнь Сюй был в библиотеке. Брат оторвался от книги и встретился взглядом с Вэнь Чао. Он не отводил взгляда, бесстрастно смотря на Вэнь Чао. Иногда Вэнь Сюй был немного жутковат. У него был такой же взгляд, как у их отца, ледяной, как лезвие, ожидающее, когда его вонзят во чье-то теплое тело. Вэнь Чао был несколько благодарен, что пошел в мать. Он не хотел быть похожим на своего отца. — Что? — спросил Вэнь Чао, защищаясь от продолжающегося пристального взгляда брата, упрямо скрестив руки на груди, его глаза блуждали по незнакомой библиотеке. Он не думал, что вообще когда-либо ступал сюда. — Ты потерялся? — спросил Вэнь Сюй. — Что? Нет! Конечно же нет! — в конце концов, заблудиться в собственном доме было невозможно. Вэнь Сюй только пристальней уставился на него. Чтобы скрыть свою нервозность, Вэнь Чао подошел к полке, блуждая глазами по сотне названий, которые не имели для него никакого значения. Этот взгляд был как стрела, нацеленная ему в спину. Он наугад взял книгу, принес ее туда, где сидел его брат, и сел напротив. Он открыл книгу и начал читать, и вскоре жесткий взгляд Вэнь Сюя растаял, и он вернулся к своей книге. Господи, как же это было скучно. В книге говорилось о вурдалаках, призраках и нежити, и, казалось, это продолжалось вечно. Однако, имея при себе мотивацию в виде Вэй Усяня, он продолжал читать страницу за страницей, пока чтение не стало чем-то естественным, не особенно веселым...но и не таким плохим, как в начале. Помогло и то, что если бы он перестал читать под пристальным взглядом Вэнь Сюя, это было бы сродни поражению. В любом деле Вэнь Чао терпеть не мог проигрывать. На следующий день Вэнь Чао вернулся в библиотеку. Он молча занял свое место напротив Вэнь Сюя, сразу же углубившись в чтение, не обращая внимания на тяжелый взгляд, который давил на его плечи, словно гора. Так продолжалось несколько недель, пока Вэнь Чао не нарушил молчание. — Сразись со мной, — приказал Вэнь Чао, кладя книгу на стол и заставляя себя посмотреть в холодные глаза Вэнь Сюя. — Нет, — последовал немедленный ответ Вэнь Сюя, его глаза даже не отрывались от книги. — Почему нет? — Ты жалок. Даже инструктор сказал, что ты беспомощен. Это все равно что пинать раненого щенка, когда он умирает от голода и скулит, не в силах сопротивляться. — Тебе обязательно было использовать это сравнение? — произнес Вэнь Чао, смирившись. Это было правдой; он был безнадежен в борьбе. Но Вэй Усянь был способен сражаться. И Вэнь Чао сам себя обязал защищать Вэй Усяня, чего он не смог бы сделать, если бы не знал, как правильно пользоваться мечом. — Да, — Вэнь Сюй кивнул. — Пожалуйста? — Нет. — Пожалуйста? — Нет. — Пожалуйста, — он вздохнул, провоцируя растущий гнев Вэнь Сюя. — Я буду продолжать, пока ты не скажешь "да". Я не занят. — добавил он, хотя бы для того, чтобы еще больше разозлить его. Как и ожидалось: Вэнь Сюй впился в него взглядом, резким и жестоким, который довел бы до слез кого угодно. Вэнь Чао не отступил. Наконец Вэнь Сюй со вздохом смирения отложил книгу. — Что это за фарс? Зачем ты читаешь эти книги, просишь о спарринге, о чем-то еще. Я слышал, что теперь ты моешь голову каждый день, раньше ты этого не делал. Для чего все это нужно? — Вэнь Чао моргнул, глядя на брата, не зная, стоит ли обижаться. Он оглядел библиотеку, как будто ожидал, что кто-то крадется в тени, но здесь никого не было. Он не хотел, чтобы отец узнал об этом. — Я расскажу тебе, но ты должен держать это в секрете. — сказал Вэнь Чао, наклоняясь через стол, чтобы быть ближе к Вэнь Сюю. — Обещай мне, — Вэнь Сюй проницательно посмотрел на него, его прищуренные глаза выражали неудовольствие таким ребячеством. — Обещай. — повторил Вэнь Чао. — Ладно! Я обещаю! — воскликнул Вэнь Сюй, раздраженно всплеснув руками. — Мне кое-кто нравится, — признался Вэнь Чао. — Парень. Вэй Усянь. — Из Юньмэн Цзян? — Вэнь Чао кивнул. — И... ты что? Пытаешься завоевать его расположение всем этим? — Вэнь Сюй обвел рукой стол. — В этом нет необходимости; просто скажи отцу, что он тебе нравится, и его доставят прямо сюда. И тогда ты сможешь развлекаться с ним, пока кто-нибудь другой не привлечет твое внимание. — Это не что-то мимолетное, Сюй-гэ. Я не хочу, чтобы его заставляли любить меня или что-то в этом роде. Я хочу, чтобы это было взаимно. Он перестал отвечать на мои письма и не пошел на мой день рождения, поэтому я подумал, что если я стану лучше во всем, то... — Вэнь Чао замолчал. — Он мне очень нравится, Сюй-гэ. Вэнь Сюй бесстрастно смотрел на него. Никто бы не заметил разницы между ним и трупом. — Ты что, тупой? — медленно, словно обращаясь к ребенку, произнес Вэнь Сюй. Негодование вспыхнуло в Вэнь Чао, как разгорающийся пожар. Вэнь Сюй не дал ему шанса возразить. — Неужели ты совсем забыл об учении отца, Вэнь Чао? Любовь — это слабость. Ты должен быть готов бросить все, что имеешь, включая семью и любовников. С таким же успехом ты можешь быть визгливой девицей со всеми этими разговорами о парне. И кроме того, он не появился, потому что считает тебя отвратительным, потому что ты носишь имя Вэнь. — Что имеешь ввиду? — голова Вэнь Чао была в беспорядке, как будто внутри прошелся ураган, и теперь все было не на своих местах. — Такова реальность, Вэнь Чао. Мы — их враги, а они — наши. Война неизбежна, и мы будем тем, кто зажжет пламя. Нет смысла ухаживать за парнем, потому что в конце концов его друзья, семья и он сам будут убиты, и ты будешь тем, кто держит меч. — Это неправда, — произнес Вэнь Чао, хотя голос его был слаб. Вэнь Сюй встал со своего места, собрал свои книги и поднял одну бровь на Вэнь Чао: — Разве нет? Он ушел. Из Облачных Глубин пришло приглашение, в котором его спрашивали, не хочет ли он поучиться там в течение трех месяцев. Это была простая вежливость; будь у них выбор, они бы их не приглашали. Вэнь Сюй протянул ему приглашение с фырканьем, явно считая его бесполезным. Кто может преподавать лучше, чем клан Вэнь? Вэй Усянь будет там. Облачные Глубины были потрясающим местом, Вэнь Чао мог это признать. Однако красота была омрачена сотнями глаз, устремленных в его сторону. Они тяжело легли ему на плечи, но он стряхнул их, стараясь не обращать внимания на тычки, разинутые рты и перешептывания. Будь это пару лет назад, он бы прихорашивался под их пристальными взглядами, но сейчас он не мог проявить того же энтузиазма. Лань Цижэнь вместе с двумя Нефритами клана Лань смотрели на него со своего насеста. Возможно, предупреждая. — Вэнь? Что один из них здесь делает?...Вэнь Чао, он.....Отлично, мы бы не приехали, если бы знали, что нам придется рисковать жизнью...держись от него подальше, — до его ушей донесся шепот. Он отвернулся, качая головой, когда члены его клана обнажили зубы. Они были здесь, чтобы учиться, а не пугать. Вроде как. Вэнь Чао был здесь только по одной причине и не собирался учиться. Вэй Усянь появился со смехом. Это привлекло внимание людей, некоторые обернулись, чтобы посмотреть, кто вызывает столько шума всего через несколько секунд после прибытия в обычно тихих Облачных Глубинах, некоторые просто залюбовались Вэй Усянем. Этот смех был настолько запечатлен в сознании Вэнь Чао, что он мгновенно узнал его и глубоко вдохнул, готовясь увидеть его. Предостережения брата врезались ему в память, когда он обернулся. Вэнь Чао не сводил глаз с Вэй Усяня. От него захватывало дух. И Вэнь Чао был беспомощен. Мир вокруг исчез, остался только Вэй Усянь. Исчез рассудительный голос Вэнь Сюя. Вэй Усянь изменился с тех пор, как Вэнь Чао видел его в последний раз два года назад (Господи, это было так давно. Вэй Усянь, вероятно, уже забыл о нем). Черты его лица стали более четкими: точеный подбородок, слегка изогнутый нос, розовые пухлые губы. Его глаза стали острее, начало взросления уже сказывалось на нем, но улыбка была точно такой же. Это была та самая улыбка, в которую влюбился Вэнь Чао. Увидев его, Вэнь Чао чуть не споткнулся. И затем. И затем. Вэй Усянь повернулся в его сторону. Их взгляды встретились. Медленная улыбка появилась на лице Вэй Усяня. — Чао-Чао! У Вэнь Чао было такое чувство, будто из него вышибло все дыхание. Ему хотелось смеяться, кричать, прыгать от радости, но все это было бы по-детски неловко. Вместо этого на его лице расцвела улыбка. — А-Ин. Не обращая внимания на предостережения и крики бессмысленных людей рядом с ним, Вэй Усянь подбежал к Вэнь Чао, казалось, не замечая всех глаз, наблюдающих за ними. Вэнь Чао не ожидал, что Вэй Усянь заключит его в крепкие объятия, но тем не менее принял их. Вэнь Чао был уверен, что это лучший момент в его жизни. Руки Вэй Усяня обвились вокруг него, и его свежий аромат вскружил голову. Он больше никогда не будет мыться. Именно в этот момент он понял, что его руки лежали на талии Вэй Усяня. Ужасно близко к ягодицам Вэй Усяня. Чуть-чуть ниже и ... Вэнь Чао покраснел от собственных мыслей, ругая себя, когда Вэй Усянь отстранился. — Я так давно тебя не видел, — сказал Вэй Усянь, не подозревая о грязных мыслях Вэнь Чао. Вблизи его глаза казались очень красивыми — расплавленные серебряные лужицы, мерцающие на солнце. — Я скучал по тебе, — признался Вэнь Чао, его лицо пылало. Вэй Усянь рассмеялся, это так очаровательно. — Я тоже, — что-то проскользнуло на лице Вэй Усяня, вина омрачила его лоб. — Вэнь Чао, насчет того письма...Прости. Я хотел ответить, но… — он замолчал, казалось, не в силах найти нужные слова для ответа. Вэнь Чао и сам мог бы понять. Вэй Усянь не имел права общаться с Вэнем. Вэнь Чао видел реакцию опекунов Вэй Усяня на то, что он махал Вэнь Чао на конференции, и знал, что они не любят его Орден. Для Вэй Усяня дружба с одним из них означала бы союз с врагом. Даже сейчас Вэнь Чао видел, как брат Вэй Усяня сердито уговаривает его вернуться и держаться подальше от Вэнь Чао. Клан Вэнь не пользовался хорошей репутацией. Но Вэй Усянь остался, отмахиваясь от свирепых взглядов наследника Цзян. — Все в порядке, я понимаю, — он хотел, чтобы все было не так. Он хотел, чтобы его отец просто заключил мир с другими Главами Орденов, особенно с Главой Ордена Юньмэнь Цзян, И тогда Вэнь Чао сможет спокойно говорить с Вэй Усянем. Но судя по тому, как идут дела, все будет наоборот. Даже если Вэнь Сюй станет Главой Ордена Цишань Вэнь, вряд ли что-то изменится.Дружбу Вэнь Чао и Вэй Усяня всегда будут судить. — По крайней мере, теперь мы вместе, — ухмыльнулся Вэй Усянь, и Вэнь Чао смог только беспомощно кивнуть. В Облачных Глубинах жизнь Вэнь Чао процветала. Он был в состоянии проводить каждый день с Вэй Усянем, даже если приходилось терпеть суровый взгляд Цзян Чэна, хотя сияние уменьшалось день ото дня. К его зависти, Вэй Усянь также потеплел к двум членам его собственной группы, которых он притащил с собой: Вэнь Нин и Вэнь Цин. Он никогда не замечал их раньше, так как они всегда были среди отверженных. Поначалу Вэнь Чао раздражала грубость Вэнь Цин и заикание Вэнь Нина, от которых у него скрежетало в ушах. Он мог бы провести целый день, споря с Вэнь Цин (они так однажды и сделали). Вскоре даже они потеплели к нему, и он, возможно, подумает о том, чтобы назвать их друзьями. Все остальные — совсем другое дело. Они шарахались от Вэней, как будто те были заразными. Лань Цижэнь избегал задавать ему вопросы, и позволял ему нарушать правила, лишь тихо рыча от гнева. Только после того, как Вэй Усянь заскулил об этом в классе, Лань Цижэнь начал обращаться с ним, как с любым другим учеником, наказывая его, когда это было необходимо. Это произошло только потому, что Вэнь Чао стоял ("цеплялся, — заметила Вэнь Цин, — как собака за своего хозяина.") рядом с Вэй Усянем, и потому что он был приглашен в поездку в город Цайи, чтобы взглянуть на проблему в реке. Скорее из вежливости, чем из реальной нужды. Вэнь Чао все равно бы последовал за ним, ведь что ему было делать, когда Вэй Усянь заявил, что уходит? Вэнь Чао получил возможность насладиться некоторыми видами в городе Цайи вместе с Вэй Усянем. Про себя он даже назвал это "свиданием". Его спутник ничего не заметил. Они следовали за потоком нежити. То, что было простым случаем с нежитью, превратилось в Водную Пучину. А потом Вэй Усянь героически бросился вниз, чтобы спасти паникующего ученика Лань, который утопил свой собственный меч. А потом Вэй Усянь стал падать. Вэнь Чао не спускал глаз с Вэй Усяня с самого начала и предпочел бы никогда не спускать с него глаз, если тот всегда склонен к неприятностям. Как только Вэй Усянь начал падать, Вэнь Чао уже был там, ожидая внизу. Вэй Усянь так идеально поместился в его руках, что они были похожи на два кусочка головоломки, плотно связанные и предназначенные друг другу. Он вцепился в Вэй Усяня, его меч дрогнул, не привыкший держать сразу двух человек. Вэй Усянь улыбнулся ему своей идеальной улыбкой. Вэнь Чао влюбился вновь. — Мой спаситель! — Вэй Усянь млел в его руках, как девица. — Как я могу отплатить такому очаровательному человеку, моему герою? Боюсь, у меня нет ничего, кроме моего тела и одежды. — на мгновение Вэнь Чао захотелось признаться во всех своих грязных мыслях о теле Вэй Усяня и о том, что он хотел бы получить взамен спасения. Последняя клеточка его мозга удержала его от совершения такой неловкой ошибки. — Я что-нибудь придумаю позже, — вместо этого сказал Вэнь Чао. Вэй Усянь фыркнул и легонько шлепнул его по руке. — Ты должен был сказать, что не нуждаешься в награде. Какой же ты джентльмен! — Вэнь Чао чуть не впал в панику, думая, что Вэй Усянь больше не будет любить его, но последующее тихое хихиканье успокоило его. Он улыбнулся радости Вэй Усяня, чувствуя себя абсолютно, бесповоротно влюбленным. Цзян Чэн подлетел к ним и фыркнул. — Ты собираешься держать его вечно? — он посмотрел на руки Вэнь Чао, обвившие талию Вэй Усяня, и на руки брата, обвившие шею Вэнь Чао. Они были близко, талия к талии, грудь к груди, балансируя на мече. На расстоянии поцелуя, подсказал ему разум. Сердце Вэнь Чао бешено колотилось в груди, и было удивительно, как Вэй Усянь не почувствовал этого, стоя так близко. Он боялся, что сердце выпрыгнет из груди прямо в руки Вэй Усяня. — По крайней мере, он поймал меня! — Вэй Усянь засмеялся, отделяясь от Вэнь Чао, чтобы рискованно прыгнуть на Саньду, балансируя на самом краю меча. Вэнь Чао чувствовал себя так, словно только что потерял половинку себя. — Я не говорил, что ты можешь прыгать сюда, идиот! — воскликнул Цзян Чэн, и клинок опасно закачался. — Для меня это прозвучало как приглашение! Они направились обратно. Пока лодки дрейфовали, Вэнь Чао слышал шепот, передающийся от уха к уху, каждый зыркал на Вэнь Чао, единственного Вэнь здесь, — Они послали это сюда, — сказал неузнаваемый ученик Лань. — Эти псы из клана Вэнь, — Вэнь Чао не мог ничего возразить, потому что знал, что это правда. Был случай, когда Водная Пучина бродила по рекам дальше вверх по течению, и Орден Вэнь направил её сюда. Вэнь Чао задавался вопросом, можно ли не любить свой собственный Орден. — Эй! — звонкий голос Вэй Усяня дождем обрушился на шепчущих, и все внезапно замолчали перед лицом своего гнева, как будто на них наложили заклинание молчания Гусу Лань. — Чао-Чао не был тем, кто поместил туда Водную Пучину, так что перестань тыкать пальцем и шептаться. Разве "запрещено сплетничать" — не одно из правил Гусу Лань? — ученик Лань покраснел от стыда. — А-Ин, — позвал Вэнь Чао, втайне наслаждаясь тем, как это обращение слетело с языка. Вэй Усянь подскочил к нему, его розовые губы изогнулись в восхитительной гримасе. — Все в порядке, во всяком случае, они правы. — Ну, может быть, но это же не ты ее сюда загнал, так что не стоит тебя винить. — Вэй Усянь был прекрасен, когда злился, — заметил Вэнь Чао. Он усадил его, уговаривая успокоиться, беспомощно улыбаясь его недовольству и ворчанию. Он был, бесспорно, очарователен. У одного из продавцов он взял корзинку с локвами и уселся рядом только тогда, когда Вэй Усянь начал есть, не обращая внимания на жалобы Цзян Чэна на то, что он балует Вэй Усяня. Вэй Усянь заслуживал все, что мог дать Вэнь Чао. С губ Вэй Усяня потекла струйка сока. Вэнь Чао даже думать не пришлось. Он протянул руку, смахнул струйку большим пальцем, слизывая с него сладость. Он поднял глаза и увидел, что Вэй Усянь смотрит на него широко раскрытыми глазами, а его лицо заливает умоляющий красный румянец. Вэнь Чао хотел бы увидеть это лицо снова, еще много раз, желательно навсегда. Боже, как же он был влюблен. На протяжении всего обратного пути они хранили неловкое молчание. Вэнь Чао застыл на месте, гадая, что же он сделал не так и как это исправить. Вэй Усянь все время краснел, избегая смотреть Вэнь Чао в глаза. И только на пороге Облачных Глубин Вэй Усянь вновь обрел свою силу, и его рот стал выдавать бесконечный поток слов, который лился так естественно. Вэй Усянь хотел порыбачить в горах, и Вэнь Чао беспомощно последовал за ним. Босые ноги, штаны натянутые до колен; Вэй Усянь стоял в реке, больше играя, чем пытаясь поймать что-то. Вэнь Чао с удовольствием смотрел на него со стороны, с улыбкой наблюдая за каждым движением Вэй Усяня и задерживая взгляд на его обнаженной коже. — Ты еще не сказал, что хочешь получить в награду за мое спасение. — Вэй Усянь напомнил ему, улыбаясь. — Это может быть что угодно, но только не мои кувшины с "Улыбкой Императора"! — Что угодно? — Что угодно! Нет нужды говорить, что мысли Вэнь Чао сразу же устремились в сточную канаву. Его рот заговорил быстрее, чем заработал мозг: — Я хочу коснуться твоей груди, — задница была бы лучше, но любая часть тела Вэй Усяня все еще оставалась частью тела Вэй Усяня. Вэй Усянь споткнулся в реке: — Бесстыдник! — должно быть, так оно и есть, но если это говорил Вэй Усянь, то Вэнь Чао не стал бы спорить. — Если ты без стыда просишь прикоснуться к груди мужчины, тебе придется взять на себя ответственность! — Вэнь Чао действительно не возражал бы против этого. На самом деле он желал этого. Женитьба на Вэй Усяне станет воплощением мечты, все его надежды исполнятся, и он умрет счастливым. На лице Вэй Усяня появилась игривая и озорная ухмылка: — Ах, Чао-Чао, неужели ты так долго находился рядом со мной, что теперь сомневаешься в своей мужественности? Не волнуйся, я понимаю, это случается довольно часто, когда рядом находится такой прекрасный экземпляр, как я, — Вэнь Чао кивнул, серьезно соглашаясь с этими словами. Не то чтобы он сомневался в своей мужественности, но он мог согласиться, что Вэй Усянь — прекрасный образец. На самом деле, самый лучший. Вэй Усянь рассмеялся над его серьезностью и сел рядом. Их ноги соприкоснулись. — Ладно, серьезно, чего бы ты хотел? Считай это подарком за спасение моей жизни! — Я бы хотел прикоснуться к твоей груди, — повторил Вэнь Чао. Может быть, он каким-то образом успел напиться? Это могло быть единственной причиной, по которой он был так прямолинеен. Или, возможно, это было его чрезмерное желание увидеть Вэй Усяня голым или, по крайней мере, полуголым. Господи, как же ему хотелось хотя бы увидеть его таким, даже не прикасаясь. Улыбка сползла с лица Вэй Усяня, сменившись чем-то вроде недоумения. Последовала пауза, когда розовый румянец медленно залил лицо Вэй Усяня, а затем: — Ладно. — Ладно? — Вэй Усянь действительно согласился? Ему пришлось сдержаться, чтобы не подпрыгнуть от радости. Лицо Вэй Усяня стремительно покраснело, и он нерешительно кивнул. Воздух загудел от внезапной неловкости, когда Вэй Усянь нервно заерзал на траве, потянувшись руками к своей одежде. Он был неестественно спокоен. Этот акт был таким интимным, в отличие от многих случаев, когда он нырял в реку только в одних штанах, а Вэнь Чао мог смотреть только издалека. Грудь Вэй Усяня, ну, выглядела как грудь. Но она не была похожа ни на одну другую грудь, потому что это была грудь Вэй Усяня. От долгих тренировок имелись мускулы, но в основном все еще присутствовала мягкость юности. Единственное, на чем Вэнь Чао мог сосредоточиться, были розовые соски, затвердевшие на холодном воздухе. Казалось, они требовали его внимания. Вэнь Чао начал свое ознакомление с выступающих ключиц Вэй Усяня, кончики пальцев едва касались медовой кожи. Он провел пальцами вниз, обводя пупок, и снова двинулся вверх. Словно в трансе, он провел пальцами по одному соску. — Ммм! — Вэнь Чао вскинул голову, услышав этот звук, а Вэй Усянь поднял руку, чтобы удержать звуки, вылетающие из его рта, и покраснел еще гуще. Он вдруг осознал, как близко они были, как близко он наклонился, чтобы рассмотреть как можно больше. Чуть дальше вверх и... Их взгляды встретились. Вэнь Чао знал, что это его единственный шанс. Он не смел колебаться. Только что они смотрели друг другу в глаза, а в следующее мгновение Вэнь Чао наклонился и прижался губами к губам Вэй Усяня, целуя его медленно и нежно, что сильно контрастировало с его громыхающим сердцем, колотящимся в груди. Мгновение спустя Вэй Усянь неуверенно ответил на поцелуй. Вспыхнул фейерверк. Загремело освещение. Выросли посевы. Небеса становились все ярче. Во всем этом Вэнь Чао был уверен. Ничто не могло быть более впечатляющим. Лучше и быть не могло. За исключением того, что это произошло, когда Вэй Усянь сделал поцелуй глубже, исследуя языками рты друг друга. Он вдруг почувствовал, что его руки лежат на гладкой коже Вэй Усяня, и поэтому он использовал их с пользой, блуждая по его груди, спине, бокам. Руки Вэй Усяня обвились вокруг шеи Вэнь Чао, притягивая их ближе друг к другу, пока они не стали почти одним целым. Он медленно опустил руки вниз, все ближе и ближе к ягодицам Вэй Усяня и уже почти достиг их, когда... — Вэй Усянь! Они отпрыгнули друг от друга, Вэнь Чао облизал распухшие губы, Вэй Усянь поспешно привел свою одежду в надлежащий порядок. Только после короткого приступа паники и нервных взглядов они поняли, что крик доносился издалека, и вряд ли их заметили. Они встретились взглядами. Вэй Усянь расхохотался. И Вэнь Чао снова беспомощно влюбился.