Helpless/Беспомощный

Когда Вэнь Чао вернулся в Безночный Город, Вэнь Чжулю стоял рядом с Вэнь Жоханем. Чтобы решиться на это, пришлось долго размышлять. Вэнь Чао не хотел возвращаться домой; на самом деле он боялся. Но когда он стоял там, глядя на живое захоронение, где члены его клана, несомненно, встретили свой конец с Черепахой-Губительницей, он понял, что от этого никуда не деться. От Вэнь Жоханя никуда не деться. Все остальные, очевидно, думали так же. Когда они вновь смогли двигаться, они закрыли лица руками, безжизненно уставились на забитую дыру, огляделись вокруг, как будто так могли найти решение всех своих проблем: — Все будет хорошо, — сказал один храбрый человек дрожащим голосом, не веря собственным словам, — мы просто защищались. — Было единодушно решено, что это не имеет значения для Вэнь Жоханя. Некоторые перепуганные души возложили вину на Вэнь Чао: — Это должен быть твой тренировочный лагерь. Почему ты не мог контролировать собственных адептов? — сказал ученик Цзинь. Гнев вспыхнул в груди Вэнь Чао от собственной беспомощности. Эти дети, казалось, думали, что он обладает всей властью над членами своего клана. Что он должен был делать, когда у него не было союзников в пределах видимости, когда никто из соклановцев даже не считал его способным, когда его собственный отец угрожал любви всей его жизни? Они должны быть благодарны ему за то, что он помог им! — Эй! — крикнул им Вэй Усянь. — Вэнь Чао с самого начала только и делал, что защищал нас. Если бы не он, мы, вероятно, были бы теми, кто под этими скалами застрял с монстром! — Только потому, что ты симпатизируешь этим собакам Вэнь. Ты заслуживаешь того, чтобы застрять там вместе с ними! — Что ты сказал о моем брате?! — крикнул Цзян Чэн, угрожающе положив руку на меч. Вэнь Чао холодно уставился на юношу из Цзинь, который быстро затих под чужими гневными взглядами. Вэнь Чао овладел печально известным ледяным взглядом своего брата, способным заставить людей желать стать невидимыми (тайно практиковался перед зеркалом). — Нам нужно вернуться домой и рассказать Главам, что произошло, — Вэй Усянь взял ситуацию под контроль, проигнорировав неуважительное замечание ученика Цзинь. — Они решат, что делать. У нас есть время, прежде чем Вэнь Жохань сможет что-нибудь организовать, но не так много. Лучше отправиться группами; держитесь рядом, пока вас не вынудят разделиться, и старайтесь делать только краткие перерывы, — Вэнь Чао едва не вздохнул от властного тона Вэй Усяня, несмотря на то, с чем им пришлось столкнуться. Неуместно, ругала его внутренняя Вэнь Цин. Вэй Усянь повернулся к нему с мягким взглядом: — Чао-Чао, что ты… — Вэнь Чао еще раз взглянул на закрытый вход в пещеру, задаваясь вопросом, были ли там еще живы люди его клана, или все они уже умерли, став ужином для монстра. — Мне нужно вернуться, — начал он. — Но… — возразил Вэй Усянь, прежде чем остановиться. Он произнес несколько слов, очевидно, не зная, что сказать, отчаянно пытаясь найти какие-то аргументы, не оскорбляя напрямую семью Вэнь Чао. — Ты можешь остаться со мной, — продолжал он слабым голосом. — Ты можешь попробовать суп из свиных ребрышек от моей шицзе, — это звучало как сбывшаяся мечта. Ему отчаянно хотелось встретиться с семьей Вэй Усяня, о которой тот так часто говорил. Он также хотел обратиться к Цзян Фэнмяню с предложением руки и сердца. — Предложение руки и сердца? — пискнул Вэй Усянь. С опозданием Вэнь Чао осознал, что сказал это вслух. Он возблагодарил богов за то, что Цзян Чэн был вне пределов слышимости. Столько размышлений ни о чем… — Прости, прости, прости. Просто забудь. И… В следующий раз, обещаю, я имею в виду суп, — сказал Вэнь Чао. — Все же он мой отец, он не убьет меня, — он заставил свой голос звучать уверенно и твердо, хотя и не был уверен в собственных словах. Вэнь Жохань, несомненно, был достаточно безжалостен, чтобы убить собственного сына. Он даже не был уверен, что Вэнь Жохань понимает концепцию любви. Он никогда не был вовлечен ни в его жизнь, ни в жизнь Вэнь Сюя, как недостижимый бессмертный, уединенный на горе, и не знающий о таких мирских эмоциях. Цзян Чэну пришлось держать Вэй Усяня, чтобы остановить его помешать Вэнь Чао или сопровождать его, крепко обхватив руками талию Вэй Усяня, когда тот потянул его за руку. С каждым шагом прочь от Вэй Усяня в сторону Безночного Города в его животе нарастал страх, от которого кружилась голова и тяжелели ноги. Каждый шаг, как будто он шел по битому стеклу, медленно ослаблял его. И вот так он оказался перед Вэнь Жоханем, Вэнь Чжулю стоял рядом со его отцом. На мгновение он задумался, где сейчас Вэнь Сюй. Конечно, он заслуживал того, чтобы узнать результат своих усилий по уничтожению любви Вэнь Чао к Вэй Усяню. (Это никогда, никогда не сработает). Увы, он был один, когда стоял перед лицом своего наказания. — Вэнь Чао, — поприветствовал отец. — Вэнь Чжулю только что поведал мне увлекательнейшую историю. Речь шла о том, как ты охотно защищал учеников других кланов и как ты заманил адептов своего клана в ловушку с Черепахой-Губительницей, — с каждым словом голос Вэнь Жоханя становился все громче, пока он не начал кричать, в огромном зале его слова эхом отражались от стен. — Что я говорил тебе делать? — сказал он с поразительным спокойствием. — Вы велели мне скормить приглашенных учеников этому существу, отец. — Вот именно. Почему же тогда никто из них не умер, или не потерял свое золотое ядро, или не застрял в той пещере с этим существом? Почему вместо этого там находятся люди из нашего клана? Почему Вэнь Чжулю сообщает о предательстве моего собственного сына? Сердце Вэнь Чао глухо стучало в груди, он не отрывал глаз от пола. Он чувствовал себя так, словно он вновь был ребенком, которого отчитывали после того, как поймали за кражей конфет из кухни, а его няня раздражалась на его плохое поведение. Только на этот раз это было смертельно. Он нерешительно ответил: — Я не знаю, отец, — он вздрогнул, когда раздался громкий стук кулака Вэнь Жоханя по подлокотнику трона. — Ты не знаешь? Ты не знаешь? — прошипел Вэнь Жохань. Последовала минутная пауза, пока Вэнь Чао лихорадочно соображал, какова будет его судьба. Его пальцы теребили ткань ханьфу, когда он взглянул в горящие глаза Вэнь Жоханя, пристально, пристально, пристально. — Я вырастил глупого, жалкого, трусливого сына. Вэнь Чао хотел сказать, что вы никого не вырастили, я сам себя таким создал, а вы — просто дурак, который дал семя. Но слова Вэнь Жоханя были верны; в конце концов, он был трусом. — Десять ударов Дисциплинарным Кнутом, — приказал Вэнь Жохань. — И заточение в твоей комнате. Я подумаю, что с тобой делать потом. — Отец… — начал Вэнь Чао. — Нет, Вэнь Чао. И на этом все закончилось.

***

Удары оказалось довольно просто вытерпеть. Вэнь Чао всегда боялся боли, а Дисциплинарный Кнут был оружием, которого боялся каждый адепт, поэтому Вэнь Чао просидел все наказание в оцепенении. Он чувствовал, как кнут гладит его спину, разрывая кожу и пуская кровь, но он обнаружил, что мысль о Вэй Усяне, пойманным в ловушку в той пещере, делала боль несущественной. На самом деле десять ударов Дисциплинарным Кнутом — это не так уж много, учитывая совершенные им деяния. Измена и практически убийство членов его собственного клана. Возможно, это были сантименты отца к своему сыну или, что более вероятно, предзнаменование чего-то грядущего. Вэнь Чао ни на секунду не поверил, что с этим наказанием покончено. Он никогда не замечал, насколько пустой была его комната. Спальня должна быть местом комфорта, чем-то личным. Он вспомнил, как Вэй Усянь рассказывал ему о том, как он вырезал маленькие рисунки на стенах своей спальни, о шутках и вещах, которые он хотел запомнить, и обо всем, что приходило ему в голову. Даже комната Вэнь Сюя, в те несколько раз, когда Вэнь Чао впускали в нее, была завалена его любимыми книгами (которые Вэнь Сюй украл из библиотеки под носом бдительного библиотекаря, Вэнь Чао обещал никому не рассказывать). В спальне Вэнь Чао ничего не было. Не было ни особых рисунков, ни его любимых книг. Под кроватью у него была спрятана маленькая шкатулка, полная писем Вэй Усяня, и портрет его давно забытой матери. Излишне говорить, что Вэнь Чао провел свое заключение ужасно скучно. Большую часть своего времени он проводил, гадая, все ли в порядке с остальными, вырвались ли они из рук Вэнь Жоханя и успешно исчезли в своих орденах без каких-либо проблем. Отсутствие новостей постепенно сводило его с ума. Ответ он получил через несколько дней после заключения. Он увидел его еще до того, как он появился: этот тонкий листок бумаги, хлопающий крошечными крыльями, с таким же успехом мог быть парящим орлом во всем своем великолепии. Дорогой Чао-Чао, начиналось письмо, и что-то теплое скручивалось в животе от этого прозвища, независимо от того, сколько раз оно было произнесено. Он получил ответы на все свои вопросы: насколько Вэй Усянь знал, все благополучно вернулись домой. Однако Вэнь Жохань продолжал нападать на небольшие кланы, и все по-прежнему боялись действовать. Не Минцзюэ хотел начать войну, объяснил Вэй Усянь, но знал, что не стоит действовать, когда у него мало поддержки со стороны других. Клан Цзян все еще размышлял над ситуацией с Вэнь Жоханем. Вэнь Чао задумался о значении этого письма, в котором так небрежно говорится о восстании против его отца. Если его поймают с этим письмом, это будет конец не только для него самого, но и для Вэй Усяня и всех других людей, замешанных в этом. Насколько Вэй Усянь доверял Вэнь Чао? Он мог с легкостью передать письмо и уйти без вреда для самого себя. Вэй Усянь знал это, и все же… все его слова были такими легкомысленными. Вэй Усянь обращался не к сыну врага, а к своему другу. Вэнь Чао прищурился, прочитав последние слова письма. Давай подробнее поговорим о предложении руки и сердца, когда мы снова встретимся! При этих словах он нахмурился. Потер глаза, проверяя, не показалось ли ему. Ничего не изменилось. Он проследил за чернилами, чтобы увидеть, действительно ли они впитались в бумагу, что это не просто какие-то галлюцинации, плавающие в поле его зрения. Нет. Это были настоящие слова, которые Вэй Усянь написал внизу письма. Э-э-э, что? Внезапно он вспомнил, как бормотал о предложении руки и сердца. Он уткнулся лицом в ладони, чувствуя, как пылают щеки. Тогда он был слишком взволнован ситуацией, что просто взглянул на нее и сказал Вэй Усяню забыть об этом, но это был его шанс! Но… Ситуация все же настигла его. Вэй Усянь хотел жениться на нем. Вэй Усянь хотел жениться на нем!!! Ну, не совсем… Но он определенно хотел поговорить об этом! Это было то подтверждение, которое нужно было Вэнь Чао! Он был почти готов просто выпрыгнуть из окна на своем мече, захватить Вэй Усяня с Пристани Лотоса, а затем сбежать в закат. Пошел ты, Вэнь Сюй! Настойчивый стук в дверь напомнил ему о нынешнем положении, в котором он находился. Он поспешно сунул письмо под чистые бумаги на своем столе, пообещав себе, что позже оно будет аккуратно положено в его священную шкатулку. Спокойным голосом он ответил: — Входите, — дверь открылась. — Второй молодой господин Вэнь, — поприветствовала его Вэнь Цин, послав ему суровый взгляд, когда он открыл рот, чтобы с энтузиазмом поприветствовать ее, не видя дружелюбного лица целую вечность. Она апатично кивнула охранникам за дверью, их острые взгляды выискивали любые нарушения. Вероятно, они были лично выбраны Вэнь Жоханем. Когда дверь закрылась, она быстро бросила поднос с едой, который принесла с собой, на кровать и прикрепила к двери заглушающий талисман. — Ты идиот! — без малейших колебаний она ударила Вэнь Чао по голове. — Как ты думаешь, что ты делаешь, открыто идя против Главы Ордена! Ты что, дурак? Твой мозг расплавился после того, как ты провел слишком много времени с Вэй Усянем? И как ты думаешь, кого ты заставляешь волноваться и тратить впустую хорошие лекарства? — несмотря на резкие слова, Вэнь Цин только легонько шлепнула его, старательно избегая его спины. В груди Вэнь Чао потеплело, на сердце стало легко. Вэнь Цин была действительно хорошим другом. Вэнь Чао повезло, что он подружился с ней и Вэнь Нином в Облачных Глубинах, и все это благодаря Вэй Усяню. Увидев его улыбку, Вэнь Цин послала ему полный отвращения взгляд: — Ты мазохист? — она вытерла руки о мантию, как будто они были грязными. — Вэнь Цин, я так рад тебя видеть. — Так я и подумала! Ты знаешь, как трудно было попасть сюда? — ее плечи опустились, суровое выражение лица смягчилось от облегчения. Через секунду оно исчезло. — И о чем ты думал в пещере? Я удивлена, что Вэнь Жохань не убил тебя. — Это… это то не моя вина, — даже когда он сам произносил эти слова, они звучали фальшиво. Он был частью клана Вэнь, и адепты Вэнь под его командованием погибли. Какова вероятность того, что один член клана Вэнь выживет, когда все остальные умирают, не будучи виноватым в этом? — Я не думал, что они… Я думал, что другие кланы были не такими, — он посмотрел Вэнь Цин в глаза. — Я подумал, что если мы доберемся до прохода первыми, то сможем пригрозить адептам Вэнь, чтобы они подчинились. Если бы они добрались до него первыми, то они бы, без сомнения, заблокировали дыру. Но это сделали люди из других кланов… Я думал, что они лучше. — Вэнь Чао, я думаю, что в этом есть нечто большее, чем адепты Вень, как отрицательная сторона, и другие, как положительная, — сухо сказала Вэнь Цин. — Если бы я была там, то осталась бы в пещере. — С чудовищем? Она закатила глаза: — Да, с чудовищем была еще одна пещера? С тобой были лучшие представители поколения, не говоря уже о Вэй Усяне. Он глуп, но довольно толковый. Вы бы как-нибудь справились, — Вэнь Чао уставился на нее, удивительно уверенный, что сказанные ею слова противоречат друг другу, но не желая говорить это ей в лицо. — В любом случае, у меня есть новости, — ее лицо помрачнело. Страх поселился в животе Вэнь Чао, тяжелый и гнетущий. У него уже было достаточно плохих новостей, он больше не хотел. — Вэнь Жохань нацелился на Пристань Лотоса, — Вэнь Чао разинул рот, но она не дала ему вставить ни слова. — Он планирует отправиться утром, но это самое раннее, что я смогла тебе сообщить. Нам с Вэнь Нином уже разрешили отправиться тоже, как бы мне это ни не нравилось, но я посмотрю, что смогу сделать, чтобы Вэй Усянь и его семья были в безопасности. Пойми, мои действия ограничены, Вэнь Чао; Вэнь Нин всегда будет моим приоритетом, — Вэнь Чао слабо кивнул, вся информация закружилась в его мозгу. (Он задается вопросом, будут ли у Вэнь Сюя такие же мысли о нем.) Раздался стук в дверь, слабое рычание охранников. Вэнь Цин уставилась на него так, словно видела в последний раз: — Мне нужно идти, — сказала она. — Я должна была только накормить тебя и осмотреть твои раны. Кстати, о том, что ты делаешь вне постели, идиот? — она суетливо толкнула его обратно в постель, бросая на него суровый взгляд всякий раз, когда он пытался протестовать. Ему хотелось спорить, умолять ее взять его с собой. Чтобы она помогла ему спрятаться, или замаскироваться, или придумать какой-нибудь трюк, или что-то, что позволит ему отправиться в Пристань Лотоса, чтобы помочь Вэй Усяню. Но правда заключалась в том, что Вэнь Чао был заключен в тюрьму в своей комнате, охранники блокировали дверь и несколько этажей, и у него не было меча. Вэнь Цинь не была бойцом; она была лекарем, и, как бы он ни протестовал, для него не было спасения. Кроме того, если Вэнь Цин поймают, помогающей ему, и она, и Вэнь Нин в конечном итоге умрут. Он не мог так подвергать опасности своих друзей. Сразу же после того, как Вэнь Цин покинула комнату, он встал с кровати, не обращая внимания на болезненную тяжесть своих ран. Ему показалось, что прямо на спину вылили ледяную воду, но он не обращал внимания на пронизывающую до костей боль, пока не вернулся к своему столу. Вэнь Цин может накричать на него позже. Были более важные дела, которые нужно было сделать, даже если он делал это в одиночку. Письма-птицы Вэй Усяня определенно прибудут в Пристань Лотоса раньше, чем это сделает армия. Письма-птицы не были ни особенно быстрыми, ни особенно медленными, но путешествие до Юньмэна заняло около двух дней, и птице не нужно было ни спать, ни есть. В то время как Вэни будут использовать свой самый быстрый транспорт, у клана Юньмэнь Цзянь будет по крайней мере день подготовки. Вэнь Чао знал как по характеру Вэй Усяня, так и по его словам о семье Цзян, что они откажутся бежать и не отдадут Пристань Лотоса. Это, по крайней мере, позволило бы им подготовиться к бою и помочь детям и старикам спрятаться, это лучше внезапного нападения, обрушившегося на них, как гроза. Этого было недостаточно, чтобы удовлетворить беспокойство Вэнь Чао. Он хотел быть там, чтобы помочь Вэй Усяню сражаться с врагами, даже если это означало уничтожение его соклановцев. (Как ужасно, что эта мысль пришла так легко). Ему было интересно, кто их ведет. Клан Юньмэн Цзян не был каким-то мелким кланом, в который они могли послать кого попало; они были силой, одним из пяти великих орденов. Сам Вэнь Жохань никогда бы не поехал, так как он почти никогда не покидает Безночный Город или сам Цишань. Может быть, Вэнь Чжулю, но он всегда лучше сражался сам, чем вел войска. Но… Вэнь Сюй. Вторгнется ли он в орден, который, как он знал, был домом любимого человека Вэнь Чао? Всего несколько недель назад ответ, безусловно, был бы отрицательным, но теперь Вэнь Чао не был уверен в ответе. Вэнь Сюй теперь казался совершенно другим человеком. Сможет ли Вэнь Чао противостоять собственному брату? Сейчас не было необходимости думать о таких вещах. Во-первых, ему нужно было написать письмо для Вэй Усяня и его семьи. Только после этого он придумает способ сбежать. Он быстро размолол чернила, его спина болела от резких движений, и окунул кисть в емкость. Он заколебался над страницей, инстинкт подталкивал его быстро предупредить Вэй Усяня об опасности; в конце концов, каждая секунда на счету. Тем не менее, в прошлый раз его поспешные слова не помогли ему объяснить отсутствие своего участия в уничтожении Гусу Лань (что у него до сих пор не было возможности объяснить). Вдохнув, он заставил себя расслабиться и осторожно начать писать. О намереньях Вэнь Жоханя, о помощи Вэнь Цин и Вэнь Нина, о возможном участии Вэнь Сюя. (Пожалуйста, не обижай его, А-Ин, он единственный, кто у меня есть.) Он даже заверил, что будет прямо там, несмотря на то, что у него почти не было плана. Как раз в тот момент, когда он заканчивал свои добрые пожелания оставайся в безопасности, не обижайся, я люблю тебя, и насчет предложения руки и сердца… раздался стук в дверь. Он напрягся и повернулся лицом к двери. Вэнь Чао не мог припомнить времени, когда у него было так много посетителей за один день, особенно когда он должен был находиться в уединении. Возможно, ему нужно почаще уединяться, если ему когда-нибудь понадобится компания. Тем не менее, визит Вэнь Цин уже прошел, человек за дверью вряд ли может быть кем-то хорошим. Конечно же, это был Вэнь Сюй, который вошел в комнату с слегка раздраженным выражением на лице, заметным только из-за того, что он обычно был невыразительным. Вэнь Чао незаметно сунул письмо под другие листы, прямо туда, где было спрятано письмо Вэй Усяня, вероятно, размазав наполовину высохшие чернила. Ему следовало быть более осторожным; ему повезло, что Вэнь Сюй не вошел в его комнату прямо так, даже не потрудившись постучать. Изобретательный ум Вэнь Чао вообразил, что Вэнь Сюй чувствует себя несколько виноватым, прежде чем полностью изгнать эту невозможную мысль. — Вэнь Сюй, — Вэнь Чао нерешительно поздоровался. Он не знал, чего ожидать; может быть, проклятий, ехидных замечаний и возможной попытки убийства. Их последний разговор промелькнул у него в голове, гневные слова и удовлетворенный хруст носа Вэнь Сюя от его кулака. Теперь ему казалось, что это было целую жизнь назад. Нос Вэнь Сюя определенно зажил, как будто это было в прошлой жизни. Вэнь Сюй смотрел и смотрел на него, он все еще стоял у двери, прежде чем сказать: — Ты выглядишь так, как будто я только что застал тебя за мастурбацией, — Вэнь Чао застыл на месте, широко раскрыв глаза. Вэнь Сюй уставился на него, на его оборонительную позу, и сказал несколько осуждающе: — Ты мастурбировал? — Нет! — Вэнь Чао вскрикнул, его лицо было красным, как свекла. Вэнь Сюй, казалось, не поверил ему, хотя и подошел неохотно, стараясь ни к чему не прикасаться. — Нет! — повторил он, словно обращаясь к слабослышащему. Он встал, чувствуя, как его раны тянутся и болят при каждом движении, боль пронзала его душу. Он преградил Вэнь Сюю путь к столу, встретив его на полпути: — Тебе что-то нужно? — спросил он. Вэнь Сюй приподнял бровь: — Тебе уже можно вставать? — он многозначительно посмотрел на спину Вэнь Чао. Вэнь Чао, который пытался не обращать внимания на боль, стиснул зубы: — Да. — Хмм, — Вэнь Сюй продолжал выглядеть невозмутимым. Медленно он подтолкнул Вэнь Чао к кровати, и с последним толчком Вэнь Чао извернулся на удобных простынях, едва не упав на раненую спину. Вэнь Сюй не обращал внимания на его многочисленные протесты, глядя на него своими холодными глазами. Слова, казалось, вылетели у него из головы под пристальным взглядом Вэнь Сюя, он ничего не мог сделать, кроме как ерзать на кровати. Под стальным взглядом Вэнь Сюя он превратился в непослушного ребенка. — Вэнь Чао, — с его именем бесстрастное выражение лица Вэнь Сюя растаяло, оставив его несколько… обеспокоенным? — Вэнь Чао, — повторил Вэнь Сюй еще раз, как будто это была мантра. Вэнь Чао уставился на него, и впервые в присутствии Вэнь Сюя на него не смотрели прямо. Вместо этого глаза Вэнь Сюя были опущены вниз, и Вэнь Чао обнаружил, что ему не хватает стойкого и холодного взгляда. — Завтра я возглавлю поход против Юньмэн Цзян, — Вэнь Чао моргнул, глядя на Вэнь Сюя, который начал ерзать, то есть бесцельно ходить по комнате, прикасаясь к случайным вещам, как будто для поддержания равновесия. Его брови были нахмурены, как будто он не знал, почему эти слова слетали с его губ. — Отец попросил меня принести тебе голову Вэй Усяня. Ах, вот и другая часть его наказания. Он не чувствовал паники, как это было при словах Вэнь Цин, подтверждение нападения просто укрепило его потребность помочь Вэй Усяню. Вэнь Сюй ожидал бы этого от него, но он стоял к нему спиной. Ему еще не нужно было собирать свои довольно жалкие актерские навыки. Когда Вэнь Сюй подошел к столу, его пальцы пробежались по разбросанным по нему листам бумаги, в нем зазвучала тревога. — Вэнь Сюй… — начал он, его сердце колотилось в груди, его нервозность была почти болезненной. — Тише, Вэнь Чао, мне не нужно слышать твои протесты, чтобы знать, что тебе это не нравится. Что это не то, чего ты хочешь. Я слышал слишком много твоих жеманных слов, чтобы этот Вэй Ин знал, что ты не будешь ждать. Я хотел бы, чтобы все было по-другому, чтобы ты был другим, возможно, более простым, более высокомерным и более жестоким. Чтобы быть более раздражающим, настолько раздражающим, что я… что я… — Вэнь Сюй прочистил горло. Вэнь Чао попытался понять, стоит ли ему обижаться. — В любом случае, все, что я пытаюсь сказать, это то, что, возможно, — и бог знает, почему я вообще здесь, — что я мог бы… — Вэнь Сюй остановился, его глаза уставились на кусок пергамента, и закончил: — Ох. Вэнь Чао проглотил свою вину, задаваясь вопросом, почему он вообще чувствовал себя ужасно. В конце концов, Вэнь Сюй ничего не сделал, чтобы помочь ему. И все же, казалось, его сердце не слушалось, желудок неприятно скрутило, маленькие насекомые пожирали его изнутри. — Сюй-гэ, я… — он попытался придумать что-нибудь, придумать объяснение, которое могло бы помочь ему в этой ситуации, но это было похоже на то, как будто он пытался схватить воду. — Сюй-гэ, пожалуйста, — он закончил словами «ничего» и «все вместе»; пожалуйста, не говори, пожалуйста, не уходи, пожалуйста, помоги мне и пожалуйста, не причиняй ему вреда, не останавливай меня, не будь Вэнь Сюем — просто будь моим братом. Вэнь Сюй взглянул на него, оторвав взгляд от письма, и на этот раз он не был похож на странного, бесстрастного человека, каким всегда себя изображал. На этот раз его глаза, ранее холодные, как ледник, выглядели как растаявший снег, водянистые, нерешительные и хрупкие. На этот раз Вэнь Сюй выглядел на свой возраст, возможно, даже моложе, таким же растерянным, испуганным и отчаявшимся, как и Вэнь Чао. Как раз в тот момент, когда Вэнь Чао размышлял о том, как он мог когда-либо сравнить Вэнь Сюя с их отцом — сходство в милях друг от друга — Вэнь Сюй снова уставился на письмо, и его непроницаемая броня неуклонно нарастала, пока не показалось, что все это было воображением Вэнь Чао. — Ты и этот мальчишка, — прорычал Вэнь Сюй, кладя письмо на стол, его прикосновение было необычайно нежным. Вэнь Чао предполагал, что он разорвет его в клочья прямо у него на глазах, а затем утащит Вэнь Чао, чтобы отец снова наказал его. — Я не мог поверить, когда услышал о том, что ты сделал в тренировочном лагере, а теперь это, Вэнь Чао? Это то же самое, как отречься от клана Вэнь. Но тебе бы это понравилось, не так ли? Сбежать и жить счастливой супружеской жизнью с сыном слуги, бросив все, что отец построил для нас. — Сюй-гэ… пожалуйста. — Я не твой Сюй-гэ! — Вэнь Сюй взревел, Вэнь Чао отшатнулся в шоке, как будто ему дали пощечину. — С этого момента, Вэнь Чао, мы больше не братья! Ты мне ничего не должен, а я — тебе. — Сюй-гэ, пожалуйста, подожди, остановись! — Вэнь Чао вскочил, бесполезно цепляясь за рукав Вэнь Сюя, чтобы остановить его, идущего к двери, несмотря на то, что его разум предупреждал его, что Сюй-гэ не любит, когда его так хватают. — Достаточно, Вэнь Чао! — крикнул Вэнь Сюй, отталкивая его в сторону. Вэнь Чао зашипел, приземлившись на пол, боль рикошетом прокатилась по его позвоночнику и заставила его побледнеть. Вэнь Сюй посмотрел на него сверху вниз — и на долю секунды это был тот же самый нерешительный взгляд, те нежные лужицы тепла, прежде чем все это снова исчезло — и с грохотом Вэнь Сюй вылетел из комнаты, любопытные взгляды охранников следовали за ним. Вэнь Чао сидел на холодном полу в шоке, казалось, целую вечность, но секунды тянулись мучительно медленно. Вскоре шок растаял в страхе, его разум проигрывал различные сценарии того, как Вэнь Сюй расскажет все отцу, и охранники явятся, чтобы забрать его. Он застыл там, несмотря на то, что его спина вяло кровоточила, а задница болела от неудобного сиденья на полу, как будто одно движение могло заставить охранников броситься к нему. И все же секунды превращались в минуты, а минуты — в часы. Не услышав ничего за пределами своей комнаты, ни топота ног, ни криков о предательстве, он осторожно поднялся на ноги, его ноги потеряли всякую чувствительность. Он неуклюже пробрался к своему столу, поднял письмо, которое даже не выглядело так, будто Вэнь Сюй прикасался к нему, и методично отправил его, маленькие крылья похлопали в закат. Он взял несколько бинтов, небрежно обвязав себя после того, как избавился от пропитанных кровью, изо всех сил стараясь сделать это в одиночку. Он лег на кровать, абсолютно уверенный, что кто-то только и ждет, чтобы ворваться и забрать его, но в комнате стояла тишина. В ту ночь он несколько раз просыпался, но никто не приходил. Утром он решил, что либо Вэнь Жохань играет с ним в жестокую игру ожидания, смеясь, когда он вот так корчился от страха перед какой-то невидимой угрозой, либо что Вэнь Сюй по какой-то причине, возможно, собрав последние остатки братской любви, которой он владел, не рассказал о маленьком предательском поступке Вэнь Чао. Первое на самом деле было более вероятным, чем второе, но Вэнь Чао всем своим существом надеялся, что это последнее. В любом случае, он, казалось бы, был в безопасности (на данный момент), армия Вэнь, вероятно, планировала уйти в этот момент, а Вэнь Чао все еще не придумал план побега. Без каких-либо возможных вариантов в поле зрения, в голове были только мысли о сказках, где принцессы спасались, связывая свои простыни вместе и вылезая через окно. Он мог бы просто прибегнуть к этому, когда раздались два удара чего-то, упавшего на пол за его дверью. Он нырнул за кровать, как будто это могло принести хоть какое-то утешение, если Вэнь Жохань войдет в комнату, но чем дольше он сидел на корточках, не делая никаких движений за дверью, тем глупее он себя чувствовал. Он осторожно на цыпочках подошел к двери, осторожно открыл ее и стал ждать, когда стражники наконец начнут отчитывать его. Его приветствовала только тишина. Он выглянул наружу, обнаружив пустые коридоры и пустые комнаты: — Хм, — сказал он, расправляя плечи и выходя из своей комнаты, только чтобы упасть лицом вниз. — Ой! — он потер ноющий нос, оплакивая свою несчастную судьбу. Вэнь Чао посмотрел на то, обо что он споткнулся, гнев кипел в нем, но то, что увидел он, было спящими охранниками и острыми иглами, торчащими из их шей. — Вэнь Цин? — он позвал, его голос эхом разнесся по пустым коридорам, но никто ему не ответил. Она, должно быть, бросилась вперед, уже уехав с отрядом. Ему не потребовалось много времени, чтобы найти свой меч, спрятанный в ближайшей оружейной комнате и пылящийся на полке. Вэнь Чао был почти оскорблен таким обращением со своим мечом, прежде чем напомнил себе, что это сработало в его пользу. Если бы он действительно был важен, они, возможно, поместили бы меч в кабинет его отца, и он знал, что нет никаких шансов вытащить его оттуда. Отмахнувшись от этой мысли, он поспешно запихнул несколько закусок, которые нашел без присмотра на кухне, в мешочек цянькунь, вместе с лекарствами, бинтами и парой запасных халатов. Странно, но он никого не встретил в своем крыле. Как будто все люди в Цишань Вэнь исчезли. Он пожал плечами, подытоживая это до небес, улыбающихся ему, и поспешил к Пристани Лотоса.

***

Пристань Лотоса горела, когда он прибыл. Огромные языки пламени лизали небо, отбрасывая вечерние сумерки, пылающие, опасно красивые. Это выглядело так, как будто феникс рухнул с неба, поджигая мир в своем гневе. На краю Пристани огонь убаюкивал в сонном оцепенении, некоторые угли уже потухли, как будто они сдались. Вэнь Чао наблюдал за этим секунду, две, мысли кружились, в то время как желудок скрутило, то немногое, что он съел, угрожало вернуться на свет. Здесь был дом Вэй Усяня, то, что он так счастливо хотел показать ему. Вэнь Чао здесь, с опаленными цветами лотоса и разрушенными зданиями, составляющие ему компанию. Он опустился на землю, укрывшись за кустами и деревьями от случайных прохожих, крадясь, как вор в ночи. Он пополз к Пристани Лотоса, обнаружив, что в ней преобладают белый и красный цвета, а солнце выглядывает из-за здания. Это не оставляло сомнений в том, кто победил, и вызвало еще одну волну беспокойства, от которой Вэнь Чао стало плохо. Среди размытых цветов его клана он нашел Вэнь Цин, безразличное выражение лица и решительную позу. Не хватало Вэнь Нина. Она разговаривала с несколькими безымянными членами клана, они казались расслабленными, но внимательными вокруг Вэнь Цин. Вэнь Чао не мог разобрать ее слов с такого расстояния, но он не думал, что это было что-то очень приятное. Когда Вэнь Чжулю проходил мимо, она притихла, ее глаза, как ножи, смотрели ему вслед. Вскоре после этого ученики разошлись. Не раздумывая, Вэнь Чао бросил в нее маленький камень, прежде чем она успела уйти куда-нибудь еще. Он ударил ее в висок. Он съежился. — Ты только что бросил в меня камень? — она недоверчиво зашипела, когда подошла к Вэнь Чао. Он уже бормотал извинения. — Подожди, не обращай на это внимания. Тебе удалось сбежать? — У Вэнь Чао был момент сказать: Ну да, это ты помогла мне сбежать, не так ли? — но слова остались невысказанными, когда она двинулась вперед, не дожидаясь ответа. — Ты ранен? А как насчет твоей спины? Закатив глаза, Вэнь Чао позволил Вэнь Цин проверить его спину, прокрадываясь дальше в лес, чтобы их не заметили. Большую часть полета до Пристани Лотоса он старательно игнорировал следы от кнута, лишь изредка морщась, когда ему приходилось менять положение на мече, чтобы не онемели ноги. Раны слишком быстро утомили его; по пути к Пристани Лотоса ему пришлось сделать несколько перерывов. Очевидно, все оказалось хуже, чем он думал. — О чем ты думал? — у Вэнь Чао не было ответа на это, потому что, ну, он не думал. Единственной мыслью в его голове был Вэй Усянь. Он попытался заглянуть за спину, хотя это тревожило его раны, пока Вэнь Цин грубо не откинула его голову назад. Она вылила на раны что-то жгучее, ногти Вэнь Чао вонзились в ладони, пока он не убедился, что там тоже течет кровь. После этого она осторожно обмотала его бинтами, что противоречило нецензурным проклятиям, которые извергались из ее рта о некоем человеке, который резвился со спиной, разодранной в лохмотья. Вэнь Чао решил, что не знает этого определенного человека. — Что случилось? — спросил Вэнь Чао, только что перевязанный и чувствующий себя лучше, чем в последние дни. Вэнь Цин вела его в самые глубокие части Юньмэна, проходя мимо горожан, которые наблюдали за ними, как ястребы, из своих окон и приоткрытых дверей. Она вздохнула и начала. Вэй Усянь, похоже, воспринял его предупреждение всерьез, и хотя Вэнь Цин не знала всех подробностей, существовали многочисленные барьеры, защищавшие Юньмэн Цзян, с которыми никто никогда раньше не сталкивался. Вэнь Чао подозревал, что это работа Вэй Усяня, так как слышал о его восторженном бреде теорий и изобретений, которые, как он был уверен, потрясут мир. Вэй Усянь всегда была таким эффектным. Барьеры, какими бы новыми они ни были, были явно поставленными в спешке и, по-видимому, только прототипом. Хотя потребовалось огромное усилие, чтобы даже приблизиться, они прогнулись под силой большой армии Вэнь. Это, казалось, было самой трудной частью. Была причина, по которой Вэнь Жохань выбрал именно этот день для нападения. Большинство старших учеников Юньмэна были заняты ночными охотниками в этом районе, скорее всего, монстрами, которых люди Вэнь заманили туда, и были слишком далеко, чтобы быстро отреагировать на любое происшествие в клане. Остались только несколько младших учеников и несколько старейшин (большинство из которых были кочевниками, а также большую часть времени находились вне клана), в том числе госпожа Юй, Цзян Чэн и Вэй Усянь. Глава ордена и Цзян Яньли были заняты в других кланах, и поэтому Юньмэн Цзян остался слабым с несколькими учениками, способными защищаться. Клан Вэнь рвался вперед, как бешеный зверь. Однако жертв было гораздо больше, чем они ожидали, Юньмэн Цзян сражался с ними с отчаянными сердцами, которые только усилились, когда Глава присоединился к ним в середине битвы. В конце концов, хотя клан Вэнь и объявил Пристань Лотоса своей, это была не та победа, которую они себе представляли. На стороне Юньмэн Цзян было несколько смертей, все ученики, по-видимому, сумели скрыться. Им удалось ранить и Главу клана, и госпожу, но вся семья Цзян также сбежала с помощью Вэнь Цин и Вэнь Нина. Клан Вэнь даже не мог претендовать на сокровища Юньмэн Цзян, ни золота, ни каких-либо артефактов. Секретная комната, найденная после нескольких бесплодных попыток и все это время находившаяся на виду, также была заблокирована барьером. Никто еще не смог снять его, но Вэй Усянь признался Вэнь Цин, что там все равно ничего не было, все сокровища были тайно вывезены учениками. За исключением, конечно, грубого рисунка, оставленного Вэй Усянем. Это была пустая победа, которую едва ли можно было назвать победой. — А как насчет моего брата? — спросил Вэнь Чао у Вэнь Цин, пытаясь (и, скорее всего, безуспешно) скрыть свое нетерпение получить информацию. Он задался вопросом, знал ли Вэнь Сюй о его побеге, а затем полностью отбросил эту мысль. Скорее всего, он еще ничего не слышал. — А что с ним? — Я имею в виду… он в порядке? Он был ранен? Вэнь Цин на мгновение уставилась на него, ее взгляд был несколько задумчивым, прежде чем она ответила: — Нет. Нет, он не пострадал. Но я действительно считаю, что он находится в тревожном положении с вашим отцом. — Что? — пробормотал Вэнь Чао, потрясение затопило его сердце, он остановился и должен был поспешить, чтобы догнать ее. Мысль о том, что у Вэнь Сюя неприятности с их отцом, по меньшей мере… удивительна. В конце концов, Вэнь Сюй был идеальным ребенком. Он не причинял никаких неприятностей, был невообразимо умен и силен и следовал приказам их отца в точности. Лучшего наследника и быть не могло. — Игнорируя очевидную неудачную попытку ослабить Юньмэн Цзян, отношение Вэнь Сюя ко всему вторжению оставляло желать лучшего, если говорить прямо. Конечно, он отдавал приказы атаковать и все такое, но сам в этом не участвовал, да и стратегии особой не было. Он просто продолжал посылать учеников через воду, пока это не сработало. И даже тогда, когда весь клан Цзян сбежал, он задержался с отправкой людей, чтобы найти их, и хотел, чтобы все проверили Пристань Лотоса «на всякий случай». Вэнь Чжулю также не участвовал по приказу Вэнь Сюя, несмотря на то, что он является огромной боевой силой, которая, возможно, победила бы всю Пристань. Он молча обдумывал эти слова. Значит ли это, что Вэнь Сюй помогал ему? Или это просто совпадение, что он ленился, как, например, когда он спал в комнате Вэнь Чао, потому что его собственное крыло было дальше, или когда он заставил Вэнь Чжулю взять для него книги из библиотеки, это также было слишком далеко, чтобы, по-видимому, идти пешком. Тем не менее, Вэнь Сюй никогда не был ленив, когда дело касалось важных вещей. Когда дело доходило до Вэнь Жоханя. Он с усилием отогнал эти мысли, когда они подошли к нетронутому зданию, без каких-либо следов или знаков, отличающих его от всех других зданий на улице. Вэнь Цин повела их внутрь, мимо входа в комнату справа. Войдя, Вэнь Чао только успел увидеть женщину, которая, по его предположению, была госпожой Юй, лежащей без сознания в постели, Цзян Чэном и мужчиной, сидящим рядом с ней, когда что-то метнулось к нему. Или кто-то. Вэнь Чао едва успел поймать Вэй Усяня, когда тот прыгнул к нему, автоматически обхватив его руками. Он прижался лицом к плечу Вэй Усяня, вдохнул его запах, позволяя себе расслабиться, но продолжая отчаянно цепляться за него, как будто кто-то собирался разлучить их. — Спасибо, — он скорее почувствовал, чем услышал, слова, прижатые к его плечу. — Спасибо. Вэнь Чао только еще больше растаял в объятиях. Их встревожило откашливание. Внезапно Вэнь Чао вспомнил, что они находятся в комнате, полной людей, с родителями Вэй Усяня, а все остальные просто смотрят на них. Вэнь Чао поспешно высвободился из объятий, его щеки вполне могли растаять от исходящего от них жара. — Глава Цзян, — поприветствовал Вэнь Чао, его голос надломился на полуслове, поклонившись очень низко, потому что это был приемный отец Вэй Усяня, и он только что видел, как он цеплялся за Вэй Усяня, как будто он был обезьяной после того, как его клан напал на их, о боже, он, вероятно, думает, что Вэнь Чао — монстр, который пришел, чтобы захватить его сына или что-то в этом роде. — А, второй молодой господин Вэнь, не так ли? — по крайней мере, голос Цзян Фэнмяня звучал спокойно. Может быть, немного болезненно, но Вэнь Цин сказала, что он ранен. — Вэнь Чао, пожалуйста. — Тогда Вэнь Чао. Я считаю, что это я должен кланяться вам. — Хм? — Вэнь Чао вскочил со своего места, уставившись на Главу Цзян. — Эм, в этом нет необходимости. А-Ин… я–я имею в виду, Вэй Усянь — это, гм, нечто особенное для меня, так что… — внутренне он съежился от своих слов, чувствуя, как будто его ртом внезапно завладел Вэнь Нин. Рядом с ним фыркнул Вэй Усянь, он даже не шевельнул рукой, чтобы скрыть смех. В другом конце комнаты он видел, как Цзян Чэн скривился, как будто ему было больно, и выглядел точно так же, как Вэнь Чао чувствовал себя внутри. По крайней мере, его ответ был оправдан. Единственное, что промелькнуло у него в голове, было: предложение руки и сердца предложение руки и сердца предложение руки и сердца предложение руки и сердца… Просто чудо, что он не выпалил это прямо сейчас. Или, может быть, выпалил, подумал он в ужасе, потому что Цзян Фэнмянь смотрел на него с непонятным блеском в глазах, его губы все еще застыли в пассивной улыбке, отвечая только «Хм» на слова Вэнь Чао. Он взглянул на Вэй Усяня, чтобы увидеть, заметил ли тот что-то, мог ли он сказать, сделал ли Вэнь Чао что-то не так, но он ничего не заметил, оттащив Вэнь Чао от Цзян Фэнмяня с сияющими глазами и улыбкой. Излишне говорить, что Вэнь Чао был в ужасе. К счастью, внимание отвлеклось от него, когда Вэнь Нин прибыл с охапкой лекарств, Вэнь Цин поспешно затащила его внутрь и спросила, видели ли его. Вэнь Цин начала проверять госпожу Юй, пока Вэнь Нин лечил Главу Цзян. — Ты не ранен? — спросил он Вэй Усяня после того, как они устроились в углу, чтобы не беспокоить госпожу Юй, лежащую в постели на противоположной стороне, и Цзян Фэнмяня рядом с ней. Цзян Чэн присоединился к ним, но ничего не сказал, только положил голову на плечо Вэй Усяня, их руки обвились вокруг друг друга, казалось, собираясь спать. По рукаву Вэй Усяня стекала кровь, еще кровь запятнала его грудь, заметная только по более темному красному внутреннему одеянию, которое выглядывало наружу. — Не сильно, мне не нужны бинты; раны заживут, как только моя ци пополнится, — Вэнь Чао вздохнул с облегчением. Меньшая часть его мозга проболталась стыдно, потому что я бы с удовольствием увидел тебя полуобнаженным в любой день. Вэнь Чао отогнал свои мысли, занявшись тем, что схватил Вэй Усянь — теплую, идеальную — руку и послал небольшой поток ци в его сторону. Вэй Усянь тут же отдернул руку. — Ты, должно быть, сам мало что имеешь после того, как проделал весь этот путь? — У меня достаточно, — возразил Вэнь Чао, снова пытаясь схватить Вэй Усяня за руку. («Прекрати двигаться, » — проворчал Цзян Чэн. Его проигнорировали.) Вэй Усянь фыркнул, избегая его прикосновения: — Достаточно, чтобы сражаться, если нас найдут, как никто другой в настоящее время не может. Лучше сохрани свою ци; я уже исцеляюсь, видишь? — Вэнь Чао наблюдал, как небольшой порез на руке Вэй Усяня зажил, рассеченная кожа плавно срослась, пока не осталось ничего, что указывало бы на то, что он был ранен. Поджав губы, он сдался. — В любом случае, что с тобой случилось? — спросил Вэй Усянь. — Хм, я был вынужден уединиться. Вэй Усянь нахмурил брови: — Уединение? Это все? Я думал, что Вэнь Жохань, не знаю, выгонит тебя или что-то в этом роде. — Нет, просто уединение, — Вэнь Чао неуверенно улыбнулся, чувствуя, как болят его раны. Он практически почувствовал, как взгляд Вэнь Цин обжигает его, и даже слабый взгляд Вэнь Нина. В конце концов, весь клан Вэнь знал, что произошло. Но у Вэй Усяня только что отняли его дом; Вэнь Чао не нужно было добавлять ему беспокойства, что бы ни думали другие. — Ну, он также хотел принести мне твою голову, но я рад, что этого не произошло, так как мне очень нравится то, что она на твоих плечах. Вэй Усянь рассмеялся, весело и беззаботно, что противоречило мрачной атмосфере, которая ранее висела в воздухе. Он осветил всю комнату. Или, может быть, это было воображение Вэнь Чао.