Контраст

Ее руки тонкие, хрупкие, кажется, дунешь, и могут сломаться. А его — крепкие и жилистые, из таких вряд ли вырвешься. Ее движения плавные, грациозные, изысканные, она будто танцует в каком-то старом-старом замедленном танце, и это зрелище завораживает. Его движения — полная противоположность, они сумбурные, быстрые, резкие, лишь бы успеть, иногда не поспеваешь за ними следить. Кожа на ее руках белоснежная и гладкая, без изъянов, почти идеальная, часто покрытая длинными шелковыми перчатками, придающими больше загадочности. Его кожа — загорелая, грубая, шероховатая, вся в непрекращающихся мозолях, которые появляются, несмотря на перчатки с протертыми костяшками и открытой части на ладони. Ее пальцы — музыкальные, потому что они отлично перебирают клавиши рояля, создавая мелодию, гибкие и чувствительные. А его пальцы вполне себе обычной длины, грязные от постоянной работы с машинами и мало восприимчивы к боли. Ее руки пахнут дорогими сигаретами, которые она курит с регулярной периодичностью, лавандой и ромашкой, ведь ее гель для душа именно с этим сочетанием, и высшим обществом. Его руки, как и все тело, пахнет потом, недорогим машинным маслом не слишком известного производителя, дешевым виски, что он выпивает каждую пятницу, и простотой. В делах любовных ее руки также медлительны и терпеливы, они не спеша расстегивают мужские рубашки, пуговицу за пуговицей, легко и невесомо проходятся по животу, слегка задерживаясь на нижней части, эти касания нежны, аккуратны и вместе с тем, почти незаметны, размеренно перемещаются на спину, легонько царапая спину партнера, и в конечном итоге достаточно ловко расправляются с пряжками любой сложности на ремнях. А его руки обычно не церемонятся, не любят ждать, они торопливо срывают женские одеяния, в это время слышатся недовольства, нервничая и уже трясясь, наконец, они расстегивают застежку бюстгальтера, отправляют его в направлении остальной одежды, пробегают выступающие ребра любовницы, вызывая мурашки, устраиваются на талии, сжимают сильно тазовые кости, обозначая принадлежность, и, в конце концов, забираются под юбку. Но когда их руки касаются, они чувствуют столь непривычный контраст. Пальцы крепче переплетаются, образуя замок. Ни ее руки, ни его не хотят разрывать контакт.