Лучшие Друзья

— Дженни, ты какая-то бледная. Ты хорошо себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил Оливер, внимательно вглядываясь в лицо Дженни: под её глазами залегли тёмные круги, а сами глаза выражали дикую усталость. Браун растерянно моргнула. Она сначала тупым взглядом уставилась на свой пустой лист с домашним заданием по Трансфигурации, а потом посмотрела на Оливера, который наклонил голову в бок. — Может, у тебя температура? — Вуд тыльной стороной ладони коснулся лба Дженни, заставив ту вздрогнуть. Она почувствовала, как её сердце учащённо застучало в груди, отчего кровь мгновенно прилипла к щекам. Оливер заметил это и нежно коснулся румяных щёк Дженни. — Теперь покраснела. Да, ты определённо заболела, — констатировал парень. — Немедленно пойдём к Мадам Помфри, — он довольно резко поднялся с места, чем напугал Живоглота, сладко дремавшего на диване. Дженни, поймав на себе заинтересованные взгляды остальных гриффиндорцев, тоже сидящих в это же время за домашним заданием в Общей гостиной, одёрнула Оливера за рукав свитера и усадила его обратно на диван. — Нет, — голос Дженни от волнения охрип. — Со мной всё в порядке, Оливер, — попыталась убедить парня Браун. — У меня просто давление поднялось. Дело в том, что я всю ночь рисовала, и-... — Ночью? — перебил Дженни Оливер, на что девушка утвердительно кивнула головой. Он вздохнул. — Теперь понятно, почему ты выглядишь такой уставшей. Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не рисовала поздно ночью? — У меня вдохновение появилось. А оно у меня появляется не всегда, — спокойно ответила ему Дженни. — Ты смотри, Дженни, чтобы это самое вдохновение у тебя каждую ночь не просыпалось, а то можешь сбить свой режим, и это плохо скажется на твоём здоровье, — Оливер тяжело вздохнул и, увидев короткий кивок головы Дженни, вернулся к написанию сочинения. Браун так же, как и Оливер, принялась делать домашнее задание. Однако, к её большому сожалению, слова для эссе по Трансфигурации никак не шли. Все мысли Дженни были только о её бессонной ночи. Она безбожно соврала Вуду, когда сказала, что не выспалась по той причине, что на неё как-то внезапно накатило вдохновение. На самом деле, она не выспалась из-за того, что ей приснился странный сон с участием Оливера. Во сне парень зачем-то водил её за руку по коридорам Хогвартса, которые были пусты, и с энтузиазмом рассказывал что-то — а что конкретно, Дженни и не помнила. И когда они зашли в тихий, пустой класс, то Оливер негрубо прижал её к близстоящей парте, мягко коснулся пальцами подбородка, приподнимая его, и нежно поцеловал её сначала в лоб, затем в нос, а потом и в губы. Эти ощущения были настолько яркими и реалистичными, что Дженни, проснувшись посреди ночи, некоторое время думала, что всё это происходило наяву. Но когда к ней пришло осознание того, что всё это неправда, сердце тоскливо сжалось. Ей очень хотелось испытать все эти чувства в настоящем: ощутить себя любимой и нужной Оливеру, а не просто оставаться в статусе лучшей подруги. Дженни было непросто признаться самой себе в том, что Оливер Вуд нравится ей не как друг, но ещё сложнее было общаться с ним как ни в чём не бывало. Слушать, разговаривать и улыбаться ему, будто это привычное дело, для Дженни было, пожалуй, самым трудным испытанием — её девичья влюблённая часть желала как-то невзначай коснуться его, разглядывать и запоминать каждую деталь, связанную с ним. И эти неожиданные порывы пугали её. Дженни понимала, что если не возьмёт свои чувства под контроль, то Оливер поймёт, что она влюблена в него. А этого девушка боялась ещё больше. Она очень боялась того, что парень не ответит ей взаимностью, потому что воспринимает её как лучшую подругу, а не как девушку; что это признание сильно повлияет на их дружбу; что они оба больше не смогут общаться как раньше; что она останется один на один со своей влюблённостью. И от этих мыслей на душе скребли кошки. Дженни тяжело выдохнула и носом уткнулась в пергамент с домашним заданием, с прискорбием думая, что профессор МакГонагалл поставит ей неуд. — Неужели всё так плохо? — спросил Оливер, видя обречённое состояние подруги. — Да, — устало ответила Дженни, стараясь вернуть себе прежний серьёзный настрой. Она выпрямилась и бросила взгляд на работу Оливера. Он и сам едва смог наскребать половину эссе. — У тебя я смотрю то же самое? — Ага, — вздохнул Оливер. Дженни безмятежно улыбнулась. Что-что, так усидчивости Вуду как всегда не хватало. — Завтра у вас есть тренировка? — поинтересовалась она. — Да, — ответил Оливер и поднял голову, посмотрев на Дженни. — А что? — Можно я приду посмотреть? — Завтра обещали дождь, так что нет, — проговорил Вуд. — Почему нет? — Потому что ты можешь заболеть. У нас в Хогвартсе и так больных полно. — Но вы же тренируетесь, — возразила Дженни, насупившись. Дождь не прекращал лить уже вторую неделю. Однако, невзирая на устоявшуюся непогоду, Вуд всё равно усердно продолжал проводить тренировки со сборной Гриффиндора, чем весьма была недовольна Браун. Мало того, что он не пускал её на их тренировки, так ещё и с энтузиазмом заставляет команду тренироваться в такую холодрыгу. — Мы таким образом закаляемся, — безапелляционно заявил Оливер. — Ну вот, я как раз закалюсь вместе с вами. Ты ведь говорил, что мне нужно закаляться, чтобы не болеть, — произнесла Дженни и весело улыбнулась, а Оливер лишь удручённо вздохнул, понимая, что подруга просто непрошибаема. — Не говори ерунды, Дженни. Команда это — команда, а ты совсем другой разговор, — парировал он. Сердце Браун трепетно ёкнуло. Она смущённо отвела взгляд в сторону и поджала нижнюю губу, пытаясь не улыбнуться. От самой мысли о том, что Оливер заботится о ней, в груди теплело, а в животе порхали бабочки. Господи, как же просто её смутить! Только через три дня, когда дождь прекратил лить окончательно, Браун наконец смогла присутствовать на тренировке сборной Гриффиндора, чему была несказанно рада. Девушка присела на полусырую трибуну и огляделась. Несмотря на то, что дождя не было, небо по-прежнему оставалось пасмурным. Она вдохнула поглубже прохладный воздух и заворожённо посмотрела на поднявшихся в воздух на мётлах игроков. Началась активная игра, и Дженни внимательно наблюдала за ней. Вся эта динамика и энергия, исходящая от игроков, вдохновила её. Она раскрыла небольшой скетчбук, который всё это время лежал у неё на коленях, ловко покрутила карандаш в руках и начала рисовать. Как творческая личность, Дженни не представляла свою жизнь без рисования. Дома, у неё в комнате, было десятки холстов с готовыми картинами, которые то и дело пылились за шкафом или же на самом шкафу. Однажды Миссис Браун даже пыталась уговорить дочь повесить такие прекрасные картины в их гостиную, которые не только бы каждый раз радовали глаза, но и отлично вписались бы в интерьер. Однако было тщетно — Дженни оставалась непреклонна. Она не считала свои картины такими хорошими и старалась их особо не демонстрировать, поскольку ей казалось, что её навык не совсем совершенен и пыталась исправить это. Дженни пробовала рисовать и натюрморты, и пейзажи, и всякие карикатуры, и портреты. Ей было важно совершенствовать свой навык во многих направлениях, поэтому она порой садилась за стол и рисовала до тех пор, пока вдохновение полностью не иссякнет или пока не устанет её рука. Дженни заправила прядь волос за ухо и, прикусив кончик карандаша, склонилась над эскизом. Она придирчиво осмотрела его и мысленно отметила, что портрет Анджелины у неё неплохо вышел. — Привет, Дженни, — рядом с Браун послышался голос Гермионы. Дженни подняла голову и, взглянув на девочку, мягко улыбнулась ей. — Привет, Гермиона, — пролепетала она. — И... — Дженни перевела взгляд на рядом стоящего мальчика. Кажется, он был одного возраста с Грейнджер. В нём девушка узнала самого младшего брата Уизли. — Рон, — она кончиком карандаша показала на него. — Верно? — Ага, — Рональд энергично закивал головой, и он вместе с Гермионой присел рядом с Дженни. — Я не знала, что ты увлекаешься рисованием, — задумчиво протянула Гермиона, глядя на эскиз Дженни. Браун поспешно захлопнула скетчбук. — Так... Увлекаюсь... — смущённо пробормотала она и неловко улыбнулась. — А дашь посмотреть? — влез в разговор Рон, уставившись на девушку. — Рон, это бестактно спрашивать у художников их картины, которые они не хотят показывать, — осадила мальчика Гермиона, строго посмотрев на него. Рон тут же насупился, сложил руки на груди и отвернулся. Гермиона же демонстративно хмыкнула, поворачиваясь обратно к Браун, а Дженни почему-то ощутила себя виноватой в сложившейся ситуации. Она взглянула на корку своего скетчбука, задумываясь. Ну как можно отказать таким детским любопытным глазкам? — Я, честно говоря, даже не против показать вам рисунки, — произнесла Дженни, пожав плечами. — Держите, — она протянула скетчбук Уизли, который повернулся к ней лицом. Рон, взяв из рук Дженни скетчбук, положил его к себе на колени и принялся просматривать страницы. Гермиона тоже присоединилась к рассматриванию рисунков. Рон изредка издавал восхищённые возгласы, которые заставляли Дженни невольно улыбаться. Какие же они милые дети! — Ты очень красиво рисуешь, Дженни, — сказала Гермиона, и Браун поблагодарила её за комплимент. — Только странно, что ты часто рисуешь Оливера Вуда, — продолжая листать страницы скетчбука, изрёк Рон. Щёки Дженни предательски заалели, и она поспешила как-то оправдаться: — А как же обойтись без портретов лучшего друга? От зорких глаз Гермионы не скрылось то, как Дженни, говоря, нервно теребит манжету мантии и то, как она натянуто улыбается, но девочка сделала вид, что не заметила этого. Браун решила быстро сменить тему разговора — она нутром чувствовала, что её могли поймать на том, что Оливер нравится ей — и спросила про кота Гермионы. — Что, Живоглот снова убежал? — удивилась девушка, и Гермиона грустно вздохнула. — Живоглотик у меня гулящий, — ответила она. — Он часто убегает, даже когда мы находимся дома. — Если хочешь, мы можем втроём найти его. — Спасибо, но не нужно. Живоглотик всегда возвращается ко мне через два или три дня. Я просто... — она запнулась, пытаясь подобрать нужные слова. — Немного беспокоюсь за него. — Если ты уверена, что Живоглот вернётся к тебе, то так оно и будет, — Дженни улыбнулась Гермионе. — Не переживай. Мне кажется, что Живоглот не бросит свою хозяйку, — сказала она, ласково потрепав Грейнджер по голове, и девочка слабо улыбнулась. Компания Рона и Гермионы была очень приятна Браун. Они были веселыми и общительными, и в ходе разговора Дженни даже на какое-то время позабыла, что они первокурсники. Однако всему хорошему свойственно заканчиваться. Прохладный вечер уже клонился к завершению, и Рон с Гермионой вернулись обратно в замок, а Дженни продолжила наблюдать за тренировкой. Она терпеливо дождалась заветных слов «Тренировка на сегодня закончена» Оливера и, поднявшись со скамьи, спустилась вниз. Она вместе с командой отправилась в замок, где Оливер, прежде чем отпустить ребят, раздал им важные и не очень указания. Выдыхая, игроки сборной Гриффиндора разошлись по раздевалкам. — Ну что, у тебя получилось что-нибудь нарисовать? — поинтересовался Оливер у Дженни. — Ну не совсем, — ответила она. — Я нарисовала только скетч, а потом заболталась с Роном и Гермионой. Думаю, в следующий раз я смогу завершить рисунок. — Хорошо, — ответил с улыбкой Оливер. — Ладно, я пойду переодеваться. Дженни кивнула головой и спросила, нужно ли ей ждать его. Однако не успел Оливер и слова вымолвить, как к Браун навстречу выбежали Алисия, Анджелина и Кэти, и парню оставалось только пожать плечами и отправиться в раздевалку. — Ну что, Джен, мы с девчонками берём подушки и к тебе? — радостно спросила Анджелина и в предвкушении потёрла ладони. — Ко мне? — удивилась Дженни, вскинув брови. Она взглянула на Кэти и Алисию, которые переглянулись между собой. — Ты забыла? — в лоб задала вопрос Джонсон. — Конец месяца, — натолкнула на мысль она. Но, видя прежнее недоумение на лице Дженни, Анджелина, устало выдохнула. — Вообще-то у нас девчачьи посиделки. Браун запоздало вспомнила, что в конце каждого месяца она, Кэти, Алисия и Анджелина собираются все вместе в чьей-нибудь комнате вечером и допоздна разговаривают, поедая вкусности. — Простите, девчонки, я забыла, — виновато произнесла Дженни и почесала затылок. — Ну что, тогда поспешим? — улыбнулась она, и девушки дружно направились к портрету Полной Дамы. Браун сразу отправилась прямиком к себе в комнату, где переоделась, убрала валяющиеся на кровати вещи и достала из чемодана сладости, купленные не так давно в Хогсмиде. Соседки, которые делили комнату с Дженни, сейчас отсутствовали: одна уже второй день лежала в больничном крыле с простудой, а другая по личным обстоятельствам уехала на две недели домой. Первая в комнату пришла Анджелина. Она с разбегу прыгнула на застеленную постель Дженни, которая так и манила в свои нежные объятия. Ножки кровати жалобно скрипнули под тяжестью девушки. Затем подошла Алисия. Она, держа в руках подушки, с ноги открыла дверь, а следом за ней вошла Кэти, шурша пакетиками сладостей. Удобно разместив подушки, девушки улеглись: Анджелина вместе с Алисией валялись на кровати Дженни, а сама Браун вместе с Кэти лежала на другой постели — и они принялись болтать. — У меня так мышцы болят, — лёжа потянулась Спиннет и устало выдохнула. — Оливер нас так запряг как никогда ранее. — Как будто он до этого давал нам послабления, — проворчала Джонсон и закатила глаза. — Если, конечно, не считать те случаи, когда Джен просила его дать нам немного отдыха, — на её слова Браун улыбнулась. — Дженни, как ты его вообще терпишь? — спросила Кэти. — О чём ты? — не поняла Дженни. Она приподнялась на локтях и посмотрела на Белл. — Ну, Вуд же просто помешан на квиддиче! Он только и делает, что думает о квиддиче, и говорит только о квиддиче, — ответила Кэти, пытаясь вспомнить те случаи, когда Вуд говорил о чём-нибудь другом. Но вспомнить ей так и не удалось. — Ну, я даже не знаю, — Дженни приняла сидячее положение и взяла в руки свою подушку. — Оливер, конечно, часто говорит о квиддиче, — произнесла она и задумчиво уставилась в окно. На улице снова разыгралась непогода. Дженни вспомнила, как на сегодняшнем уроке Трансфигурации Оливер, тараторя себе что-то под нос, зарисовал на обратной стороне пергамента какие-то стратегии и тактики. Такие случаи, конечно, были не единичными. Профессор МакГонагалл даже как-то сделала Оливеру замечание из-за того, что тот сдал домашнее задание как раз с такими схемами, а профессор Снейп вообще отнял пять баллов у Гриффиндора за «неаккуратное ведение тетради». — Но меня, честно говоря, это нисколько не раздражает. Даже наоборот, — Дженни пальцем выводила замысловатые узоры на подушке. — Мне очень нравится его слушать. Кроме квиддича, мы говорим и о других вещах. Например, о моих рисунках, об экзаменах и прочей ерунде. — Ух ты... — пролепетала Кэти, глядя на румяное лицо подруги, и ухмыльнулась. — Я, честно говоря, удивляюсь тому, что ты до сих пор не призналась Оливеру в своих чувствах, — изрекла Анджелина. — Что?.. — Дженни не сразу осознала, что её снова куда-то не туда занесло, а когда до неё это дошло, то она сразу оторопела и зарделась. Какая же она дура! Она же практически прямым текстом заявила, что Оливер нравится ей не как друг. — Н-Нет! — неуверенно воскликнула она. — Он... — Он тебе нравится, — вместе сказали Алисия и Анджелина и выразительно посмотрели на покрасневшую подругу. Дженни в ужасе округлила глаза. Только не это! — Не делай такие страшные глаза, Джен, — смеясь, ответила Анджелина. — Мы все знаем, что Оливер нравится тебе. — И уже давно, — добавила Спиннет. Дженни шумно выдохнула и, упав спиной назад, прикрыла своё лицо подушкой. — Пожалуй, только слепой не заметит, как ты смотришь на Оливера, — сказала Алисия. — Ну разве, что и сам Оливер, — Дженни захотелось задушить себя той самой подушкой, которая была в её руках. Неужели, все чувства были написаны прямо на её лбу?.. Она ощутила, как кровать прогнулась под весом Спиннет и Джонсон. — Почему бы тебе действительно не признаться Вуду в том, что он нравится тебе? — спросила Алисия, ложась рядом с Дженни. — Он же тебе нравится. Пусть он и помешан на квиддиче, но он заботится о тебе. Это сразу видно. — Алисия права, — поддакнула Кэти. — Ты единственная, с кем Вуд проводит столько же времени, сколько со своей метлой. Он ещё постоянно опекает тебя. Вспомни, как ты спасала какого-то кота и бежала в непогоду в замок. Тогда Вуд даже тренировку окончил раньше положенного времени. Он бы ни за что не стал этого делать из-за кого-то другого, даже если бы кто-то из нашей команды умирал. — Или же вспомни те случаи, когда ты просишь его дать нам передышку, — подхватила Алисия. — Он же к тебе прислушивается и делает то, что ты просишь. Когда мы просим его об этом, то он лишь отмахивается от нас. Не это ли признак того, что ты небезразлична ему? — Я не могу, — Дженни убрала подушку с лица и жалобно взглянула на подруг. Она отвела взгляд в сторону и поджала губы. — Я не могу предать нашу дружбу. Я итак предала его, когда влюбилась в него! Ну вот, призналась! — Почему ты считаешь, что ты предала его? — не поняла Кэти. — Мы дружим уже восемь лет. И Оливер воспринимает меня как лучшую подругу. Не более. Если я признаюсь ему, то он не сможет ответить на мои чувства. И тогда мы не сможем общаться как раньше, — объяснила Дженни. Она правда боялась потерять дружбу и то общение, в котором она нуждалась каждый божий день. — Ну да, оставить всё как есть это куда лучше, чем страдать долгое время от своих собственных чувств, — саркастически проговорила Анджелина. — Откуда ты знаешь, как Оливер к тебе относится? Может, он влюблён в тебя и боится признаться в своих чувствах. — Это вряд ли... — Откуда ты это можешь знать? — Лучше поскорее признайся Оливеру. Ты не будешь мучать себя переживаниями, — мудро заключила Алисия и ласково улыбнулась Браун. — Сейчас голова Оливера забита будущем матчем со сборной Слизерина, и моё признание будет не кстати, — пробормотала Дженни. Кэти хотела было сказать, что голова Вуда всегда забита квиддичем, но не стала. Не хотелось расстраивать подругу. — Поэтому я признаюсь ему позже. А это самое «позже» затянулось аж на несколько месяцев. Дженни никак не могла подобрать удобного случая, чтобы выцепить парня и признаться ему в чувствах. То она была занята учёбой — на носу был экзамен С.О.В, то Оливер не мог найти свободного времени, чтобы пообщаться с подругой. Созрела Дженни тогда, когда на дворе наступила весна. Весна как будто придала девушке дополнительные силы и храбрость, и Дженни решила, что пора наконец признаться Оливеру. Она старалась настроиться на положительный лад и продумывала каждое слово, которое обязательно скажет парню. Вскоре и подходящий случай для признания подвернулся. После сокрушающего поражения Гриффиндора в последнем матче против Когтеврана Браун терпеливо дождалась, когда Оливер в числе последних выйдет из раздевалки, и заключила его в крепкие объятия, деля с ним чувство поражения. А Вуд был и не против. Он стоял, не двигаясь, приобняв талию подруги одной рукой, а в другой держал метлу. — Не переживай, Оливер, мы обязательно выиграем Кубок в следующем году, — сказала Дженни и, отпрянув, приободряюще похлопала его по плечу. — Оливер... — её сердце начало ритмично стучать о грудную клетку, и облизнула пересохшие губы, прокашливаясь. Вуд, не мигая, наблюдал за Дженни. Все слова, которые Браун старательно продумывала, моментально вылетели из головы. — Слушай... — она перекатилась с пятки на носок. — Ты-... — Оливер Вуд! — Дженни испуганно вздрогнула, когда услышала громкий, звонкий голос, раздавшийся где-то недалеко. К ним навстречу выбежала темноволосая девушка, которая буквально налетела на парня, едва не отдавив ему ступни. — Это ты — Оливер Вуд? — спросила она. Оливер, чуть нахмурив брови, коротко кивнул головой. И она, увидев кивок, уставилась на него с таким восхищением в глазах, как будто увидела перед собой древнейший артефакт. — Меня зовут Оливия Эванс. Я тоже из Гриффиндора, только на год младше тебя. И я твоя большая поклонница! В тот момент Дженни поперхнулась воздухом. Как оказалось, Оливия Эванс была огромной поклонницей не только Оливера, но и самой игры в квиддич, чем как раз и зацепила парня. Несмотря на то, что по началу он относился к ней очень осторожно, полагая, что это какая-нибудь ловушка других факультетов, всё же спустя недолгое время проникся к ней доверием, и они с Оливией стали весьма хорошими приятелями. А это только расстроило Дженни. Ей было неприятно наблюдать за тем, как каждое утро и каждый вечер они вдвоём, сидя рядышком, беседуют за трапезой в Большом Зале о тренировках команды. Так как старший брат Оливии играл за какую-то известную команду, о которой Дженни была ни слухом, ни духом, то она давала Оливеру дельные советы по поводу стратегий и тактик и некоторые интересные типы тренировок командной игры, которые Вуд жадно слушал и записывал. Чем больше Оливер общался с Оливией, тем меньше он делал это с Дженни, которая страдала от недостатка внимания своего лучшего друга. Она понимала, что Оливия нагло отодвигает её на вторые роли, но ничего не могла с этим поделать. И от столь противного чувства беспомощности ей хотелось плакать. Было ужасно обидно, что ей так быстро нашли замену. Причём замену лучше, чем она сама. — Вы только посмотрите! — рядом с Дженни раздался насмешливый голос Маркуса Флинта, которого она терпеть не могла. Она остановилась и развернулась, злобно зыркнув на парня, что важно вышагивал к ней, и на его дружков, хихикающих в стороне. — Что тебе надо, Флинт? — девушка опасно сузила глаза. — В кои-то веки Дженни Браун ходит одна. Что, Вуд лишил тебя статуса его подружки? — Маркус противно улыбнулся к ней. Дженни вскинула бровь. — Ведь теперь Вуд ходит с Эванс, а не с тобой, — ехидно проговорил он. — Ну и что с того? — спросила Дженни как ни в чём не бывало, хотя её всю колотило изнутри от возмущения. — А тебе разве не обидно, что Вуд быстро заменил тебя на какую-то Эванс? — Маркус наклонил голову в бок, всё также противно улыбаясь. Дженни поджала губы. Вот правильно однажды сказал Поттер, что у этого человека в роду точно были тролли. — Хочешь, я сделаю тебе одолжение? — Одолжение? — удивилась Дженни. — Именно, — кивнул головой Маркус. — Ты вступаешь в мою компанию, и мы с тобой начинаем встречаться, тем самым заставляя Вуда ревновать. А взамен ты должна рассказать мне, как проходят тренировки Гриффиндора. Ты же часто зависаешь на них, — изрёк свой гениальный план Маркус и улыбнулся так, будто он уже заполучил Кубок школы по квиддичу. — Ни за что! — сразу отчеканила Дженни. В её душе поднялось настоящее презрение. Это же до чего надо ей пасть, чтобы так бессовестно предать своего лучшего друга? Ну и что, что он её заменил? Она ни за что не потерпит предательства со своей стороны. — Так что отвали, Флинт, — буркнула девушка и, развернувшись на пятках, как можно скорее побрела на урок Зельеварения. Идя по коридору, Дженни испытывала двоякие ощущения. С одной стороны, было некрасиво так грубо отказывать Флинту. Всё-таки это как никак ранит его чувства. Но, с другой стороны, он это заслужил. Маркус был настолько противен Дженни, что у неё зубы сводило от боли, когда он общался с ней. Дженни не знала, стоит ли говорить Оливеру о её разговоре с Флинтом. Если она скажет ему, то парень немедленно пойдёт разбираться с Маркусом по-мужски. А если нет... Ну, по сути, ничего не будет, если она промолчит. Оливер ещё долгое время не вспомнит о ней. За что большое спасибо Оливии.