Sinister

Луи Томлинсон провел два долгих года, пытаясь восстановиться после самой ужасной ночи в его жизни. Но когда он получает кое-что от человека, создавшего весь этот ужас, то начинает бояться не только за свою жизнь, но и за свое сердце. Луи вошел в свой кабинет, держа в руках почту и любимую голубую чашку, наполненную йоркширским чаем. Он подошел к столу, присаживаясь на край. Мужчина поднес кружку ко рту, отпивая необходимое количество горячей жидкости и одновременно начиная листать полученные журналы «Психология 101» и «Чистый ум». Он застонал, отбрасывая в сторону два пришедших счета: один был за машину, другой – за телефон, и продолжил разгребать почту. Луи лениво напевал себе что-то под нос, пытаясь нарушить тишину комнаты, когда наткнулся на абсолютно белое письмо, адресованное ему от того, кого он так долго вынуждал себя забыть. Violet Quarters кардинально изменился после этого происшествия. ID-карты заменили на ДНК сканеры, замки завинтили болтами, а два часа с доктором превратились в один. В кабинет Луи повесили камеру видеонаблюдения, и в маленьком ящике его стола теперь всегда был пистолет. Прошло два года, с тех пор как в Violet Quarters находился Гарри, который «изнасиловал» своего врача и «угрожал его убить». Та ночь осталась болезненным воспоминанием, которое иногда всплывало в сознании Луи и пытало его. В ушах до сих пор стояли собственные жалкие крики. Он часто плакал, прежде чем понимал, почему именно, и когда осознавал, то начинал рыдать еще сильнее. Луи подсознательно удалил Гарри из своей жизни, боясь, что если бы он этого не сделал, то кто знает, что могло бы произойти. До него дошли слухи, что парня посадили в тюрьму, но еще прошел слушок, что его перевели в Kedron Valley - самую строгую психиатрическую больницу Великобритании. Он никогда не пытался узнать больше, чем все эти перешептывания. И пытался не обращать внимания на убийцу, которого прочувствовал, который оставил на нем свой след. Он понял, что его давление повысилось, так как стало трудно фокусировать взгляд. Врач напомнил себе дышать, пока легкие буквально просили воздуха. Наконец, в голове прояснилось. Он прочитал обратный адрес, пока не добрался до слов, что стали комом в горле. Гарри Стайлс Реабилитационный психотерапевтический центр Kedron Valley Хакни Лондон E15 6PP Соединенное Королевство Биение сердца участилось. Он задался вопросом, кто мог бы сыграть над ним такую злую шутку. Как бы ему хотелось просто сжечь это и забыть. Но чем дольше он смотрел на письмо, особенно на адрес, тем чаще билось сердце. Чертовски идеальным почерком было написано не просто его имя. Лу Томлинсон Луи сразу почувствовал, как два года усилий оставаться сильным рушатся на глазах всего от двух слов. Он встал. Его руки дрожали. Мужчина подошел к окну, затем снова вернулся к столу. И повторил. Он сделал большой глоток чая из своей голубой чашки. Жидкость обожгла язык и горло, от чего на глаза навернулись слезы. Доктор осмотрел комнату. И, конечно, его взгляд остановился на стене, к которой прижимал его Гарри. С губ слетел всхлип, и он отвел взгляд. Самое ужасающее из этого то, что кое-что в его штанах начало подыматься. Щеки мгновенно вспыхнули глубоким оттенком алого. От позора он захотел сам себе влепить пощечину. Луи впился зубами в нижнюю губу, пытаясь заглушить любое желание своего тела. Меняя одно дерьмо на другое, он схватил письмо и аккуратно открыл его. Мужчина остановился, собираясь духом и спрашивая себя, как Гарри удалось послать письмо. Но тут же оттолкнул эту мысль и нерешительно вытащил бумагу из конверта. Бумага была очень жесткой и белой, пахнущей неизвестными химическими веществами. Когда он развернул лист, запах стал чувствоваться еще сильнее. Луи сделал один, казалось бы, безграничный вздох и начал читать. Дорогой Лу, Скучаешь по мне? Я знаю, что скучаешь. Всего девять слов, и он закрыл дрожащей рукой рот, в попытке не издать ни звука. Ну, теперь, когда ты знаешь, что я в этом дерьмовом стерилизованном еврей-лагере, думаю, многое сейчас проносится через твою голову. Прошло два года с тех пор, как все это случилось, Луи. Я уверен, ты вспоминаешь ту ночь каждый раз, когда залезаешь рукой в штаны, чтобы подрочить. Точно знаю, что вспоминаешь. Ты отчаянно киваешь в одобрение – я знаю, ты согласен со мной. И твои аппетитные бедра все еще дрожат при оргазме. Два… Долгих… Года. И до сих пор никто не знает, что я на самом деле виновен в тех вещах, которые рассказал тебе. Только тебе, Луи. Только ты на самом деле знаешь правду. Когда я только приехал в Кедрон, то куда бы ни пошел, везде был в смирительной рубашке. Мне даже приходилось ходить в туалет в ней, Луи! С меня, наконец, сняли эти наручники после года хождения в них, и теперь я свободно разгуливаю по залам по собственному желанию, когда у нас свободное время. В любом случае, я шлю это письмо, чтобы сказать, что здесь, в Kedron Valley, я вышел за пределы их надежд, и они планируют выпустить меня через месяц. Они говорят, я их самое большое достижение в возвращении пациенту психической уравновешенности. Всего месяц, Луи. Конечно, с испытательным сроком, регулярным посещением главного врача Кедрон, и мне надо будет предстать перед судьей, чтобы он убедился, что я отвечаю требованиям психически уравновешенного человека. Но, понимаешь, у меня нет семьи, и я не думаю, что люди будут рады сдавать свою квартиру убийце и насильнику, так что ты знаешь, о чем я. И не хмурься, дорогой. Ты очень красивый, когда улыбаешься. Я жду твоего визита в течение следующих нескольких недель. Всегда, Гарри Луи понятия не имел, как реагировать на это. Он почувствовал, как по венам пробежала холодная кровь. Его мысли сгрудились в кучу, мгновенно распадаясь. Он просто склонил голову, прижимаясь подбородком к шее, и заплакал. Он не знал, как себя чувствовать. Но самое страшное, что было спрятано глубоко внутри него, то чувство, что ни один человек не почувствовал бы к столь больному, как Гарри Стайлс. Надежда. хХх Когда он появился у широких белых дверей, его лицо украшала самая мерзкая улыбка. Губы парня были чертовски розовыми. На него нацепили наручники и ярко-оранжевый комбинезон. При виде Гарри Луи напрягся и тут же пожалел о решении приехать сюда. Даже при том, что их разделяло толстое стекло, как в тюрьме, он чувствовал, как его шею сжимают, перекрывая весь воздух. Его ладони вспотели и неудержимо дрожали. Глаза смотрели куда-то в сторону, чтобы он уж точно не упал в обморок. Это такое чувство, как когда у наркомана отбирают дозу, и он все еще по ней тоскует, но когда предлагают попробовать снова, оказывается перед выбором. Луи сглотнул, когда Стайлс сел на небольшой раскладной стул по ту сторону толстого стекла. Та зловещая улыбка все еще украшала его лицо. Луи не мог не заметить, каким худым стал парень. Хотя он действительно выглядел более здоровым, его кудри блестели, а кожа была светлая, как всегда. Луи резко сжал свою ладонь в кулак, напоминая себе воздерживаться от такого оценивающего взгляда. Он может быть там десять минут. Максимум. Луи поерзал на стуле, чувствуя, как глаза Гарри снова сканируют его. Ямочки парня становятся все виднее и виднее. Мужчина почувствовал, что его сейчас стошнит от надоевшей тишины: – Ты выглядишь ужасно в оранжевом, – только так он смог заговорить с Гарри. Он попытался натянуть на себя хоть какую-то улыбку, что стоило ему героических усилий. Гарри засмеялся. Но это был резкий смех. Как раз такой вы можете ожидать от насильника и убийцы. Луи не смог не отметить, насколько приятным был этот смех. Все же лучше, чем ничего. – Я должен быть сейчас в тюрьме, правда? – кивнул Гарри, прикусывая зубами пухлую губу, и положил свои длинные пальцы на стол. Взгляд Луи быстро сосредоточился на них, и по задней части шеи приятно пробежались мурашки. Он сразу же подумал о том, как эти пальцы обхватывают его горло, но отбросил эту мысль, пряча поглубже. Мужчина отвел взгляд, откашливаясь. Его сердце билось с бешеной скоростью. Гарри заметил это внезапное изменение в поведении, и на его лице вспыхнула гаденькая усмешка. – Ну, – он снова постучал пальцами по столу, прежде чем положить их на колени, – я вижу, ты получил мое письмо. Луи быстро кивнул, откидываясь назад: – Да, и я приехал сюда, чтобы сказать, что никогда в жизни я не возьму тебя к себе. Улыбка Гарри не пропала: – Да? – он поднял длинные пальцы, поглаживая нижнюю губу, прежде чем, вздыхая, облизать уголок своего рта. В комнате повисла долгая затяжная пауза. Луи просто уставился на парня, внезапно возвращаясь в реальность. Реальность, которую у него украл Гарри. – Я думал, ты выглядишь дерьмово после всего этого, но Бог, должно быть, любит тебя; ты выглядишь даже лучше, – он естественно не воздерживался от грубости и сказал то, что вертелось у него на языке: – И очевидно, ты одинок. Ты бы не пришел сюда, если бы трахал кого-нибудь, – он вздохнул с гордой улыбкой, – что означает, ты все еще дрочишь на меня. Луи просто сидел там. Потрясенный и напуганный. Каждый нерв и мускул в его теле был готов заставить мужчину подняться и уйти прочь, но по некоторым причинам он не двигался с места. Он просто сидел, глупо открывая рот от слов парня. – Гарри, – предупредил он, его голос снизился на октаву, и был слышен скрежет зубов, – я здесь не для того, чтобы увидеть тебя. Я здесь для того, чтобы сказать тебе, что ни за что не пущу убийцу и насильника в свой дом. Парень просто невинно улыбнулся в ответ, сомкнув ресницы. В животе Луи что-то скрутилось. – Я не делал таких вещей, Лу, – улыбнулся он снова, прижав огромную руку к стеклу, от чего Луи вздрогнул. Томлинсон воздерживался от любого всплеска эмоций, кусая внутреннюю часть щеки. Он взглянул на свои наручные часы, замечая, что прошло уже десять минут. – Я рад видеть, что ты, – жестикулировал он, подняв руку, – достиг психической уравновешенности, – теперь же закатил глаза, – и вовсе не изменился за эти два года, милый. Гарри прокомментировал: – О, но я изменился, – он выразил неодобрение, убирая кисть со стекла, когда Луи попробовал встать. Мужчина остановился, встав со своего места, вскидывая брови и смотря на парня с темными глазами: – Я должен идти, был рад увидеть тебя, Гарри, – он улыбнулся широкой поддельной улыбкой, поправляя пиджак. Гарри продолжал улыбаться: – Отлично, увидимся четырнадцатого, да? Луи отошел от стула, снова останавливаясь для того, чтобы взглянуть на парня. Смотря на него, мужчина не смог выговорить ни слова. Просто стоял с открытым ртом, тяжко вздыхая. Он покачал головой. Это не был ответ на вопрос Гарри. Скорее это ответ на его собственные мысли. – Пока, Гарри, – пробормотал он, не в состоянии больше смотреть на него. Луи пробрался к выходу и вышел, чувствуя, как оставляет позади часть своего сердца. Струны нервов были все еще натянуты, вынуждая его вернуться. В машине он положил голову на руль, тяжело вздохнув, и почувствовал, как на глаза наворачивается новая порция слез. хХх Следующие недели были адом. В Луи поселилось ложное чувство того, что пожар затушили, и он больше никогда не вспомнит о Гарри. Ему было очень больно, он чувствовал огромную вину, когда, блуждая по кабинету, взглянул на календарь и увидел четырнадцатое марта. Он ходил по комнате, массируя виски. Долго и упорно думая. Дрожа от тревоги и страха. Он действительно долго размышлял о том, что Гарри Стайлс - убийца и насильник, чья душа совершенно не изменилась за эти два года, достиг «уравновешенности» в Кедрон. Но может он действительно достиг? Именно эта ворочающаяся в голове мысль разбивала вдребезги каждую причину не идти и не брать к себе человека, который изнасиловал и чуть не убил его два года назад. Он сглотнул, пропуская волосы через пальцы, умирая от желания закричать от безысходности. Мужчина сел в свое глубокое кожаное кресло, несколько раз проводя руками по лицу. Прежде чем опустил их вниз. Лучше бы в его доме жил Ганнибал Лектор. Но жить в одном доме с Гарри, значило подписать себе смертный приговор. Он глубоко вздохнул, приняв окончательное решение, и взгляд его упал на часы, которые показывали 9:00. Этим утром у него должна быть всего одна встреча, после которой он будет свободен весь день. Луи считал, что сон поможет успокоить нервы. Ему нравилось чувство расслабленности во всем теле так же, как и его окончательно решение. Гарри не вернется в его жизнь. И когда мужчина начал засыпать, в его голове проскользнули те ужасающие жалкие крики искреннего извинения. Луи! Прости меня, Луи! И с этими словами, проносящимися в его ушах, мужчина вскочил с кресла, схватил ключи и выбежал из кабинета. хХх – Я знал, что ты придешь, – пропел Гарри почти с ребяческой улыбкой, но Луи точно знал, что она злорадная. Мужчина был напуган. Правда. У него была довольно уютная квартира на окраине Лондона. Две спальни, две ванные комнаты. Если бы это было не так, он бы не взял парня к себе. – Да-да, – пробормотал он, опираясь на чистый стол. – Я написал твое имя, потому что я знал, что ты человек, который заберет меня, – он улыбнулся снова, посматривая на охранника, который держал его за бицепс даже при том, что на нем были наручники. Гарри выдали одежду, в которой он прибыл сюда два года назад. Теперь она была для него мала, хотя в памяти Луи она болталась на его худых бедрах и туловище. – Не слишком гордись собой, Стайлс, – выплюнул Луи, опять сожалея об этом решении уже, наверное, в десятый раз. – Они рады, что это ты. Сказали, что нет никого лучше тебя, чтобы заботиться обо мне, – спокойно сказал Гарри. Луи стиснул зубы, сдерживая мерзкие слова о том, что они не знают, что Стайлс изнасиловал его, за что и попал сюда. – Как иронично, – он улыбнулся, нервно потирая ладони. Чем больше он думал о той ночи, тем больший узел сворачивался в его животе. А это вообще было изнасилованием? Луи покачал головой от возникшей мысли. К счастью, от дальнейших раздумий его спасла блондинка, приказавшая ему следовать за ней. хХх Никогда в жизни Луи не подписывал столько документов и соглашений. На последнем листе в его глазах помутнело, в то время как женщина упорно повторяла ему вещи, которые он должен запомнить: – Каждую неделю вы должны звонить в Kedron Valley. – Каждую неделю вы должны заполнять и отправлять оценочный лист в Kedron Valley. – Если он возьмется за старое... не бойтесь, звоните в полицию, – вот же черт. – Каждую ночь в течение первого месяца вы должны закрывать все окна в его комнате и запирать дверь, чтобы избежать любой опасности. И так далее, и так далее. Чем больше женщина гудела над ухом, тем больше он хотел просто убежать отсюда, представляя в голове все эти ужасные ситуации. В последний раз, коснувшись ручкой листа, он откинулся на спинку стула, пытаясь понять, за что теперь несет ответственность. Он практически только что взял к себе ребенка. Взрослого, убийцу, насильника… ребенка. В ушах снова прозвучали те жалкие крики. Вина и страх моментально иссякли. Он знал, в Гарри есть та сторона, которую не задело его темное прошлое. После этого он с тревогой проделал свой путь в приемную, где уже стоял Гарри с охраной. Он болтал с каким-то человеком, прежде чем обратить свое внимание на Луи. – Ладно, Стайлс. Ты свободен, можешь ехать с мистером Томлинсоном, – сказала женщина. Ее голос звучал устало. Гарри натянул улыбку до ушей. – Только держись подальше от проблем, хорошо? Парень кивнул и, посмотрев на охрану, жестом попросил их снять наручники. – Нет-нет, пожалуйста, оставьте их… для меня, – прервал их Луи срывающимся голосом. Гарри естественно перевел это все в сексуальную плоскость и снова кивнул охраннику. Луи с облегчением вздохнул, когда ему вручили металлический ключ от наручников. Затем он повернулся к парню, который точно был взволнован. И в этот момент Гарри был похож на абсолютно нормального человека – не страшного и высокомерного, а действительно переживающего и невинного. Луи улыбнулся, забывая обо всех неприятностях, которые он буквально приглашает в свою жизнь, и просто показал подопечному жестом следовать к двери. хХх Те идиллические, счастливые и нейтральные чувства быстро испарились, как только он остался в машине наедине с парнем. Безмерный страх затопил Луи целиком, и он схватился за руль так сильно, что его суставы хрустнули. Гарри усмехался, поглядывая на него, ерзая на своем сидении и время от времени смотря в окно, чтобы узреть пейзажи, которые не видел годами. На полпути к дому пошел снег, делая обстановку еще более напряженной и ужасающей. Луи не мог сказать, что пустить этого парня в свою квартиру было вполне обдуманным решением, так как даже когда он остановил машину и заглушил двигатель, не был в состоянии взглянуть Гарри в глаза. – Мы приехали… – сказал Луи, прежде чем кивнуть и выскользнуть из автомобиля. Несколько снежинок упало ему на ресницы, пока он обходил машину, чтобы открыть дверь Гарри. хХх Усадив Гарри на диван, Луи пошел в свою вторую спальню, настежь открыл окно и провел несколько мучительных минут над системой блокировки внешней двери. Когда все было готово, Луи поднялся и потянул спину, глядя в окно на новый снегопад, покрывающий соседние крыши абсолютно белым блестящим ковром. Он создавал прекрасный контраст с цветом ночи. Внезапный грохот заставил волосы на голове встать дыбом. С губ слетело бранное слово, а лицо резко побледнело. Он мигом помчался в гостиную, из которой и был слышен звук. То, что увидел Луи, совершенно сбило его с толку. Он почувствовал, как по жилам течет злость, и сделал напряженный вдох. Гарри наклонился, пытаясь достать стакан из одного шкафчика, но в наручниках ему это не удалось, и по всему полу блестели осколки стекла. – Блять, Гарри. Ты напугал меня, черт возьми, – закричал Луи, бросаясь к парню, который посмотрел на него со злой улыбкой, – иди сядь. Луи указал на диван, с которого встал Гарри, а сам присел на пол, чтобы собрать все осколки разбившегося стакана. – Прости, – жеманничал Гарри с тем своим дерьмовым выражением лица, от чего Луи просто закатил глаза, – может, если бы ты снял с меня эту проклятую вещицу, этого бы не произошло, – сказал он, потряхивая перед собой запястьями, заставляя наручники издать неприятный звенящий звук. Луи просто бросил на него убийственный взгляд, опираясь на кухонный стол. – Я не причиню тебе боль, – Гарри наклонил голову набок, кладя руки на колени и невинно улыбаясь. Луи снова закатил глаза: – Да, то же самое ты говорил и в последний раз. Гарри чуть рассмеялся, передвигаясь на диване так, чтобы скрестить ноги. – Но на самом деле я не причинял тебе боль. Плюс, я думаю, тебе понравилось. Луи напрягся, стиснув зубы, с целью избавиться от жара, что пробежался по его телу от груди до паха. – Я не знаю, но думаю, душить кого-то относится к причинению боли, – горько выплюнул он, разворачиваясь к кухне, чтобы выпить такой необходимый сейчас бокал красного вина. – Люди отходят от этого дерьма, – крикнул Гарри с очередной злой и высокомерной ухмылкой. – Я уверен, что они отходят, но я не один из них, – возразил Луи, но по его голосу легко можно понять, что это неправда. У него, конечно, были мазохистские стороны, но эта ситуация была немного другая. Он взял бокал с вином, вернулся обратно в гостиную и сел на журнальный столик перед Гарри, который снова облизал уголок рта. – Ни на секунду в это не поверю, – пробормотал он с усмешкой, – можно мне чуть-чуть? – он опустил свой взгляд на бокал в руках мужчины, который он как раз подносил ко рту. Луи кивнул и вручил ему бокал, который тот поднес к губам, и сделал большой глоток, не переставая смотреть на доктора. Когда он закончил, то наклонился вперед и возвратил бокал Луи, позволяя своим пальцем мягко коснуться пальцев мужчины. Он откинулся назад. – Так как там Violet Quarters без меня? – Фантастически, – пропел Луи, не упуская возможности сделать глоток красного напитка. Улыбка Гарри сделалась еще шире: – Рад слышать, – он снова наклонился вперед, кладя свои скованные руки на колени мужчины. – Да? – улыбнулся Луи, слегка наклоняя голову, чтобы взглянуть на большие руки, лежащие на его колене. Даже при том, что Гарри был скован наручниками, страх все еще пробегал через мужчину, как холодный ветер. – Если ты сделаешь что-нибудь неуместное, то не жди от меня снисходительности на еженедельной проверке. Гарри улыбался, но не спешил убирать руки: – Понял. хХх Остальная часть ночи была тихой. Луи сбежал от реальности за скамьей своего рояля Стейнвей. Его пальцы умело блуждали по черным и белым клавишам из слоновой кости, играя изысканную балладу. Все это время Гарри спокойно сидел на своем месте, поглядывая в заснеженное окно, то уходя от реальности, то снова к ней возвращаясь. Резкий, но приятный звук клавиш сигнализировал о том, что Луи закончил играть. Глаза Гарри отражали печаль. Музыка успокаивала его. Луи посмотрел на часы. 21:53. Прогибаясь в спине, он зевнул: – Время спать, Стайлс, – встал он, жестом показывая парню следовать за ним. Гарри повиновался, ничего не говоря, и с опущенной головой пошел вместе с Луи вниз по коридору, останавливаясь параллельно с дверью. – Вытяни руки, – вздохнул Луи, доставая из заднего кармана небольшой серебряный ключ. Он схватил одно из запястий Гарри и расстегнул наручники, указывая на комнату. Мельком посмотрев на руки парня, он заметил следы, идущие вдоль запястья. Мужчине сразу же стало жаль Гарри. Он взглянул на него, пока тот тер освободившиеся руки. – Не делай ничего глуп… – фраза Луи была прервана, когда его резко прижали спиной к стене. Слишком знакомая ситуация. Из-за шока от внезапных действий его рот и глаза широко открылись. Большая ладонь Гарри схватила мужчину за шею и надавила. По венам помчался адреналин, и Луи сразу же пришел в себя, пытаясь вцепиться ногтями в схватившую его горло руку, но безрезультатно. Парень вплотную подошел к нему, губами задевая ушную раковину мужчины: – Запрешь меня точно так же, как делали все остальные? – он сжал шею еще сильнее, от чего у Луи вырвались жалкие протесты. – Скажи мне, Луи, твоя рука и пальцы доставляют тебе удовольствие? Доставляют удовольствие, когда ты, – опять сжимает шею, – суешь их в свою задницу? Когда ты кончаешь с мыслью обо мне? Ты скучаешь по моему члену? – его голос был опасно низким и серьезным. Он резко лизнул ухо доктора, горячо дыша, пока тот отчаянно извивался. – Г-гарри, п-пожалуйста, не надо, – вырвалось из Луи, после чего хватка сразу ослабилась, и Гарри ушел в свою спальню, с грохотом хлопнув дверью. Луи задыхался, наклонившись и прижимая руку к шее. По его носу текли слезы, а голова кружилась так же, как и в первый раз. С измученными рыданиями он крепко запер дверь и кое-как прошелся по коридору. хХх Луи не мог спать. Он просто уставился в потолок. В голове проносились тысячи мыслей. Но он не знал, что делать. И самое ужасное было то, что он не мог прикоснуться к своему болезненно стоящему члену, чтобы не потерять возбуждения. Он взглянул на часы, вздыхая при виде половины второго ночи. Луи со стоном скатился с постели и побрел из спальни на кухню, чтобы выпить стакан воды. После того, как он большими глотками опустошил стакан, словно пытаясь затушить вспыхнувший внутри пожар, остановился и просто смотрел в пустоту, наслаждаясь тишиной. Но затем в тишине раздался звук. Почти неслышный. Луи не знал, что это за звук, но точно был уверен, что он исходил от комнаты Гарри. Тут же в его голове что-то пронеслось. Он полагал, что просто вернется обратно в кровать, игнорируя неизвестный шум, а утром встанет со свежим умом. Но звуки повторились, и любопытство превысило все остальное. Поэтому он тихо подкрался к двери, отпер ее и немного приоткрыл. Тусклый луч света из коридора проник в комнату, попадая на спину Гарри. Луи просто хотел проверить его, а затем закрыть дверь, но звук повторился, и мужчина сглотнул. Он плакал. – Гарри? – прошептал Луи, сжимая ручку двери, чтобы быстро сбежать. Плач парня резко прекратился, и он перевернулся, чтобы взглянуть на доктора. Его глаза были опухшими и красными. Он быстро вытер лицо от слез и сменил их на слабую улыбку, пытаясь снова стать высокомерным уродом вместо этого невинного и слабого подростка. Того же Гарри, каким он был под конец той ужасной ночи. – Что? – выплюнул он, со всхлипом переворачиваясь обратно. Луи вскинул брови, и в его животе зародилось необычное чувство: – Ты в порядке? – Все очень хорошо, медвежонок, – он притворно улыбнулся, – спасибо, что спросил. Луи сглотнул, задаваясь вопросом, почему именно он плакал, но получил довольно очевидный ответ. После долгих раздумий и мысленного игнорирования предупреждающих знаков он прошел в комнату, присаживаясь на край кровати. – Это не звуч… – его снова прервали, но уже из-за гораздо более необычной причины. Гарри, подобно гадюке, схватил мужчину за плечи, вдавливая в матрац, прежде чем наклониться и прижаться к нему своими губами. Глаза Луи широко распахнулись от шока, пока их рты синхронно двигались. Никаких рук, всего лишь поцелуй. Его сердце билось с бешеной скоростью, а тело было напряжено до предела. Этот поцелуй должен был доказать что-то, но что, Луи не знал. Холод бедер Гарри пронзил все его тело. Губами он ощущал соленые слезы. Чувствовал, как теплая капля скатилась с закрытых глаз парня, падая ему на щеку. Внезапно что-то щелкнуло. Луи приподнялся над кроватью, плотно прижимаясь к груди Гарри. Его руки проскользнули к кудрям парня, и он поцеловал его в ответ. Гарри был удивлен и почти забыл ответить мужчине обратно. Но когда продолжил, это стало переплетением влажных языков со скрежетом зубов и горячим дыханием в рот друг другу. На этот раз эмоции значительно отличались, и Луи не заметил, как сам начал плакать, до тех пор, пока Гарри не прервал поцелуй, чтобы отдышаться и вытереть слезу со щеки мужчины. Моменты срывания одежды друг с друга были совсем недолгими и нечеткими, пока Луи не обнаружил себя между разведенных ног Гарри. Он наклонился, оставляя влажные поцелуи на животе парня. Из Стайлса вырвался низкий гортанный стон, пока он поправлял челку мужчины, в то время как тот уже охватил член Гарри теплым влажным ртом. Луи определенно знал, что делал. Ласкал его языком, попутно двигая головой вверх и вниз, выпуская член изо рта и снова заглатывая. От парня, который принимал все эти ласки, доносилось множество пошлых криков. – Да, Лу. Да, – прошипел он сквозь зубы, когда мужчина заглотил его член полностью. Гарри вцепился пальцами в волосы Луи и начал сам двигать его голову. Поначалу медленно, но затем это переросло в зверский темп, от чего Луи начало тошнить, изо рта потянулась ниточка слюны, на глаза навернулись слезы, но он терпел. Каждый раз, когда член парня касался его глотки, он чувствовал его пульсацию и твердость. Когда Луи смог попробовать теплую и соленую сперму Гарри на вкус, парень отпустил его волосы, и мужчина вытащил член изо рта, поднимая голову. Смесь из слюны и спермы стекала по его шее и груди. Гарри оценил этот вид, несмотря на то, что его лоб сморщился. – Хочу, чтобы ты был на мне, – выдавил парень, лениво поглаживая себя. Луи широко раскрыл глаза после услышанного и посмотрел на Гарри, восхищаясь его натренированным животом с v-образной линией. Длинные шрамы только украшали его. Луи понимал, что лучше повиноваться ему, поэтому приподнялся над ним, взял его член, приставляя его к своему проходу, и глубоко вздохнул. Гарри сам двинул бедрами, и мужчина опустился. Смесь из абсолютной разрывающей боли и мазохистского наслаждения пронзила бедра и позвоночник Луи. С отрывистым дыханием он откинул голову назад, затем вернулся в нормальное положение, упираясь ладонями в грудь парня, тем самым уравновешивая себя. Он начал выводить бедрами небольшие восьмерки. Тихий стон вырвался из его горла, а глаза закрылись. Доктор попытался расслабиться, и когда ему это удалось, он открыл глаза от взрыва удовольствия и приподнялся, прежде чем до конца опуститься вниз, ощущая напряженные бедра Гарри. – Блять, – простонал Гарри, смотря на то, как член ритмично появляется и исчезает внутри Луи, для которого поднимающаяся и опускающаяся грудь Стайлса служила хорошей опорой. Кровать начала скрипеть от «взлетов и падений» Луи. Когда мужчина почувствовал такой сладостный конец, то выгнул спину, сильно вжимаясь в бедра Гарри и одаривая его очередным громким стоном, потому как член надавил прямо на его простату. Из члена Луи брызгала сперма, пока он продолжал двигаться на парне. Его голова откинулась назад, кадык чуть качнулся, и он отчаянно застонал. Гарри, не в состоянии больше держать себя в руках, схватил бедра Луи, поднимая его с себя и, опрокинув его на спину, развел ноги, начиная безжалостно толкаться в мужчину. Томлинсон хватал ртом воздух в преддверии оргазма, его спина вновь изогнулась дугой, отчего Гарри дико зарычал. Когда Стайлс снова жестко задел его простату, из Луи начали вырываться разнообразные ругательства, порнографические стоны, сопровождаемые звуком ударяющихся друг о друга тел. – Черт, д-да. Блять, черт, да, Г-гарри! – неразборчиво произнес он, подмахивая бедрами. – Тебе нравится, да? – Гарри впился короткими ногтями в его бедра, замедлил толчки, но в то же время усиливая их, входя глубже. Тепло появилось в животах обоих парней, и Луи схватил свой член, начиная двигать рукой в такт толчкам Гарри. И прежде, чем он того ожидал, кончил. Его бедра беспорядочно дернулись, глаза крепко закрылись, и вышел протяжный стон. Белая сперма брызнула из его члена, попадая на грудь парня. Глядя прямо на Луи, который вряд ли сейчас помнил свое имя, Гарри толкнулся еще раз, второй, третий, и кончил с криком, что разнесся эхом по квартире. Затем стало тихо. Было слышно только хриплое дыхание обоих парней. Луи медленно отодвинулся от него, замечая, что дрожит от истощения, страха и ужаса. Он не думал об этом, когда оставлял поцелуи на животе Гарри, когда грязно глотал его соленую сперму. Гарри же, выдохшись, просто наблюдал за ним. Он уже отошел от оргазма, и готов был трахнуть его снова. Но когда Луи присел на колени и посмотрел парню в глаза, его эмоции вырвались наружу. Он рухнул на кровать возле Гарри и начал рыдать. Его грудь поднималась от сорванного дыхания. Гарри ничего не спрашивал. Он прекрасно знал, что это, и потянул его в объятия. Частое дыхание Луи обожгло грудь парня, и он отчаянно вцепился в него, рыдая, будто ему сказали, что его мать умерла. Он плакал в руках убийцы. Мужчина жалобно уперся в грудь детского насильника. Не было никакого другого способа справиться с тем, что он осознал. Что буквально ударило его в лицо с невероятной силой. Он был влюблен в монстра.